Текст книги "Черная река (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 54 страниц)

– Я тут, детёныш, – буркнул Алгана, помахав ей одним из корабельных тросов. – Лечу рядом с вами. Ваши корабли всегда летают вот так?

– Только если по-другому не получается, – отмахнулась от него Кесса и села. – Рива, мы летим в нужную сторону?

– Я слежу за знаками, – отозвалась хеска. – Это была мощная стрела – целое копьё! Эх, если бы мне хватило сил ещё и на ветер…

– Не отвлекайся, держи корабль, – Нингорс, пролетев над палубой, схватился за трос у другого борта. Он дёрнул хасен чуть-чуть вперёд, но это не слишком помогло – «Сполох» терял скорость и медленно снижался.

– Угу ау! – крикнула Рива, выглядывая из-за ограждения. – Великое Пламя, внизу целая орда!

– Скажи Маалунге! – рявкнул Нингорс, ныряя под брюхо корабля. – Шинн, ничего не делай, пока не скажу!

Пурпурные сполохи скользнули по небосклону. Кесса, не выпуская из рук трубу, завороженно следила за сверкающими кристаллами – целым деревом кристаллов, проросшим из палубы. Рива когтем выстукивала по его ветвям странный мотив, и прозрачные камни вспыхивали разными гранями. Хасен повис в небе, неустойчиво покачиваясь на ветерке.

– Они прошли, колдуй, – Нингорс выглянул из-под обломков кормы. Кесса случайно посмотрела ему в глаза и увидела багровое пламя.

– Нингорс, ты снова слышишь Агаль? Мы летим над гребнем Волны? – встревоженно мигнула она.

– Колдуй! – рявкнул хеск, ныряя под брюхо хасена.

– Лаканха! – Кесса заранее села, но труба так сильно толкнула её в грудь, что она вновь растянулась на палубе. Ветер засвистел в порванных снастях, одна половина корпуса с угрожающим скрежетом проехалась по другой, но верёвки удержали её – только посыпалась мелкая щепа.

– «Сполох» летит, и моё сердце поёт, – прошептала Рива, укрывая кристаллическое дерево ветошью. – Ты знаешь, он старше меня вдвое, и никогда с ним не было таких ужасов. Если мы вернёмся в Маалунгу, его починят…

– Само собой, – кивнула Кесса. – Мы не оставим его Волне… Хаэй! Смотри!

Четырёхглазая рыба-ро промчалась над палубой, за ней летели ещё две. Облетев корабль по кругу, они метнулись в сторону, уступая место целой стае. Кесса невольно пригнулась. Ро тучей окружили хасен и теперь сновали повсюду, влетали в трюм и вылетали из прорех в обшивке и огромной дыры в корме. Одна из них, раздув брюхо и растопырив плавники, повисла над оброненной трубой и залетела внутрь, и ещё десяток последовал за ней.

– Хаэй! – Кесса потрясла трубу, выгоняя рыб. – Рива, они воду ищут! Тучи ушли, и в небе над Ратом засуха!

Из-под корабля раздался сердитый рык, и Нингорс взлетел над палубой. Из его пасти торчал недоеденный рыбий хвост.

– Что за выдумки, детёныш? – недовольно оскалился хеск.

– Нингорс, не злись, они пить хотят! – виновато развела руками Кесса. – Я сделаю им водяной шар.

– Постой, а как же стрелы? – испугалась Рива. – «Сполох»… Он вот-вот остановится!

Речница вытряхнула из трубы последнюю ро и прижала обрубок коленом. «Может, так меня не будет валять по палубе?»

– Лаканха!

Водяная стрела бесчисленными брызгами рассыпалась за кормой, и вся стая ро устремилась к ним, ловя их на лету. Кесса, изумлённо мигая, увидела, как с двух сторон к кораблю приближаются тёмные облака, окружённые подвижными роями, – два огромных острова небесной тины.

– Да, большая засуха в небе, – пробормотала она. – Нингорс, берегись!

Хеск взлетел над палубой и едва не взвыл, но вовремя зажал себе пасть. Полотнища небесной тины, трепыхаясь и налетая друг на друга, пристраивались за кораблём, и окружающие их ро отчаянно кусали друг друга за хвосты и плавники.

– Это хорошо, – прошептала Кесса, цепляясь за ограждение. – Если бы не эта качка… Хаэй! Я держусь!

Её едва не сдуло с палубы – она, перемахнув через путаницу рваных снастей, ухватилась за ограждение на носу.

