Текст книги "Всё или ничего (СИ)"
Автор книги: niki123
Жанры:
Историческое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 49 (всего у книги 51 страниц)
– Наверное.
Змей улыбнулся, обнажив тонкие клыки. Эдмунд невольно вздрогнул. Альфа чуть кивнул, словно сделав для себя какой-то вывод.
– Что ты хотел, когда стучался ко мне? Поговорить, кажется, – произнес Змей.
– Я… когда ты приехал… возможно, видел девочку. В тот день она заходилась плачем, потому что болело все тело. Я ничего не мог сделать. Затем я пришел к тебе, потому что твой приезд – это единственное, что выбивалось из общего распорядка и…
– И ты решил, я с ней что-то сделал, – спокойной закончил Змей.
– Нет. Я хотел спросить, не знаешь ли ты, что случилось. Это разные вещи. Ты видел намного больше меня.
– Сейчас ребенку лучше?
– Да. Только слабость. Но боль почти ушла. Только уголки губ, кожа за ушами. Все тянет.
Змей приподнял брови в немом удивлении.
– Ну, если все так, как ты описываешь, то твоя девочка – эмпат. Обычно у них все так и начинается. Они ощущают чужие чувства как свои, зачастую не могу отделить от собственных. Только потом уже слышат мысли. Сначала они в прямом смысле слова чувствуют людей. Иногда самое их нутро.
– Ты уверен? – насторожился омега.
– Вряд ли она придумала себе эту боль. На данный момент я мечтаю не шевелиться, потому что ужасно устал. И у меня тянет кожу на руках, лице и шее. Просто там она наиболее чувствительна, поэтому дольше заживает.
– Если устал, то я могу проводить тебя наверх.
– Нельзя. Иначе кожа не будет тянуться и я превращусь в калеку за неделю. А спасать меня некому.
Эдмунд помолчал. Он сам ужасно устал, особенно после слов Змея. В голове начало вертеться слишком много мыслей и вопросов. Но омега понимал, что только один человек может на них ответить. И это не Пандар. А Чезаре ни за что не расскажет.
Но Бездна! Что случилось такого, что нельзя произнести в слух? Эдмунд и так знал, что его муж – тоже не одуванчик на лугу. Он пират, он боец. Убивал ли он? Разумеется. Но что-то подсказывало Эдмунду, что Зверь никогда бы не пошел на предательство. А что может быть страшнее этого, омега не представлял.
*
Змей уехал на следующий день поздно-поздно вечером, не смотря на все заверения Эдмунда, что он может остаться. Видимо, человеческое присутствие очень тяготило альфу, а потому он даже толком не попрощался. Только сказал, что уезжает.
Эдмунд не донимал Пандара вопросами, они разговаривали в основном на какие-то общие темы, ничего не касаясь по-настоящему. Альфа всегда был очень напряжен и насторожен, омега не помнил такого поведения на борту корабля. Скорее всего, Пандар просто отвык от людей, а потому чувствовал себя неуютно. Особенно если учесть, что Эдмунд видел его страдания. Сильные люди не любят, когда кто-то видит их слабыми.
А еще Эдмунд отчетливо понял, что скучает по мужу. Он заполнил собой ту пустоту, о которой омега раньше подозревал, а теперь она ощущалась довольно остро. Слишком остро. Он привык к мужу. Еще несколько месяцев назад это было невозможно. К тому Чезаре Эдмунд не чувствовал ничего, кроме настороженности, граничащей с испугом и затаенной злости. Странное сочетание, но оно присутствовало. Омега злился, что Чезаре вновь появился в его жизни и снова все перевернул вверх дном. Настороженность же присутствовала по понятным причинам. Чезаре был чужим. Совершенно.
Но теперь.. он кто угодно, но не чужой. Эдмунд не знал, хорошо это или плохо. Но ему нравились те черты, которые он открыл в муже. Забавно, но как выяснилось, для омеги они оказались основополагающими. Самыми главными.
*
Чезаре широко улыбнулся мужу, спрыгивая с коня. Эдмунд стоял на крыльце, замотавшись с огромную шаль. Мужчина почувствовал, как почти болезненно сжалось что-то внутри. Было ощущение, что альфа приехал… домой. Он давным давно такого не чувствовал.
