Текст книги "Часть истории (СИ)"
Автор книги: HazelL
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 52 страниц)
– Нет, сэр, но…
– Гарри, у тебя есть кто-то, о ком ты заботишься?
Мальчик нахмурился.
– Да, профессор, Рон и Гермиона, мои друзья.
– А разве Том о ком-то заботился?
– Нет, сэр…
– Вот видишь! Вы абсолютно не похожи. И главное ваше различие, Гарри, это то, что ты умеешь любить.
– Но сэр! – Поттер вскидывает глаза, в которых видна лишь одна безысходность. – А как же наши палочки? Мистер Олливандер говорил, что наши палочки – сёстры. Даже это говорит о том, что…
– Гарри, если ты внимательно слушал мистера Олливандера, – терпеливо начинает Дамблдор, – то слышал, что он сказал: в твоей палочке двойная сердцевина.
Старый волшебник замолкает.
– Да, сэр, я знаю, – отвечает Гарри.
– Это очень редкое явление, – вздыхает Дамблдор, – и не многие изготовители палочек осмеливаются пойти на подобный эксперимент. Поэтому таких палочек очень мало. И у Тома Риддла была абсолютно обычная палочка с абсолютно обычной сердцевиной.
Гарри всё ещё не понимает, к чему клонит директор.
– Гарри, твоя палочка лишь наполовину похожа на палочку Волдеморта. Фоукс, – Дамблдор указывает на сидящего на плече мальчика феникса, – в своё время дал два пера. Одно использовалось для палочки Тома, другое, так уж вышло, – для твоей. Но в твоей палочке использовано и ещё одно перо. Перо чёрного феникса. Интересно, по правде говоря, очень интересно… – он замолкает, и Гарри кажется, что процессор на мгновение задумывается.
– Что интересно, профессор? – любопытно спрашивает Гарри.
Дамблдор фокусирует взгляд своих глаз на нём.
– За всю свою жизнь – долгую жизнь, Гарри, поверь, – я видел только одного чёрного феникса. На самом деле, до этого я считал их мифом.
– И этот феникс дал перо для моей палочки? – догадывается Гарри.
– Да, это был он, Блэкфайр*, феникс Гриндевальда…
________________________________________________________________
*Блэкфайр – чёрное пламя (англ.).
========== Глава 5. Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс ==========
В этой повседневной суете прошёл месяц.
Гарри работал, работал и ещё раз работал. Мысль о том, что скоро он отправится назад домой, – назад в будущее – не давала покоя. Каждый раз, когда он думал об этом, на лице расплывалась счастливая, несколько дурацкая улыбка, и Поттер ничего не мог с ней поделать. Однажды её заметила Лидия, но если она и была удивлена, то ничем этого не показала.
Гарри и Лидия, можно сказать, подружились (насколько это вообще было возможно, учитывая, что последняя была довольно-таки необщительной особой). Дружба эта была странной: они практически ничего не знали друг о друге, не разговаривали, а Лидия делала вид, что и вовсе не замечала его. Но Гарри было спокойно и комфортно рядом с ней; Поттер знал, что мог на неё положиться.
В приюте тоже всё шло гладко. Ну, почти. Шесть дней в неделю он абсолютно никого не встречал, за исключением поварихи. Иногда к нему в кафе наведывался сержант Смит. Откуда ему стало известно, где Гарри работал, Поттер не знал, да и не спрашивал, но догадывался, что об этом позаботилась миссис Картер. В единственный же свой выходной день Поттер предпочитал отсиживаться в комнате, изучая купленные учебники на случай «а вдруг там попадётся какая-нибудь информация о перемещениях во времени» или крутя в руках снитч.
К слову о снитче, Гарри взял в привычку в любую выдавшуюся свободную минуту вынимать его из кармана (именно там теперь обитал золотой шарик) и крутить в руках. Иногда он прикасался к прохладному металлу губами, чтобы увидеть всё то же «Я открываюсь под конец». И каждый раз, когда Поттер проделывал это и видел неизменный результат, волна разочарования накрывала его.
Иногда к нему заходила Кейтлин. Они болтали обо всём на свете: о погоде, о правилах, о других воспитанниках. Кейтлин постепенно посвящала Гарри в мельчайшие детали жизни приюта, например, в то, что иногда малыши сбегали с уроков, а взрослые их прикрывали, или что миссис Картер рано утром, пока никто не видел, кормила бродячих животных. Кейтлин была полной противоположностью Лидии: дружелюбная, открытая, да просто добрая. Иногда Поттеру казалось, что она была ангелом, но Кейтлин лишь смеялась, когда Гарри говорил ей об этом.
