Текст книги "Черная река (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 54 страниц)

Внутри, в полумраке под высокими сводами, мягко шелестели крылья. На жердях, торчащих из стен, сидели огромные серые птицы и рвали на части развешанное перед ними мясо. Отодвинув от стены длинный стол, Лигнесс подтащил к нему лавку и кивнул на неё Кессе, исчезая в ярко освещённом дверном проёме. Оттуда пахло подгоревшим жиром, жареным мясом, жгучим порошком камти и мятыми листьями Яртиса.

– Силы и славы! – Кесса, взглянув на стаю сов, решила, что следует поприветствовать и их. Существа откликнулись нестройным уханьем, немного помедлили и вернулись к еде.

В залу вернулся Ирнаэрсег и поставил на стол перед Кессой полную кружку зеленоватой пенящейся жидкости и огромную миску с тушёным мясом. Порывшись на полках, он нашёл и ложку – слишком маленькую для лапы Лигнесса, но Кессе она пришлась по руке.

– Ешь, сколько влезет, – буркнул он. – Там полный котёл, а мне пора уже завязывать с подъеданием остатков. Пока не пришлось пробивать новую дверь…

– Боги наградят тебя за щедрость, – пробормотала Кесса, набивая рот. Огромные совы, учуяв пряную подливу, заворочались и завертели головами, всем видом изображая отвращение. Лигнесс молча оскалился и смерил их выразительным взглядом. Кесса покосилась на сырое мясо с обрывками шкуры и осколками костей, развешанное по жердям, и хмыкнула. «И правда, пряности им не по вкусу!»

– Ты, должно быть, издалека, – Лигнесс, сняв фартук, тяжело опустился на скамью. – Что слышно за горами? Я давно там не был…

…Кесса сняла башмаки и развернула обмотки, вытянула ноги, подняв их на скамью. Ступни слегка ныли от беготни по оврагам, поломанным веткам и вязкой грязи.

– Ты наверняка это знаешь, уважаемый Ирнаэрсег? – спросила она с сомнением. – Ты же не путешественник.

– А на что карты? – фыркнул Лигнесс. – Река щёлочи с одной стороны, река кислоты – с другой, и заливные луга вокруг. Там даже белоног не найдёт себе пищи, и кого там ловить когтистым ящерам? Никогда никто не слышал о таких чудищах ни по эту, ни по ту сторону границы. А вот Инальтеки, Элиг их пожри, тут шатаются, и в последние дни – слишком уж часто.

– Инальтеки? – Кесса нахмурилась, и её сердце на миг сжалось, а траурная раскраска словно огнём ожгла кожу. – Ходят тут с оружием? Они и сюда пришли в набег?! Не люблю Инальтеков…

– Да кому они нужны! – махнул рукой Лигнесс, едва не сбив со стола опустевшую кружку. – Все обошлись бы без них. Но воины нескольких кланов бродят вдоль границы. Знать бы, полезут ли они в Джумму…

– Сюда бы не полезли, – Кесса потянулась за не вовремя сброшенными обмотками. – У Джуммы хоть стены есть. Ты один тут живёшь? Некого позвать на помощь?

– Сиди, – отмахнулся хеск. – Ночью не полезут. Стая Пэкту кружит по лесу, и по первому свисту они будут здесь. Да-а, не вовремя Клоа сожрали мои заклятия! Совсем не вовремя. Пойду проверю засовы…

Он подобрал прислонённую к стене палицу и выбрался за дверь. Кесса, обувшись, подошла к крохотному оконцу и приоткрыла ставни, выглядывая в лесной мрак. С дерева ухнул страж-Пэкту, завидевший луч света, ещё одна птица нарочито шумно приземлилась на дозорную вышку. Ничьи глаза не горели в чаще – Инальтеки бродили где-то далеко, у едкой реки Геланг.

«Когда посветлеет, Пэкту полетят спать,» – Кесса с тревогой глядела на тёмный лес. «И поднимется туман, и дневные летуны ничего в нём не увидят. Как бы Инальтеки не пришли сюда на рассвете!»

Она развернула обёртки и выложила на стол старый лук Ксилии, осторожно ощупала деревяшку – та выглядела прочной. «Может, я отпугну врагов,» – Кесса, закусив губу, надела на лук тетиву. «Инальтеки помнят Чёрных Речников! Жаль, подстрелить никого не удастся…»

За её спиной хлопнула дверь – Ирнаэрсег вернулся и поставил палицу у входа.

