Текст книги "Часть истории (СИ)"
Автор книги: HazelL
сообщить о нарушении
Текущая страница: 46 (всего у книги 52 страниц)
Он не был уверен, было ли это уместно – обращаться к привидению так, но Монах, удивлённый тем фактом, что к нему вообще кто-то обращается, медленно обернулся и смерил Поттера изучающим взглядом дымчатых глаз, словно обдумывал, что тому могло понадобиться. Приложив руку к уже не бьющемуся сердцу, он трагично вздохнул:
– Чем я могу помочь вам, юноша?
– Простите, господин Монах, – торопливо заговорил тот. – Мне нужна ваша помощь. Не могли бы вы подсказать, где я могу найти Серую Даму?
– Серая Дама нынче сильно не в духе, – меланхолично запыхтел Монах, перебирая толстыми пальцами складки балахона. – Не думаю, что она будет рада компании…
– Это очень срочно, клянусь, иначе я не стал бы беспокоить ни её, ни вас.
Гарри переминался с ноги на ногу, пытаясь выглядеть как можно более искренним и невинным. Получалось или нет, он не знал, но Толстый Монах колебался и, казалось, готов был вот-вот сдаться. Внезапно волосы на затылке Поттера зашевелились от какого-то неприятного предчувствия. Он обернулся и шумно втянул носом воздух. Предчувствие его не подвело: в проходе Большого Зала показалась дородная фигура профессора Райне.
Они смотрели друг на друга, и под этим жёстким безжалостным взглядом Гарри чувствовал себя, как паук перед василиском. От присутствия Райне холодела кровь, несмотря на то, что с виду она была ничем не примечательной строгой старушкой со своими тараканами размером с небольшого гиппогрифа. На деле же… Гарри отвёл взгляд, будучи не в силах продолжать эту явно неравную игру в гляделки, и именно в этот момент Толстый Монах, казалось, сделал свой выбор:
– Серая Дама в последние дни скрывается на чердаке Южной башни, – поджав губы, пробормотал он. – И не говорите ей, что это я вас послал, мистер Эванс.
Гарри был удивлён тому, что Монах знает его имя, но сейчас это было не в приоритете. Бросив настороженный взгляд на Райне, замершую в проходе, он поблагодарил привидение и быстрым шагом, с трудом сдерживая себя, чтобы не перейти на бег, направился в стону Южной башни.
Путь был неблизким и трудным, а сама Южная башня из-за этого была практически необитаема, поэтому немудрено, что именно её студенты – и, как видно, привидения – выбирали для того, чтобы побыть в одиночестве. Башня продувалась ветрами со всех сторон, из неё отлично виднелось волнующееся Чёрное озеро, а Серая Дама действительно парила в одном из проёмов. Нерешительно постучав по деревянной раме, Гарри вошёл внутрь. Серая Дама обернулась на стук. Гарри никогда прежде не рассматривал её, но теперь – почему бы и нет? Это была красивая молодая женщина, но её красота пугала и даже отталкивала: настолько жёстким и жестоким были её взгляд, изгиб поджатых губ и трепетавшие крылья носа. Она сурово смотрела на Поттера, будто уже знала, зачем он пришёл. Гарри прочистил горло.
– Здравствуйте, мэм, меня зовут Гарри Эванс, я бы хотел поговорить с вами кое о чём.
– Не лучшая пора для разговоров, мистер Эванс, – холодно отозвалась та, отворачиваясь к проёму. – Вам лучше уйти.
– Это важно, мэм, – он сделал несколько осторожных шагов вперёд. – Речь идёт о диадеме Равенкло.
Серая Дама будто бы вздрогнула, но больше ничто не говорило о том, что её это хоть как-то взволновало. Поттер мысленно ударил себя: ну нельзя, нельзя было так прямо. Но с другой стороны, времени расхаживать вокруг да около у него особо и не было.