Но она действительно вела себя как ангел. Кейтлин всегда была готова помочь советом или делом каждому, кто в этом нуждался. Каждому, кроме Алекса. С ним она была холодна и сдержана, упряма и недоступна. Алекс злился. Гарри радовался. Чем-то этот смазливый придурок напоминал ему Малфоя. Нет, не внешностью, конечно же. Да и по степени гадливости до Малфоя ему было далеко. Но что-то такое было… Возможно, то, что он не нравился Гарри как человек, или то, что объявил войну Поттеру.
Кстати, о войне. Алекс и его банда (а в эту банду входила половина населения приюта, по словам Кейтлин) решили устроить Поттеру «сладкую жизнь». Почти каждый раз, приходя с работы, Гарри обнаруживал маленькие сюрпризы в своей комнате: выпотрошенных лягушек с примесью червей, разбросанных по полу, надписи на окне чем-то коричневым (Гарри предпочёл бы думать, что это были либо шоколад, либо грязь), а однажды даже окоченевшую, начавшую разлагаться кошку. «Да, – думал Поттер, – если то же самое было и с Томом Риддлом в приюте, я понимаю, почему он так ненавидел магглов. Действительно, не каждый ребёнок справится с подобным». Сам же Гарри, будучи человеком уже взрослым (ну, по крайней мере, совершеннолетним), терпеливо игнорировал всё это, напоминая себе, что скоро уедет в Хогвартс, а через некоторое время и вовсе вернётся домой, и взмахом палочки убирал эти безобразия.
И вот, наконец, наступил этот долгожданный день – первое сентября.
Гарри, как всегда, встал рано. Он неспешно умылся, оделся, уложил все вещи (которых, впрочем, было не так уж и много) в чемодан (кожаный, небольших размеров, слегка потёртый; Поттер купил его пару дней назад, когда вспомнил, что все книги и форма так и лежали в бумажных пакетах), заклинанием уменьшил его и положил в карман.
Времени ещё было достаточно, даже более чем. Но Гарри хотел в последний раз пройтись по приюту, да и с Кейтлин надо было попрощаться. Всё же, что бы он ни говорил месяц назад, он привык к этому месту, привык к Кейтлин. Но это вовсе не значило, что теперь Гарри не хотел возвращаться домой к друзьям, ещё чего! Это по-прежнему было его целью номер один.
Гарри осмотрелся. Эта была комната, в которой он жил месяц. Не так много воспоминаний, но это тоже было частью его жизни. Он не стал снимать чары: пусть следующему жильцу достанется более-менее комфортное жилище. Подарок этому времени.
Бросив последний взгляд на окно, за которым потихоньку занимался рассвет, Гарри вышел из комнаты номер 21. Навсегда, как он надеялся.
Он не торопясь спустился на первый этаж. Там столпились уже полностью собранные мальчики и девочки в ожидании миссис Картер. Не было таких привычных криков и шума; все молчали, а если кто-то и говорил, то только шёпотом. Это несколько удивило Гарри. Да, конечно, сегодня первый учебный день, но почему все были такими траурными? Для Гарри первое сентября всегда было праздником.
Он заметил машущую ему Кейтлин.
– Привет, – улыбнулся Поттер, подойдя к ней. Кейтлин широко улыбнулась в ответ.
Гарри только сейчас заметил, что она была как-то странно одета: чёрные расклешённая юбка и жакет, белая рубашка с гигантским бантом у самого горла, тяжёлые чёрные ботинки. Он осмотрелся вокруг. Остальные были одеты точно так же, только у мальчиков вместо юбок были брюки на подтяжках, а вместо бантов – галстуки. «Это что, – в ужасе подумал Гарри, – школьная форма?! Да, как хорошо, что фасон школьных мантий в Хогвартсе не менялся на протяжении сотен лет». Он обернулся к Кейтлин.
– Э-э-э… мило выглядишь, – промямлил Поттер.
Кейтлин хитро улыбнулась, дав тем самым Гарри понять, что нисколько он не умеет врать. Поттер цокнул языком: это он и сам уже понял. Девушка в свою очередь тоже быстро глянула на Гарри.