– С рассветом из Джуммы пришлют колдуна, – сказал он. – Колдуна и отряд стражи. Пэкту видели три десятка копейщиков в стороне Геланга.

– Им не справиться с тобой, – Кесса с трудом скрыла дрожь. – А я могу стрелять.

– Иди лучше спать, знорка, – отмахнулся Лигнесс. – Пока темно, Пэкту защищают нас, а утром прилетит стража.

Наверху было тихо и душно. Кесса открыла ставни, дышать стало легче, но сон долго не шёл к ней. «Шесть стран позади,» – думала она, разглядывая потолок. «Столько мне в Фейре не снилось! И никто нигде не видел Чёрных Речников… да, с очень давних времён. Никто и нигде. Что там – даже верить в них перестали… Река моя Праматерь, неужто они взаправду сгинули? А эльфы? Эльфы Кен’Хизгэн? Они-то живы… правда ведь, живы?»

Кесса не заметила, как уснула, и неясная тревога заставила её открыть глаза, когда ночь была на исходе. Внизу сонно ворочались, пряча головы под крылья, ночные стражи-Пэкту, за окном с неба сочился зеленоватый подводный свет, и туман колыхался, омывая стены. Огромные хвощи под холмом таяли в нём, их силуэты едва виднелись в зеленовато-сизой дымке.

«Посмотрю, прилетела ли стража,» – одевшись, Кесса взяла лук и стрелы и спустилась вниз. Там были только сонные Пэкту. Дверь на кухню была занавешена, там бурлила вода, и Лигнесс рубил мясо, не прислушиваясь к шагам в зале. Кесса выглянула наружу – туман затопил подножие холма, и лес утонул в нём, но где-то в отдалении слышен был шорох и треск. Кто-то брёл по моховым зарослям, приглушённо ворча и взлаивая. «Этого только не хватало…» – Кесса, нахмурившись, плотно закрыла за собой дверь и нырнула в туман. «Нечего им тут бродить!»

Слух не обманул её – не успела она сбежать с холма и прорваться сквозь сплетённые ветви холга, как из овражка показались рыжеватые силуэты. Мох набросал на лесные тропы немало сухих сучков, и как ни старались Инальтеки идти неслышно, хруст и треск сопровождали их. Они брели, пригнувшись и держа наготове короткие зазубренные копья, – странные существа, порождения ветра и пыли, полулюди-полушакалы из клана Тсий Касур. Кесса, закусив губу, подняла перед собой лук и шагнула на склон оврага.

– Стой! – крикнула она так громко, как только могла. Изумлённое рычание было ей ответом. Хески, вздрогнув, повернулись к ней, и она натянула тетиву, направляя стрелу с зелёным оперением в грудь тому, кто шёл впереди.

– Вы пришли на чужую землю! – крикнула Кесса, пересчитывая про себя пришельцев. – Река-Праматерь приказывает вам убираться прочь!

«Хвала богам, у них нет лучников!» – думала она. «Полтора десятка на меня одну… Вот бы сюда Речника Фрисса! Он бы с ними разобрался…»

– Бездна! – предводитель хесков тряхнул ушами; ему явно хотелось протереть глаза, но руки были заняты. – Ты кто?!

– Ты знаешь, – недобро усмехнулась Кесса. – Я – Чёрная Речница. Назад, порождение Вайнега! Если кто-то шагнёт вперёд, ты умрёшь на месте!

Инальтек, помедлив, огляделся по сторонам и очень неохотно начал опускать оружие. Один из воинов насмешливо тявкнул и бросился вперёд. Сухо щёлкнула тетива. Лук затрещал, и стрела по короткой дуге ушла в землю, воткнувшись точно меж пальцев на мохнатой ступне. Инальтек коротко взвыл и шагнул назад, остальные попятились.

«Бездна! Немного я так настреляю…» – Кесса выхватила из колчана вторую стрелу и вновь прицелилась в предводителя. Она боялась, что оторопь у хесков пройдёт, и они схватятся за оружие.

– Идите прочь! – крикнула она, пропуская по пальцам синевато-зелёные водяные блики. – Ты, вождь Тсий Касур! Почему твои воины не слушают тебя?!

Инальтек скрипнул зубами. За его спиной приглушённо ворчали остальные. Кто-то подтолкнул его в спину, но пригнулся, едва Кесса перевела на него взгляд.