– Ал-лийн, – выдохнула она, свесив руку. Набухающий водяной шар скользнул под брюхо хасена, и корабль задрожал – два летающих острова рванулись следом.

– Шинн, смотри! «Сполох» поднимается! – Рива взглянула на землю и весело взвизгнула. – Всё выше и выше – и без моих заклятий!

Хасен улёгся на полотнища небесной тины, и они, шипя и выдыхая воздух из тысяч пузырьков, держали его на весу и толкали из стороны в сторону. Следом, слизывая капли воды с бортов, летели ро.

– И мы летим, – заметила Кесса, глядя вниз. – Но как-то очень криво.

– Это не страшно, – Рива пригладила взъерошенный мех на макушке и подошла к корме. – Смотри, чтобы у тины всегда была вода. Пока она нас держит, я позову ветер. Угу матаги!

«Сполох» заскрипел и, медленно разгоняясь, поплыл вперёд. Приотставшие ро кинулись следом, край зелёного полотна, высунувшийся из-под кормы, втянулся обратно, – небесная тина не отставала ни на миг.

– Воды им хватит, – сказал Нингорс, облетев вокруг «Сполоха». – Что у вас с силами? Я чую невдалеке огромный многослойный морок.

– Так и есть, – сказала Рива, скинув ветошь с кристаллического дерева. – Ты учуял Маалунгу. Если все Алгана так умеют… надеюсь, тот вождь Волны сюда не полетит.

Корабль, скрипя и покачиваясь, неспешно плыл над лесом – колючие ветви зелёных фаманов едва не царапали ему брюхо. Небесная тина, заметив угрозу, зашипела и подняла хасен чуть выше. Снизу послышалось испуганное карканье, Кесса бросилась к ограждению и едва сдержала радостный крик.

– Ворон! Нингорс, там ворон! Настоящий, с перьями, никакая не ящерица!

– Вот радость-то, – буркнул Алгана. – А вон там – Войкс, и он уже объелся.

Кесса пригляделась и увидела под деревом серого падальщика – нелегко было его заметить в пятнах тени и света. Войкс лежал на пригорке, прижимая лапой чьи-то недоеденные останки, но не грыз их – лениво щурился на солнце и тяжело дышал. Его сородич пристроился под кустом и хотел свернуться в клубок, но набитое брюхо мешало.

– Да, много костей останется тут лежать, пока Волна пройдёт, – вздохнула Рива.

Хасен вновь замедлил полёт, а потом и вовсе остановился. Небесная тина, допив последние капли воды, беспокойно шуршала и топорщилась во все стороны.

– Мы подлетаем, – сказала Рива, подталкивая край полотнища багром. – Нас уже видят со стены.

– Тогда я подтолкну корабль, – Кесса вышла на корму и положила трубу на палубу. «Кажется, я поняла, как это делается…»

– Лаканха!

– Угу ау! – крикнула Рива, и вовремя – учуяв воду за кормой, летающие острова рванулись за брызгами, и корабль клюнул носом и едва не кувыркнулся в заросли. Кесса, сидя на палубе, смотрела на удаляющиеся скопления тины и стаю ро, облаком окружившую их. Последние рыбы выскользнули из-под снастей и ворохов ветоши и полетели к сородичам. Нингорс, не выпуская из рук тросы, ступил на палубу, и корабль, отяжелев, подался вниз.

– Мы сядем, как на мягкий мох, – усмехнулась Рива. В борт, вылетев из зарослей, вцепился крюк, второй впился с другой стороны, и обшивка жалобно захрустела.

– Закройте глаза и держитесь крепко! – крикнула Рива, цепляясь за снасти. Палуба «Сполоха» содрогнулась, и над лесом взвились перепуганные птицы. У Кессы потемнело в глазах, ледяная лапа стиснула сердце, и она судорожно хватала ртом воздух, сквозь плывущие пурпурные пятна глядя на лес. Листья и иглы стремительно окрашивались багрянцем – повсюду, от края до края земли, только одно огромное пятно прямо под «Сполохом» осталось зелёным и подёрнулось странной рябью. Кесса провела рукой по глазам, встряхнулась – туман сгинул, но листья остались кроваво-красными, и там, где ей виделись раньше зелёные деревья, тоже сомкнулся алый лес.

