Текст книги "Всё или ничего (СИ)"

Весь следующий день Эдмунд все проверял, перепроверял. Готовился к встрече со зверем морально. Он понимал, что Ма Шер может не сразу его узнать. Надо быть готовым к тому, что гигантский хищник на него бросится.

Весь замок гудел словно улей потревоженных пчел. Все с нетерпением ждали, когда привезут странного зверя. А еще больше недоумевали, почему золотоволосому омеге разрешили привезти опасного хищника. Придворных бесило столь явно выраженное расположение короля к семье Даунхерстов. Полное доверие не иначе.

Когда сгустились сумерки, в парк въехала большая массивная карета. Кучер гнал лошадей изо всех сил, чудище внутри кареты пугало его до икоты, как и всех в поместье Чезаре. Знал бы господин, чего стоило загнать зверье в карету… Подвиг.

Эдмунд вышел на ступени. Он предупредил, что никого не должно быть рядом. Но придворные, не побоявшись холода, все равно вышли на открытую террасу на втором этаже. Эдмунд со злостью смотрел на любопытные лица. Чезаре среди них не было. Где его муж? Почему-то его отсутствие внушало некоторое опасение. Эдмунд сомневался, что муж последует совету и не станет показываться Ма Шеру, который его и в спокойном состоянии недолюбливает.

Карета остановилась. Лошади хрипели, бесновались. Они чувствовали присутствие хищника.

– Идите в замок. Спасибо за работу, – сказал Эдмунд кучеру.

Тот быстро соскочил с козел и поспешил скрыться. Как по нему, этот высокородный омега свихнулся, раз решил один встретить зверье. Но кто этих благородных знает?

– Ма Шер? – негромко позвал Эдмунд, подходя к карете. Окна были заколочены досками в несколько слоев. Чтоб даже щелей не было. В карете послышалось шевеление. – Ма Шер? – уже громче позвал Эдмунд.

Ответом ему был жуткий рев, от которого содрогнулась земля. Эдмунд на мгновение перестал дышать. Гости на террасе охнули, а омега вдруг отчетливо понял, что если Ма Шер на него прыгнет, то его уже ничто не спасет.

– Слушай меня. Только меня. Ты меня знаешь, я твой хозяин, – начал мерно говорить парень. Ма Шер выл, бросался на стены кареты так, что она грозила перевернуться. – Ты помнишь меня. Ма Шер, Ма Шер, Ма Шер…

Зверь вновь страшно заревел. Он бросился на стену кареты,та сильно покачнулась, но устояла. Рессоры жалобно скрипели под весом зверя.

– Мой хороший, мой дорогой. Мое чудо, мой верный друг. Ты знаешь меня, Ма Шер. Ма Шер, слушай меня. Успокойся. Мой звереныш, котенок. Ма Шер.

Рева не последовало. Наступила тишина. Карета перестала качаться. Воодушевленный передышкой, Эдмунд продолжил:

– Мой Ма Шер. Ты меня помнишь, ты меня знаешь. Я с тобой. Ма Шер, мой хороший. Мой мохнатый друг…

Вдруг раздался сильнейший удар и треск дерева. Когтистые лапы стали крошить доски, которыми заколотили окна. Эдмунд стал медленно отступать. Страх подкатил к горлу и встал там комом. Доски трещали, через мгновение показалась черная лапа с закругленными когтями. Еще через мгновение хищник оказался на белом снегу.

Ни Эдмунд, ни тем более Ма Шер не знали, что Чезаре спрятался за деревом и возвел заряженный арбалет. Острие стрелы было таким, что должно остановить даже такого зверя. Альфа готов был выстрелить в любую секунду.

Ма Шер не двигался. Только смотрел на хозяина огромными влажными глазами. Морда вновь осунулась. Пушистые усы поредели. Эдмунд не шевелился, боялся сделать лишнее движение. Все кто видел это сцену, боялись даже дышать.

Ма Шер мягкой поступью стал медленно двигаться к Эдмунду. Даже снег не скрипел под его лапами. Омега заставил себя стоять на месте. Он позволил зверю подойти вплотную. Ма Шер мотнул головой куда-то в сторону, принюхался. Но потом вновь повернулся к хозяину. Вновь принюхался.