– Идите, и никто вас не тронет, – голос «Речницы» предательски дрогнул, и хески радостно взвыли. Предводитель взмахнул копьём – и тут лес качнулся от страшного грохота, и вспышка в небесах порвала туман в клочья.

Кесса шарахнулась за дерево. Четверо Лигнессов, ломая кусты, влетели в овраг, ещё двое прыгнули сверху. Инальтеки с воем бросились врассыпную, оскальзываясь на мокрых ветвях. Предводитель замахнулся копьём, но наконечник, замерев в полулокте от брюха Лигнесса, с треском отломился. Стражник ударил в ответ, и Инальтек покатился по земле, хрипя и оставляя кровавый след. Лигнесс наступил ему на грудь, и Кесса услышала, как лопаются рёбра.

– Окружайте их! – крикнул стражник. – Не пускайте к реке! Стой, щенок!

Рванувшийся было в кусты Инальтек растянулся на земле, жалобно визжа. Кесса медленно, шаг за шагом, попятилась к холму, но ещё успела увидеть, как стражник поднимает на вытянутой руке отрезанную голову Инальтека-вождя, и услышала радостный рёв.

… – Тшш, тишшше, – старательно шипела Кесса, похлопывая белонога по шее. Белесо-зеленоватый ящер косился на неё недоверчиво, но к загону приближался резво и из рук не вырывался. Шлёпнув его по основанию хвоста, Кесса направила белонога в стойло и закрыла за ним хлипкие воротца. Ящер вскинулся, издал тонкий крик и замотал головой.

– Будет вам! – проворчал Ирнаэрсег, без церемоний заталкивая в загон ещё двоих существ. – Это из-за кровяной вони. Я никогда не режу мясо там, где они могут учуять, а эти остолопы… Ничего, скоро звери успокоятся. Иди-ка в дом, знорка.

Кесса выбралась из тёмного загона и посмотрела на небо. Туман давно рассеялся, и высоко над гигантскими хвощами и мхами кружили чёрные точки – летуны заступили на пост, и теперь ни одно злонамеренное существо не полезло бы на безлесный холм, к дому Ирнаэрсега и его сараям.

Она прошла мимо опустевшего загона, из которого спешно выселили всех животных, и невольно посмотрела на высокую жердь у ограды. Там безмолвно скалилась отрезанная голова Инальтека, и на неё из моховых дебрей уже смотрела мохнатая серая тень, опираясь лапами о древесный ствол. Тоскливый вой разносился по лесу, а если прислушаться, можно было услышать отдалённый хруст костей. Падальщики быстро нашли убитых хесков, Кесса видела горящие глаза и серые тени в зарослях, – Войксы знали, что их накормят ещё раз.

– Хаэй! – хриплый голос, срывающийся на лай, окликнул «Речницу» со стороны сарая. Она подошла к плетёной стене. Этот дом был построен из стволов хвоща и заплетён ветками серебристого холга, весь он был в дырках и щелях, и Кесса видела в полумраке рыжеватые силуэты. Инальтекам крепко связали ноги и руки, но один из них сумел подползти к стене.

– Теперь так делают Чёрные Речники? Тянут время, пока не прилетит стража? – хеск попытался подцепить ремни обломком ветки, но они были затянуты очень туго. – В легендах говорилось иначе…

Кесса, вспыхнув, опустила взгляд к земле.

– Зато вы не меняетесь, – сердито ответила она. – Племя разбойников и убийц!

– Мы искали еду, – оскалился Инальтек. – Никто тут не был бы даже ранен. Мы только взяли бы мясо и зверей. Мы – не убийцы.

– Молчи, отродье Вайнега! – Кесса стиснула зубы и отвернулась, поглаживая запястье в траурных узорах.

– Скоро ты насытишься кровью, – Инальтек прислонился к стене, глядя на небо. – Может, ещё до полудня наши головы развесят вдоль ограды. Слышишь голоса Войксов? Говорят, раньше Чёрные Речники были благородны и милосердны, и падальщики не ходили по их следам.

– Тихо мне тут! – незаметно подошедший Ирнаэрсег ударил кулаком в стену, и хески попятились с недовольным рычанием. Лигнесс, мельком взглянув на отрезанную голову, ушёл в дом, и Кесса отправилась за ним.

– Их казнят сегодня? – спросила она, устраиваясь на скамье.

– Да, – нехотя кивнул Лигнесс. – Воины обещали вернуться до заката. Либо найдут корабль, чтобы отвезти их всех в Джумму и там судить, либо сочтут это пустой тратой времени. Тогда мою ограду увешают мертвечиной, а Войксы поселятся под холмом ещё на год.