– Нуску Лучистый, вот это явление… – пробормотала она, оглядываясь по сторонам. На палубе, вцепившись когтями в доски, лежали Рива и Нингорс. Акаи тихо всхлипывала, а крылья Алгана дрожали мелкой дрожью, и он так крепко стиснул зубы, что из пасти потекла кровь. Корабль застыл в небе, и тросы, которые должны были подтянуть его к земле, бессильно обвисли.

– Нингорс! – Кесса осторожно тронула его за плечо и едва успела отдёрнуть руку – ещё мгновение, и ей откусили бы кисть. Алгана подался вперёд, двигался он неуверенно, но Кесса шарахнулась, увидев окровавленную пасть и помутневшие багровые глаза.

– Хаэй! – Рива дёрнулась всем телом, извернулась и тут же оказалась на ногах. Подобранный по дороге багор с треском опустился на макушку Нингорса. Хеск рявкнул и затряс головой, пуская кровавую слюну. Корабль заскрипел – его наконец потянули к земле.

– Ох ты! – Кесса укоризненно покосилась на Риву и обхватила Нингорса за плечи – точнее, попыталась, но рук не хватило. Алгана ткнулся носом ей в лоб, тщательно её обнюхивая.

– Что было, детёныш? До сих пор гул в ушах…

– Очень громкий Агаль, – прошептала Кесса, перебирая шерсть на его загривке. – Теперь все листья красные… и я слышала, что земля под ними – бесплодна. Волна убивает всё… Ты поранился, Нингорс? Кажется, у тебя зуб сломался…

– Вырастет, – отмахнулся хеск, поднимаясь на ноги и вытирая алую слюну. – Ловко ты дерёшься багром, Рива. Быстрее боевой харайги.

– Вы мне помогли, а я помогла вам, – пожала плечами хеска, бросив багор на палубу. – Спасибо за корабль. Если зубов у вас ещё хватит, чтобы съесть угощение, – вы в гостях у семьи Итулау. Хаэ-эй! Потише там, тут всё держится на трёх ниточках!

…Кесса выдула из узенькой прорези костяную пыль, продела толстую нитку – и острый зуб Алгана повис на оправе Зеркала Призраков рядом с пушистым пёстрым пером Горки.

– А тебя это не обидит, Нингорс? – забеспокоилась она, покосившись на хеска – тот лениво покачивался в подвесном коконе, свесив наружу хвост и могучую лапу. – Что твой зуб я ношу на шнурке?

– Мне он точно не нужен, детёныш, – отозвался Нингорс, лениво щурясь на узкие просветы под крышей – солнце только в них и заглядывало, когда дверь закрывали плетёной завесой.

Дверная занавесь зашуршала, пропуская в прохладную тень Риву, и та, остановившись, стянула с головы пёстрое покрывало. Вместе с ней в комнату просочился запах нагретой солнцем хвои и смолы – побагровевшие деревья пахли так же, как зелёные.

– Сегодня видели отряд Волны, который ведёт Алгана, – сказала Рива, присаживаясь на скатанную циновку. – Хвала богам, он пролетел в стороне и нас не видел.

– Где он сейчас? – встрепенулась Кесса. Нингорс приподнял голову и недобро оскалился.

– Летел в Зеленогорье. Если вы улетите завтра, вы с ним уже не встретитесь, – заверила хеска. – А лучше – вылетайте послезавтра. Я видела его вблизи, и я с ним встречаться не советую.

– А, нам уже некуда спешить, – вздохнула Кесса, отгоняя непрошеные видения выгоревших пещер, почерневшего обрыва и стервятников, пирующих на прибрежной гальке. – А что со «Сполохом»? Приделали к нему печь?

– Трубу строят, – ответила Рива, чему-то усмехаясь. – Только он теперь не «Сполох». Я поговорила со всеми Итулау, и соседи и дальние родственники тоже согласились, – мы назвали его «Водолёт».

Глава 26. Зеленогорье

Дрожащий алый свет коснулся век, и Кесса, вздрогнув, открыла глаза. Разбудило её не солнце – оно спряталось в тучах. Зеркало Призраков светилось багряным, и по его глади перекатывались красные волны. Кесса с трудом села, потирая ноющую руку, подняла на ладонях древнее зеркало, подула на него – алая рябь задрожала, но стекло даже не помутнело. Оно не хотело ничего отражать, и Речница прикрыла его рукой.

Рядом заворочался Нингорс, с хрустом потянулся, разминая крылья, и выпутался из красной травы. Тонкие стебли закачались, осыпая землю невызревшими мёртвыми зёрнами.

