Текст книги "Черная река (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 54 страниц)

Утром, едва рассвело, Гийма и Свейн пробрались на корабль и просунули в щель между сундуками два ножа, миску жареной рыбы и чашку кислухи. Их распирало от волнения, но никто и словом с Кессой не обмолвился, пока хиндикса не взлетела и не повернула к востоку, прочь от населённых берегов. Молчала и она. Зеркало, почернев, показывало её лицо и плетёные сундуки, все призраки растаяли.

– Так ты не хочешь, чтобы мы рассказали о тебе? – с недоумением спросил Гарт, когда трава внизу поредела и обрела странные очертания. Кесса смотрела на белесые, странно искривлённые ветви, закусив губу, и надеялась, что ей не придётся идти по земле, источающей столько яда.

– Нет, не хочу, – качнула она головой. – Да и нечего рассказывать.

Гарт сам стоял у рычагов, высматривал дорогу в степи. На ногу он наступал осторожно, но от боли уже не морщился. Печь, раскалившаяся докрасна, гнала жар, корабль летел высоко, на корме Свейн и Гийма играли в кости, украдкой поглядывая на Кессу.

– Нечего? Знать бы, что для тебя достойно рассказа! – хмыкнул Гарт. – Тот куванец умер не от стрелы. У него вытекли глаза, а с лица сошла кожа. Теперь эти отродья Вайнега долго не сунутся на участок! Может, всё же полетишь с нами к Дзельте? Там давно не видели Чёрных Речников, а работы для них много.

Кесса помотала головой. Её уши и затылок полыхали, и она боялась, что волосы вспыхнут белым пламенем. «Правда, что ли?» – подумала она, вспоминая ночь, яростную вспышку в древнем Зеркале и отшатнувшегося куванца. Тогда Кесса не пошла разглядывать мертвеца, да и сейчас думать о нём не хотелось.

– Везде много работы? – понимающе хмыкнул Гарт. – Ну ладно. Скоро будем у «Флана». Если вдруг нужны будут гребни или пуговицы, найди пещеру Гьорренов у Дзельты. Всё сделаю за полцены. Хаэй! К левому борту!

Корабль вильнул носом, и Кесса увидела, как внизу промелькнул белый обрыв, полоса мелких камешков и песка – и хиндиксу накрыла огромная тень. Кесса посмотрела наверх – там раскинулись широкие ветви одинокого дерева. Это было Дерево Ифи, и с его ветвей свисали, цепляясь слабыми лапками, тысячи его порождений-Ифи, и их розовато-жёлтый мех колыхался на ветру. Сверху, прикрывая их от солнца, раскачивались огромные листья, золотые на просвет.

– Хаэй! – Гарт вскинул руку, и корабль дёрнулся. Два шипа-якоря впились в выступающий из земли корень. Хиндикса замерла над водой, втягивая в себя тросы, якоря затрещали, но выдержали. Кесса взглянула вниз – земля была совсем близко, под брюхом корабля.

– А где станция? – Кесса огляделась по сторонам и охнула, наткнувшись взглядом на огромные, подобные скалам, здания. Они были совсем рядом – двести шагов оставалось до ярко окрашенных стен.

– Силы и славы! – крикнула Кесса, спрыгнув на выступающий корень, и выдернула якоря из коры. – Чистого неба!

– Хаэ-эй! – отозвался Гарт Гьоррен, поднимая хиндиксу в небо. Ветер подхватил её и погнал на юг. Кесса долго стояла, запрокинув голову, и видела, как Гийма и Свейн машут руками с кормы, и как красные и жёлтые кисти полощутся на ветру, а потом и сама хиндикса превратилась в чёрную точку на горизонте. Кесса уткнулась взглядом в песок и крепко ущипнула себя – с того мгновения, когда Зеркало извергло белый огонь, и до сих пор ей то и дело мерещилось, что она спит. «Ну и дела,» – покачала она головой. Сверху шмякнулся Ифи, встряхнулся и потрусил к воде, за ним побежали ещё два.

«Деревья Ифи не боятся излучения,» – вспомнилось Кессе. Она посмотрела на причудливо изогнутые побеги Высокой Травы над обрывом. Ещё один Ифи упал с ветки, задев Кессу пушистым хвостом. Она растерянно усмехнулась и ускорила шаг – задерживаться под Деревьями Ифи в эти дни не следовало.