Иссиня-черная морда ткнулась в живот омеге. Эдмунд прерывисто вздохнул, робко погладил Ма Шер за ухом. Животное жалобно стало подвывать, у омеги сердце сжалось. Грозный хищник будто плакал. Эдмунд быстро сморгнул собственный слезы. Чуть присел, чтоб обнять Ма Шера обеими руками.

Чезаре опустил арбалет. Теперь главное было, чтоб зверь не учуял его. Но альфа хорошо выбрал место. Ветер не доносил его запах.

Эдмунд выпрямился. Коснулся холки животного. Ма Шер встал к нему близко-близко, тела хозяина и зверя соприкасались. Омега медленно пошел к замку, успокаивающе поглаживая животное. Но тот будто не замечал ничего вокруг кроме обожаемого хозяина.

Массивные двери открылись, и они вышли. Любопытные придворные выглядывали отовсюду, они провожали удивительную пару глазами. Эдмунд шел, величественно подняв голову, размеренно и спокойно, хотя внутри все сжималось от волнения. Но Ма Шер спокойно шел, медленно переступая огромными лапами, чтоб подстроиться под шаг хозяина. Прекрасный хрупкий омега и жуткий хищник рядом, смирившийся под его рукой. Легендарное событие.

Чезаре из-за угла с восхищением смотрел на мужа.

Эдмунд с Ма Шером дошли до вольера. Это просто было огромным помещением, откуда убрали всю мебель. Каменный пол и стены. Первый министр заговорил окна и двери, чтоб Ма Шер не мог вырваться. Здесь зверя уже ждала туша барана, на которую он с жадностью набросился. Через полчаса ее уже не было. Только редкие кости.

После этого Эдмунд вывел животное обратно в парк. Ему оседлали Боанергоса, омега проворно вскочил ему на спину и сразу пустил галопом. Ма Шер с громким рыком понесся вперед.

Они носились около трех часов, пока гости развлекались в бальном зале. Эдмунд замерз, но понимал, что Ма Шеру просто необходимо пробежать хоть немного. Иначе он просто сойдет с ума.

Зверь зарывался в снег мордой, перепрыгивал через ограды и сугробы, бегал так, словно не ведал свободы никогда. Эдмунд посмеивался, глядя на то, как хищник ведет себя словно недельный котенок.

Затем они вернулись в замок. Эдмунд отвел Ма Шер в вольер, где просидел еще два часа, гладя зверя. Тот лежал на спине, смешно поджав лапы, лизал руки хозяина и утробно урчал. Эдмунд чувствовал, как звук вибрирует, отражаясь от стен. Волнение омеги отступило окончательно, и сразу неудержимо захотелось спать.

– Ма Шер, – начал парень, понимая, что вот-вот уснет на холодном полу, – я сейчас уйду. Но вернусь завтра. Очень скоро.

Эдмунд стал медленно подниматься на ноги и отходить к двери. Ма Шер провожал его настороженным взглядом.

– Я вернусь завтра утром. Обещаю, – повторил омега.

Ма Шер положил голову на лапы, зевнул во всю пасть. Эдмунд тихо вышел и закрыл дверь. Раздался тихий щелчок – это сработало заклинание. После этого парень на ватных ногах дошел до своей комнаты.

Через пару минут туда без стука вошел Чезаре.

– Тебя не учили стучаться? – устало спросил Эдмунд, расчесывая волосы. Руки едва слушались.

– Нет. Как он?

– Похудел. Но скоро вес наберет. Все в порядке.

– А как ты? – тон альфы изменился, став гораздо теплее.

– Если сейчас смогу лечь спать, то буду просто счастлив, – честно признался Эдмунд.

Чезаре улыбнулся, поняв незамысловатый намек.

– Спокойной ночи, синеглазка.

Парень только слабо кивнул. Альфа вышел, и Эдмунд тут же рухнул на кровать. Даже свечи не задул. Он слишком устал для этого. Он не знал, что через час в комнату вошел Чезаре. Альфа постоял немного у кровати и только после этого смог уснуть.

========== Глава 31 ==========

– Друг мой, зачем ты это делаешь? – спросил Эйдан Эдмунда.