Он был не слишком рад, хмурился и встряхивал головой, складывая крылья за спиной то так, то этак.

– Зачем убивать их? – нерешительно спросила Кесса. – Если выгнать их, они уйдут и не вернутся больше. Они есть хотели…

– Зря они вторглись в Гванахэти, – вздохнул Ирнаэрсег. – И зря напугали моих белоногов. Ты будешь обедать, знорка? Дело к полудню… а стражников, побери их Элиг, всё нет и нет.

Он, тяжело ступая, скрылся за дверной завесой, раздул огонь и принялся мешать в огромном котле, растапливая загустевший жир. Кесса подошла к окну и взглянула на моховой лес. Ей было не по себе.

На закате вой утих – падальщики, покончив с телами убитых, разошлись по кустам и улеглись отдыхать, только один, самый настырный, бродил у ограды, подняв серую морду к окровавленной жерди, и привставал на цыпочки, пытаясь достать отрезанную голову и уволочь в заросли. Заклятия на изгороди с тихим треском отбрасывали его назад, но Войкс не унимался. В последних лучах солнца Кесса увидела, как он роется в кустах, а потом крадётся к плетню с суковатой веткой.

– Хаэй! – крикнул ему Лигнесс, выходя на крыльцо. – В лес иди!

Войкс с сердитым шипением отпрянул от ограды.

– Ты поела? – хеск заглянул в полупустую миску Кессы. – Зря ничего не ешь. Придётся отдать остатки пленным.

– Пусть они едят, – кивнула Кесса, поднимаясь со скамьи. С чердака уже спускались, бесшумно взмахивая крыльями, выспавшиеся Пэкту, устраивались на жердях, чистили перья, ожидая, пока им принесут сырое мясо.

– Стража так и не вернулась, – заметила Кесса, на всякий случай выглядывая за порог.

– Да ну её, – отмахнулся Лигнесс. – Может, выбьют корабль. Как надоели эти падальщики под холмом, Элиг бы их всех побрал…

В лесу было тихо, даже птицы примолкли. Ни стражи, ни налётчиков, ни серых теней, – только пустая дорога, убегающая прочь от холма и тающая в зеленоватой дымке.

– Ветер с реки, – поморщился Ирнаэрсег и захлопнул ставни. – Много дряни он несёт.

Кесса удивлённо мигнула и потрогала кожу у носа. Чародейские узоры не жгли её больше. Она поднесла к лицу Зеркало Призраков – оно на миг пошло рябью, но всё же отразило её… и почти истаявшую печать защиты. Узоры истёрлись и едва ли могли уберечь от пепла и ядовитых туманов.

– Как Инальтеки переходят реку? – спросила она. – Они же не панцирные рыбы из едких рек!

– Там мост есть, – отозвался Лигнесс. Он забрал с кухни горшок, обёрнутый тканью, и теперь шёл к двери и не слушал, что говорит ему Кесса.

«Мост…» – «Речница» пощупала истёршиеся линии на лице. «Инальтеки не травятся едким туманом. Значит, там пройду и я…»

…Ветер захлопал неплотно прикрытыми ставнями, и Кесса поднялась с постели, растерянно мигая. Небо над моховым лесом ещё было тёмным, но вдали, за стеной хвощей, виднелась желтоватая полоска. Вышка над домом пошатывалась – Пэкту, вернувшиеся из дозора, облепили её, и ажурная башня едва выдержала их вес. Внизу было тихо, только из-под холма доносился задумчивый вой. Падальщики проснулись рано.

Кесса, стараясь не шуметь, спустилась в обеденную залу. Заранее отсчитанные куны она высыпала на стол – о плате они с Ирнаэрсегом договорились давно, и Кесса оставила одну лишнюю «монету». Дверь не скрипнула, когда она выходила во двор, не нарушили тишину и отодвигаемые засовы на плетёных воротцах сарая.

Инальтеки, привалившись к стенам, сидели с закрытыми глазами, свесив голову на грудь. Кесса протянула руку к одному из них, и все, кто был в сарае, вскинулись и уставились на неё.

– Я выпущу вас всех, – прошептала она, – если поклянётесь не вредить никому в Гванахэти и указать мне дорогу к мосту через Геланг! Клянитесь именем Аойгена, повелителя случайностей!

Хески переглянулись.

