Текст книги "Часть истории (СИ)"
Автор книги: HazelL
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 52 страниц)
Дамблдор тем временем развернул письмо и углубился в чтение.
– Гарри, – позвал он, – это письмо для тебя.
Поттер, оторвав взгляд от совы, удивлённо на него посмотрел. Кто мог ему писать? Даже в его времени он нечасто получал письма, да и то они в основном были от Сириуса. А здесь?..
Забрав у Альбуса письмо, Гарри прежде всего посмотрел на подпись.
«Всё более и более странно», – пронеслась в голове мысль при виде аккуратно и мелко выведенного «Лидия».
«Здравствуй, Гарри.
Поздравляю с Хэллоуином и желаю провести его не так бездарно, как лето.
Надеюсь, у тебя всё хорошо. Увидимся летом.
Удачи.
Лидия».
«М-да. К чему бы это?» – посоветоваться, кроме внутреннего «я», было не с кем.
«Да всё элементарно, – фыркнул внутренний голос. – Ты же у нас знаменитость, звезда, герой, да просто красавчик – как тут девушкам устоять и не пасть перед твоим великолепием?»
«Я не о том», – буркнул Поттер.
«Да ладно, – примирительно продолжил внутренний голос. – Она просто хотела написать любовное послание, но Лидия – девушка не слишком-то романтичная…»
«Всё. Молчи».
– Кто такая Лидия? – спросил Ал.
Поттер посмотрел на него. Дамблдор с самым невозмутимым видом крошил кекс, уделяя ему безраздельное внимание, а из крошек составлял какой-то затейливый узор. Ещё одна странность за этот ещё только что начавшийся день: Альбус Дамблдор не может портить сладости. Совесть и разум не позволили бы ему истратить зря ни одного кусочка, а тут он спокойно превратил целый кекс в месиво.
– Знакомая, – Гарри пожал плечами.
– Просто знакомая? – Ал всё-таки соизволил посмотреть на Поттера.
– Ну да, – Гарри растерялся от такого вопроса. А что, может быть по-другому?
– И у тебя с ней ничего не было? – это уже начинало походить на допрос.
– К чему это, Ал? Мы просто вместе работали, – Поттер запутался, и это начинало его злить.
Дамблдор замолчал, вернувшись к таким интересным крошкам.
– Кхм, ты не хочешь извиниться? – вернул его к разговору Гарри.
– Что? – недоумённо спросил Ал. Поттер вместо ответа указал на всё ещё возмущённую сову.
– Ты это серьёзно? – со смехом спросил Альбус, но, увидев, что Гарри очень даже серьёзен, удивлённо продолжил: – Но, Гарри, это же… ладно. Прошу прощения, госпожа сова. Доволен?
По коварной улыбке Поттера Ал понял, что да, тот был вполне доволен.
– Идём, – буркнул он, когда понял, что Гарри над ним пошутил, – дьяволёнок.
Профессор Харди уже была в кабинете и ожидала учеников, эффектно восседая на столе, закинув ногу на ногу и широко улыбаясь. Вообще на уроках она всегда была серьёзна и строга, но сейчас изменила своей привычке, чтобы, по-видимому, показать клыки.
– Здравствуйте, – поздоровался Гарри.
Профессор Харди кивнула и улыбнулась ещё шире.
– Мистер Эванс, мистер Дамблдор, проходите, располагайтесь, как вам будет удобно. Сегодня у нас немного неформальный урок.
Ал не отказался от приглашения и по примеру профессора Харди разместился на передней парте; Гарри предпочёл сесть на стул.
Потихоньку начали подтягиваться и другие ученики. К тому времени, как прозвонил колокол, все с нетерпением ёрзали на своих местах и бросали на профессора заинтересованные взгляды.
– Итак, – начала профессор, – во-первых, доброе утро.
Класс отозвался нестройным хором.
– Я долго думала, чем таким интересным мы будем заниматься в этот особенный день. Я вспоминала, какие уроки устраивал профессор Лоренс, когда я была на вашем месте. Согласитесь, это было довольно скучно? – лукаво улыбнулась профессор Харди.
Ученики согласно загудели, послышалось несколько смешков.