Здесь известняковые скалы далеко отступили от воды и выгнулись полумесяцем, и огромная станция уместилась в этой нише. Кесса едва не споткнулась о камень, но даже тогда не отвела взгляд от трёхцветных стен. Жёлтые, охристые и чёрные линии чередовались на непроницаемой ограде, на округлых куполах высотой с сотню локтей, на разлапистых «деревьях» мачт, взлетевших над каждым из них. Багряные огни горели на их «ветвях», ровно и ярко, как россыпь раскалённых углей. Синие длиннохвостые тени метались среди красных огоньков и задевали их с громким шипением.

– Станция… – Кесса, протянув руку, дотронулась до пёстрой стены. Нечего было и думать перелезть на ту сторону – стена была гладкой, без единого выступа, без трещинки. «Это рилкар,» – Кесса осторожно погладила прохладную поверхность. «Древний искусственный камень, прочнее, чем гранит.»

Станция молчала, только шипели и потрескивали огни на мачтах. Никого живого не было на берегу, даже Ифи не заползали сюда. Кесса, поймав Зеркалом солнечный блик, повернула его к стене. Яркие здания отразились в древнем стекле – такие же, как на самом деле, вот только обрыва и зарослей Высокой Травы за ними не было.

«Вот оно как,» – Кесса снова запнулась о камень, помянула про себя Реку-Праматерь, нехотя посмотрела под ноги и снова перевела взгляд на станцию. От «Флана» – кажется, откуда-то сверху – исходил странный жар, не задевающий кожу, но отчётливо согревающий кости. «А там альнкиты,» – Кесса запрокинула голову, чтобы увидеть огромный купол целиком. «То, что делает свет из камня. То, чего не видел никто из людей…»

Она шла вдоль монолитной стены и прислушивалась, но станция молчала. Чуть поодаль одно из сросшихся вместе зданий выдавалось вперёд, а из него торчала плавно изогнутая труба. Она выходила из стены и тут же в неё врастала, и по ней бегали странные белесые блики. За трубой Кесса увидела дверь.

В проёме не было ни плетёных завес, ни сколоченных вместе досок, ни каменных плит, – ничего, чем, по слухам, закрывали свои двери в Орине и Хессе, только тонкая прозрачная плёнка колыхалась меж стенами, и по ней бежали золотистые блики. Она надувалась, как пузырь на ветру, но не от ветра – что-то изнутри выталкивало её. Кесса, затаив дыхание, потрогала плёнку пальцем. Она ожидала, что провалится внутрь, но зыбкая преграда оказалась твёрдой, как камень. Кесса удивлённо мигнула.

– Защитное поле! – вырвалось у неё прежде, чем она успела оглядеться по сторонам и прикрыть рот. – Как на безоболочном альнките…

– Что?

Она вздрогнула и растерянно замигала. С той стороны прозрачной завесы на неё смотрел сармат.

Кесса никогда не видела их, но сразу узнала – по рассказам Речников, по сплетням, гуляющим вдоль Реки, по легендам, не записанным в книги. Жёлтая одежда без нитей и швов покрывала его тело, стальные пластины проступали в ней, как чешуи панциря, несколько ярких полосок тянулись по груди. Светло-серая, почти белая, безволосая кожа поблескивала, как отполированный камень, на застывшем лице жили только глаза – ярко-оранжевые, каких не может быть ни у одного человека.

– Что ты тут делаешь, знорк? – спросил сармат. Он не слишком рад был гостям. Что-то странное блестело, мигало и потрескивало за его спиной, и Кесса невольно покосилась на купола – не влезла ли она к самому альнкиту?

– Уран и торий! – Кесса подняла руку в приветственном жесте. Ей было не по себе. «Сарматы не нападают на мирных жителей,» – думала она, сдерживая дрожь. «А я ведь мирный житель…»

Сармат едва заметно вздрогнул.

– Откуда знаешь приветствие? – резко спросил он. – Кто ты?

– Я – Кесса, Чёрная Речница, дочь Ронимиры Кошачьей Лапки, – ответила она. – Я смотрела на вашу станцию. На стены, купола и мачты. Это очень красивая станция – и очень могущественная. Я слышала о вашей силе, об ирренции, об огне, который живёт в камне и никогда не гаснет… о том, что плавит скалы и превращает миры в пыль… об энергии атома, которая подчиняется вам. Но я никогда не видела станцию вблизи. И она…

Кесса помотала головой и застенчиво усмехнулась.

– Что «она»? – спросил сармат. Его рука, потянувшаяся было к стальной рукояти над плечом, дрогнула и опустилась.