Они сидели в комнате Эйдана перед камином. Ма Шер разлегся у ног Эдмунда, иногда подергивал носом во сне и дрыгал лапами. Было около двух часов дня. Завтрак кончился, все разбрелись по своим покоям да гостиным. Через пару часов все желающие должны были выехать на королевскую охоту. Метель утихла, ветер разогнал тучи, и сверкало солнце. Прекрасная возможность прогуляться, и Эдмунд не собирался ее упускать. Замок и люди в нем уже стали его тяготить.

– О чем ты? – слегка удивился омега. Эйдан улыбнулся.

– С чего вдруг такая перемена вкусов? Хочешь позлить муженька? – заметив лицо друга, Эйдан поспешно продолжил. – Не подумай, что меня запустили на разведку. Прости мне любопытство. Ты же знаешь, оно у меня неукротимо.

– Знаю, – чуть улыбнулся Эдмунд. Ма Шер громко фыркнул во сне, и омега погладил его по голове.

– Так что? Ты решил пойти против всего мира? И начинаешь с мужа?

– Как тебе сказать… – Эдмунд пожал плечами. – У меня нет цели досадить Чезаре. Не скрою, я не чувствую никаких угрызений совести из-за его реакции. Но это не цель. Просто… вокруг меня всегда было столько запретов… Я ничего не знал кроме них.

– И ты от них устал, – понимающе кивнул Эйдан.

– Да. Смертельно. Я всю жизнь хотел, чтоб запреты исчезли. Сами по себе. Но во время моего… приключения понял, что отменить их могу только я сам. Вот и все.

– Будь аккуратен с этим, Эдмунд. Мир не принимает дивергентов. Не перегни палку.

– Я стараюсь. Это очень трудно, – Эдмунд потер виски.

– Понимаю. Но не делай того, что противоречит твоей природе. Не надо. Ты этим себя не переделаешь, только покалечишь.

– На что ты намекаешь?

– Мне кажется… – Эдмунд видел, как друг пытается подобрать верные слова, – что ты пытаешься стать кем-то другим, перекроить себя. Ты как актер… примеряешь роли.

Эдмунд приподнял брови. Слышать слова Эйдана было неприятно.

– Сначала… ты пытался быть как Ник… теперь…

– Я веду себя как ты. Ты это хочешь сказать? – глаза омеги недобро сверкнули.

– Я ничего не хочу сказать. Просто по грани ходить надо умеючи. Один неосторожный шаг, и ты упадешь в пропасть. Пока что ты этого не сделал… но прошу тебя, будь осторожен.

– Я и так осторожен. Уж прости мою нескромность, но за мной всю жизнь увивались альфы, даже когда я не пытался привлечь их внимание.

– Но сейчас ты это делаешь. Зачем?

– Сначала ты ответь мне. Тебе это нравилось? Вот так общаться? Танцевать ночь на пролет и потом не разрешать себя проводить до спальни?

– А тебе уже делали такие предложения? – рассмеялся Эйдан, но потом посерьезнел. – Видишь ли… мне это приносило некоторое удовольствие. Я так и видел, как в их горящих глазах переливается только одна мысль. Это вообще была единственное мысль, когда-либо посещавшая их примитивные головы. Я будто смотрел в открытую книгу. Это забавляло. Но это я. А что видишь в этом ты?

– Ничего особенного. Я понял, что это сильно раздражает. Меня повышенное внимание преследует всю жизнь. А так оно стало просто запредельным. За два дня я уже его возненавидел.

– Так остановись. Не дразни эту свору еще больше. Я понимаю, если бы это тешило твое самолюбие… – тут Эйдан вопрошающе посмотрел на омегу. Эдмунд усмехнулся. – Значит нет. Тогда вообще не вижу в этом смысла.

– Я подумаю над этим. Просто больше не хочу слепо подчиняться ни людям, ни правилам.

– Не подчиняйся. Но с умом. Зачем вредить себе? Честно говоря, я просто уже устал захлопывать альфам рты. Их отзывы о тебе поражают богатством фантазии.

– А когда было иначе? – флегматично пожал плечами омега. – Я в первый мой сезон такого наслушался… Они никогда не умели говорить тихо или завуалировать слова настолько, чтоб тема была понятна только им. Я сильно обогатил свои знания, знаешь ли.