– Профессор Лоренс преподавал до Харди, – склонившись к уху Гарри, прошептал Альбус. – Он был… скучным. Ну, то есть ничего особенного. Старым и скучным. Вот ужас-то был, когда он начинал шутить. Никогда таким не буду.
Гарри хмыкнул. Оказывается, ещё одним фактором, повлиявшим на характер Дамблдора, был скучный профессор.
– И поэтому сегодня мы будем развлекаться! – профессор снова широко улыбнулась, показывая клыки, и подмигнула удивлённым таким поворотом событий ученикам. – Разбейтесь на пары. Так, условия просты: каждый должен изменить внешность своего оппонента, но, – профессор помолчала, тем самым показывая важность следующих слов, – не просто изменить, а состарить. Старящие чары использовать нельзя. Нужно придумать образ самостоятельно, так, чтобы даже в старости человек был узнаваем. Хм, это всё. Вопросы?
– А если мы превратим оппонента, скажем, в носорога? – поинтересовался кто-то с задних парт. – Случайно, конечно же.
– Что ж, если вы на седьмом курсе всё ещё не можете правильно выполнить задание, то стоит задуматься, нужно ли вам и дальше продолжать обучение, – профессор обвела взглядом мигом притихший класс. – Ещё вопросы?
– Да, – Гарри узнал голос Элфиаса Дожа. – Можно называть вас Валери?
– Нет.
– Ладно.
– Начали. Ах да, – спохватилась профессор Харди, – того, кто создаст самый успешный образ, ждёт сюрприз.
Ал стремительно обернулся к Гарри, едва она закончила говорить. На его лице расплылась предвкушающая улыбка. Поттер не знал, что у Альбуса было на уме, но знал, что это не могло быть лучше того, что сам он придумал. Его ответная улыбка заставила Дамблдора поумерить пыл.
– Я первый, – объявил Альбус, спрыгивая с парты. Гарри пожал плечами, мол, мне без разницы, всё равно не отделаешься. – Встань здесь.
С этими словами Ал взял Гарри за руку и поставил напротив себя. Пока Дамблдор внимательно рассматривал Поттера, тот решил думать о чём-нибудь постороннем. Нет, не то чтобы он не доверял Алу, но носорогом тоже становиться не хотел.
Отовсюду слышалось бормотание, смех и восклицания вроде: «Только не это! Нет, эти волосы абсолютно ужасны, переделай!» Профессор Харди ходила между парами, но ничего не говорила, и уж, конечно же, не забывала одаривать учеников клыкастой улыбкой.
– Приподними голову, Гарри, – велел Альбус. Поттер последовал указаниям.
Дамблдор работал молча; он сосредоточенно махал палочкой то в одном, то в другом направлении так быстро, что Поттер даже не замечал движений его руки. В голове Гарри мелькнула странная картинка: Альбус-дирижёр стоит в смокинге и вот так вот размахивает палочкой, а огромный оркестр повинуется каждому его движению.
– Я, – завершающий взмах, и перед Поттером появляется зеркало в полный рост, – закончил.
Прежде чем посмотреть в зеркало, Гарри подозрительно глянул на Ала. Тот довольно улыбался, как-то странно его рассматривая: так изобретатель смотрит на своё творение. Решившись, Поттер перевёл взгляд на своё отражение.
Первым желанием, когда он увидел себя, было шарахнуться в сторону. Ну, это довольно логично, когда смотришь на себя пятидесятилетнего, и ещё более логично, когда он смотрит на тебя.
Справившись с первобытными инстинктами, Гарри подошёл к зеркалу чуть ближе. В общем-то, Альбус хорошо справился с заданием, даже слишком хорошо. Гарри действительно был похож на себя: во всё таких же топорщащихся волосах теперь преобладала седина, а в уголках глаз, на лбу и у рта скопились многочисленные морщинки. Видимо, Ал предполагал, что жизнь у Поттера будет радостной и беззаботной. Возможно, он и был прав, но для этого надо было вернуться домой и выжить.
– Хорошо, – улыбнулся Гарри, переведя взгляд на Дамблдора. – Моя очередь.
Ал долго вглядывался в лицо Поттера, чтобы понять, что тот чувствовал, но безуспешно: как можно узнать, что чувствовал другой человек, если он сам этого не знал? Ничего для себя не выяснив, он согласно кивнул и встал напротив Гарри.