Альфа быстро поднялся по ступеням и сгреб омегу в охапку. Эдмунд закопошился, заворчал, что альфа холодный и колючий, ибо опять не брился три дня. Чезаре поцеловал его и поднял над ступенями, омега обхватил мужа за шею, и мужчина буквально внес его в дом.
– Пандар уже уехал? – спросил Чезаре, снимая плащ.
– Да, – просто ответил Эдмунд.
Он осторожно, будто смутившись собственного жеста, обнял мужа за талию и прижался щекой к плечу. Чезаре на секунду замер. Он знал, какой синеглазка осторожный и робкий, когда дело касается его собственных чувств. Альфа обхватил его за плечи, и они вместе двинулись наверх. Когда Чезаре быстро скинул с себя дорожную одежду и переоделся, то супруги обратно спустились вниз, в столовую. На столе уже дымился обед.
Эдмунд смотрел, как быстро ест его муж, и ему было хорошо. Просто хорошо и спокойно. Только одно не давало покоя: омега отчетливо понял, что не смотря на все свои опасения, он не сможет доверять Чезаре полностью, если тот не расскажет ему, что происходит с ним и с Пандаром. Или что с ними произошло. В конце концов, это держало альфу, Эдмунд чувствовал это кожей. Муж никогда не мог полностью расслабиться, всегда был будто бы настороже. А омега так не хотел. Не мог.
– Я видел превращение Змея, – просто заявил омега, отложив приборы.
Он понимал, как бы он не начал разговор, результат будет одним. Юлить и идти на ухищрения бесполезно. Но все равно внутри все похолодело, когда Чезаре замер, не донеся вилку до рта, и выпрямился.
– Что ты сказал? – тихо переспросил мужчина, и Эдмунд глубоко вздохнул, стараясь успокоиться.
– Ты слышал.
– Я малодушно понадеялся, что мне послышалось, – мрачно произнес альфа. – Ты видел его. И что?
– В смысле? Ты не хочешь мне ничего объяснить? – слегка опешил Эдмунд.
– Нет. Не у меня надо было спрашивать, – спокойно произнес Чезаре, но омегу было не обмануть. Он слышал, как вибрирует его голос.
– То же самое мне сказал твой друг, стоило спросить о тебе.
– Прекрасно. Ты уже успел у него все узнать? – саркастично осведомился Чезаре. Он вновь принялся за еду.
– Я ничего не узнал, – холодно ответил Эдмунд. Он сам начинал злиться. – В чем я виноват, что ты так злишься?
– Я не злюсь, – негромко ответил Чезаре. – Я в бешенстве! – заорал он, и омега прикрыл глаза. – Я предупредил тебя! Я сказал тебе, чтоб не лез, куда не следует!
– Почему? – тоже повысил голос Эдмунд. – Потому что это слишком близко для тебя? Ближе, чем ты разрешил?
– Я открыт для тебя. Ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо в этом мире. Но тебе этого мало! Что ты хочешь?!
– Я хочу доверия, Бездна тебя поглоти! – закричал Эдмунд, стукнув по столу. Оба супруга уже были на ногах и стояли друг напротив друга. – Это так много?
– Я верю тебе настолько, насколько вообще могу верить людям! Если помнишь, ты тоже не очень-то торопился открыться мне. И сомневаюсь, что открылся до конца.
– Не переводи стрелки. Ответь мне, что происходит. Давай поговорим, – уже спокойнее сказал Эдмунд.
– Нам не о чем разговаривать, – бросил Чезаре и вышел из столовой, хлопнув дверью.
В раз ушло все хорошее настроение. Чезаре хотел ломать, крушить все на своем пути. Разнести весь дом, потому
что внутри уже начала разливаться знакомая боль вперемешку с яростью и горечь. Ужасный коктейль эмоций, который заставлял умолкнуть разум. Чезаре вновь уперся в стену, которую не мог сдвинуть. Он не мог сказать. Иначе все будет кончено раз и навсегда. Даже Эдмунд не сможет его понять. Даже он не сможет его простить. Чезаре сам не мог этого сделать.