Эйдан на это только глубоко вздохнул. Он понимал чувства Эдмунда, очень хорошо понимал. Когда на тебя лет с двенадцати смотрят как на скаковую лошадь или на шлюху в борделе, становится не просто тошно. Эйдан свою нишу нашел. Эдакий холодный красавец, который сегодня может обласкать взглядом, а завтра влепить пощечину. Но Эдмунд так не мог.

Это было так странно смотреть, как взрослеет парень двадцати семи лет отроду. Он стремительно рос, перескакивал ступени душевного развития. Он с самого начала их перескочил. Трэвис с отцом забили в нем человека, не дали взрастить характер и волю. Но очень быстро сделали ребенка взрослым. Ему каждый раз указывали на место, находившееся где-то между грушей для битья и пустотой, что однажды омега уверовал в то, что именно это и есть его место. Так будет всегда, в любой семье и других вариантов нет.

А зачем бороться, если все уже предрешено?

Но это путешествие… Эйдан мог только догадываться, что там происходило. Эдмунд всегда ловко уходил от расспросов на эту тему. Друг приехал другим человеком. Надломленным. Но сквозь эту трещину стал проглядывать настоящий Эдмунд, который теперь пытался найти себе место в мире. Понять, кто он есть.

– Сколько времени? – спросил Эйдан.

– Половина третьего. Тебе уже пора собираться?

– Естественно. Даже среди лошадей и собак надо быть человеком.

– Тогда не буду тебе мешать, – улыбнулся Эдмунд.

– Нет-нет, – Эйдан взмахнул руками, – оставайся. Ты мне не мешаешь.

– Знаешь, мне самому собраться надо. Да насчет Ма Шера поговорить.

Услышав свое имя, зверь открыл глаза, затем медленно встал. Эдмунд попрощался с другом вышел в коридор.

Первым делом омега пошел узнавать, можно ли взять с собой зверя на охоту. Первый советник разрешил, немного подумав. Взял только с Эдмунда гарантии, что Ма Шер не станет помехой и не превратится в неуправляемое чудовище.

После этого омега стал собираться. Он надел плотную льняную рубашку, сверху еще одну из тончайшей шерсти, потом кожаный жилет. Брюки тоже были плотными, длинные кожаные сапоги с мехом. Шейный платок, перчатки, муфта. Эдмунд готовился на совесть. Он понимал, что придется пробыть на холоде несколько часов. Совсем не хотелось окоченеть от холода. Сверху парень накинул длинный тяжелый плащ с пушистым меховым воротом и таким же капюшоном.

Теперь точно не замерзнет.

– Я так понимаю, что ты уже готов? – раздался голос Чезаре с порога.

– Когда ты запомнишь, что надо стучаться?

– Возможно, никогда, – пожал плечами альфа. Он уже был полностью одет. – Внизу уже собираются люди. Пойдем.

– Я сам спущусь, – невозмутимо ответил омега, забирая волосы на затылке.

– Я тебя подожду.

Эдмунд сжал челюсти, но промолчал. Не хотелось препираться на пустом месте. Будет еще возможность. Омега молча вышел в коридор и просто направился вниз. Чезаре вскоре его нагнал. Тяжелая рука легла на талию.

– Убери руку, – одними губами сказал Эдмунд. Вместе с супругами спускались другие гости.

– Почему тебе можно играть на публике, а мне нет? – тихо спросил мужчина.

– Я не играю.

– Я тоже.

Эдмунд попытался отойти, но хватка мужа была просто железной, хотя и не причиняла никакой боли. Но вырваться незаметно не получится. Пришлось идти рядом с Чезаре.

– А где твое чудовище? – чуть улыбнувшись спросил он.

– Клыки и когти к охоте точит. Тебя дожидается, – съязвил омега.

– Ты не позволил своим друзьям убить меня, но позволишь ему? – приподнял брови Чезаре.

Ему внезапно стало весело. Он не сомневался в том, что Эдмунд говорит так, чтобы уколоть его побольнее. Было интересно, как далеко он зайдет.

– Он же хищник, ты сам говорил. Вдруг он проголодается, а рядом никого кроме тебя не окажется?

– Действительно. Придется пожертвовать собственной шкурой ради желудка твоего питомца, – хмыкнул Чезаре. Уголки губ Эдмунда предательски дрогнули.