У Поттера было преимущество в этом задании не только перед Алом, но и перед остальными учениками: он знал, как будет выглядеть Дамблдор в старости.
Гарри полностью погрузился в работу, выуживая из уголков памяти самые мелкие детали: волосы стали длиннее, их цвет с рыжего изменился на снежно-белый. Когда Поттер начал отращивать бороду, Ал в ужасе на него посмотрел, но спорить не стал, стойко принимая издевательства.
Никто из учеников и не задумался о смене одежды оппонента, но Гарри просто не мог представить Дамблдора в простой чёрной мантии. И вот перед ним стоял Альбус Дамблдор, такой, каким Поттер увидел его в самый первый раз: длиннобородый седовласый старец в тёмно-фиолетовой мантии, расшитой серебряной нитью, и таком же колпаке. И, конечно же, Гарри не забыл о сломанном носе (нет, он не стал ломать Альбусу нос, просто наложил иллюзию).
– Можешь посмотреть на себя, – разрешил он Алу, вдоволь налюбовавшись.
Дамблдор развернулся к зеркалу с какой-то мрачной решимостью и остолбенел. Он зажмурился, затем открыл глаза и снова всмотрелся в отражение, аккуратно щупая бороду, волосы, сломанный нос, и, наконец, повернулся обратно к Гарри.
– Ты серьёзно думаешь, что я буду выглядеть так? – почти жалобно спросил он.
Поттер серьёзно кивнул:
– Я уверен в этом.
Дамблдор возмущённо скрестил руки на груди и присел на краешек парты, поглядывая, как идут дела у других студентов. Малфой почти не изменился: лишь глаза стали чуть уже (видимо, от презрительного взгляда, которым он будет одаривать всех и каждого) и у рта появилось несколько жёстких складок; Элфиас Дож приобрёл аккуратные усики и бородку, а Слагхорн – пышную седую шевелюру и впалые щёки (здесь Гарри отметил, что это уж совсем далеко от правды).
Когда до конца урока оставалось пять минут, профессор Харди объявила, что время вышло, и попросила всех выстроиться в ряд. Как только ученики выполнили распоряжение, профессор медленным шагом прошла мимо, внимательно рассматривая каждого. При виде Альбуса она слегка заметно улыбнулась, но ничего не сказала. Ал от этого насупился ещё больше.
– Что ж, – объявила, наконец, Харди, – все, несомненно, справились хорошо. Но победитель только один – и это мистер Слагхорн. Поздравляю, вы отлично преобразили мистера Малфоя: я даже на долю секунды подумала, что передо мной его отец. Ваш подарок – освобождение от следующего домашнего задания. А теперь все свободны.
Раздосадованные проигрышем студенты поплелись к выходу из аудитории.
– И не забудьте снять чары! – напомнила профессор Харди, улыбнувшись. – Иначе, боюсь, вас неверно поймут.
Те, кто ещё не успел выйти, сразу же подались обратно в кабинет, наскоро избавляясь от чар; тех же, кто ушёл и не слышал профессора, будет ждать небольшой конфуз, когда они вспомнят о своём новом имидже.
– Эй, Ал, чего ты такой мрачный? – Гарри игриво толкнул Дамблдора в бок, когда они шли на следующий урок – Гербологию – к теплицам.
Альбус, который до этого сохранял вид неприступной обиженной крепости, не смог удержаться при виде такой явной перемены в настроении Поттера и улыбнулся. Гарри облегчённо улыбнулся в ответ: он уже начал беспокоиться, не обиделся ли Ал всерьёз.
– Мне страшно, – ответил Дамблдор.
Гарри удивлённо на него посмотрел, безмолвно прося продолжать.
– Мы идём на урок к мымре, которая сегодня вырядилась очень странно, – пояснил Ал. – Ты что, даже не опасаешься? Даже чуть-чуть?
– А я храбрый, – широко улыбнулся Поттер. – Хотя некоторые называют это глупостью.
Альбус хмыкнул, никак это не прокомментировав.
Гербология началась… как всегда, если не обращать внимания, что её вела женщина в костюме индейца. Профессор Райне, заходя в теплицу, не сказала ни слова, поэтому, можно было считать, урок удался.