– Гарри… – начала она, рассматривая джинсы и рубашку. – А где твоя форма?
«Вот и настал тот самый момент», – вздохнул Гарри.
– Ладно, Кейтлин, давай отойдём немного, – он ухватил её чуть повыше локтя и отвёл к лестнице.
«С чего начать-то? Думай, Гарри, думай; за тебя этого никто не сделает: здесь Гермионы нет». Гарри откашлялся.
– Я, наверно, ещё давно должен был сказать тебе об этом… – начал он. – Прости, если что. Я уезжаю в частную школу.
Кейтлин улыбнулась, как бы говоря: «Да всё в порядке, ничего страшного, я понимаю».
– Ладно. Тогда я буду тебе писать. Оставишь адрес?
Гарри нахмурился, изо всех сил стараясь не покраснеть.
– Нет, извини. Я не могу. Это же частная школа, – он вымученно улыбнулся.
– Тогда… ты ведь приедешь на каникулы? Рождественские? Пасхальные? – в голосе Кейтлин звучала слабая надежда.
Гарри покачал головой.
– Тогда до лета, да? – грустно улыбнулась она.
«Нет, Кейтлин, летом мы тоже не увидимся. Это последний день. Мне очень жаль», – подумал Гарри, но вслух этого не сказал. Ему было грустно и тяжело расставаться. Особенно с тем, кто стал для него другом.
Поттер вспомнил, как несколько дней назад прощался с Лидией. То прощание было совсем другим.
Была пятница, их последний совместный рабочий день.
– Эй, Лидия?
– М-м-м? – она, как всегда, считала прибыль.
Гарри подошёл к столу, за которым она сидела, и сел напротив.
– Лидия, а вы в Дурмстранг едете первого?
Она кивнула, не отрываясь от подсчётов.
– А как вы туда добираетесь? Я слышал, Дурмстранг находится где-то в море.
Лидия, наконец, оторвала взгляд от бумаг и посмотрела на него. Недовольно посмотрела, так, что у Гарри даже мурашки по спине побежали.
– Слушай, Эванс, – начала она, – я же не спрашиваю тебя об этом твоём Хогвартсе, потому что знаю – это тайна. И ты тоже отлично знаешь, что я ничего не могу рассказать тебе о Дурмстранге: та же тайна.
Гарри улыбнулся.
– Ну вот, хоть какая-то реакция.
Лидия нахмурилась и, кажется, собралась нахамить, но поняла, что имел в виду Гарри, и улыбнулась. Улыбка эта была мимолётной, но Поттеру, который добивался её уже целый месяц, было приятно видеть даже такую.
– Ладно, я пойду домой, – сказал он, поднимаясь со стула. Лидия кивнула и снова уткнулась в свои счета.
Гарри уже был у двери, когда она позвала его:
– Гарри!
Поттер обернулся и увидел, что девушка, встав из-за стола, спешила к нему. Он приподнял брови. Лидия, не обращая на это никакого внимания, подошла и, встав на цыпочки, быстро обняла его за шею.
– Увидимся летом, – пробормотала она, отстранившись.
«Летом, увидимся летом…» – звучали эхом в голове Гарри её последние слова.
С мистером Гэмптоном он тоже попрощался, несмотря на то, что особо близких отношений у них не сложилось. Это было за неделю до первого сентября.
– Мистер Гэмптон? – постучав, Гарри заглянул в кабинет.
Гэмптон читал газету, названия которой Гарри рассмотреть не смог. Поттер знал, что Гэмптон видел, как он зашёл, да и стук слышал, но от газеты всё равно не оторвался. Наконец, дочитав, по всей видимости, статью, мистер Гэмптон отложил газету и перевёл взгляд на Гарри.
– Вы что-то хотели, Эванс? – скучающе спросил он.
– Да, сэр.
Гэмптон махнул рукой на свободный стул, и Гарри сел.
– Сэр, – начал Гарри, – я должен вас предупредить: осенью я уезжаю учиться…
– Как?! И ты тоже? Частная школа, небось?! – скука мистера Гэмптона сразу же улетучилась.
«И я тоже? – непонимающе спросил у своего внутреннего «я» Гарри. – Ах, да, Лидия. Точно».