– Она исполнена могущества, – Кесса глубоко вдохнула и развела руки, будто хотела обхватить всё здание. – Здесь, у холодных стен, я слышу, как по каменным руслам бежит пламя. Тут огромная сила, сила звёзд, привязанных к земле… никто из людей не смог бы управлять ею! Как вы смогли всё это построить, как вы заключили огонь в прозрачные стены? То, что тут живёт, уничтожило однажды мир! А теперь оно подчиняется вам и не смеет выглянуть наружу, и даже мерцающий яд, отравивший земли и воды, вы усмирили и изгнали, и теперь они чисты. Я никогда не надеялась, что увижу всё это…

Сармат мигнул и протянул руку к прозрачной плёнке.

– Тебе интересно, знорка? Ты хочешь войти?

Кесса закивала, умоляюще глядя на него.

– Я ни к чему не притронусь, клянусь богами! – торопливо заверила она, ныряя в проём. Плёнка расступилась под рукой сармата и снова сомкнулась за спиной Кессы. Она полной грудью вдохнула резко пахнущий воздух. Это не был запах растения, или зверя, или огня, – так пахло от раскалённого металла, от раздробленных и нагретых камней… и от Зеркала Призраков.

– Как инте… – Кесса потянулась к охристо-жёлтой стене – на ней не было ни единого стыка, ни щербинки – и тут же испуганно отдёрнула руку.

– Это стены, – ровным голосом сказал сармат. – Они не ядовиты.

Кесса, вздрогнув, подняла на него взгляд и увидела тень усмешки в его глазах. «Ох ты! Он совсем не злится,» – она усмехнулась в ответ и посмотрела наверх. «Откуда, всё-таки, исходит этот свет? Я такого никогда не видела…»

– Ты не скажешь своё имя? – осторожно спросила она.

– Кэрс Рахэйна, – сармат поднёс руку к Зеркалу Призраков и потянулся за странно выглядящей штуковиной у пояса. – Что это?

Зеркало побелело, и не от странного света, наполняющего коридор. Оно светилось изнутри, и что-то проступало из белой мути. Глаза сармата сузились, он пригляделся – и с шипением выдохнул воздух.

– Убери!

– Ох ты! – Кесса поспешно повернула Зеркало к себе и прижала к груди двумя руками. – Что случилось? Оно тебя ранило?!

Сармат медленно поднёс руку к глазам, и Кесса попятилась к двери, с ужасом глядя на него. «Только бы не…»

– Стой! – Кэрс на миг зажмурился и перевёл растерянный взгляд на Кессу. – Постой, знорка. Откуда у тебя это устройство? Что это?

– Это Зеркало Призраков из Старого Города, – ответила та, прижимаясь спиной к прозрачной завесе – поле не собиралось выпускать её со станции. – Его сделал Гедимин, Древний Сармат. А мне его подарил Речник Фрисс. Он – друг сарматов и друг вашей станции. И мы все не хотели тебе навредить.

– Вреда не было, – качнул головой сармат и оглянулся через плечо на то, что мигало неподалёку, за второй завесой. – Так, знорка… Тебе тут нельзя быть.

Кесса виновато вздохнула. «Ну вот… Так я ничего и не увижу!»

– Понятно, – кивнула она. – Я тогда пойду?

– Я не видел тебя под станцией, – задумался Кэрс. – Ты откуда?

– С верховий, – неопределённо махнула рукой та. – Полтора дня полёта. Поле меня не выпускает!

– Далеко, – задумчиво сказал сармат и оценивающе взглянул на Кессу. – Тебе нужна помощь, знорка?

– Помощь?! Ты… ты отправишь меня обратно так, как умеют сарматы?! – она едва не подпрыгнула на месте. – Правда?!

– Это быстро, знорка, – отозвался сармат, протягивая руку ко второй завесе. – Не полтора дня. Иди следом.

У станции было много дверей – Кесса насчитала четыре преграды, не считая той, что была снаружи – но все они открылись перед сарматом, и секунду спустя он стоял на перекрёстке коридоров, у странного сооружения из блестящего металла и цветного стекла. Оно растопырило острые лапы, как паук, опрокинутый на спину, оно светилось и подмигивало плоскими стекляшками и гранёными кристаллами. Кесса, забывшись, потянулась к ближайшей «лапе», но спохватилась и спрятала руку за спину.

– Что это? Сарматский механизм?