– Как вы, несомненно, знаете, – начала она своим скрипучим голосом, к которому не то что Поттер – некоторые другие студенты за шесть лет не привыкли, – сегодня мой день рождения.
Раздались тихие шушуканья и взволнованный ропот. Кажется, Райне возлагала слишком большие надежды на ученическую память.
– Поэтому, – продолжила профессор, – вы будете делать мне подарок – уборку в теплице. Удивите меня – не погубите ни одно растение, и тогда, может быть, всё закончится хорошо.
Гарри недоумённо посмотрел на Альбуса.
– Это нормально? – шёпотом спросил он.
Ал пожал плечами.
– Желаю удачи, мистер Дамблдор, – профессор Райне появилась неожиданно и так же неожиданно исчезла, смешавшись со студентами.
– Теперь я проклят, – улыбнулся Ал.
– У тебя сегодня какой-то странный юмор висельника, – заметил Поттер, поднимая с пола большой горшок с землёй. – И да, ты был прав – интересный урок намечается.
В теплице действительно было что убирать. Точнее, здесь нужно было убирать всё. По всему помещению были хаотично разбросаны горшки, катки, вёдра либо с ещё молодыми, либо с уже мёртвыми растениями, мешки с удобрениями (среди которых преобладал навоз) и садовый инвентарь. По правде говоря, учитель из Райне был так себе, а садовод – ещё хуже. Единственной её «зелёной» страстью были коричневые розы, к которым никому не дозволялось приближаться.
– Кто вообще может родиться в Хэллоуин? – возмущённо спросил Дамблдор, натягивая перчатки. – Сатана?
– А что такого? Обычный день, – Поттер дёрнул плечом. – Кто-то рождается. Кто-то умирает.
И не говоря больше ни слова, Гарри понёс горшок в дальний угол.
За полтора часа просто физически было невозможно убрать весь бардак, который творился в теплице, но семикурсники (вообще-то, курсом это назвать сложно – трое слизеринцев, среди которых Ал с Гарри да Гораций, и пятеро хаффлпаффцев) старались. Или делали вид, что старались. Но результат всё-таки был, хоть и небольшой: мёртвые растения выкинули, горшки составили в одном углу, лопаты – в другом, растения, плохо контактирующие друг с другом, разместили на максимально возможном расстоянии.
Когда до теплиц донёсся звон колокола, радости и облегчению студентов не было предела. Побросав защитные халаты, первыми удалились хаффлпаффцы, чуть ли не крича от радости.
– Вот как надо уходить с урока: красиво, эпично, – хмыкнул Альбус.
– В следующий раз так и сделаем, – со смехом пообещал Гарри.
– Смотри, что я прихватил, – внезапно, будто только что вспомнил, сказал Ал, доставая что-то из кармана.
Это оказалась коричневая роза.
– Как тебе удалось? – засмеялся Гарри. – Она будет убивать тебя долго и мучительно.
– Если узнает, – Дамблдор заговорщически подмигнул. – А вообще, это ты виноват.
– Ага. Конечно, – Гарри уже привык, что Альбус, как ребёнок, постоянно спихивал вину на других. И чаще всего на него. – В чём на этот раз?
– Эта роза для тебя! – театрально поклонившись, Ал протянул цветок Гарри.
– Если так, то нет, спасибо.
– Что значит «нет»? – возмутился Дамблдор. – Я для тебя жизнью рисковал!
– Ох, ну, тогда ладно. Я принимаю ваш дар, сир, – приложив ладонь к груди, серьёзно проговорил Поттер. Ал коротко кивнул.
Некоторое время они шли в молчании, проникнувшись всей важностью данного момента, но Ала надолго не хватило: он начал безудержно хохотать. Гарри ещё некоторое время пытался казаться взрослым, серьёзным человеком, но рядом с Дамблдором это было просто-напросто невозможно. Так они и вошли в Большой зал: смеясь и толкаясь.
Едва они комфортно разместились за слизеринским столом, к ним подошла профессор Харди.
– Мистер Дамблдор, мистер Эванс, – улыбнувшись, позвала она, – не хотелось бы отвлекать вас от обеда, но вы последние, кто видел профессора Райне. Не могли бы вы снова сходить к теплицам и передать профессору, что её ждёт срочное послание?
Не дождавшись ответа, Харди направилась обратно к преподавательскому столу.