– Боюсь, что так, сэр, – Поттер придал лицу виноватое выражение. Щенячьи глазки тоже не помешали бы, но всегда, когда он пытался их сделать, Рон хохотал. Вот у Сириуса получалось. Гарри видел, как он использовал этот свой взгляд на Ремусе. Работало безотказно.
Мистер Гэмптон тяжело вздохнул и поднялся со стула.
– Ладно, – он хлопнул Гарри по плечу так, что у Поттера подогнулись колени, но он, слава Мерлину, устоял, – ты отличный работник, Эванс, но я понимаю, учёба – это очень важно. Приедешь летом на каникулы – обязательно приходи, коли работа нужна будет. Вы с Лидией составили отличную пару. Рабочую, конечно же, – Гэмптон рассмеялся собственной шутке, Гарри вежливо улыбнулся. – Но оставшуюся неделю работаешь как и прежде! Нет! Лучше, чем прежде! Ты понял меня?
Гарри заверил его, что всё прекрасно понял, и поспешил выйти из кабинета начальника.
Вот и всё. Все ниточки порваны, самолёт Гарри уже стоял на стартовой площадке и был готов к отправке. Осталась лишь такая мелочь, как поиск необходимой для начала полёта информации.
Гарри резко выплыл из глубин сознания и осмотрелся. Они с Кейтлин всё так же стояли у лестницы, куда он привёл их. Кейтлин выглядела слегка расстроенной, но, как всегда, со всеми здоровалась и улыбалась. Как раз в это время по лестнице спустился не кто иной, как Алекс. Гарри видел, что Кейтлин еле сдерживалась, чтобы не захохотать, да и сам он был на пределе, его внутренний голос же вовсю хохотал, мысленно катался по полу и бился в истерических конвульсиях.
Алекс… это действительно было поразительно. Оказывается, белые капроновые гольфы с кружевами по верху и клетчатая мини-юбка вкупе с розовым топиком, только-только доходившим до пупка, очень хорошо смотрелись на нём. А розовый в придачу отлично подходил к цвету его волос. Алекс стоял у подножия лестницы, кипя от злости и стыда. Гарри слышал шепотки, тихое хихиканье, а затем в таком безмолвном в это утро холле раздался взрыв хохота.
– Замолчите! Заткнитесь! – взревел Алекс. – Немедленно! Где?! Где моя одежда?! Отвечайте, вы… вы…
«Упс, – хихикнул внутренний голос Гарри, – кажется, ночью кто-то украл всю его одежду, а его самого переодел в это. Но как же он мог не заметить этого? Вот чудеса-то! Бедный, бедный Алекс! Что ж такое творится-то… ай-яй-яй». Гарри не сдержался и широко улыбнулся. Действительно, чудеса.
Алекс, словно учуяв его веселье, повернулся к Гарри.
– Это всё ты! – прошипел он, приблизив своё лицо вплотную к лицу Поттера. – Я знаю, я знаю! Это ты, ты, ты!
Гарри широко распахнул глаза и пару раз непонимающе похлопал ресницами. Сразу видно: истинный наследник Мародёров, прямо копия Джеймса, когда над ним нависала разгневанная МакГонагалл.
– Я? Ещё чего! Как бы я это проделал, по-твоему?
– Не знаю! – взвизгнул Алекс. – Как-нибудь! Ты сделал это, пока я спал!
– Ага, – кивнул Поттер, – я тебя переодел, а ты и не заметил.
– Ты… ты…
– Крибли-крабли, Абракадабра, да-да, – Гарри уже открыто усмехался Алексу в лицо. Снова послышалось хихиканье.
Алекс покраснел ещё больше (хотя, казалось бы, больше было уже некуда). Багрянец завоевал не только щёки и уши, но и шею, и неприкрытые топиком тощие плечи. «Как странно, однако, краснеет этот парень», – пронеслась в голове Поттера мысль. В то же мгновение, как эта самая мысль сформировалась и Гарри её осознал, кулак Алекса с резко выделяющимися костяшками взлетел в воздух в направлении лица Поттера.
Гарри заметил какое-то движение со стороны своего противника. Рефлексы ловца снова не подвели его: он отступил на шаг назад, уходя от удара. Алекс, не ожидавший столь быстрой реакции и не сумевший изменить траекторию удара, проехался по губе Поттера вместо того, чтобы оставить ему маленький (а лучше большой) подарок в виде синяка под глазом. Хоть сила удара была и не настолько большой, как планировалось изначально, крови кудрявый добился: тоненькая алая струйка потекла по подбородку Гарри.