Тут они вышли из замка. Здесь уже было множество людей, которые занимали места в повозках и на своих лошадях. Эдмунд заметил в одной из повозок Ника с хохочущим Адрианом на коленях и Эйдана. Омеги помахали Эдмунду, тот ответил. Затем конюх подвел к нему оседланного Боанергоса.

– Снимите седло, – произнес Эдмунд. Конюх удивился, хотел что-то возразить, но умолк под взглядом Чезаре. Когда седло было снято, Чезаре забрал у обалдевшего беты поводья.

– Я сам дальше, – отрывисто бросил он.

– И что это значит? – зловеще поинтересовался Эдмунд.

– Это значит, – тут Чезаре ухватил мужа за талию и поднял над землей, тот громко охнул от неожиданности, – что я сам посажу тебя на коня, – с этими словами мужчина осторожно посадил мужа на спину животного.

Эдмунд сел поудобнее, Чезаре небрежно поправил плащ на омеге. Затем сам вскочил в седло своего коня. Его муж немного отъехал назад, чтоб не соприкасаться с ним ногами. Чезаре сделал вид, что не заметил этого.

Придворные не скрывали своего удивления, наблюдая за Эдмундом. Некоторые еще помнили, как он не справился с Гемиолой. А теперь сидел на жеребце без седла, ловко удерживая того от попыток понестись вскачь. Эдмунд смотрел будто сквозь людей. Он понимал, что сам виноват, но все равно хотел скрыться от этих алчущих взглядов. Побыть в каком-нибудь закрытом от всех крохотном уголке мира совсем одному.

Размышление Эдмунда прервало появление короля с супругом. Сразу после этого процессия тронулась. Собаки залаяли, понеслись вперед, лошади радостно заржали. Люди разговаривали, стараясь перекричать общий гвалт. Эдмунд легко скакал рысью. Он уже начал скучать по этому ощущению. Ма Шер неторопливо трусил рядом. Какая-то гончая окрысилась на него, зверь рыкнул, и собака убежала. Чезаре усмехнулся, глядя на это.

– Неужто решили поохотиться, господин Эдмунд? – добродушно, хотя и чуть насмешливо осведомился лорд Пибоди. Почему-то в этот момент он стал раздражать омегу.

– Нет, милорд. Не в этот раз. Просто решил размяться.

– Я вижу, – хмыкнул альфа, осмотрев фигуру Эдмунда, ритмично поднимавшуюся в такт рыси.

Эдмунд сощурил глаза, но ничего не ответил. Тут к ним подъехал Мирт.

– Лорд Пибоди, приветствую, – чуть поклонился в седле омега. – Позвольте украсть у вас моего друга.

Эдмунд благодарно посмотрел на омегу, и они поскакали вперед. К ним присоединился Кайл через мгновение.

– Эдмунд, мы тут с отцом решили, что давно не шокировали общественность, – лукаво улыбнулся Кайл. – Как ты относишься к маленькому хулиганству?

– Смотря к какому, – пожал плечами Эдмунд.

– Устроим им маленькое представление, – сверкнул глазами Мирт.

– Эйдан вам все рассказал? – приподнял брови Эдмунд. В принципе, он этого ожидал, но все же…

– Нет. Не злись на него, пожалуйста. Он не хотел ничего говорить. Правда. Сказал только, что ты хочешь выйти за рамки, – проговорил Кайл. – Есть замечательный способ это сделать. Более того, ты получишь гарантированное удовольствие.

Эдмунд улыбнулся. Семья… Их не переделать. Но внезапно омега понял, что им не надо ничего доказывать. Зачем? Они принимают его любым, по крайней мере пытаются это сделать. Это дорогого стоит. Так зачем ершиться?

Кайл начал заговорщицки шептать Эдмунду на ухо план. Омега согласно кивал и чуть посмеивался. Уж очень хотелось увидеть пораженные лица придворных. Говорят, незабываемое зрелище.

Омеги кивнули друг другу и приготовились. Эдмунд предвкушал веселье. Кайл и Мирт покрепче сели в седло, а затем пришпорили коней. Те только рады были поднять окатить снегом ближайших всадников. Они в миг обогнали всех, даже короля. Благо, что он был в курсе затеи. Отец и сын переглянулись, затем ухватились одной рукой за луку седла и разом перекинули себя вниз, зацепившись ногой за стремя. Король громко зааплодировал, за ним последовали остальные. А Эдмунд понял, что наблюдать за ошарашенными лицами гостей – это по-настоящему весело.