Эдмунд видел, как муж вскакивает на коня и исчезает за холмом. Омега был ужасно разочарован. Он хотел разговорить мужа, но только разозлил его до предела, раз он уехал. А теперь неизвестно, как общаться дальше. Чезаре будет ждать подвоха, Эдмунд тоже не сможет расслабиться. Это просто невозможно. Им обоим надо успокоиться. И в конце концов, если муж действительно хочет, чтоб омега остался с ним… придется все же рассказать. Эдмунд понимал, что жить среди недомолвок и напряжения он не сможет. Все просто пойдет прахом, если он и Чезаре не смогут доверять друг другу. Альфе придется научиться этому тонкому искусству. Верить.
*
Чезаре вернулся почти к ночи. Он немного успокоился, хотя в крови все еще бурлило раздражение. Но альфа хотя бы мог не опасаться, что выкинет что-то, о чем будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Вряд ли синеглазка станет пытаться что-то выведать в ближайшее время.
Но проблема от этого никуда не исчезла. Эдмунд упрям. Он будет спрашивать снова и снова, и деться будет некуда. В один прекрасный день синеглазка просто устанет от этого. Не сможет биться головой в непроходимую стену каждый день. Он создан любить, и чтоб любили его. И когда он поймет, что Чезаре просто не способен довериться ему полностью… и тогда омега соберет вещи и уйдет. Не выдержит.
А если выложить ему все… Чезаре понимал, что не переживет ужаса и отвращения в голубых глазах. А Эдмунд уйдет еще раньше.
Это ужасно… но Чезаре понял, что не вынесет этого. Он умрет тут же. Все человеческое, те крупицы света, которые все еще были живы в нем, угаснут навсегда. Альфа станет чудовищем.
Чезаре вошел в дом, тихо скинул плащ и пошел наверх. Эдмунд, возможно, уже спит. Или читает книгу, сидя в библиотеке у зажженного камина. Не смотря на то, что уже стало тепло, синеглазка продолжал зажигать его по вечерам. Альфа переоделся в спальне и отправился вниз. Он не обнаружил Эдмунда ни в библиотеке, ни в столовой. Чувствуя неладное, мужчина без стука вошел в мастерскую. Но там была только темнота.
Альфа почувствовал, как подскочил пульс. Он стал набатом отдаваться в висках. Чезаре несколько раз прошел по дому, затем случайно поймал в коридоре Дейзи.
– Где Эдмунд? – напряженно спросил Чезаре.
Девушка замялась, попыталась отстраниться от альфы.
– Я не знаю, господин, – пробормотала она, отходя в сторону.
– Не заставляй меня повторять дважды простой вопрос, – голос мужчины не предвещал ничего хорошего. Он ухватил Дейзи за локоть, и девушка поморщилась.
– Вы делаете мне больно, – тихо сказал она, осторожно пытаясь высвободить руку из железной хватки.
– Где Эдмунд?! – рявкнул Чезаре.
– Он… уехал, господин, – прошептала девушка, боясь даже взглянуть на мужчину. Ей было безумно страшно. – Вы поссорились, то есть поговорили и… Господин сказал сложить все необходимое для путешествия и…
– Уехал, – негромко и на удивление спокойно закончил за девушка мужчина. Он отпустил ее руку и посторонился. – Ма Шер с ним?
– Да, – едва слышно ответила Дейзи.
– Ты свободна. Спасибо.
В голосе Чезаре не просквозило ни одной эмоции. Альфа отрешенно смотрел, как девушка скрылась за углом<=, затем пошел к себе в спальню. Чезаре закрыл за собой дверь и сел на кровать.
Внутри будто что-то оборвалось. Дикая, невиданная доселе боль и горечь, казалось, стала течь по венам вместо крови. Чезаре не знал, что может быть так… так… Когда хочется закрыть глаза и просто умереть. Потому что нет больше ничего. И никогда уже не будет. Кажется, последней умирает надежда. Или надежда на надежду? Кажется так выразился муж? Что бы это ни было, оно угасло.
Синеглазка не выдержал стены. Он ушел тихо, не сказав не слова. Разумеется, ведь Чезаре сам сказал ему, что им не о чем говорить. Вот он и не сказал ничего. Он ушел навсегда, взяв единственное, что ему здесь дорого – его кота. Что ж… Он прав. Чезаре требовал от него доверия, честности, хотя сам так не мог.
Это… правильно. Это должно было случиться. Ибо с чудовищем нельзя жить.