– Ты с Великой Реки, тебе можно верить, – проворчал один из них. – Я приношу такую клятву. Мы покажем тебе дорогу, знорка. Развяжи нас!

Ремни поддавались с трудом, но никаких чар – чего опасалась Кесса – на них не было, и вскоре освобождённые Инальтеки, стараясь не шуршать, спустились по склону. Они хотели перелезть через изгородь, но Кесса зашипела на них, указывая на калитку. Рядом, чуть в стороне от изгороди, лежал на брюхе Войкс. Он глодал голову Инальтека, и пустая жердь одиноко торчала над плетнём. Он недовольно зашипел, когда хески пробежали мимо, но с места не встал.

– Мёртвых ты ешь, а живые не в твоей власти, – прошептала Кесса ему и повернулась, чтобы прикрыть за собой калитку. На крыльце жилого дома стоял Ирнаэрсег и провожал убегающих хесков задумчивым взглядом.

– Едва взойдёт солнце, я напишу страже, – сказал он спокойно, посмотрев на Кессу. – Иди быстро, Чёрная Речница. В Кархейме тебя не найдут.

========== Часть 7 ==========

Глава 16. Отравленный ветер

– Хаэ-э-эй! Кто ту-у-ут?

Ломкие стебли влаголюбивых трав хрустели под ногами, и туман, опустившийся на заболоченную долину, отражал каждый звук и многократно его усиливал. Кесса, оглушённая грохотом своих же шагов, замерла на месте, растерянно оглядываясь.

Только что позади был древний мост, изъеденный ядовитой рекой, сейчас пропала даже сама река – полноводный Геланг исчез в тумане. Серо-белесая дымка заволокла всю долину, колыхалась и клубилась над ней, свивая волокна, как тонкие щупальца. Уже в пяти шагах было ничего не разглядеть.

Где-то вдали раздался отчаянный вопль и тут же оборвался, сменившись предсмертным хрипом. Захрустели стебли – а может, кости, что-то влажно зачавкало и пронзительно зазвенело. Звон, похожий на жужжание, на несколько мгновений стал громче – и затих вдалеке.

– Хаэ-эй… – снова крикнула Кесса, но тут же поспешила прикусить язык. Волна холодной жути накрыла её с головой, и она невольно прижала кулак к груди. Медленно, шаг за шагом, она подходила к неподвижному рыжевато-жёлтому пятну на тёмно-зелёной траве. Туман постепенно таял, свиваясь в волокнистые клубки и отползая в сторону.

На мокрой, запятнанной кровью траве лежал Инальтек – один из клана Тсий Касур. Короткие стрелы глубоко вонзились в его грудь и горло. Правая рука, ещё недавно сжимавшая оружие, была размозжена, пальцы оторвало начисто. Кто-то срезал перевязь и уволок запасные копья и ушёл сам, но следов на заливном лугу не оставил – даже ломкие ядовитые травы не примялись.

– Вайнегова Бездна… – Кесса кинулась было к Инальтеку, даже успела прикоснуться к остывающей шее, но отдёрнула руку. Хеск был мёртв, и кровь из его ран уже не сочилась.

– Зачем?! – выдохнула Кесса и вновь огляделась – но никого не было вокруг, и некому было ответить. Остальные Инальтеки сгинули бесследно, растворились в тумане.

– Эта земля наполнена злобой! – пробормотала Кесса, поёжившись. – Ты, воин Тсий Касур, ничего плохого ей не сделал, но кто-то убил тебя. Ты пройдёшь сквозь Туманы Пограничья и доберёшься до Кигээла, до самой Долины Тёмных Рек, и твой путь будет лёгким. Ты погиб в бою, как у вас заведено, и Владыка Мёртвых вспомнит об этом. И ты вернёшься в Хесс снова, в новом теле и с новыми силами. Да, так и будет…

Что-то хрустело и чавкало за спиной, с каждой секундой громче, но Кесса не оборачивалась. Холод тёк по её коже, проникая в кровь, – сладкий холод, выпивающий силы.

– Хаэй! Кто здесь? – до странности знакомый голос послышался из-за спины, и следом засопело и фыркнуло что-то огромное, тяжело ступающее по сырой земле. «Вот и ещё кто-то заблудился в тумане,» – отрешённо подумала Кесса, отступая чуть в сторону. «Хоть бы его не убили!»

– Зачем его бросили тут без погребения? – прошептала она, чувствуя, как что-то невидимое, но большое дышит в спину. – И где найти дрова на этом мокром берегу?