Тут Мирт и Кайл вернулись в седло, сделали круг, Мирт махнул Эдмунду рукой. Омега весь подобрался, сердце забилось часто-часто не то от ужаса, не то от восторга. Эдмунд даже не пытался понять. Он пришпорил Боанергоса и буквально вылетел вперед. Конь счастливо заржал, он готов был показать все, на что способен. Эдмунд буквально перелетел через старое поваленное дерево, мягко коснулся земли. Чувство необузданной свободы захватило омегу, он громко расхохотался. Развернул Боанергоса, присоединился к друзьям. Они втроем подняли своих коней на дыбы. Гости зааплодировали. Эдмунд улыбнулся Кайлу, тот хлопнул его по плечу.

– Поздравляю, – низко сказал кто-то за спиной. Эдмунд обернулся и увидел Чезаре. Мирт с Кайлом его тоже увидели.

– А ты что тут забыл? – поинтересовался Кайл.

– Смотрю, как развлекается мой муж, – невозмутимо ответил альфа.

– Не привыкай, – произнес Эдмунд, затем развернулся и поскакал вперед.

Вскоре процессия остановилась на огромной поляне. Здесь гостей уже ждал шатер, надежно укрывавший от ветра и снега. Внутри шатра были этакие подобия диванчиков, укрытые шкурами, сам шатер стоял на деревянном помосте, посередине которого была каменная чаша с полыхающим пламенем. Нельзя сказать, что здесь было теплее, но как-то суше.

Альфы тут же отправились охотиться, разбившись на небольшие кампании. Мирт с Кайлом отправились с ними, а Эдмунд, Ник и Эйдан остались. Ник сразу сел на диванчик и принялся пить горячий травяной отвар. Он стал быстро уставать, охота уже не казалась такой привлекательной. Эдмунд заботливо прикрыл его ноги шкурой, сел рядом. Эйдан о чем-то негромко переговаривался с другими омегами.

Эдмунд и Ник молчали. Каждый хотел сказать что-то, но не решался. Боялся произнести что-то не то, не так. Вокруг было множество людей, на них не обращали внимания.

– Эдмунд… – негромко начал Ник, – ты… ты прости меня…

– За что? – удивился омега.

– Что я так на тебя напираю.

– Не извиняйся, – Эдмунд легко сжал руку кузена под шкурой и тепло улыбнулся. – Я понимаю, что тебе… тяжело.

– Нет, – мотнул головой Ник. – Это тебе тяжело… а тут я… Я не хотел тебя расстраивать. То есть напрягать… в смысле…

– Я понял. Правда, – улыбнулся Эдмунд. – Не переживай так, не надо. У тебя малыш… Ты мне сердце этим рвешь… Я… – голос внезапно изменил омеге. Он глянул на гостей, но те по-прежнему были заняты лишь собой. – Я… чувствую себя очень виноватым… что заставляю тебя так переживать.

– Ты ни в чем не виноват. Я с ума схожу… потому что мне кажется… – Ник помолчал немного, – что это я… что я тебя не уберег. Не оказался рядом… – омега вновь замолчал. Он чувствовал близкие слезы и какую-то странную злость. Вокруг были люди, приходилось держать себя в руках. – Я должен был помочь тебе… Но я проворонил момент… не заметил…

– Ник, я взрослый человек. Тебе не нужно заботиться обо мне как о ребенке. Поверь, если мне понадобится помощь, то клянусь Богами, я к тебе приду, – тихо и очень серьезно произнес Эдмунд, глядя кузену в глаза.

– Я хочу, чтоб ты знал.. Ты можешь прийти ко мне любым. В любое время суток. Дом всегда будет открыт для тебя, что бы ни случилось.

– То же самое, я хочу сказать тебе. Понимаю, что это странно слышать от меня… Но я тоже могу… я хочу помогать. И хочу наравне с тобой и всеми остальными нести ответственность. Понимаешь?

– Да. Значит мир? – улыбнулся Ник.

– А мы ссорились? – выгнул бровь Эдмунд. Внутри будто что-то разорвалось, но от этого стало легче, все существо затопило какое-то тепло.