«У тебя в запасе ещё сотня…» – зашелестел было внутренний голос, но Гарри безжалостно его оборвал.
– Я хотел попросить… – он замялся. – Не могли бы вы рассказать, что с ней случилось? Говорят, она исчезла…
– Вы считаете себя особенным, мистер Эванс? – этот вопрос поставил его в тупик, и Поттер растерянно покачал головой. Казалось, Серая Дама каким-то образом увидела это, потому что мгновение спустя она продолжила: – Так почему вы считаете, что я расскажу вам то, чего не рассказывала десяткам любопытных детей до вас?
– Что вы имеете в виду? – Гарри нахмурился.
– То, что вы далеко не первый, кто предаётся мечтам о том, чтобы прибавить себе немного ума с помощью диадемы. Спешу разочаровать вас, это так не работает.
– Что? Нет, я не об этом, – он абсолютно не знал, что там было насчёт ума, да его и интересовало совсем другое. – Я хочу знать, где она.
– Тогда тем более ничем не могу помочь.
Серая Дама развернулась и проплыла к выходу, задев Поттера плечом, отчего по коже пробежал холодок. Она спешно спускалась вниз по винтовой лестнице, и Гарри не нашёл ничего лучше, кроме как, повинуясь необъяснимому порыву, крикнуть ей вслед:
– Я знаю, что диадема в лесах Албании! Я знаю, что её там оставили вы!
Она замерла, будто в одно мгновение её парализовало. Гарри сбежал вниз по лестнице и остановился напротив.
– Откуда? – только и смогла выдавить Серая Дама.
Он шумно выдохнул. Так это была правда. Марк говорил правду. По крайней мере о диадеме он не солгал.
– Неважно. Важно то, что вы мне расскажете об этом.
– Почему я должна что-то рассказывать вам, мистер Эванс?
– Потому что я собираюсь найти диадему и, может быть, продать, а потом она пойдёт по рукам, и кто знает, сколько бед принесёт в итоге. Но если вы скажете, почему я не должен этого делать – потому что у вас явно была причина оставить её там, – я, возможно, не стану.
Серая Дама ненавидела его, Гарри буквально чувствовал это: её ярость, гнев, желание уничтожить его, растоптать, как букашку. Она ненавидела его всем своим мёртвым сердцем. Но она заговорила. Она торопливо и сбивчиво рассказала о том, как украла диадему у собственной матери, которой, конечно же, оказалась сама Ровена Равенкло, как пряталась в лесах Албании в надежде, что там её не отыщут, как её буквально по горячим следам догнал жених, оказавшийся тем самым Кровавым Бароном, наводящим на первокурсников страх привидением Слизерина, как Барон зарезал и её, и себя и как диадема так и осталась в дупле дерева, где она спрятала её от Барона.
– Возможно, её уже давно там и нет, – под конец рассказа Серая Дама несколько успокоилась. – Но вам в любом случае не стоит это проверять. Прошлое должно оставаться в прошлом. История диадемы полна крови, и это не должно продолжаться.
«Но продолжится», – мелькнула в голове одинокая меланхоличная мысль.
Не успел Гарри ответить, или задать вопрос, или хотя бы осмыслить услышанное, как Серая Дама исчезла, словно испарилась или её унесло ветром, и он остался наедине со своими мыслями. Прошлое должно оставаться в прошлом. Но что если его прошлое – это будущее? Что если его будущее – прошлое? Слова Марка оказались правдой – по крайней мере эти, но что он теперь должен делать с этой правдой? Попытаться изменить будущее, несмотря на предостережение, что это не то что категорически запрещено, но просто-напросто бесполезно? Или оставить всё как есть и смириться с собственным бессилием?
Он шагал по коридорам. Ему не давала покоя мысль о том, что делать дальше. В какой-то момент возникло сумасшедшее желание отправиться в Албанию и всё проверить, может быть, подержать диадему в руках, чтобы понять, что делать с ней дальше, но он тут же отказался от него: глупостью было носиться по лесу тогда, когда он уже был более чем уверен, что рано или поздно найдёт то, что ищет, и в этом не было никакого смысла. Но тогда что дальше?