– Телепорт, – ответил сармат, отходя чуть в сторонку, к широкому светящемуся стеклу и пластине со множеством кнопок. – Вполне рабочий. Так откуда ты? Есть там ориен… приметные места? Скалы, острова, деревья… что-нибудь, что все знают, что есть на карте?

– Да! Там есть Струйна. И «Куванский Причал». И Дуб с городом скайотов, – Кесса прикусила язык и на миг глубоко задумалась. «Тут же… и сразу туда… а если…»

– Провал! – выпалила она. – Я живу у самого Провала.

– Какого из пяти? – со вздохом спросил сармат. Что-то пёстрое и протяжное мерцало перед ним на экране, но Кесса ничего не могла разглядеть в бликах.

– Он так и называется – Провал, – ответила Кесса. – Там, в зеркале, карта?

– Наблюдательная знорка, – пробормотал, покосившись на неё, сармат. – Это хороший ориентир. Встань на пересечении белых полос и замри.

– Погоди! – спохватилась Кесса. – За такую большую помощь ты не возьмёшь платы? Так не годится. У меня есть хорошие стеклянные лезвия и…

– Оставь себе свои тыкалки, – недовольно посмотрел на неё сармат. – Становись в центр. Командир неподалёку. Он тебя увидеть не должен.

– Ага, – закивала Кесса, осторожно наступая на пересечение белых полос. Ничего не вспыхнуло и не загудело, только стены подёрнулись рябью, и что-то надавило Кессе на макушку. Она мигнула, а когда вновь открыла глаза, уже летела носом в слежавшийся тростник. Зыбкий настил колыхался под ногами, высоченные стебли Кольцовки – водяного злака – прорастали сквозь него и накрывали его длинными тенями, от воды тянуло прохладой, и чайки гомонили над ней. Кесса встала, отряхнулась и потёрла глаза. Коридоры, залитые белесым свечением, исчезли бесследно. Она стояла в тени тростника, а над полузатопленным пологим берегом раскинулись громадные ветви Опалённого Леса.

«Вот и Левый Берег…» – Кесса села на край настила и опустила руку в воду. Мысли метались, как напуганные чайки. В тростнике перекликались невидимые, но голосистые твари, ветви в вышине тихо покачивались на ветру. За пологим берегом виднелся пригорок, а в нём – арка из гранитных плит, слегка поросшая мхом. Кесса видела только замковый камень и верх дуги, но ей и так было ясно, куда ведут эти ворота. «Вот и Провал…» – она поёжилась, но арка так и притягивала взгляд. Та самая, из книги об Ойге-Речнице…

«Правду говорят о далёких землях. Там много странного,» – Кесса провела пальцем по свежей царапине на оправе Зеркала и вздрогнула. Ей до сих пор не верилось, что это не сон. Это она ушла из Фейра, это она летела с торговцами над Рекой, это она отогнала настоящих грабителей, и это она побывала на сарматской станции, говорила с настоящим сарматом, и сарматский механизм вернул её домой. «Как в легендах,» – Кесса ущипнула себя ещё раз – на всякий случай. «И это легенда обо мне…»

Солнце припекало – полдень выдался тихим, лучи дотягивались до путешественницы сквозь частокол листьев и стеблей. Неподалёку стучали топоры, кто-то сидел в тростниках с удочкой, что-то громко хрустело в отдалении, и Кесса повернулась на шум, но крыши хижин заслонили всё. «Ох ты! Дед-то меня не похвалит,» – с досадой подумала она, нехотя поднимаясь на ноги. «Пора домой.»

Она ещё раз посмотрела на гранитную арку. Отсюда видно было, какие большие камни, и как их много. «Речница Сигюн была на Левом Берегу,» – вспомнила Кесса и ускорила шаг. «Надо найти её. Она будет злиться, это точно…»

Обитатели хижин куда-то ушли, и некому было окликнуть Кессу, когда она шла по бесконечным настилам. Левый Берег всегда был пологим и топким, и непросто было понять, где Река, а где земля. Тростник рос повсюду.

«Где же её искать?» – Кесса, выйдя из травяных зарослей, растерянно огляделась. Среди хижин были коряги, вкопанные в землю, у одной из них болталась на ветру привязанная халга, может, к ним швартовали и корабли, но ни одной хиндиксы вокруг не было. «А если она уже улетела?» – Кесса покосилась на бесконечно широкую речную гладь. «Говорят, один Речник всегда охраняет Провал. Может, она там? Или этот Речник мне поможет…»

Медленно и осторожно Кесса подошла к гранитной арке. Пещера, укрытая под невысоким холмом, на вид была не страшнее пещер, вырытых в обрыве Правого Берега. Разве что никакая завеса не прикрывала её. «Вот оно как,» – Кесса потрогала замшелые камни и с опаской заглянула внутрь. «Прямо как в книге.»