Ник облегченно вздохнул. Дикое напряжение, терзавшее его эти несколько недель, стало медленно отпускать Ника. Омега облокотился на спинку диванчика, прикрыл глаза. Эдмунд так и остался сидеть рядом. Ему стало спокойно, он наконец-то смог расслабиться. Хоть ненадолго. Но это было таким счастьем…

Тут послышался лай собак, детский смех и рык Ма Шера. В следующую секунду на деревянный помост ступили огромные черные лапы. На спине зверя сидел Адриан и обнимал его за шею. Ребенок и Ма Шер были в снегу. Ник приоткрыл один глаз, улыбнулся сыну и вновь их закрыл. неудержимо захотелось спать. Жаль, что он не в Даунхерсте, а под боком не сопит муж.

– Иди сюда, – Эдмунд похлопал по месту рядом с собой. Адриан слез со зверя и забрался на диванчик, предварительно отряхнувшись от налипших комьев снега.

Ребенок возбужденно рассказывал, как они с отцом мчались наперегонки, как он упал с Ма Шера, но не заплакал, слово дает. А потом они увидели зайца, и он так быстро ускакал, что только пятки сверкали. А кстати, у зайцев есть пятки? А потом…

Эдмунд улыбался и слушал, кивал головой. Слово вставить было невозможно. Омега просто любовался Адрианом. До чего прекрасный, добрый, светлый ребенок. Хорошо бы, чтоб он никогда не менялся. Но возможно ли это? Все же меняется… Или нет?

Через час потихоньку стали возвращаться альфы. Они громко хвалились добычей, показывали убитых зайцев и лис. Омеги картинно охали, прижимали руки ко рту, Эдмунд старался на все это не смотреть. Ему было противно до зубного скрежета. Он вообще не понимал, как можно убивать ради удовольствия, да еще и бахвалиться этим. Только половина этой дичи будет зажарена и съедена. Все остальное стухнет или пойдет на корм собакам.

Омерзительно.

Семья обычно редко охотилась. Животных убивали с одного удара, не было никаких собак. Никаких мучений и страданий. Быстро и безболезненно. Дичи хватало ровно на неделю, все лишнее мясо делали вяленным. Не было фанатизма, жестокости.

Многие уже вернулись, но ни Чезаре, ни Ма Шера, который унесся в лес сразу после того, как доставил Адриана, так и не было. Эдмунд уже начал тихо нервничать. Ма Шер и Чезаре одни – это страшно. Что если они уже сцепились и разорвали друг друга в клочья? У Эдмунда руки похолодели.

Вдруг раздалось конское ржание и топот копыт, громкие ругательства. Через пару минут Чезаре, раздраженный до предела и с пустыми руками, взошел на помост. Следом за ним появился Ма Шер с несколькими зайцами в зубах. Зверь подошел к Эдмунду и вывалил добычу ему под ноги.

– Ма Шер… – медленно начал омега, понимая, что питомец ожидает похвалы. – Какой ты… молодец… Спасибо.

Ма Шер довольно уркнул, затем выбежал вон. Слуги проворно убрали зайцев, почистили пол.

– Ма Шер настоящий охотник, – громко проговорил Кайл. – А что же вы, господин Чезаре? Где ваша добыча?

– Вся у питомца моего мужа, – угрюмо ответил мужчина. – Он все время путался у меня под ногами. Не хотел его ранить.

– Ну разумеется, – скривил губы в усмешке Кайл.

Эдмунд внимательно посмотрел на Чезаре. Муж выглядел раздраженным, злым. Колчан был полон стрел. Он не выпустил ни единой? Не стал стрелять в ненавистное животное? Ведь такой удобный случай… не придраться….

Тут гостей пригласили отведать жаренной на огне дичи и горячего вина. Придворные потянулись к центру шатра, к огненной чаше. Слуги накрыли стол, мясо источало дивный аромат. Эдмунд тоже встал, его место занял Ричард. Ник ему улыбнулся и вновь закрыл глаза. Его уже не волновало, что спать сейчас совершенно неприлично.

Чезаре тоже потянулся за гостями. Эдмунд последовал его примеру. Прошел мимо.

– Спасибо, – едва различил Чезаре. Мужчина остановился, удивленно взглянул на омегу. Но тот пропал в толпе.

*