Чезаре разделся, потушил свечи и забрался в кровать. Он долго балансировал на грани сна и яви, забывшись, запутавшись в путанных снах. Это длилось не долго. Перед рассветом привиделся удушающий кошмар. Чезаре проснулся в холодном поту, с пульсирующими венами и оглушительно стучащим сердцем.
Все вернулось. Последней умирает надежда на надежду. Его надежда ушла, не сказав ни слова.
*
– Ты точно уверен, что хочешь вернуться? – с сомнением протянул Ник, сделав глоток ароматного отвара. Эдмунд сидел напротив него и гладил Ма Шера за ухом.
– Я не ушел от него. Я дал время, Ник. Не путай эти два разных понятия, – негромко произнес омега.
– Их трудно не путать, когда речь идет о твоем… муже, – пробормотал Николас. – Из-за чего вы поругались?
– Это неважно. Просто сейчас нужно немного передохнуть. А потом начать сначала.
Ник помолчал. Эдмунд говорил спокойно и очень уверенно.
– Ты уверен… что он стоит этого? Что он стоит тебя, твоей доброты, понимания и… любви?
– А кто из нас этого стоит, Ник? – тихо спросил омега, подняв глаза на кузена. – Так уж вышло, что я не ищу легких путей. Как и ты. Подумай, легко ли Ричарду было с тобой в самом начале? А легко ли Кайлу было с Эриком? Нет. Но должно ли быть легко? Я живу с Чезаре под одной крышей уже много дней. И я увидел, что… он стоит этого. А я стою его.
– Насчет последнего не уверен. Ты гораздо лучше, чем он.
– Я не уверен. Чезаре очень сложный… но он не подлец. Не трус. Не лжец. Он… лучше Трэвиса. Лучше моего отца.
– Ты сравниваешь не с теми людьми, – глухо произнес Ник. – Я надеялся, что ты найдешь себе кого-то, кто будет любить тебя, оберегать. Холить и лелеять всю жизнь, чтоб ты не знал бед и горя.
– Так не бывает, Ник. Не познав горя, не оценишь счастья.
– Ты испил чашу горечи сполна.
– Мне не убедить тебя, – усмехнулся Эдмунд. – Но я и не пытаюсь. Я просто знаю, что Чезаре гораздо лучше, чем кажется. Возможно, он лучше, чем думает о себе сам. Я не знаю, что у него в голове.
– А если узнаешь? Выдержишь ли?
– Выдержу. Он выдержал меня, он ждал меня. Теперь и я могу дать ему время. Его у нас предостаточно.
Тут в комнату без стука вошел Ричард, держа в руках конверт. Он молча вручил его Эдмунду. Омега принял его, не понимая, откуда такое напряжение во всей позе альфы. Но едва Эдмунд увидел печать… пальцы перестали его слушаться. Печать королевской полиции. Личная печать капитана Аялы.
Эдмунд быстро вскрыл конверт и принялся читать. Краски сошли с его лица, пульс участился и стало трудно дышать. Ник с ужасом смотрел на все это.
– Его схватили, – хрипло проговорил омега, отложив письмо. У него тряслись руки. – Меня вызывают в суд.
Комментарий к Глава 50
Прошу прощения за такую задержку. Но в поисках инета я забралась аж в Швейцарию. Шутка. Я действительно в Швейцарии, но на стажировке. Постараюсь написать продолжение поскорее.
========== Глава 51 ==========
Чезаре не знал, сколько он здесь просидел. Он даже не знал точно, где же было это “здесь”. Тут пахло сыростью и было довольно прохладно. Над головой альфы красовалось маленькое узкое окошко с железными прутьями, которое пропускало совсем немного солнечного света. На стенах были кольца для цепей, но самого Чезаре приковывать не стали.
Периодически в камеру входил высокий беловолосый человек с льдистыми голубыми глазами. Он представился неким капитаном Аялой. Аяла с завидным постоянством задавал одни и те же вопросы, казалось, его совершенно не раздражало молчание Чезаре или его односложные ответы. Видимо, терпение у капитана было более чем огромным. Но Чезаре не было дела до его терпения или до его полного отсутствия. Даже пригрози ему этот капитан пытками, мужчина не стал бы менять своего отношения к происходящему. Ему было глубоко наплевать. В конце концов, его уже давно не радовала жизнь как таковая. С уходом Эдмунда исчезла и без того призрачная надежда.