– Алекс! – закричала Кейтлин. Снова поднялся шум. Кто-то подбадривал Алекса, кто-то кричал, что следовало немедленно позвать миссис Картер, а кто-то, кажется, делал ставки на исход драки, которая ещё даже не началась.
Гарри, как в плохих фильмах про плохих парней, медленно вытер кровь с лица и посмотрел на свою окровавленную ладонь. Затем так же медленно снова перевёл взгляд на Алекса. Наверно, что-то такое было в этом взгляде, что заставило кудрявого поёжиться и отступить на шаг назад, но сдаваться он не собирался.
– Признавайся! – его голос слегка дрожал. – Это ты сделал! Признавайся, или я… я… отправлю тебя на кладбище!
Гарри сложил руки на груди, всем своим видом будто бы говоря: «Ха!»
Бедный Алекс, терпение которого и так уже истощилось, снова был вынужден защищать свою честь. На этот раз он метил в солнечное сплетение Поттера, но Гарри был готов: он ухватил Алекса за правую руку и вывернул её тому за спину, крепко сжав локоть и запястье. Алекс вскрикнул и затрепыхался, но был не в силах освободиться. Гарри же был несколько удивлён, узнав, что умеет делать нечто подобное.
– Что здесь происходит?! – откуда-то сверху раздался разгневанный голос миссис Картер. Поттер повернул голову и увидел несущуюся на всех парах к месту разборки руководительницу приюта.
– Мистер Эванс! – она тяжело дышала. – Немедленно отпустите мистера Харроу! Да что вы такое творите?!
«О, ну, конечно. Она пришла именно тогда, когда нужно. Счастливчик ты, Поттер», – внутреннее «я» Гарри было странно мрачным и депрессивным и, как всегда, язвительным.
– Мистер Эванс! – крикнула миссис Картер, увидев, что тот не собирался выполнять её приказ.
Гарри неохотно повиновался. Алекс зашипел и стал потирать руку.
Миссис Картер перевела испепеляющий взгляд на него.
– Что с вашей ру… – начала она. – О бог ты мой! Мистер Харроу! Во что вы одеты?! Да как вам не стыдно?! Идите переоденьтесь! Идите с глаз моих!
– Но…
– Идите в свою комнату, мистер Харроу, и переоденьтесь! – миссис Картер теперь не уступала краснотой Алексу.
Опустив голову и пробормотав «да, мэм», Алекс поплёлся на третий этаж. Гарри даже на секунду стало его жалко. «Не переборщил ли я?» – мелькнула мысль, которую он тут же отмёл. Нет. Алекс сам напросился.
Миссис Картер снова посмотрела на Гарри. Взгляд её был тяжёлым и не предвещал ничего хорошего.
– Мистер Эванс, потрудитесь объяснить, что здесь только что произошло?
Поттер не успел даже рот открыть, как раздался звонкий голос Кейтлин:
– Миссис Картер, позвольте, я расскажу, – и, не дожидаясь разрешения, которого просила, она продолжила: – Алекс некоторое время назад спустился в холл. Он был очень… расстроен и сказал, что кто-то украл всю его одежду, а потом обвинил в этом Гарри. Гарри же в свою очередь привёл аргументы, почему он не мог этого сделать. Алекс не согласился и ударил его. Потом он захотел снова его ударить, но Гарри не позволил этого сделать. А дальше вы и сами видели…
– Да, мисс Лоушен, я видела. А теперь я хотела бы услышать версию мистера Эванса.
– Но всё именно так и было, – настаивала Кейтлин. – Можете спросить любого.
– Что, если я спрошу мистера Эванса? Не возражаете, мисс Лоушен? – миссис Картер была в ярости, того и гляди взорвётся. – Мистер Эванс?
– Но, мэм, – тихо и спокойно начал Гарри, – всё было так, как и сказала Кейтлин. Мне нечего добавить.
– И куда, по вашему мнению, исчезла одежда мистера Харроу?
Гарри пожал плечами, воздержавшись от ответа.
– А что в таком случае скажут остальные? – миссис Картер отвернулась от Гарри и осмотрела притихших зрителей недавно разыгравшейся драмы.
Вопреки словам Кейтлин, все молчали. Никто даже в глаза посмотреть миссис Картер не осмелился. И дышать тоже старались тише.