– Ра-ау!

Рык, переходящий в отчаянный вой, взвился из глубины и заметался от стены к стене, у Кессы зазвенело в ушах, и она хотела попятиться, но что-то швырнуло её вперёд.

– Ра-а-ау!!!

– Х-хэ!

Где-то в полумраке меч зазвенел о камень, и следом упало что-то мягкое, но тяжёлое, и снова раздался вой, а за ним кто-то громко помянул Бездну. Две тени метались в нескольких шагах от входа, там, куда едва дотягивался солнечный свет. Кесса увидела красноватую броню, блики на клинке, пыльный чёрный мех в красных разводах и когтистую лапу, вскинутую в попытке защититься. Тот, у кого был меч, стоял над мохнатым существом, наступив ему на грудь.

– Лежи – и сдохнешь быстро, – сказал он, опуская клинок на лапу. Существо с воем отдёрнуло её, кровь брызнула на камень. Кесса вздрогнула и шагнула вперёд.

– Где другие фарки? Где твоя стая? – незнакомый Речник ткнул кончиком меча в грудь существа. Оно с воем замотало головой и заскребло когтями по камню, будто хотело отползти. Речник переступил с ноги на ногу, крепче прижимая его к земле, – Кессе казалось, что вот-вот затрещат рёбра.

– Говори, поганый фарк!

«Фарк?!» – Кесса изумлённо мигнула. «Это не фарк! Они – люди с лапами волков, а это – кот на двух ногах! И у него нет оружия…»

Меч впился существу в плечо, и раненый рявкнул. Кесса вздрогнула – ей послышался в рычании и вое невнятный зов о помощи.

– Я с тебя шкуру снял бы заживо, – Речник выпрямился, поднимая меч. – Да времени нет…

Он не договорил. Кесса налетела на него, навалилась всем весом, с силой толкнула в бок. Она сама не ждала, что получится – но чужой Речник не устоял на ногах. Он откатился к стене, по-прежнему сжимая в руке меч, развернулся и застыл, как изваяние, уставившись на Кессу.

– Ты – бесчестный убийца и живодёр! – крикнула она, гневно глядя на него. Раненый растерянно мотнул головой и с негромким ворчанием поднялся на ноги, отряхиваясь и взрыкивая, когда лапа задевала свежие порезы. Так же, как и Речник, он смотрел на Кессу немигающим взглядом.

– Чёрная Река, – услышала она сквозь ворчание. – Чёрная Река… Мы идём…

Он указал лапой во мглу, озарённую слабым красноватым свечением, и тронул Кессу за плечо.

– Мы идём…

– Да, идём, – кивнула она, отворачиваясь от застывшего Речника. «Ох, ненадолго он окаменел! Надо уходить, да поскорее!»

– Куда? – шёпотом спросила она, ускоряя шаг. Существо шло чуть впереди, и весьма проворно – задние лапы ему не порезали. Кесса видела кровь, блестящую в пыльной шерсти. Существо держало левую лапу на весу и пыталось на ходу вылизать её.

– Р-рау, – оно искоса взглянуло на Кессу. Его глаза светились жёлтым огнём, чем дальше, тем ярче. Говорил он невнятно – клыки длиной с палец торчали из-под верхней губы.

– Ска-алы Лу-ир, – старательно проговорило оно, указывая в полумрак. – Лу-ир. Там… ждём.

«Скалы Луир,» – сердце Кессы на миг сжалось, и холодок пробежал по спине. «Дно Энергина…»

– Кто ты? – тихо, оглянувшись на светлеющий выход, спросила она. – Твои раны глубоки? Может, поискать помощь?

Существо мотнуло головой, опасливо оглянулось через плечо – никто не гнался за ним.

– Скалы Луир. Иду. Не надо.

– Меня ты можешь не бояться, – заверила Кесса. Макушкой она не доставала и до плеча существа, но видела, что оно опасается её – и что ей бояться нечего.

– Я – Кесса, Чёрная Речница, и я не позволю тебя мучить. Фарки – скверные твари, но ты не из них, правда?

Существо оскалилось.

– Р-рау… Я – Кутт из Куттагена. Фарки? Не знаю. Ты с Чёрной Реки, я видел рисунки. Вы – защитники.