За альфой пришли следующей ночью после исчезновения мужа. Чезаре подняли с постели, довольно сильно ударили по спине и голове, от удара зашумело в голове. Альфа почти не сопротивлялся, только запоздало подумал, что конвоиры до смерти напугали Миру и ее сестер. Но и эта мысль быстро покинула его голову. Потом Чезаре кинули в эту камеру.
Через какое-то время пришел этот капитан и начал задавать вопросы, а еще через какое-то время он сообщил, что Чезаре скоро отконвоируют в суд. Альфа воспринял это совершенно спокойно. Он прекрасно понимал, что приговор ему уже вынесли. Ну что ж. В конце концов, мужчина знал, на что идет, когда начал осваивать опасную профессию. Это честно. А жить не хотелось совершенно. Лучше умереть, оставаясь человеком, чем захлебнуться в собственной ярости.
Тяжелая железная дверь открылась с оглушающим скрежетом, когда на пороге показалось сразу восемь вооруженных до зубов альф. Они скрутили Чезаре и надели тяжелые кандалы на запястья, после чего вывели из камеры и повели куда-то наверх. Мужчину посадили в маленькую карету, по бокам от него сидели стражники, вместо окон были решетки.
*
Зал оказался неожиданно большим. Чезаре думал, что его осудят по-тихому в какой-то каморке, не привлекая большого количества народу. Но не тут-то было. В зале на скамьях, располагающихся как амфитеатр, сидело человек пятьдесят. Впереди, на возвышении, стоял огромный стол, за котором сидело три человека. В одном из них Чезаре узнал короля. Что он забыл на осуждении какого-то пирата? Чезаре провели через весь зал и усадили на широкую скамью. Руки, скованные цепями, завели за спину и каким-то образом прикрепили к скамье. Поза была неудобной и довольно унизительной, поскольку пришлось немного сгорбиться и наклонить голову, словно побитая собака. Чезаре видел, как Аяла, сидевший где-то сбоку, встал со своего места. Зал как-то притих.
– Суд над Чезаре Гримме объявлен открытым. Господин Гримме обвиняется в многочисленных морских разбоях, убийствах, кражах, а так же незаконной работорговле. Господин Гримме нарушил пятнадцать законов светлой Валлирии, двадцать восемь законов Дакара, десять законов Северного королевства, восемь законов Рахмора, пять законов Валенсии и два закона Приората. Вы понимаете, в чем вас обвиняют? – обратился светлоглазый альфа к Чезаре.
Его голос отражался от высоких стен и умирал где-то высоко под потолком. Чезаре безразлично посмотрел в ледяные глаза и ничего не сказал. Он не видел никакого смысла, чтобы открывать рот. Аяла подождал немного, затем повернулся к королю.
– Ваше Величество, вы разрешаете начать допрос свидетелей?
– Разрешаю, – негромко ответил Локхард, выпрямившись на массивном резном стуле.
Ему было интересно смотреть на человека в цепях. Он понимал, как сам пригласил на зимний бал, и что последовало за этим приглашением. Вот значит какой он. Зверь. Гроза всех морей. Узнав, что он пойман, половина мира дралась за право судить его, но Локхард был непреклонен. Его поймал Аяла. Ему с ним и развлекаться. А проигнорировать такой громкий процесс как этот король не мог.
Чезаре отрешенно наблюдал, как в зал под общий гул входят какие-то люди, половину из которых он даже не помнил. Кого-то видел один или два раза. Альфа не заострял внимание на том, что говорят эти свидетели. Что они могли сказать, чего он не знал? Разумеется, каждый говорил, как Зверь напал на его корабль и как отобрал все, что было. Мужчине было совершенно все равно.
Так продолжалось часа три. У Чезаре болела спина от неудобной позы, руки саднило, особенно запястья. Но стереть в кровь Чезаре не мог их в принципе. Изредка Аяла задавал какие-то вопросы альфе, но тот даже не поднимал на него глаз.
– В зал приглашается Эдмунд Даунхерст.
Сначала Чезаре показалось, что он ослышался. Потому что такого просто не может быть. Синеглазка не может появиться в этом зале. Альфа дернулся, когда услышал звук открывающейся двери. Волосы упали на лицо, сквозь эту завесу он почти ничего не видел. Только силуэт. Вместе с Эдмундом вошли еще несколько человек, они сели где-то сзади. Его семья?