– Да, – Альбус с сожалением посмотрел на только-только положенный на тарелку кусок яблочного штруделя. – Приятного аппетита, Ал.
До теплицы они дошли быстро – Дамблдору не терпелось наконец-то увидеться со своим пирогом. Каково же было его разочарование, когда Райне там не оказалось, так же как не оказалось и любимых ею роз. Когда Гарри сказал, что придётся проверить и другие теплицы, на лице Ала отобразилась высшая степень муки – таким несчастным Поттер его ещё не видел. Но и в других теплицах профессора не было.
– Гарри, – простонал Ал. – Может, мы просто разминулись, и она уже в Большом зале. Пошли, ну пошли-и…
– Может, она в кабинете? – спросил Гарри скорее у себя самого. – Альбус, хватит уже думать о еде!
Поняв, что Поттера переубедить не удастся, Ал сердито, чуть ли не топая ногами, пошёл обратно к замку, а там – на третий этаж, где располагался кабинет профессора Райне. Похоже, он всё же не оставлял надежды ещё увидеться со штруделем, потому как шёл быстро. А если ещё учитывать длину его ног… в общем, Гарри приходилось за ним чуть ли не бежать.
Коридор третьего этажа был пуст, и дверь в кабинет Райне приоткрыта. Поттер не знал, что творилось в голове Альбуса, но мог представить: радость, счастье, фантазии о пирогах.
Ал заглянул в щёлочку, но сразу же отпрянул. Его лицо приняло какое-то странное выражение: то ли шока, то ли непонимания.
– Что там? – спросил Гарри.
– Ш-ш-ш, – прошипел Дамблдор, приложив палец к губам и жестом поманив Поттера ближе. – Тихо, Гарри.
Его голос был еле различим, и это заставило Поттера напрячься. Гарри не был уверен, что хотел видеть то, что увидел Ал, но и одновременно желал этого больше всего в данный момент.
Выбрав, как всегда, приключения, он заглянул в щель. Глаза Поттера округлились – он понял, что чувствовал Дамблдор: отвращение и испуг.
Профессор Райне, абсолютно голая, сидела в центре какой-то сложной схемы, начертанной на полу, а вокруг неё лежали только что срезанные коричневые розы. Шторы были задёрнуты, и лишь свет свечей немного разгонял сумрак; бутоны роз в этой темноте приобрели зловещий тёмный оттенок. Но и это было не самое страшное. В руках Райне держала блюдо, в которое обмакивала пальцы; после этого с них начинало капать что-то тёмное и вязкое, и она рисовала этим чем-то у себя на теле линии: на груди, шее, животе. А затем она начала петь. Это были протяжные гортанные звуки, которые вкупе с её хриплым голосом походили на предсмертные хрипы умирающего животного.
Гарри не мог отвести от неё взгляда. Это было ужасно; его снова начало мутить, он хотел уйти, убежать, но не мог, как будто был прикреплен к этому месту, вынужденный видеть, молчать, участвовать…
Ал потянул Поттера за руку и – о чудо! – смог сдвинуть с места. Но Гарри всё ещё смотрел туда. И тогда Ал куда-то его повёл; он крепко держал Гарри за руку, так, что было больно, но Поттер был ему за это благодарен. Остановились они только когда поднялись на два этажа.
– Гарри, Гарри, – шептал Альбус, приподнимая его голову за подбородок, заставляя тем самым посмотреть на него, – всё хорошо. Мы ничего не видели. Профессора Райне мы не нашли. В теплицах её не было. И в кабинете тоже.
– Но, – Гарри нахмурился, – разве мы не должны сообщить об этом? В Министерство? Директору? Учителям?
Ал сильнее сжал его руку.
– Нет, – твёрдо сказал он. – Мы же ничего не видели.
– Но это неправильно, Альбус! – Гарри вырвал руку из хватки Дамблдора и потёр глаза. – Это не нормально! Что она там делала? Ты знаешь? Нет? А если она демона вызывала? А чем она себя мазала?
– Хм… Сегодня ведь влияние Нептуна, а не Плутона, – Альбус задумался, почёсывая подбородок. – Ты знаешь, в прошлый год у нас пропал ученик… – он улыбнулся, увидев шокированное лицо Поттера. – Да я же шучу!