– Мистер Эванс, – Гарри услышал скрипучий неприятный голос. Обернувшись в прыжке, он увидел Райне, которая будто бы кралась за ним… сколько? Не с того ли момента, как он её увидел у дверей Большого Зала? – Какая неожиданность вновь видеть вас в Хогвартсе.
Гарри не хотел с ней разговаривать, ему даже видеть Райне было противно, и дело было не столько в том, что рассказал о ней Марк, сколько в том, что человеком она была самым что ни на есть отвратительным.
– Неожиданность ли? – он в удивлении вскинул брови. – Мне казалось, для таких, как вы, неожиданностей не существует.
И не дожидаясь её реакции, направился к лестнице, намереваясь спуститься на первый этаж. Райне последовала за ним, на удивление резво для её возраста и телосложения.
– Опасную игру затеял Холланд, а ты и рад прыгнуть в омут с головой, как ребёнок, – скрипела она. – Да не убегай же, я не враг тебе. Что он тебе рассказал? Во что втянул? Уверена, ты не услышал и десятой части правды из уст этого мерзавца…
Гарри старался не слушать, вышагивая по каменным плитам и со злостью размышляя, как бы от неё отвязаться. Едва он подошёл к лестнице, как та начала двигаться, смещаясь, словно назло ему. Подоспевшая и нисколько не запыхавшаяся Райне оказалась тут как тут. Прежде чем она успела даже подумать о том, что собирается сказать, Поттер грубо отрезал:
– Не знаю, что вам от меня нужно, и знать не хочу. Ваши дела с Марком только ваши, и меня в них не вмешивайте, а сами, профессор, будьте добры не лезть в мою жизнь. Всё, что сказал он и скажете вы, – чушь собачья. На этом мы, пожалуй, и закончим.
Его голос звучал жёстко и грубо, но Райне лишь ухмылялась, умудряясь при своём небольшом росте смотреть на него сверху вниз. Её взгляд и ухмылка не нравились Гарри, и, бросив на прощание жёсткое и колючее «всего хорошего», он скрылся в одном из ответвлений коридора.
Остаток дня Поттер провёл в Хогвартсе, слоняясь по коридорам и предаваясь воспоминаниям о былых и грядущих днях, просто для того, чтобы ещё хотя бы немного побыть в этом раю безмятежности и домашнего тепла. Он вспомнил свой первый урок Трансфигурации и похожие одна на другую бесчисленные лекции по Истории магии, Прорицания, вводившие его в тупик, попытки скрыться от Филча, ночные скитания по коридорам и все те смертельно опасные вылазки, заканчивавшиеся Больничным крылом, Отряд Дамблдора, походы на кухню, наказания – ту жизнь, которая была у него когда-то очень давно. Он вспомнил всё – благо время ему это позволяло. Что ж, хотя бы это время позволяло ему. Гарри вспомнил и то, что было буквально год назад, – теперь уже эту жизнь. С каких пор он стал их разделять? Кто знает – сам он по крайне мере не помнил.
Ему не давала покоя мысль, что Марк не солгал, но что-то подсказывало ему, что всё не может быть так… просто. Каким бы бредом это ни казалось, но так просто, будто бы с неба, на него свалилось знание, которое он и вообразить не мог даже в самых смелых своих фантазиях, и это знание теперь было в полном его распоряжении, но проблема была в том, что его руки оказались крепко связаны. А ещё его насторожили слова Райне, хотя, конечно, доверять ей было чревато последствиями… С другой стороны, а что не было?