– Славно, – подвела итог миссис Картер. – Хорошо, ещё предстоит разговор с мистером Харроу, но это позже. Сейчас – завтрак.
Она прошла мимо Гарри и Кейтлин, будто их здесь вообще не было. Гарри пожал плечами – это его нисколько не трогало, но он видел, что Кейтлин это задело. Ему вдруг стало стыдно, ведь она-то ни в чём не была виновата.
Дети и подростки спешили за миссис Картер. Уже натренированные многолетним опытом, они привычно разбились на пары и построились в колонну. Всё это было проделано быстро и бесшумно, чтобы не вывести миссис Картер из себя ещё больше. Ни слова не сказав, Кейтлин поспешила присоединиться к ним, Гарри поплёлся за ней.
Завтрак прошёл в гнетущей тишине, которая давила на Гарри, заставляя задуматься, а верно ли он поступил. Каждый время от времени считал своим долгом посмотреть на него. Гарри, хоть и сидел, уткнувшись в тарелку, чувствовал эти взгляды всем телом. Впрочем, какая разница? Ему было не привыкать.
Отбросив все ненужные мысли, Поттер оторвал взгляд от каши и тут же встретил взгляд карих глаз какой-то девушки напротив. Она, заметив, что разоблачена, смутилась и отвернулась к своей соседке. Гарри обернулся к Кейтлин. Она тоже смотрела на него, но взгляд, как та девушка, не отвела. Она грустно улыбнулась и достала из кармана жакета белый платок с вышивкой по краям.
– Держи, – Кейтлин протянула платок Гарри, – вытри кровь.
Поттер, кивнув, принял платок и осторожно приложил к ране, затем осмотрел его. Крови не было. «Засохла».
– Придётся её отмывать, – вздохнула Кейтлин.
Через десять минут миссис Картер встала из-за стола. Наскоро убрав посуду, Кейтлин повела Гарри к лестнице, ведущей в жилые комнаты.
– Идём быстро, времени мало.
Чуть ли не бегом она взбежала вверх по лестнице. У входа на второй этаж Гарри затормозил.
– Мне туда нельзя.
– Ой, да брось, – отмахнулась Кейтлин. – Я тебя приглашаю.
Так же быстро она провела Гарри в конец коридора и, отворив самую последнюю дверь, затащила его туда. Это оказалась девичья ванная комната. Если она и была лучше мальчишечьей, то не намного. Такие же жёлтые раковины и тазы, огороженные ширмами. Кейтлин поспешно подошла к одной из раковин и, сняв с гвоздя полотенце, намочила его.
– Только потерпи, – предупредила она, вернувшись обратно к Гарри с сырым полотенцем в руках.
Аккуратно, стараясь не сделать больно, Кейтлин стала вытирать засохшую кровь с разбитой губы и подбородка Гарри. «Не больно, во всяком случае, не больнее, чем заново растить кости. Только холодно», – решил Гарри. Кейтлин была так близко, ресницы трепетали, губы были приоткрыты… Что если… Гарри уже думал о том, что Кейтлин могла бы быть для него больше, чем другом. О том, что он, может быть, был влюблён в неё, но сейчас… он ничего не чувствовал. Абсолютно ничего. «С Джинни было по-другому. С Джинни было тепло и были… как их там? Бабочки в животе, не так ли? С Кейтлин же – ни-че-го». Гарри отстранился и пробормотал:
– Спасибо.
Кейтлин нахмурилась, посмотрела на полотенце у себя в руках.
– А, да ерунда, – отмахнулась она, приподняв уголки губ. – У тебя, кстати, губа распухла.
«Надо залечить. Но это потом», – сделал себе заметку Поттер.
Внезапно Кейтлин спохватилась:
– Гарри! Который час?
Гарри нахмурился, подсчитывая.
– Половина восьмого примерно.
Кейтлин округлила глаза.
– Я же опаздываю! Ещё в школу надо добираться.
Быстро повесив полотенце обратно на гвоздь, она выбежала из ванной и понеслась на первый этаж. Вот она только что была здесь – и вот её уже нет. Гарри побежал за ней. Догнал её Поттер только на первом этаже. Кейтлин стояла у подножия лестницы, упершись руками в колени и пытаясь отдышаться.
– Разогнись, – посоветовал Гарри, – так будет лучше.