– Это не смешно! – жёстко бросил Поттер. – Прямо цирк какой-то! Как у тебя всё просто, Дамблдор! У тебя всегда всё так просто! Великая цель – отлично! О, как это без жертв не обойтись? Как жаль, но если так надо!.. Гарри, пойди туда! Гарри, пойди сюда! О, а отправим-ка тебя в самое большое дерьмо в твоей жизни!
– Гарри, послушай, – Альбус примирительно положил руки ему на плечи.
– Не хочу больше ничего слушать! Не трогай меня, – и, оттолкнув Дамблдора, Поттер пошел куда глаза глядели.
«Как мне это надоело! – злобно думал он, кипя от бессильной ярости. – Вечно он мною распоряжается! Контролирует! Играет! Почему он не хочет сообщить об этом? Он знает, что она там делала? Чёрт бы его побрал! Как же я хочу домой…»
«Всё? Душещипательный монолог закончен? – ядовито поинтересовался внутренний голос. – Хватит ныть! Бесит Дамблдор? Ударь его. Хочешь домой? Иди, чёрт тебя дери, в библиотеку и закопайся в книгах. Надоело, что тобой все распоряжаются? Так прекрати быть тряпкой!»
Гарри, обессиленный собственной злостью, уселся на ближайший подоконник.
«Ты – тварь, ни сочувствия, ни сострадания», – горько буркнул Поттер. Внутреннее «я» на это что-то буркнуло и уползло обратно в свою норку, чтобы не схлопотать ещё каких-нибудь комплиментов.
«Эй, ты куда? А как же поздравления с прекрасным Хэллоуином? Отличное продолжение традиции…»
Гарри прислонился лбом к стеклу, решив, что останется здесь, и надеясь, что никто его не найдёт. Сам того не заметив, он задремал.
*
Альбус действительно не понимал, что привело Гарри в такую ярость. То, что нельзя было никому рассказать о случившемся? Это вышло бы себе дороже. Недаром говорили, что долго живёт тот, кто в определённые моменты умеет молчать.
Когда Поттер ушёл, Ал не стал догонять его сразу: пусть успокоится. К тому же вероятность, что сам Альбус останется после этого жить, будет несколько выше. Но через пять минут терпение покинуло его, что было странно – ждать Альбус научился с детства.
Гарри не мог уйти далеко, но Ал искал его безуспешно почти двадцать минут. Альбус уже начал беспокоиться, но заметил на одном из подоконников знакомую фигуру. Он осторожно подошёл и положил руку Гарри на плечо, опасаясь, как бы тот его снова не оттолкнул. И Поттер не оттолкнул. Он вообще никак не отреагировал. Озадаченный Ал всмотрелся в лицо Гарри и увидел, что тот… спал.
Он был таким милым и беззащитным и выглядел совсем как ребёнок: несколько прядей чёрных волос прилипли к влажному стеклу, очки перекосились, ресницы подрагивали.
Решив не будить Поттера, Дамблдор сел на пол, прислонившись к стене под подоконником. Что-то коричневое привлекло его внимание. Наклонившись ближе, он узнал розу, которую сорвал специально для Гарри. Она, по-видимому, выпала из кармана, куда Поттер её положил.
Подобрав цветок, Альбус покрутил его, рассматривая со всех сторон, а затем, смяв, отшвырнул его подальше от себя. Подальше от Гарри.
«Чёртова роза».
========== Глава 10. Точки зрения ==========
Полог обрушился на пол с таким звуком, словно упала не ткань, а как минимум шкаф, полностью заваленный вещами. Гарри поморщился. Внутреннее «я» разразилось тихой нецензурной бранью.
С трудом заставив внутренний голос замолчать, Поттер осмотрелся. Темнота не слишком-то способствовала этому, но понять, что никого не разбудил, он смог. Ну, как смог: пришлось больше ориентироваться не столько на зрение, сколько на слух, поэтому никаких гарантий не было.
Осторожно переступив через полог и стараясь больше ничего не задеть, Гарри направился к выходу из спальни.
Несомненно, если бы в спальне был Ал, все планы накрылись бы медным тазом, потому что спал Дамблдор чутко (правда, только до рассвета – потом его будто бы магией отключало: качественно и надолго). Но в эту ночь Альбус был на ночном дежурстве, мысль о котором последние три дня приводила его в отчаяние, а на Гарри насылала облегчение: терпеть дольше он не мог.