– Воды, – буркнул Нингорс, принюхиваясь к холодному ветру. Трава шелестела, колыхаясь, как озёрная гладь, издалека долетал запах мокрых веток, стекающей по стволам смолы и горьких рябиновых ягод.

– Ал-лийн! – Кесса подняла на ладони раздувающийся водяной шар – и охнула, выронив его в траву. Чистейшая вода окрасилась болезненной желтизной, и от неё заметно попахивало гнилью.

– Что с тобой? Чего испугалась? – Нингорс подобрал помутневший водяной шар и погрузил в него морду. Его жажда была сильна – шар вмиг сдулся до пары капель и истаял. Кесса потрогала мокрую травинку, поднесла руку к лицу – гнилостный запах никуда не делся.

– Ал-лийн, – прошептала она, складывая вместе ладони. Водяной пар, сгущаясь, подул на них прохладой – и сразу же Кесса почуяла гниль и увидела, как вода, собираясь по капле, окрашивается жёлтой мутью. Речница, задержав дыхание, сделала глоток.

– Красная трава и жёлтая вода, – прошептала она, допив остатки. – Речник Фрисс рассказывал, как это бывает. Золотень – вот что это такое. Яд Волны в каждой капле воды.

– Вода как вода, – отмахнулся Нингорс, разминая крылья и растирая запястья – и его лапы онемели от долгого лежания в траве. Он оглянулся на пройденную границу, втянул воздух и негромко рявкнул.

– Улетаем, – сказал он, подбирая с земли сбрую и накидывая на плечи. – Крепи ремни!

– Улетаем, – кивнула Кесса, скрепляя разрозненные части и продевая ремешки в прорези. – Что у тебя с крылом? Оно висит криво…

Крылья хеска никак не складывались – кости топорщились, перепонки обвисали, и ни свернуть, ни расправить их он никак не мог. Сделав пару шагов, он встряхнулся всем телом и недовольно рявкнул – ноги тоже плохо слушались его. Хлестнув хвостом по траве, он пригнулся и подсадил Кессу на спину.

– Крыло цело, в брюхе пусто, – буркнул хеск, отталкиваясь от земли. – Волна была тут недавно, вся дичь разбежалась. Никого не чую…

Едва они взлетели, печальный вой падальщиков взметнулся из травы им навстречу. Над красной степью, на краю овражка, под свисающими ветвями ивы двое Войксов терзали чьи-то тела. Еды им осталось немного – Кесса увидела в серой лапе падальщика обглоданную дочиста кость. Войкс пытался разгрызть её и недовольно топорщил иглы на спине – кость не поддавалась.

– Эта битва была давно, – прошептала Кесса. – Видимо, Волна притихла… или здесь у неё не было врагов.

Горячий ветер коснулся её щеки, и знакомый жар опалил запястья. Развернувшись, Речница увидела, как границу – стену вязкого красноватого воздуха – рассекает широким лезвием клин летучих демонов. Клоа, окутанные зелёным сиянием, прорывались сквозь алую муть, и Кесса видела, как в границе появляется белесый просвет, а за ним колышется тёмной волной многотысячный отряд. Клоа выстроились в ряд, развернулись над степью, устремляясь к стене, – вырезанный ими просвет был слишком узок, и армия Волны пройти не успевала.

– Нингорс, смотри! – вскрикнула Кесса. – Они сделали ворота!

– Уррх? – недоумённо буркнул хеск. Он летел, не сворачивая с намеченного пути, только ветер свистел в ушах.

Клоа во второй раз взвились над степью, вытягиваясь в длинную цепочку и разгораясь зелёным светом, режущим глаза.

– Лаканха! – крикнула Кесса, и водяная стрела пролетела над ними, рассыпаясь тысячей брызг и взвиваясь паром на раскалённых крыльях. Клоа бросились врассыпную, цепь сбилась, и прорезанный было проход сомкнулся – но прежде он успел выплюнуть рыжевато-бурый ком, на лету разворачивающий перепончатые крылья.

– Лаканха! – завопила Кесса, вжимаясь в спину Нингорса. Над ней – так близко, что волосы затлели – сверкнул испепеляющий луч. Водяная стрела, не достигнув цели, каплями рассыпалась по траве. Демон Волны летел за Нингорсом, а тот петлял и жался к земле, пока не зацепил крылом траву. Тогда он встряхнулся всем телом, и Кесса, не успев и пикнуть, кубарем покатилась в алые злаки. Кувыркаясь по сухой земле, она увидела краем глаза, как крылатые гиены летят навстречу друг другу – и с визгом и воем сталкиваются.