Только когда Эдмунд подошел достаточно близко, Чезаре смог его увидеть. Внутри все похолодело от ужаса. Альфа знал, что даже если бы Эдмунд ужасно разозлился на него, он не стал бы приходить сюда, чтобы становиться свидетелем обвинения. Он пришел защищать.
Но если он скажет хоть слово в защиту… Его посчитают соучастником. А за пособничество кара такая же, как и за само преступление. Смерть.
Чезаре попытался разогнуться, цепи залязгали. Мужчина чувствовал на себе десятки взглядов, ведь кажется, он впервые пошевелился за все это время. Но альфе было все равно. Пульс подскочил, сердце забилось где-то в горле. Чезаре просто не мог допустить, чтобы Эдмунд последовал за ним. Все что угодно, но не это.
– Эдмунд Даунхерст, в замужестве Гримме. Сын Александра и Марка Даунхерст, – холодно произнес Аяла. – Вы признаете в этом человеке, – альфа указал на Чезаре, – своего мужа?
Зал затих. Чезаре сжал челюсти от ярости. Он чувствовал запах ненависти. Все эти наблюдатели наслаждались моментом. Конечно, они мечтали уничтожить прекрасного омегу, которым не могли управлять, который не желал им подчиняться. Которому принадлежало сердце каждого альфы. Они ненавидели его все. А теперь… теперь из-за Чезаре им представился прекрасный случай! Ничего не надо делать, ибо добрый и наивный Эдмунд выроет себе могилу собственными руками!
– Признаю, – спокойно произнес Эдмунд.
Зал зашумел, и у омеги так же зашумело в ушах от напряжения. У него вспотели ладони, было страшно так, как никогда в жизни. Потому что Эдмунд понимал: высший свет не упустит шанса уничтожить Чезаре, его самого и всех, кто ему дорог. Омега не знал, что говорить и как. Мысли в голове путались, картинки той лжи, которую они придумали с Ником, отказывались складываться в голове. Под ногами разверзалась Бездна, и Эдмунд стоял на самом ее краю.
Что бы он ни сказал, результат будет одним. Если начать защищать Чезаре, то погибнет семья. Но если быть против мужа… Он обречен. Эдмунд запрещал себе думать, что выхода нет. Должен быть.
– Как давно вы состоите в браке? – голос Аялы будто прорезал сознание насквозь.
– Восемь месяцев, – Эдмунд не понимал, к чему клонит капитан. Омега старался не показывать, как боится взгляда бесстрастных глаз.
– Эдмунд, умолкни, – вдруг четко произнес Чезаре, вперив в мужа тяжелый взгляд. Омега невольно вздрогнул.
– Вам предоставлялась возможность говорить, – холодно произнес Аяла. – Сейчас говорить не разрешается.
– Я не спрашивал позволения, – ответил Чезаре, не отводя глаз от омеги. Он пытался глазами ему сказать, что нужно делать. Вернее, чего делать ни в коем случае нельзя.
У Ника оборвалось сердце, когда кузен начал отвечать на вопросы. Омега понял, что собирается делать Эдмунд. Он уже начал врать ради альфы! Этого ни в коем случае нельзя делать! Если бы не Рик, крепко державший мужа за руку, омега бы сорвался.
– Ни один закон не запретит альфе разговаривать с мужем, – произнес Чезаре.
– Вы более не имеете никаких прав, – сказал Аяла. – Замолчите немедленно. Иначе я приму меры.
Чезаре молчал. Он не отрывал глаз от Эдмунда. Омега отвел взгляд. Он не мог смотреть в эти глаза, полные затаенного отчаяния.
– По какой причине вы заключили брак? – спросил капитан.
– Я… возможно, это прозвучит наивно, но я… полюбил этого человека и был счастлив, когда он сделал мне предложение, – ответил Эдмунд. Его голос чуть дрогнул, и омега внутренне одернул сам себя. Нельзя, чтобы сознание поплыло от страха!