Она глянула на него и сделала так, как он велел. Через минуту дыхание Кейтлин выровнялось. Она посмотрела за спину Поттера: у входа её ждали несколько других девушек, с которыми Гарри её обычно видел. Людей в холле осталось немного, лишь самые зазевавшиеся, да и те спешили, как могли. Кто-то по пути даже дожёвывал тост с малиновым джемом.
Кейтлин в последний раз посмотрела на Гарри.
– До лета, – попрощалась она, вяло помахав рукой.
Гарри ободряюще улыбнулся, но ничего не сказал.
Внезапно Кейтлин подошла к нему близко-близко, привстала на цыпочки и поцеловала в щёку. Отстранившись, она посмотрела на Гарри, но он был настолько шокирован, что ничего не смог сказать. Кейтлин побледнела и, прошептав «пока, Гарри», убежала к подругам, ни разу не оглянувшись.
Поттер простоял в таком ступоре ещё пару минут. Когда же он осознал, что именно только что произошло, он побежал к выходу. Мысли метались в его голове, как стайка испуганных птиц, но главной, самой отчётливой и яркой, из них была: «Надо… надо объяснить ей, что ничего не может быть…»
– Кейтлин! – позвал он.
Прохожие удивлённо на него смотрели, но Кейтлин среди них не было. Было слишком поздно.
Гарри вздохнул: «Да, не очень хорошо вышло». Внутренний голос ехидно рассмеялся.
«И что теперь? На поезд ещё рано». – «А что ты будешь здесь делать? Ты же уже собрался. Или хочешь продолжения задушевной беседы с миссис Картер?» – «Нет, но…» – «Правильное решение. А на вокзале можно посидеть в зале ожидания».
Вот так обычно и принимались решения в жизни Гарри Поттера. Сам Гарри и его внутреннее «я» обменивались парой фраз (причём хотя бы одна фраза Поттера начиналась с «нет, но…» или «да, но…»), в итоге зачастую всё-таки побеждал внутренний голос. «Демократия в своём собственном внутреннем мире очень важна, и следует прислушиваться к внутреннему голосу, который, между прочим, даёт дельные советы», – не раз твердило внутреннее «я». На что Гарри угрюмо огрызался: «Демократия, ага. Больше на монархию похоже, где монарх – ты». «Ну, если только ограниченная монархия», – хихикал голос.
Гарри откинул волосы со лба. Никогда в своём времени он не позволял себе подобной роскоши, ведь непременно кто-нибудь да узнал бы «того самого Гарри Поттера». Здесь же он был никем, частью многоликой серой массы. И это был единственный плюс его пребывания в этом времени.
«Всё-таки он прав, – решил Поттер, имея в виду внутренний голос. – Меня здесь больше ничего не держит».
Он зашёл в один из многочисленных тёмных переулков, которые довольно хорошо изучил за этот месяц, и аппарировал.
Гарри оказался недалеко от входа на вокзал Кингс-Кросс, в каком-то тёмном переулке, который, возможно, когда-то и видел (иначе как бы он сюда аппарировал?). Выйдя на свет, он оказался со всех сторон окружён спешащими людьми. Всеми толкаемый Поттер стал пробираться к зданию вокзала, и вот, наконец, он стоял перед ним: такой знакомый, такой родной Кингс-Кросс, который непременно станет началом его пути домой.
Следуя согласно указателям, минут через десять Гарри оказался в зале ожидания. Людей было немного, поэтому он мог занять практически любое место. Поттер сел недалеко от выхода к платформам и осмотрелся. Он ещё никогда не был в зале ожидания. Обычно он опаздывал на поезд, а не ждал его. Гарри глянул на большие круглые часы, находившиеся почти под самым потолком. Восемь. До «Хогвартс-экспресса» оставалось ещё три часа.
В такое время, когда пришёл слишком рано, иногда накатывает паника, что ты что-либо перепутал или забыл. Чтобы удостовериться, что ничего такого не случилось, Гарри снял с шеи мешочек, в котором хранилось всё ценное, и достал оттуда билет на поезд.
Небольшой клочок картонной бумаги, размером чуть поменьше ладони. Чёрные печатные буквы складывались в слова:
«Лондон – Хогвартс
Платформа 9 и 3/4, вокзал Кингс-Кросс
Время отправления: 11:00»
«Всё верно, – облегчённо вздохнул Гарри. – Только что теперь делать?»