Земля оказалась твёрдой, удар о неё – сильным, но всё же Речница кое-как поднялась на ноги, шипя от боли и потирая ушибленный затылок. На ладони остался пепел – несколько прядей на макушке выгорело от близко пролетевшего луча. Кесса сделала шаг, выглядывая в небе сражающихся хесков – и снова, метнувшись в сторону, кувыркнулась в траву. Ослепительный луч едва не накрыл её, а там, где он зацепил землю, остался дымящийся пятачок – три шага в поперечнике.

Двое Алгана взлетели высоко, и облачная дымка прикрыла их, но Кесса видела, как они клубком катаются по небу, и как рыжий мех багровеет от крови. Крыло одного из бойцов бессильно повисло, и он мёртвой хваткой вцепился во второго, а тот сомкнул челюсти на его загривке. Хески уже не выли и не визжали, только слышно было, как с влажным хрустом клыки входят в плоть, и как трещат разгрызенные кости. Кто-то из тучи Клоа, собравшейся вокруг, сунулся слишком близко к Алгана – и полетел к земле, разорванный надвое. Остальные так и мельтешили вокруг бойцов, медленно скользя вслед за ними по небу. Прореха в границе сомкнулась, и никто не преодолел её.

Снова сомкнулись чьи-то челюсти, за хрустом послышался торжествующий вой, и два тела, расцепившись, полетели вниз. Их изорванные крылья беспомощно трепыхались, больше не удерживая их в небе, несколько мгновений – и оба хеска рухнули в красную траву. Один приподнялся, запрокинул окровавленную морду и завыл. Стая Клоа, сбившаяся в плотный клубок, дрогнула и рассыпалась, разметав существ по небу. Они улетали, не оглядываясь.

– Нингорс! – крикнула Кесса. Красная трава скрыла тела, но заметно было, что она шевелится. Окровавленный остов крыла приподнялся над ней, хеск попытался встать, опёрся на руки, высоко подняв голову, и упал обратно с хриплым воем. Речница бросилась к нему, путаясь в алых злаках, и едва не споткнулась о бессильно вытянутое крыло. Его с телом соединял лишь окровавленный лоскут кожи – мощная основа крыла была перегрызена, и из раны торчали осколки костей. Хеск мотнул головой, посмотрел на Кессу затуманенным взглядом. Вся его морда была вымазана в крови, клыки побагровели, алая слюна стекала в траву.

Речница опустилась на землю, едва дыша, склонилась над окровавленным телом. Там, где недавно топорщилась грива, прикрывая спинные шипы, остались глубокие рваные раны – и шипы, и грива были вырваны из тела вместе с кусками плоти. Алое месиво странно трепыхалось и пузырилось, будто раны пытались сомкнуться. Нингорс привстал, опираясь на руки, он хотел подняться, но не мог – туловище ниже изгрызенного хребта лишь мелко дрожало. Алгана заскрипел зубами и рухнул в траву, крыло бессильно дёрнулось.

– Нингорс… – Кесса дотронулась до его загривка и отдёрнула руку – хеск содрогнулся, рана, приоткрывшись, с чавканьем попыталась сомкнуться, но разошлась снова, и клочья меха от лёгкого прикосновения посыпались в траву. Нингорс повернул голову к Речнице. Его взгляд, затянутый алой пеленой, медленно прояснялся.

– Шинн, ты? Живая… Хорошо, – прохрипел он. Кесса, всхлипнув, обхватила руками его голову, хеск лизнул её лоб и тихо фыркнул.

– Ты так сильно ранен… Ты вылечишься? – тихо спросила она. – Что мне сделать?

– Лети дальше, Шинн, – Нингорс лизнул её лицо и прикрыл глаза. Он ещё дышал, но дыхание пахло кровью.

– Как я полечу, Нингорс? – спросила Речница, гладя горячий нос. – Тебе нельзя тут оставаться…

Хеск открыл глаза, вывернулся из рук Кессы, смерил её затуманенным взглядом и встревоженно рявкнул.

– Где твои крылья, Шинн? Кто тебя ранил? Кто?!

На мгновение перебитая спина подчинилась ему, и он согнул ноги, но встать уже не смог. Кесса гладила обмякшее тело, содрогаясь от беззвучных рыданий, и ничего не могла ответить.