День подходил к концу. Прощание было долгим и очень тёплым. Гарри уверяли, что будут рады ему в любой день и в любое время, чуть ли не зазывали обратно и заставили дать обещание о повторном скором визите. Райне, к счастью, в учительской не оказалось, и одной головной болью у Поттера было меньше. В очередной раз сказав, что доберётся до Хогсмида самостоятельно и что провожатые ему не нужны, он вышел из замка.
Солнце клонилось к горизонту, но небо было серым и безжизненным. Чёрное озеро волновалось под натиском ветра, гигантский кальмар лениво и неохотно рассекал воду. Гарри подошёл к самому берегу, подставляя лицо хлёстким ударам ветра. Сколько раз он сидел около озера вместе с Алом? Десятки. Сотни. А с Роном и Гермионой? Бесчисленно. С этого озера, покачиваясь в маленькой лодчонке, впервые увидел замок. Здесь вместе с остальным гриффиндорцами праздновал окончание экзаменов. В этом озере он чуть было не утонул и не был убит русалками и гриндилоу. Сюда приходил, чтобы подумать. И вот сейчас он снова был здесь.
Прогулка по призрачным следам прошлого оказалась для него одновременно и раем на земле, и сущим адом: с одной стороны, он был безумно рад хотя бы на день вернуться в безмятежное (хоть и язык не поворачивался его так назвать) детство, но с другой, за воротами его ждала всё та же прежняя реальность и всё те же неразрешимые проблемы, и главной из них по-прежнему оставалась та самая. Гарри нужно было определиться с тем, что делать дальше. Пути было два, как бы безысходно – и слишком просто – это ни звучало: попытаться всё изменить или оставить всё как есть. Но что, если ни один из них его не устраивал?..
========== Глава 33. Третий вариант ==========
Уже в которую ночь прокравшись домой под покровом тишины, отчего его снова охватило тревожное чувство дежавю, Гарри пообещал самому себе, что это был последний раз. К счастью, Гриндевальда не было, и никто не собирался допрашивать его о том, что было. Впрочем, после утренней ссоры Геллерт вряд ли вообще стал бы с ним разговаривать. В эту ночь он снова не спал: хотел, но при всём желании не мог. Он должен был решить, что всё-таки делать дальше.
«Налить чашку чая и забыть обо всём, а потом сменить имя и уехать на юга», – тут же услужливо подсказал внутренний голос. Первому совету Гарри последовал беспрекословно, вполне даже серьёзно обдумывая второй. Он сидел на кухне в полном одиночестве, при тусклом свете лампы, вдыхая быстро распространявшийся аромат ромашкового чая и наслаждаясь тишиной. Ночь была чёрной, но, мельком выглянув в окно, Гарри увидел крупные хлопья снега, медленно опадавшие на землю. На минуту-другую залюбовавшись, он с грустью подумал, что зима в этом году наступила слишком рано.
Он рассмотрел все варианты и представил себя и других в каждом из них. Не то чтобы это заняло много времени – вариантов, как-никак, оказалось не так уж много, – но подумать было над чем. Если он попытается уничтожить будущие хоркруксы сейчас, что это ему даст? Смысл жизни на пару недель? Чувство спокойствия? Удовлетворённость самим собой? Надолго ли, учитывая слова Марка, что любые его действия не окажут никакого более-менее значительного результата? Да и можно ли доверять в подобных вещах такому человеку, как Марк, да ещё и беря в расчёт сказанное Райне? Не то чтобы, конечно, та была человеком, за честное слово которого Гарри готов был пойти и рискнуть жизнями тысяч людей. Слишком много «но» было в этом варианте. Ну а если он просто смирится и оставит всё как есть? Будет радоваться абсолютно скучной и обыденной жизни? Наслаждаться долгожданной свободой? Состарится и умрёт в постели в окружении десятка котов? Звучало как нечто нереальное – то есть ещё нереальнее, чем существование волшебного мира и тёмного волшебника, боящегося младенца и решившего его убить, уничтожив тем самым самого себя. Он искренне сомневался, что сможет не думать об этом хотя бы минуту – всё это настолько въелось в само его естество, что казалось чем-то обычным, неизменным, неотъемлемым. И что оставалось?