Кошмары больше не снились Поттеру, но воспоминания о том единственном иногда заставляли тело покрываться мурашками. Но тот сон стал толчком, который дал понять, что Гарри попусту тратил время, и именно тот сон указал ему нужное направление. И направление это было – Запретная секция.
Гарри накинул мантию-невидимку, едва вышел из спальни. Ощущения после такого длительного перерыва были необычные: благоговение, предвкушение, тихая радость. Чувство, что хоть что-то возвращается на круги своя.
В коридоре, ведущем в гостиную, Гарри услышал какой-то шорох и, затаив дыхание, стал осторожно пробираться в общую комнату. Там, к счастью, никого не оказалось; угольки дотлевали в камине, а источником шума был чей-то кот, игравший с шоколадной лягушкой.
Не считая похода на кухню в сентябре, это была его первая ночная вылазка. Совершать её из гостиной Слизерина было немного необычно, но это казалось мелочью на фоне всех тех странностей, которые уже произошли с ним.
Время уже перевалило за полночь, и Гарри проклинал слизеринцев, любивших допоздна задерживаться в гостиной, за то, что у него осталось так мало времени. Нет, он, конечно, мог и не дожидаться, пока все разойдутся по спальням, но было бы, по крайней мере, странно, если бы стена отъехала в сторону без какой-либо причины.
До библиотеки Поттер дошёл быстро: путь от гостиной Слизерина сюда стал уже привычным, даже более привычным, чем от гриффиндорской гостиной. Это пугало: неужели он начал забывать ту, настоящую жизнь? Нет, бред, конечно. Но вдруг?..
Плотно закрыв за собой дверь, Гарри нерешительно остановился и осмотрелся. Сейчас он чувствовал себя тем растрёпанным первокурсником, который надеялся отыскать хоть какую-то информацию о Николасе Фламеле: окружённым темнотой, слегка напуганным (только слегка, ведь храбрые гриффиндорцы не могут бояться по-настоящему) и всё таким же лохматым.
«Восемнадцатилетний парень боится темноты, вот умора», – внутренний голос начал тихонько хихикать.
Эти слова стали чем-то вроде пощёчины. Действительно, это было так нелепо, что Поттер хмыкнул. Но сразу же пожалел об этом: звук гулко прокатился по безлюдной библиотеке, заглядывая в самые тёмные её уголки. Миссис Нэш, конечно, не была такой строгой, как мадам Пинс, но и она наверняка разозлилась бы, узрев ночью в своих владениях непрошеного гостя.
«Тихо, – цыкнул внутренний голос. – Ты как слон».
«Сдаю позиции оттого, что вечно торчу в четырёх стенах. Ты в этом виноват».
«Я? Конечно, ведь это я хватаю всё, что плохо лежит».
«Откуда же я мог знать, что Дамблдор меня так подставит?» – Гарри предпринял попытку защититься, но прекрасно понимал, что внутреннее «я» имело в виду не только снитч.
«За шесть лет можно было бы и понять, что Дамблдор не делает ничего просто так».
Это был весомый аргумент, но Поттер решил просто так не сдаваться, хотя знал, что уже проиграл эту битву так же, как и многие другие.
«Вообще-то, – лекторским тоном начал он, – я невидим».
«Ага, хоть что-то утешает. Был бы ты ещё неслышим и нематериален – совсем никаких претензий не было бы».
Это была чистая победа внутреннего «я», поэтому Гарри, решив не заострять на таком прискорбном факте внимание, поспешил перевести разговор на тему, которая интересовала и внутреннее «я».
«С чего начнём?» – Гарри в предвкушении потёр руки. Сейчас, когда он был так близко к своей цели, его охватило какое-то странное чувство… трепета? Волнения? Что бы там ни было, но мысли проносились в голове с чудовищной скоростью, предлагая те или иные варианты, а на лице расплылась немного сумасшедшая улыбка.
«А что, – тихо и спокойно начал внутренний голос. Слишком тихо и спокойно, так, что Поттер почувствовал начало приближавшейся бури, – есть какие-то варианты, помимо очевидного?»