– Куттаген? Это далеко, наверное, – пробормотала Кесса, оглядываясь по сторонам. Снова свет озарил пещеру, но это было не солнце. Что-то багряное горело вдалеке, и всё вокруг казалось красным и бурым в этом тусклом свечении. «Красное солнце Хесса,» – Кесса до боли прикусила палец. «Я спускаюсь в пещеры Энергина… Река-Праматерь! Кто-то тут должен уметь перевязывать раны! Не идти же нам до Куттагена…»

Глава 10. Пещеры в огнях

– А-ар-ра-а-ау!!!

– Так, так, – едва заметно качнул головой широкоплечий приземистый хеск, протирая клочком мха ссадину на чужой лапе. – Лишь бы своды не рухнули. Ещё разок, и всё…

– Ра-а-аух-хшшш…

Густое тёмно-багровое месиво, залившее рану, вскипело и запахло чем-то едким. Кутт зашипел, стиснув зубы.

– По твоим воплям, Сиарнон, впору подумать, что тебе руки-ноги поотрубали, – щёлкнул языком хеск-лекарь и потянулся за оброненными клочьями мха. – А всего дела – кусок шкуры и пара порезов.

– Тебя бы так! – оскалился, прижав уши к голове, здоровенный двуногий кот. Длиннорукий карлик лишь ухмыльнулся и покачал головой.

– А тебя, кошак, предупреждали – к зноркам не лезь! Но кто же будет слушать Хуртсу Нъен’бенни?! Только не Сиарнон из Куттагена, верно?

– Хссс, – тихонько зашипел рослый рогатый ящер в чёрной чешуе. Его глаза насмешливо искрились, белые трескучие искры бегали и по острым рогам. И Кесса, пристроившись на камне, вертела головой, не зная, на кого из странной троицы ей глядеть – на коренастого карлика-Хальконега с руками, достающими до земли, или на сине-пурпурного кота с кисточками на ушах, или на ящера-Алдера, кузнеца из пещер Энергина… или, может, на бурые скалы, чьи подножия припорошило колкой бесцветной травой, или на алый свет, разлитый под высокими сводами, или на своды, тающие в багряном мраке. Пару раз она ущипнула себя – так, на всякий случай, но быстро это занятие бросила. Этакое ей не приснилось бы и после ведра кислухи!

«Алдер, Хальконег и Кутт,» – подумала она, встряхнув головой. «И я их всех вижу.» Она осторожно протянула руку к чешуйчатой лапе ящера. Тот стоял поодаль от лекаря и раненого и задумчиво баюкал в руках большой горшок.

– Хсс, – Алдер покосился на Кессу и протянул к ней руку. – Если будешь пить взвар, давай чашку.

– Эхм… да, – закивала та, подставляя сосуд без ручек, но с лапками. – Взвар?

– Смоляной взвар, – пояснил Алдер, выливая из горшка вязкую пахучую жидкость с белой поволокой. – Согреешься.

– Тут не холодно, мастер Звигнел, – замотала головой Кесса, но взвар отхлебнула – и высунула обожжённый язык, судорожно хватая воздух. Этот вкус был знаком ей – многие в Фейре по весне жевали сосновые веточки, вынесенные на берег, и подолгу держали во рту медово-жёлтые капли смолы.

– Тогда не дрожи, – махнул хвостом чёрный ящер. – Тут бояться нечего. Эти двое куда толковее, чем кажется со стороны. Вот сейчас Сиарнон отдышится, и мы пойдём есть. Мы с Хуртсой ждали его к обеду. Понесло же его к Провалу!

Алдер покачал головой и добавил, смерив Кессу задумчивым взглядом:

– Чёрная Речница! Надо же… Давно я вас не видел. Считай, с тех пор, как встал на две ноги. Вот отец удивился бы встрече…

Яркий розовато-жёлтый церит, небрежно брошенный на каменную плиту, разлил ровный свет по комнате, озарил стены из неотёсанных глыб, огромное блюдо с жареной рыбой и лица странных существ за базальтовым столом. Они сидели вокруг, поджав ноги и аккуратно уложив хвосты, и Кесса силилась рассмотреть, есть ли хвост у Хуртсы – и вообще, сидит он или стоит у стола, с такими-то короткими толстыми ногами, спрятанными под платьем! Рыба была хороша – не хуже, чем в пещере Скенесов, но Кесса не чувствовала вкуса и глотала еду, не жуя. До еды ли тут…

Хвоста у Хуртсы не было; он сидел на корточках, подоткнув широкие полы платья. На груди, поверх нескольких слоёв сшитой и проклёпанной кожи и толстой ткани, висел на толстом шнурке драгоценный жёлтый агат, и Кесса щурилась, пытаясь пересчитать его тончайшие слои. В центре самоцвета была дырка, но не просверленная, а словно проросшая прямо в камне. Хальконег как будто хвастался своим амулетом – и не спешил спрятать его под одежду, даже когда агат качался прямо над куском жирной рыбы.