«Он показал мне дорогу,» – она склонила голову в печали. «А теперь Войксы будут рвать его тело. И никто не сложит для него погребальный костёр…»

– Боюсь, что нигде, – со вздохом ответили из-за спины. – Ему не стоило нападать на мирных жителей. Тут живут демоны-пчёлы, они с врагами не церемонятся.

Кесса, изумлённо мигнув, медленно повернулась к невидимому существу. Она знала этот голос, и говорящий знал её, но нелегко было поверить ушам…

– Речник Фрисс?!

Громадное существо, с шумным сопением обнюхивающее траву, подалось в сторону. Его всадник уже был на земле – яркий, сверкающий, в сарматском скафандре. Откинув шлем, он изумлённо мигнул и прижал Кессу к себе – так, что у неё перехватило дух.

– Речник Фрисс… – она зарылась лицом в мягкую золотистую броню. Она тихо смеялась, и слёзы сами катились из глаз.

– Вот так так… – пробормотал смущённый воин и неловко потрепал её по макушке. – Ну, будет тебе, Кесса. Вот же занесли тебя боги, дочь Ронимиры! Что ты в этих краях забыла-то?!

Флона – огромная трёхцветная Двухвостка, бронированный ящер, весь в длинных острых шипах – неутомимо шла вперёд, не отвлекаясь ни на один кустик на бездорожной болотистой равнине. Резные листья белески, покрытые белыми пятнами, покачивались вокруг, сладкий запах поднимался над долиной – ядовитые травы цвели. Флона шла напрямик, сминая их и втаптывая в землю. Она едва ли видела в тумане дальше, чем Кесса, но что-то вело её по прямому пути, и она не тревожилась ни о чём.

«Живая крепость!» – Кесса украдкой дотянулась и погладила ящера по макушке. «И если ты знаешь, куда идёшь, – отважнее зверя нет во всех мирах…»

– Это правда? Ты не шутишь, нет? Ты идёшь… идёшь в Кигээл?! – с замирающим сердцем спросила она, придвинувшись к Речнику. – Так приказал Астанен?

– Давно пора вывести оттуда наших мертвецов, – отозвался Фрисс без тени усмешки. – Владыка Мёртвых согласен, осталось дойти и забрать их. Несложное дело, разве что долгое. После того, что ты уже видела, Кигээл тебя не напугает. Свирепый ящер с перьями, кислотный потоп, подземные корабли… Да, Кигээл тебя теперь не устрашит.

Налетел мокрый ветер, и туман, порванный в клочья, нехотя отступил. Равнина, заросшая широколистными ядовитыми травами, окружала путников со всех сторон, земля сочилась влагой, и на ней не было ни единой тропы. Ветер пропах мёдом, сладким соком болотных трав и гниющей листвой, но как Кесса ни принюхивалась, она не учуяла дыма. Тут некому было жечь костры и растапливать печи.

– Дует с озера, – Речник Фрисс, выбравшись из сарматской брони, туго свернул её и упрятал в суму. – Это хорошо. К вечеру ветер поменяется, потянет с Геланга. На ночь наденешь скафандр.

– Эхм… ага, – кивнула Кесса. «Вот в чём я ещё не спала, так это в сарматской броне!» – думала она. «А хорошо, всё-таки, что Фрисс знает дорогу! Я тут саму себя не нашла бы…»

Флона, бредущая по зарослям белески, принюхалась и замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Приподняв голову и тревожно сопя, она зарычала – негромко, но раскатисто. Фрисс привстал, огляделся по сторонам и легонько встряхнул поводья. Двухвостка, фыркнув, потопала к ближайшему холмику – скорее, кочке среди бесчисленных ямок и лужиц.

– Непохоже, чтобы тут была дорога, – тихо сказала Кесса, глядя с холма на цветущую белеску и густеющий туман. – Хоть сейчас, хоть тысячу лет назад.

– Пчёлы Нкири не строят дорог, – буркнул Речник, извлекая из сумки шелестящий рыбий пузырь. Внутри было множество исчерченных свитков, и Фрисс развернул один из них на коленях, прикрывая ладонью от промозглого ветра. Кесса заглянула через его плечо и присвистнула.

– Карта! Речник Фрисс, где ты взял хесскую карту?!

– Одолжил один добрый Некромант. Йудан его имя, – пробормотал воин, вглядываясь в линии и значки. Отведя взгляд от карты, он посмотрел на горизонт – туда, где клубился туман, такой густой, что казался тучей, улёгшейся наземь. Тёмно-серое облако будто прилипло к равнине, и свистящий над ней ветер не мог сдвинуть его с места.