Внутренний голос, так любивший раздавать советы налево и направо (хотя способный давать их только Поттеру), молчал. Возможно, он просто не знал ответа. «Да нет, быть такого не может, – подумал Гарри. – Просто дуется на что-нибудь, наверно».
День был солнечный, но снаружи, на улице, было ветрено. В памяти всплыли слова маггловской учительницы: «…В больших городах, дети, ветер всегда сильнее, чем в пригородах. Кто знает почему?» Никто не знал, а сейчас Гарри уже не помнил, что она тогда сказала.
Солнце постепенно поднималось выше и выше, освещая вокзал в целом и зал, в котором сидел Поттер, в частности сквозь стеклянную крышу. Гарри посмотрел вверх. Небо было ярко-голубое, без единого облачка, будто бы идеальное. «Если погода не испортится, можно считать, день удался».
Время прошло незаметно, вопреки убеждениям Поттера, что он здесь умрёт со скуки. Когда Гарри посмотрел на часы, было уже без двадцати минут одиннадцать. Это его несколько удивило, но и обрадовало тоже: он был ещё на шаг ближе к дому.
С лёгкостью встав на ноги, он направился к выходу к платформам.
Вот она, эта ставшая за столько лет родной перегородка, отделявшая девятую и десятую платформы. Вот она, та, с которой связана часть его многочисленных приключений.
Гарри осмотрелся, удостоверяясь, что за ним никто не следил, и быстрым шагом направился прямо в стену между платформами 9 и 10. Через пару секунд он уже стоял на платформе 9?.
Первое, что услышал Гарри, – истошное мяуканье кошек. Бедные животные, вынужденные сидеть в клетках, недовольно вопили, требуя немедленного освобождения. Совы вели себя поспокойнее и лишь недовольно ухали, возмущаясь таким количеством шума и невозможностью нормально выспаться. Ко всему этому, как дополнительный бонус, присоединялось кваканье жаб и лягушек, рыдание матерей, наставления отцов (что-то в стиле «Хорошо учись, не балуй, не дерись, слушай учителей и не нарывайся на неприятности, или мы отправим тебя учиться к магглам») и мученические стоны самих детей.
Гарри улыбнулся реакции одного мальчугана, который на просьбу матери не шалить ответил:
– Но мам! Я же паинька! – и сделал умильную рожицу.
Гарри был бы рад услышать подобные наставления от своих родителей; он даже представил это: стоят напротив него Лили и Джеймс, мама пытается внушить ему, чтобы он хорошо учился, кушал и тепло одевался, а отец стоит чуть позади неё и с хитрой улыбкой на губах подмигивает сыну. Лили резко оборачивается. Джеймс сразу же делает лицо кирпичом и серьёзно так говорит:
– Да, и главное, веди себя прилично. Чтобы никаких приколов и розыгрышей!
Когда же Лили отворачивается обратно к сыну, на лицо Джеймса снова возвращается широкая улыбка. Гарри улыбается в ответ. И оба они прекрасно знают то, чего не знает Лили: глубоко-глубоко, под грудой одежды, котлов и пергаментов, лежит заветный список новейших приколов, которые они совместно с Сириусом составляли всё лето…
Раздался гудок: оставалось десять минут до отправки. Самое время найти купе, пока не все ещё заняты. Гарри направился к поезду. «А он всё такой же красный, – мимоходом отметил он. – Хотя не исключено, что это вообще другой поезд».
Без труда вскочив на нижнюю ступеньку, Гарри одним большим шагом переступил остальные. Медленно он пошёл по проходу, заглядывая в одно купе за другим. Некоторые были заняты, другие – заперты; в итоге свободное купе Гарри нашёл только в середине вагона.
Он сел. Путь предстоял долгий, и Гарри снова не знал, чем себя занять. Конечно, путь до Хогвартса всегда был длинным, но тогда с ним были Рон и Гермиона. Они болтали, делились впечатлениями от летних каникул или обсуждали политическую ситуацию в стране, из-за чего время пролетало незаметно, словно одно мгновение. Гарри вздохнул. Он скучал по друзьям. Тишина давила, уничтожала хорошее настроение и позитивные мысли. Гарри встряхнулся. Нет. Нельзя было об этом думать. Тяжело приземлившись на сидение, он уставился в окно.