Поодаль, в траве, шевельнулось ещё одно крыло, кто-то рявкнул – и сорвался на сдавленный хрип. Нингорс приподнял голову и зарычал.

– Шинн, уходи, – прохрипел он еле слышно. – Прячься, отращивай крылья. Если буду жив, я тебя догоню.

Кесса всхлипнула и поднялась на ноги.

– Вот вода, Нингорс. Попей, – прошептала она. – Вы, Алгана, очень крепкие. Ты сам говорил, что всё заживёт, если будет еда. Вот, возьми, это мясо и бобы…

Она положила полоску копчёного мяса перед носом хеска. Тот даже не шевельнул усами. Водяной шар слегка смочил его нос и окровавленную пасть, он вяло шевельнул челюстями, пытаясь сглотнуть, но вода вытекла на землю.

– Это ничего, – Кесса снова подвинула водяной шар к его пасти. – Эта еда слишком сухая. Я найду свежую.

Красная иссохшая трава шуршала, путаясь под ногами, зато в ней хорошо видно было, куда упал убитый Клоа. Он так и лежал там, вытянув бирюзовые хвосты, и чёрная кровь запеклась на синей шкуре. От него ещё тянуло жаром, и летучее тело, едва Кесса приподняла его, налилось свинцовой тяжестью. Речница взялась за хвосты и потащила обе половины рассечённого Клоа за собой. Где-то вдалеке, устало вздохнув, подал голос Войкс, но никто ему не ответил.

Нингорс лежал недвижно, уронив голову в траву, кровавая слюна засохла на губах и носу. Маленькие серые птички сновали вокруг водяного шара, но, услышав шаги, попрятались в злаках. Кесса, едва дыша, поднесла травинку к носу хеска и уловила слабое дыхание. Он сбросил почти весь мех, но сил ему это не прибавило – страшная рана на спине уже не сочилась кровью, но и смыкаться не собиралась. Чёрные края изодранной перепонки трепетали на ветру.

Кесса расправила хвосты Клоа на земле, ударила белым клинком, с одного раза рассекая холодную плоть и тонкие позвонки. Осторожно погладив Нингорса по носу, она поднесла к его пасти отрубленный хвост. Веки хеска дрогнули, он приоткрыл один глаз.

– Нингорс, поешь, – Кесса встряхнула хвост. – Тебе легче станет.

Хеск втянул воздух, обнюхал останки Клоа, медленно приоткрыл пасть и шевельнул челюстями, но хвост так и остался висеть перед его носом, едва качнувшись от лёгкого касания. Глаз Алгана закрылся.

– Не надо спать, Нингорс. Тебе только хуже станет, – Кесса беспомощно огляделась по сторонам, и ей померещился серый силуэт в высокой траве. – У тебя же есть зубы. Что мне, жевать для тебя мясо, как для мелкого детёныша?

Хеск еле слышно фыркнул и с видимым трудом втянул хвост Клоа в пасть и проглотил. Ободрённая Кесса поднесла к его носу второй кусок. Она вспоминала, как быстро затянулись рваные раны, когда Нингорс утолил голод в болотах Скейната… но там была порвана только шкура, а кости остались целыми…

– У тебя шрамы на лапе, Нингорс, – прошептала Кесса, разглядывая безволосое бедро. Из-под облетевшей шерсти проступили крепкие мышцы, обтянутые рыжеватой шкурой, и три полосы извилистых рубцов, каждый длиной с пол-локтя.

– Кто тебя ранил? Это давно было? – спросила Кесса, потянув хеска за ухо. Кое-как проглотив два куска мяса, он затих, только трава покачивалась от тяжёлого дыхания.

– Ты ещё тут, Шинн? – недовольно отозвался он. – Почему не улетаешь?

– Я тебя не оставлю, – помотала головой Кесса. – Ты съешь этого Клоа, и твои раны заживут. Тогда мы полетим дальше. Жалко, твою сбрую порвал тот демон…

Обрывки кожаных ремней упали где-то в степи, пока хески терзали друг друга в воздухе, и Речница не взялась бы искать их. Скормив молчаливому Нингорсу ещё кусок мяса, она отрезала пару хвостов от туши Клоа и осторожно, стараясь не шуршать травой, подкралась ко второму Алгана.

Он скорчился в траве, зажав рукой рваную рану на горле, и тихо хрипел, пуская кровавые пузыри. Вторая его рука, перегрызенная в двух местах, безжизненно лежала рядом, крылья мелко дрожали.