– Не нравится мне это пятно, – тихо проговорил Фрисс, глядя на тучу недобрым взглядом. Кесса поёжилась.

– А… нам точно туда надо? Что под этим облаком? – опасливо спросила она. Багряные стрелки на карте упирались в нарисованный жёлтый холмик с дырками, никаких туч на листе не было, – только дырявый холм и здоровенная пчела рядом с ним.

– Город людей-пчёл. Называется Гелис, – Фрисс заметил, что непроизвольно комкает карту, и с досадой отдёрнул руку и потянулся к поводьям. – И по доброй воле они туда не залезли бы. Что-то неладно…

Он подхлестнул Двухвостку, и ящер с недовольным шипением побрёл к неподвижной туче.

Облако было ближе, чем показалось Кессе с холмика. Туман с каждым шагом густел, и вскоре вокруг остался лишь пятачок чуть-чуть шире двухвосткиной спины. Кесса щурилась, напрасно стараясь разглядеть что-нибудь в сером мареве.

– Вот это приключения… – прошептала она, едва шевеля губами.

– Надеюсь, что нет. Мы только спросим, что там творится, и если всё в порядке вещей – развернёмся и уйдём, – отозвался Фрисс, угрюмо вглядываясь в туман. Он что-то видел там, видела и Двухвостка – она шла прямо, как по нитке, не спотыкаясь и не запинаясь о невнятные тени, встающие вокруг.

– Тут живут Нкири, демоны-пчёлы. Они совсем не люди, но похожи, – негромко сказал Речник, оглядываясь по сторонам. – Они всегда следят за путниками. Скоро мы столкнёмся с их патрулём. Ничего не бойся, но будь настороже.

– Ага, – кивнула Кесса, доставая из ножен длинный кинжал с рукоятью из крысиного зуба.

Вроде бы вокруг не было врагов – только туман, но его пряди извивались и переплетались сами по себе, не по велению ветра, и всё гуще свивались вокруг пришельцев. В мёртвой тишине затопленного города каждый шаг Двухвостки отзывался громом, но никто не спешил её встретить.

– Разве в пчелиных гнёздах бывает так тихо? – прошептала Кесса. Она видела и пчёл, и ос, и множество мух, и никто из них не летал бесшумно, а уж если их собиралось много… «Неужели тут все умерли?!» – она вздрогнула и зашевелилась, порываясь спрыгнуть с панциря и позвать хоть кого-нибудь.

– Стой! – Фрисс крепко ухватил её за плечо и втянул обратно. Флона, затопав лапами, сердито и испуганно рявкнула. Она что-то чуяла в тумане, и это ей не нравилось.

– Не слезай с панциря. В таком тумане разбежимся – потом не встретимся, – прошептал Речник. Отпустив Кессу, он взял в свободную руку второй меч.

– Ох! – странница вздрогнула – ей померещился взгляд из тумана. Серые пряди уже колыхались у края панциря, тянулись к шипам. Что-то огромное и бесформенное плавало в недрах облака и подходило всё ближе.

– Оно нас видит!

Флона, зафыркав, припала к земле и подалась назад, её хвосты с треском развернулись, как два шипастых веера. Кесса мигнула и едва успела отшатнуться – полупрозрачная серая нить промелькнула мимо, оставив на шипе Двухвостки отчётливую царапину. Фрисс выпрямился, очерчивая мечами две сверкающие дуги, брызнули искры, и туман со змеиным шипением отпрянул – и тут же хлынул лавиной со всех сторон.

Двухвостка взревела и встала на дыбы, и Кесса, не успев и охнуть, кубарем покатилась по мостовой. Потом земля куда-то пропала, и она взмахнула руками, пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, но только попусту оцарапала пальцы. Мимо промелькнула гладкая жёлтая стена, а затем четыре пары жёстких горячих лап вцепились в руки и одежду Кессы. Вдалеке отчаянно заревела Двухвостка, что-то тяжёлое прогрохотало над сводами, и жёлтый люк захлопнулся, оставив странницу в жаркой душной норе. Чужие руки сорвали сумку, залезли за пояс и за голенища, вытряхнув все лезвия до последнего. Кесса встряхнула головой, пытаясь отделаться от звона в ушах, и увидела перед своим носом длинный нож – тонкое зубчатое лезвие, белое, будто выточенное из кости.