Вообще-то, варианты были. Одной из причин (не самой главной, но не менее важной) было узнать, где и для чего использовались коричневые розы.
В Хэллоуин, когда Гарри проснулся, то обнаружил себя сидящим на подоконнике в очень неудобной позе. Да и вообще, можно ли было удобно устроиться на подоконнике? Ну, может, конечно, и можно, но как – Поттер не знал. Потирая затёкшую шею, Гарри свесил ноги и услышал возмущённое: «Ай! За что?»
Поттер даже подпрыгнул, во-первых, оттого, что его ноги наткнулись на что-то, а во-вторых, что это что-то ещё разговаривало и возмущалось. Скосив взгляд, он увидел потиравшего лохматую макушку Ала.
Первые мгновения Поттер никак не мог понять, какого чёрта происходило. Почему он спал на подоконнике? Почему Ал сидел на полу? И почему на душе было так мерзко? Но уже через пару минут вернулись воспоминания, а вместе с ними шок, отвращение, негодование и злость.
Следующие полчаса Ал потратил на уговоры Гарри выслушать его. Поттер, упрямо скрестив руки на груди и смотря в окно на безжизненное серое небо (даже небо намекало, да что там намекало – кричало, что этот день был проклят), делал вид, что ничего не слышал и что Дамблдора тут вообще не было, но всё-таки краем уха прислушивался, что там Ал ему тихо втолковывал.
Следующий час Дамблдор объяснял, почему нельзя никому рассказывать о том, что они видели. Мол, им всё равно никто не поверит, жизнь, не говоря уже об учёбе, станет невыносимой, и не страшно ли ему, Гарри, будет связываться с Райне? И до этого инцидента она, мягко говоря, казалась далеко не милой, а уж теперь, после того, как они увидели…
Но ни один из приведённых аргументов не заставил Поттера отступиться от собственных понятий «правильно» и «неправильно».
«А думаешь ли ты о будущем? – тихо и вкрадчиво спросил внутренний голос. – Если ты сейчас поссоришься с Дамблдором, кто знает, какими будут у этого последствия. Хотя о чём я тут говорю. Вопрос стоило сформулировать так: а думаешь ли ты вообще?»
Гарри упрямо молчал.
«Поверь, – мягко увещевало внутреннее «я», – твои принципы того не стоят».
Нет, думал Поттер, ещё как стоят. Ведь кем, в сущности, был человек без своих точки зрения, характера, духовных ценностей и – да, без этого тоже никак – принципов?
Но если выдерживать напор Дамблдора было возможно, хоть и с трудом, то атака сразу двоих – Альбуса и внутреннего голоса – была невыносима. На ухо что-то тихо и успокоительно вещал Ал, в мозгу звучал голос внутреннего «я»; Поттер словно находился между молотом и наковальней, и ему не осталось ничего, кроме как крикнуть: «Ладно! Ладно! Оставьте уже меня в покое!»
Гарри прямо-таки видел легкую улыбку внутреннего «я», говорившую: «Вот и умница, хороший мальчик». Альбус поначалу был удивлён такой резкой покладистостью и обращением во множественном числе, но, решив не сильно обращать внимание на странности Поттера, тоже улыбнулся.
«Спелись», – обречённо подумал Гарри.
После того, как Поттер сдал свои позиции, Дамблдор выглядел несколько спокойнее и увереннее, будто, раз Гарри пообещал, то непременно сдержит своё слово и не будет вмешиваться в чужие грязные делишки. Ведь он же сказал «ладно»?
Но в понимании самого Поттера это «ладно» вовсе не значило «да, Альбус, я полностью с тобой согласен». Скорее, это было «ладно, Ал, вернёмся к разговору позже. Как насчёт никогда?» То есть, решил Гарри, ничего он Алу не обещал и ничем ему не был обязан. А до правды он сам докопается, и помощь Дамблдора ему не была нужна. Чёрта с два! Да он всегда сам находил истину, а Дамблдор при этом был ни сном, ни духом. Ну, как сам… с ним были друзья. Была Гермиона, которая в принципе-то и находила всю нужную информацию.
Да, нелёгкая задачка ему предстояла…
«Ты серьёзно? – вывел его из воспоминаний внутренний голос. – Забудь. Это не твои проблемы, и не ты должен с ними разбираться».