– Хаэй, – тихо окликнула его Кесса. Хеск, испустив невнятное бульканье, приоткрыл глаза, хотел оскалиться, но едва смог приподнять верхнюю губу.

– Ты хочешь пить?

Водяной шар опустился в траву перед носом Алгана, тот захрипел, недоверчиво принюхался к желтоватой влаге, но всё же решился лизнуть её.

«Взгляд у него ясный,» – думала Кесса, нерешительно поглядывая на хеска. «Может, он уже не в Волне?»

– Я оставлю тебе хвост Клоа, – сказала Речница. – Если получится съесть его, раны заживут быстрее.

Алгана ничего не ответил – он лакал воду, но боль в горле очень мешала ему, и при каждом глотке он вздрагивал и тихо стонал.

Чей-то любопытный взгляд заставил Кессу обернуться. Среди красной травы сворачивала и прятала в сумку свиток пёстрая кимея. Повертев в руках перо, она выпустила острый коготь и провела по затупившейся кромке. Речница мигнула.

– Постой… – начала было она, протянув руку к кимее, но мохнатый летописец уже сгинул среди колышущейся травы и теней, отброшенных облаками. Там, где она только что стояла, зашелестели непримятые злаки. «Нуску Лучистый, вот и я попала в летопись,» – криво усмехнулась Кесса.

Она опустилась на траву рядом с неподвижным Нингорсом и сидела так, иногда – без особой надежды – подталкивая к его пасти водяной шарик или кусочек мяса. Алгана ничего не замечал, не открывал глаз, и о том, что он жив, напоминало лишь колыхание травы перед его носом. Голоса оживившихся падальщиков звучали всё ближе – существа учуяли кровь.

Что-то зашелестело за спиной, и Кесса, подобрав в траве сухую ветку, развернулась. Она ожидала увидеть проголодавшегося Войкса, но на неё смотрел… человек – точнее, коренастый карлик с широким жабьим ртом. Его макушку прикрывала, сползая на перепончатые уши, тёмно-красная шапка с яркими перьями.

– Ваак, – тихо поприветствовала его Кесса, глядя на стальной меч в его руке. Карлик мигнул, сунул два пальца в рот и пронзительно засвистел. Красная трава заколыхалась, полегла, и Кесса, вытряхивая звон из ушей, увидела десяток направленных на неё стрел и широкие раструбы странного громоздкого устройства, укреплённого на спине Двухвостки. Тяжёлый панцирный ящер подкрался незаметно – теперь он поднялся из травы, и пучки алых листьев на броне более не превращали его в неприметный холмик. Низкорослые хески выстроились полумесяцем, прижав Кессу к неподвижному телу Нингорса. Тот, кого она увидела первым, цепким настороженным взглядом рассматривал её и хеска за её спиной.

– Невежливо не отвечать на приветствие, – нахмурилась Речница, с трудом отводя взгляд от непонятных раструбов. Вид у них был тревожащий, пробуждающий воспоминания о чём-то, виденном в Зеркале Призраков, – о каком-то древнем оружии.

Карлик снова мигнул.

– Ва’к, – буркнул он и шагнул в сторону – и во все глаза вытаращился на Нингорса.

Незнакомые звуки потревожили Алгана, и он, не открывая глаз, хрипло рявкнул и приоткрыл зубастую пасть. Карлик пронзительно свистнул и растянулся на земле, раструбы на спине Двухвостки с тяжким скрежетом повернулись.

– Не смейте! – Кесса склонилась над Нингорсом, прикрывая его собой. – Он ранен, и он не враг вам!

Она зажмурилась, ожидая сокрушительного удара, но ничего не случилось. Над степью нависла тишина, и только посвист ветра в багряной траве нарушал её.

– Ты, никак, из авларцев? – скрипучим голосом протянул первый карлик, поднимаясь во весь рост. Кесса мотнула головой.

– Я знорка, – сказала она угрюмо. – Знорка с Великой Реки. Нас догнал отряд Волны, когда мы перешли границу. Нингорс ранен, ему прокусили хребет. Не знаю, кто вы, но если вы не одержимы Агалем, мы вам не враги.

– Х-хех, – широко, во всю лягушачью пасть, ухмыльнулся карлик. Посмотрев на меч в своей руке, он убрал его в ножны и снова засвистел. Из степи ему ответили, и он ошарашенно замигал и почесал в затылке.