Чезаре будто ударили под дых.Эдмунд беззастенчиво врал ради него! Синеглазка не знал, как неубедительно у него это выходит. Аяла чуял правду, как собака – близко зарытую кость. Он не пропускает ничего. Эдмунду не выдержать. Не выстоять. Он стоит на самом краю и сам себя толкает вниз.
– И…
– Я вынудил его, – громко сказал Чезаре, перебив мужа. Зал зашумел, зашевелился. Перед всеми разыгрывалось самое интересное представление за последние лет десять. Аяла сузил глаза. Он терпеть не мог, когда нарушался заведенный порядок. – У Эдмунда не было выхода.
– Замолчите, – властно произнес капитан.
– Я шантажировал его, – продолжил Чезаре. Зал зашумел сильнее, люди начали что-то выкрикивать. Они не понимали, почему этот наглец-подсудимый смеет говорить сейчас. – Сказал, что если не выйдет за меня, то я его уничтожу, а потому…
– Порядок в зале суда, – вдруг произнес король, разом перекрыв весь гомон. – Господин Гримме, еще одно слово, и вам зальют в рот раскаленную смолу.
– Но тогда я уже вряд ли что-то вам расскажу, Ваше Величество. А ведь именно это вам нужно, – не дрогнув, ответил Чезаре.
Король внимательно посмотрел на альфу и не увидел в его взгляде ни тени страха или насмешки. О да, этот человек точно знал, что делает. И он не боялся ни смерти, ни боли. Поразительно. Локхард, пожалуй, впервые видел… подобное.
– Перерыв пятнадцать минут, – громко произнес король.
Зал загомонил. Никто не мог понять, чем вызвано подобное решение. Допрос только начался, все самое интересное еще впереди, а король решил повременить! Зачем?!
У Эдмунда дрожали ноги, когда он выходил из зала. Семья тут же обступила его, всех их проводили в небольшую комнату и оставили одних. Омега упал в кресло и закрыл глаза. Он не хотел никого видеть.
– Что ты творишь?! – заорал Кайл, как только за слугой закрылась дверь. – Ты с ума сошел?!
– Кайл, – предостерегающе начал Мирт, но сын его будто не слышал.
– Ты уже ничем ему не поможешь!
– Ошибаешься, – негромко ответил Эдмунд. – Я не могу бросить его.
– Эдмунд, – начал Ник, и голос странно дрожал от едва сдерживаемых чувств, – послушай меня, – омега подошел к кузену и слегка присел, чтоб их лица оказались на одном уровне. – Все кончено. Я не вижу ни единого выхода. Он обречен.
– Не бывает так, чтоб не было выхода, – тихо ответил Эдмунд. Он встал с кресла и начал ходить по комнате. – Это нечестно судить одного человека, когда другие делают то же самое, но законно.
– К демонам честность, – глухо сказал Людвиг. – Это никого не интересует. Чезаре не просто нарушил множество законов. Он слишком многим помешал. Он дивергент.
– А мир их не прощает, – закончил за него Эдмунд. – Есть выход. Просто мы не можем его найти. Ты сам меня этому учил, Ник.
Николас отчетливо услышал в голосе кузена ужас. Он был растерян, напуган. Но Ник сам не видел выхода, хотя очень старался его найти. Неприязнь к Чезаре отошла на задний план, это стало совершенно неважно. Только одного Ник не мог простить этому пирату. Он втянул кузена в этот кошмар. А когда его казнят… Эдмунд рассыпется на части.
Но… он дорог кузену. А Эдмунд… он во всех видит лучшее, что только есть. Значит, и в Чезаре что-то есть. Наверное.
Это все перестало быть важным. На данный момент он и Эдмунд оба висели на волоске.
– Я вижу выход, – вдруг сказал Эрик. Все взгляды устремились на него. – Эдмунд, тебе нужно сказать, что Чезаре себя не контролирует. Нет, слушай меня, – повысил голос мужчина, видя, что омега раскрыл рот, чтоб горячо ему возразить. – Он не может себя контролировать, теряет разум. Не понимает, что творит. Тогда можно будет все объяснить, найти хоть какое-то оправдание. Ты должен сказать, что он неуправляем, что жить с ним невыносимо, потому что не знаешь, что случится в следующий момент. Скажи, что он ненормальный. Сумасшедших не отправляют на эшафот.
– Это глупость, – замотал головой омега. – Он полностью в сознании. Не мог бы управлять оравой бандитов, будь это не так. Они бы его просто убили.