Чай давно остыл, кот, искусав и исцарапав руки Гарри, с удобством устроился у того на коленях и уснул, тихо мурча. Медленно опадавший снег за окном превратился в настоящую метель, покрыв землю ровным белым слоем. Было так бело, что, несмотря на темноту, глаза слепило. Земля словно бы обновилась, стала чище, но проблемы остались теми же, а на душе было по-прежнему тяжело. Ни один из двух вариантов не был для него приемлемым, ни один из их его не устраивал, но… Внезапно Гарри встрепенулся и вскочил на ноги, скинув кота, отчего тот недовольно зашипел и убежал в гостиную.
Ни один из вариантов ему не подходил. Но кто сказал, что их было только два?..
*
– Эванс, тебя Один ищет, – едва Гарри появился в Академии следующим утром, к нему подбежал Штейн и вывалил на него новости, которых Поттер, в принципе, и ожидал. – Сказал, как только появишься, отправить тебя к нему в кабинет.
Джейсона Пирса прозвали Одином за повязку на левом глазу – кто-то особо остроумный и, похоже, перечитавший книг по мифологии, уловил связь между старым аврором и персонажем древних преданий. На самом деле Один был чуть ли не самым демократичным и отзывчивым аврором, да и наружность его располагала. Чем-то он напоминал Гарри Рикарда Поттера – то ли усталым взглядом, то ли в целом выдержкой и умением подать себя. Когда Поттер вошёл в кабинет, Один как раз собирался на полигон.
– Курсант Эванс, – заметив Гарри, он обернулся, посмотрев на него исподлобья. Разного рода увечья никогда не смущали Поттера (взять того же Грюма, которого с огромным трудом можно было назвать красавчиком), но сверлящий взгляд единственного глаза Пирса постоянно смущал его, и этот раз не был исключением. – Миллс сообщил мне о вашем вопросе, и насколько я знаю, его ответ был вполне однозначным.
– Сэр, это было дело первостепенной важности…
Договорить Поттер не успел – Пирс прервал его, взмахом руки велев молчать.
– Объясняться вы будете не мне. Ступайте в Аврорат, заместитель главы мисс Крикерли уже ждёт вас. Надеюсь, вас не отстранят и я увижу вас на полигоне вместе с остальными курсантами.
Он как будто бы сочувствовал Гарри, при этом будучи суровым и жестоким, но ничего не делал – потому ли, что не мог, или потому, что считал происходящее правильным, Поттер не знал. Он кивнул.
Венузия Крикерли действительно ждала его, и Гарри задался вопросом, уходят ли вообще авроры домой или ночуют в Министерстве. Заместитель главы Аврората была женщиной среднего возраста. За два месяца обучения Поттер видел её пару-тройку раз, и в каждый из них она производила впечатление человека замкнутого и невпечатлительного. Заметив Гарри, нерешительно замершего в дверном проёме, она спокойно велела:
– Эванс, проходите.
Заложив руки за спину и глядя прямо перед собой, Гарри деревянным шагом прошёл в кабинет и встал напротив её стола, не обращая внимания на устремлённый на него тяжёлый взгляд. Он не оправдывался и не объяснялся – во-первых, говорить без разрешения не позволялось и жестоко каралось, а во-вторых, особого желания выкручиваться у него не было.