Звон и жужжание стали громче. В комнатку с оплывшим жёлтым потолком ввалилась толпа воинов. Кесса, оцепенев, глядела на их ярко-жёлтые лица и руки, испещрённые причудливыми чёрными завитками, на лысые макушки и пучки жёстких чёрных волос за крохотными ушами. Эти пучки шевелились, то вытягиваясь к потолку, то растопыриваясь во все стороны. Существа расступились, позволив тому, кого они держали, встать на ноги и выпрямиться. Это был Речник Фрисс – уже без мечей и даже без перевязи. И то, и другое держали, разделив меж собой, жёлтые воины.

– Чуж-ж-жаки! – прожужжал, вглядываясь в лица пришельцев, один из них, и Кесса с содроганием увидела, как за приоткрытыми губами сходятся и расходятся две зазубренные дуги. Ни зубов, ни языка у хеска не было.

– Наз-з-зовите цель виз-з-зита! – приказал он, поворачиваясь к Фриссу и направляя на него белый нож.

– В-вы Нкири, народ Гелиса? – выдохнула Кесса, вспомнив, что ей говорили о пчёлах. «Так вот какие пчёлы тут живут! Река моя Праматерь… А если такой ужалит, что от нас останется?!»

Взгляды множества глаз, будто прикрытых тонким зеркальным стеклом, обратились на неё, и пещера наполнилась сердитым жужжанием. Что-то невидимое надавило на макушку Кессы и сжало на миг виски.

– Мы ищем постоялый двор, – спокойно ответил Речник Фрисс. – Наш путь лежит в Фалону. В Гелисе можно найти еду и ночлег?

Нкири, щёлкнув зубчатыми челюстями, медленно опустил нож. Жёсткий мех за его ушами зашевелился, и Кесса снова почувствовала, как что-то сдавливает её голову.

– Гелис з-з-закрыт из-з-за тумана. Наз-з-зовите ваши имена. Сейчас вам найдут место, но утром вы уйдёте!

– Я Фриссгейн, а это Кесса, – Речник шевельнулся, и руки, державшие его, разжались. – Откуда в Гелисе этот туман? И кто поможет нам найти Двухвостку, в него убежавшую?

– Туман с оз-з-зера. А ж-ж-животное убеж-ж-жало, и теперь Аэнгисы украдут его. Будете искать у них.

Нкири-предводитель громко щёлкнул челюстями, и воины расступились. Кесса потёрла плечо – демон-пчела слишком крепко сдавил его, теперь рука ныла.

– Держи, – тихо сказал Фрисс, возвращая Кессе дорожную суму с наспех побросанными туда ножами. – Чуть погодя разложишь всё по местам.

Поправив перевязь и заглянув в свои сумки, Речник повернулся к хескам. Они уже уходили, разбегались по гудящему лабиринту. Остался только один, и он молча глядел на чужаков, дожидаясь, пока они пойдут за ним.

«Ну тут и жарища…» – Кесса пыхтела, как Двухвостка. Воздух едва колыхался в жарких сумрачных туннелях. Жёлтые блестящие стены, казалось, источали жар. Звон в ушах и несмолкаемый гул пчелиного города сливались воедино, и всё вокруг плыло в желтоватом мареве. Туннели врастали друг в друга под странными углами и причудливо изгибались, округлые дверцы открывались и захлопывались, и огромные пчёлы с басовитым жужжанием проносились мимо.

– Туман пож-ж-жирает тех, кого ловит, и ничего не боится. Никак нельз-з-зя раз-з-звеять его! – негромко гудел Нкири-провожатый, но Кесса едва слышала его за звоном в ушах. «А он-то что не превращается в пчелу?» – думала она, утирая пот со лба. «От крыльев хоть ветер!»

Дорога вывернула наверх, и стало чуть прохладнее, а тошнотворно-сладкий запах слегка ослаб. Нкири толкнул круглую дверцу, и она на удивление легко распахнулась. Кесса пригнулась – проём был низковат даже для неё, но демон-пчела был ещё ниже ростом. Он отступил в сторону, пропуская Фрисса. Речник беглым взглядом окинул комнатёнку и протянул руку, чтобы пощупать потолок.

– Утром я з-з-зайду з-з-за вами… – начал Нкири, но оглушительный лязг прервал его.

– Аэнгисы! – взвизгнул он, бросаясь наутёк. Лёгкая дверца захлопнулась и зашипела, будто прикипая к стенам.