– Это по-настоящему не играет роли. Если сказать учесть, сколько они награбили с ним, не удивительно, что ради денег терпели бы его выходки. Он жесток. Можно сыграть на этом. Сказать, что это не свойство характера, а болезнь. Что он ничего не мог с собой сделать. Был словно хищник.
– Эрик, это невозможно, – быстро-быстро заговорил Эдмунд. – Я ничего не смогу объяснить толком, а Аяла раскусит меня в два счета. Он же даже не знает, что Чезаре – это тот человек, который захватил меня в плен. А возможно, что уже знает, и тогда все напрасно.
– Эдмунд в словах Эрика есть смысл, – произнес Ричард. – Скажи, что не знал, чем занимается твой муж или, что он вынудил тебя вступить в брак. Тут лжи не будет. А дальше все, как сказал Эрик. Придумай своему мужу легенду, опиши перепады настроения, буйство, ярость, сменяющуюся депрессией. Жестокость. Так ты спасешь себя и его. Объяснишь, что ему нужна была сама битва, а не награда за нее. Потому что он болен.
– Аяле будет не подкопаться, – добавил Мирт. – Для того, чтобы узнать истинное состояние Чезаре, понадобиться залезть ему в голову. Это сможет только первый министр. Добровольно твой муж не согласится, и ему придется присудить статус шпиона. На это уйдет время. Минимум несколько дней. А все хотят его немедленной казни.
Эдмунд молчал. Он внимательно смотрел на родственников и видел, что они не могут скрыть ужас в глазах. И в этот момент омега все понял. И принял решение. Тут вошел слуга и сказал что Эдмунда ждут в зале. Ник что-то втолковывал кузену, пока они шли по коридору, но омега его не слышал. Он смотрел впереди себя и будто ничего не видел. У него была цель. Спасти Чезаре. Любой. Ценой.
Люди рассаживались по своим местам, и Эдмунду пришлось ждать. Он чувствовал на себе взгляд разных глаз, но нарочно не смотрел на мужа. Просто не мог видеть его в цепях. Не мог встретить этот взгляд, полный затаенного отчаяния и уверенности в безвыходности ситуации. Но самое жуткое, что впервые за все время увидел в глазах мужа страх. И от этого становилось так плохо, как не было никогда в жизни. Потому что если Чезаре боится… Это страшно.
Он же ничего не боится! Не должен! Иначе Эдмунд сам сломается. То, что он собирался сделать… Ему понадобятся все силы, все мужество. И омега понимал, что никогда не сможет простить себя за тот план, что созрел в голове. Но такова игра. На кону все. Вся жизнь. От осознания этого все внутри сжималось. Эдмунд не верил, что этот день когда-нибудь закончится. Казалось, что это дикое напряжение будет длится вечно.
– Как долго вы жили в браке? – спросил Аяла.
Эдмунд несколько удивился. Зачем спрашивать дважды один вопрос? А потом понял: Аяла уже догадался. Потому спрашивает снова. И будет делать это постоянно, пока не выведет омегу из себя.
– Восемь месяцев, – повторил Эдмунд.
Ник напрягся. Он сердцем чуял неладное. А еще омега понял, что в случае проигрыша, он пойдет против короны, если потребуется. Пожертвует всем. Потому что иначе нельзя.
– По какой причине вы заключили брак?
– По причине взаимной симпатии, – ответил Эдмунд.
– Вранье, – тут же прокомментировал Чезаре. Аяла бросил на него колючий взгляд. Он все больше склонялся к мысли вставить этому человеку кляп в рот. – Мы в браке почти два года. Я его шантажировал, заставил выйти за меня.
– Чезаре! – напряженно произнес Эдмунд, бросив на мужа умоляющий взгляд. – Я сейчас говорю.
Зал в который раз зашевелился. Гул нарастал с каждой минутой. Эдмунду казалось, что на него надвигается гигантская волна, которую он не в силах остановить.
– Так говори правду, – прошипел альфа.
– Порядок в зале! – раскатисто произнес король.
Все мгновенно стихло. Эдмунд глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.
– Как долго вы состоите в браке? – спросил Аяла.
– Два года, – ответил Эдмунд.
– По какой причине вы заключили брак?