– Знорка? Вы чудной народ. Давно вас тут не видели. Имя у тебя есть?

– Я – Кесса, Чёрная Речница, – кивнула та. – Нингорс… он называет меня «Шинн». А другой Алгана – он был одержим, когда мы его встретили. Его имени я не знаю.

– Х-хех, – снова усмехнулся малорослый хеск и приподнял шапку. – Называй меня Бренги. Чёрная Речница, стало быть? Тогда удивляться нечему. Чудные слухи тут бродят, среди трав… Говоришь, эта громадная гиена – твой друг?

– Да, – ответила Кесса, глядя на него с надеждой. – Друг и защитник.

Бренги повернулся к сородичам, странно пошевелил пальцами, и хески, спустившись со спины ящера и выбравшись из травяных дебрей, окружили раненого Алгана.

– Скажи ему, чтобы не дрался, – велел Бренги, снимая с шипа Двухвостки моток верёвки. – Поедем в город, будем лечить.

…С верёвками, подстилками и тюками возились долго, и к концу работы на спине Двухвостки стало очень тесно. Странный механизм с раструбами гордо возвышался посреди панциря, с одной стороны от него к шипам привязали Нингорса, с другой – Алгана с прокушенным горлом. Кесса ходила вокруг, с тревогой прислушиваясь к дыханию хесков. Оба были живы, но так слабы, что не могли и крылом шевельнуть.

– Не надо спать, Нингорс, – прошептала Кесса, потянув его за ухо – гривы больше не было, как и шерсти, покрывающей тело, и от оголившейся шкуры тянуло жаром. – Вот, выпей, это угощение Бренги.

Она выплеснула немного жидкости из фляги на нос хеску, он фыркнул и недовольно заворочался, слизывая влагу. От неё пахло крепким хмелем и горечью каких-то знакомых ягод и листьев, – но Кесса не могла вспомнить, как они называются.

– Тут, в Оме, давно рассказывают о Чёрной Речнице, оседлавшей Алгана, – неторопливо говорил Бренги. Он шёл рядом с Двухвосткой – почти все хески спешились, чтобы освободить место для раненых.

– Но в эти времена не знаешь, чему верить, – он досадливо махнул рукой. – Говорят, будто один корабль летел по небу, а его печь топилась водой. Говорят, что огромное когтистое чудище охраняет город в лесу, а когти у него – из священного тлиннгила. Говорят, что кислотное озеро раз вышло из берегов, но стояло, не колыхнувшись, под городом, пока не починили плотину. И говорят, что один безумный колдун сперва взрывал машины и дороги, а потом взорвал целый город – и тут-то его побрал Вайнег. Что скажешь, Чёрная Речница?

Кесса изумлённо мигнула.

– Откуда столько вестей, если никто не ходит по дорогам?.. Так и было, Бренги. Ну… вот только печь водой не топили. Это уже сказки!

Двухвостка, погрузившись в воду по брюхо, перешла извилистый ручей. У него, чуть-чуть не доросшего до настоящей реки, была широкая пойма, множество русел и стариц, и деревья окружали их стеной. Ящер, проходя мимо, срывал листья с низко наклонённых ветвей, и Кесса, затаив дыхание, разглядывала их и вспоминала заново. «Это ива. А это ольха. А это рябина… Нуску Лучистый! Рябина и ягоды на ней!»

– Тут зимой бывает снег? – спросила она у Бренги. Хеск хмыкнул.

– Тут и летом всякое бывает, – он указал на странные серебристые облака, неподвижной чертой протянувшиеся вдоль горизонта. – С гор часто спускается ледяной ветер. А уж что творится в Грозовых Воротах…

Шорох и топот донёсся издалека, и, едва панцирный ящер выбрался из заболоченной поймы, навстречу ему из редкого перелеска с дрожащими визгливыми вскриками выбежала стая мохнатых зверей. На спинах некоторых из них, держась за шею и обхватив ногами круглые бока, сидели хески – воины из народа Джаксов, такие же, какие встретили Кессу в красной степи. Рост их был не более двух локтей, существа же, которых они оседлали, холкой достигали человечьего плеча, бока у них были широкие, и Джаксов немилосердно болтало, но они не падали.

– Хаэ-эй! – махнул рукой один из воинов; из-под его шлема выбивались тёмно-русые пряди. Зверь, на котором он ехал, поднялся на дыбы, и Джакс чудом не улетел в кусты – ни седла, ни стремян, ни даже уздечки на существе не было.