– Да уж, голодом тебя не морят, – Хуртса поджал тонкие губы, глядя одним глазом на Звигнела, другим – на еду. – На тот Семпаль, помнится, принесли целый окорок. Боги знают, сколько Семпалей подряд мы не увидим ни единой рыбины! Ешь, кошак. Устроил ты нам праздник сегодня, ничего не скажешь…

– Уймись, Хуртса, – раздражённо дёрнул хвостом Сиарнон. – Что дурного в том, чтобы посмотреть на Реку?

– Спросил бы у того Речника, что едва не снял с тебя шкуру, – слегка сузил глаза Хальконег. – Видать, вид Реки – не для наших глаз.

– Да нет же! – вскинулась Кесса. – Этот Речник какой-то чудной. А жители Реки никому зла не желают. И всегда рады гостям. Но тут идёт война, и враги коварны и жестоки…

– Да слышали мы, слышали, – отмахнулся Звигнел. – Даже кое-что видели.

Из-за тяжёлой дверной завесы долетел тоскливый вой, и Кесса поёжилась. Так перекликались Войксы – демоны-падальщики, серые вестники смерти. Сиарнон навострил уши, лица Хуртсы и Звигнела остались неподвижными.

– Тут слишком много мёртвого огня в последние недели, – недовольно заметил Хальконег, ссыпая кости в пустой горшок. – Сделай одолжение, сожги этот сор. Ни к чему нам тут рыбы-привидения.

Кесса мигнула и покосилась на объедки с опаской. «А верно! Кости есть кости. Какая разница мёртвому огню, что оживлять?»

Хальконег выдернул из ниши в стене пучок свежих сосновых игл и раздал их едокам, и некоторое время по комнате распространялось чавканье и запах хвои. Кесса старательно жевала хвоинку – а там было что жевать, иглы на Высоких Соснах вытягивались на три-четыре шага в длину – и исподтишка разглядывала Кутта. Его шерсть по-прежнему была пыльной и взъерошенной, он только для вида пригладил её лапами, но ранки уже не кровоточили, и хеск их как будто не замечал.

– Звигнел, одолжи нам на вечер большой котёл, – попросил Хальконег, покосившись на Кутта. – Не помешает нам помыться. Особенно тебе, кошак.

Сиарнон поперхнулся и бросил на Хуртсу сердитый взгляд.

– Именно, – кивнул Звигнел. – Перед дорогой – не помешает. Завтра уезжаете?

– Да, Халькон обещал приползти к полудню, – степенно кивнул Хуртса. – Сиарнон не успеет ещё раз выбраться к Провалу – и это к лучшему. Ты с нами не поедешь, ящер?

– Чего я не видел в вашшем муравейнике?! – по рогам Алдера пробежали трескучие искры.

– Да, Халкес – это тебе не посёлок в три пещерки, – ухмыльнулся Хальконег, мечтательно глядя вдаль. – Ну ладно, если боги занесут тебя в Халкес – заходи в нору Нъен’бенни. Я, как отчитаюсь перед Советом, до зимы никуда больше не поеду. Приедешь – отплачу тебе за угощение и кров.

– Торопишься в Халкес? – Кутт шевельнул ухом. – Странно, что тебя, о дед многих внуков, вообще смогли оттуда вытащить. Теперь Нима наденет на тебя ошейник и привяжет к очажным камням, чтобы из норы – ни ногой!

Он толкнул в бок Звигнела, и ящер широко разинул пасть и быстро зашевелил языком. Хальконег нахмурился.

– Всё бы потешаться! Да, вам, кошакам и ящеркам, хорошо живётся, – кивнул он. – Ни жён, ни внуков, отгулял по весне – и унёс хвост подальше. Но мы, разумные существа, не таковы. Мы знаем имя нашего рода и имена тех, кто продолжит его. Ты свитки не потерял, весельчак?

Сиарнон от неожиданно громкого окрика прижал уши к голове и дёрнулся, порываясь вскочить. Хальконег хлопнул широкими ладонями по каменному столу и затрясся от беззвучного смеха.

– Да ну тебя! – вильнул хвостом Сиарнон. – Всё на месте.

– Проверить надо бы, – посерьёзнел Хальконег, и двое хесков отошли к огромному сундуку у стены и принялись рыться в ворохе вещей, сваленных поверх крышки. Хуртса прихватил с собой светящийся кристалл.

– Внуки… – пробормотал Звигнел и пожал плечами. – Странные выдумки у этих Хальконегов. Мне вполне хватает забот с одним учеником. Зачем мне возиться ещё и с его учениками?! Скажи, Кесса, у вас тоже принято сбиваться толпой в одну нору? И помнить на несколько веков, кто из чьего яйца вылупился? Те, кто ходит сюда по делу, о таких вещах редко рассказывают…

– Мы не откладываем яиц, мастер Звигнел, – покачала головой Кесса. – А так – тебе сказали правду. Я живу… жила в пещере моего деда. А если бы прадед был жив, я бы и его знала. А Мейны вообще знают всех своих предков со времён Короля-Речника… Мастер Звигнел, а Халкес далеко отсюда?

– Пешком не ходи, – ещё одна искра перескочила с рога на рог. – Там запутанные норы. А зачем тебе в Халкес?

– Ищу своих, – вздохнула Кесса. – Даже ты, мастер Звигнел, не видел Чёрных Речников. Я пойду искать их внизу. У нас говорят, что они ушли в далёкие земли… и что эльфы были с ними дружны. Ты видел эльфов, мастер Звигнел?

– Смотря каких, – на миг задумался ящер. – Эльфы Тиак иногда бывают в Халкесе. Если Хуртса отведёт тебя к Посольским Норам… впрочем, Тиак редко рады гостям.

– А народ Авлар? – с замирающим сердцем спросила Кесса. «Река моя Праматерь! Он так говорит… Наверное, тут эльфов больше, чем в Реке – Листовиков!»

– Авлар? – недоверчиво повторил Звигнел. – Авлар… Авларинов тут не встретишь. Нет, это точно. Ты бы спросила ещё, нет ли тут Альнов! А впрочем – сходи в Халкес. В этом муравейнике кого только нет… Хаэй! Хуртса!

– Что? – Хальконег, просматривающий кипу странных поблескивающих свитков, повернулся на оклик.

– Завтра вниз вы поедете втроём, – Звигнел положил руку Кессе на плечо. – Проводи Чёрную Речницу в Халкес.

– А! Да, само собой, – без малейшего удивления кивнул Хуртса. – Со всем почтением. Пещера у нас большая, и еды хватит. Нима любит гостей… А ты, ящер, с нами точно не поедешь? И ученика не отпустишь?

– Не до гостей мне, – покачал головой Звигнел. – Хорошшо… Вот ещё шшто, Кесса. Есть одна вещь… Одну из васс звали Ксилия, и прозвище у неё – Болотный Огонёк. Слышшала о ней?

– Чёрная Речница Ксилия? – Кесса растерянно мигнула. – Нет…

– Вссё равно, – Алдер шагнул в сторону, жестом приглашая Кессу идти за ним. – Может, встретитесь. Она где-то внизу – обратно не возвращалась, я бы заметил. Вот это её вещь.

Он развернул промасленную ткань, и Кесса увидела серую деревяшку, дважды изогнутую и укреплённую жёлтыми пластинами. Это был лук без тетивы, ничем не украшенный и такой старый, что Кессе боязно было к нему прикоснуться.

– Она купила у меня пластины для панциря, – пояснил Алдер, копаясь в стенной нише. – Заплатила не всё. Обещала вернуться и оставила этот лук в залог. Но больше я её не видел. Ты, Чёрная Речница, спасла жизнь Сиарнону… думаю, долг можно простить. Если вдруг лук ещё нужен ей…

– Он… Ему, наверное, тысяча лет! – Кесса держала деревяшку дрожащими руками и боялась, что сейчас посыплется труха.

– Да, сомневаюсь, что из него можно стрелять, – кивнул Звигнел, возвращаясь из поисков с длинной жилой и пучком стрел. На них было зелёное оперение, и Кесса вздрогнула – она уже видела это на рисунках в старой книге…

– Я снял с них наконечники, – ящер показал ей одну из стрел. – Но сами они ещё ничего. Заостришь и подержишь в пламени – сгодятся. Забирай всё это добро. Мне оно не нужно.