– Вы нарушили устав, несмотря на прямой запрет курирующего аврора, который старше вас по званию и у которого вы находитесь в подчинении, самовольно отлучаться от обучения в не предназначенные для этого дни, – сухо начала Крикерли, сложив руки в замок. Она казалась не человеком, а бездушной куклой – настольно неподвижной и безэмоциональной была. – Вам придётся написать объяснительные на моё имя и на имя главы Аврората, более того, вы отлучены от обучения на две недели, и данный проступок будет занесён в ваше личное дело, что в свою очередь повлияет на дальнейший карьерный рост и…
Гарри слушал вполуха. В какой-то момент его абсолютно перестало интересовать собственное будущее в Аврорате, и не из-за каких-то психологических переживаний, потрясений или внутреннего надлома, который был результатом слишком больших ожиданий, возложенным им на самого себя, как им внушали на лекциях по психологии. Ему просто стало всё равно, причём не в этот самый момент, и не вчера, и не когда он спрашивал разрешения у Миллса. Задумавшись, Гарри осознал, что всё равно ему стало намного раньше. Да, работа аврора была его подростковой мечтой, но после того, как он оказался здесь, в этом абсолютно новом мире, один и с кучей проблем, которые должен бы решить сам без помощи друзей или Дамблдора (ну, по крайней мере, умудрённого опытом Дамблдора), приоритеты постепенно встали на свои места, и борьба с преступниками заняла своё заслуженное место где-то в конце списка.
Крикерли продолжала что-то говорить о безответственности и низкой культуре поведения современных курсантов, перейдя теперь, по-видимому, к моральному террору, когда Поттер оборвал её:
– Просите, мэм, – уверенно вклинился он, делая шаг вперёд, что, как Гарри понял по выражению лица заместителя главы Аврората, было воспринято как грубейшее нарушение субординации. – У меня было некоторое время для того, чтобы подумать, и я пришёл к выводу, что работа в Аврорате не то, чего я хочу от жизни.
«Чего ты вообще-то от жизни хочешь?» – проворчало внутреннее «я», очень правдоподобно походя на сварливого старика.
– Что вы имеете в виду? – тот факт, что её оборвали на середине фразы, сказался на тоне Крикерли: теперь её голос звучал сварливо и несколько грубо.
– Я ухожу из Академии, мисс Крикерли, – терпеливо объясни Гарри. – Так всем будет лучше: я не испорчу собственную жизнь, а в Аврорате не будет сотрудника, который приходит на работу по принуждению.
Она долго молчала, сверля его взглядом и стуча пальцами по столешнице, пока наконец не вымолвила:
– Что ж, это ваше право, Эванс. Зафиксируйте свои слова официально и можете быть свободны.
Крикерли пододвинула ему пергамент, перо и чернильницу, и Гарри не стал медлить. Когда со всей волокитой было покончено и он оказался посреди оживлённой улицы маггловского Лондона, ему наконец удалось вздохнуть с облегчением, и в это самое мгновение Поттер почувствовал себя счастливее и свободнее. Ему нужно было освободиться от того, что тяготило его, тянуло назад и не давало жить спокойно и счастливо, и одной из таких вещей была Академия Авроров. Теперь первый шаг остался позади, и Гарри уже знал, каким будет второй.
Лондон никогда прежде не казался ему таким красивым и родным местом. Сколько ни был здесь, Гарри ни разу не задумывался о том, что в сущности представляли из себя эти мощёные улицы и узкие переулки, вдалеке дымящее сизым трубы фабрик и заводов, вечно куда-то спешащие люди и даже неизбежная канализационная вонь большого города, но всё это было тем, что так сильно отталкивало и одновременно привлекало его в этом городе. Лондон жил своей жизнью, не обращая внимания ни на кого и ни на что, и сам Гарри должен был поступать точно так же – должен был научиться этому уже очень давно и вопреки всему. Но ведь для него всегда было сложно жить своей жизнью – потому, прежде всего, что его жизнь ему никогда и не принадлежала вовсе. Но теперь это осталось в прошлом, как и та, прежняя жизнь. Вдоволь насладившись пьянящим ощущением свободы, которого он никогда в полной мере до этого не испытывал, Гарри аппарировал в кафе. Оставалось воплотить в жизнь то, что он задумал, и для этого ему нужна была Лидия.
В кафе было несколько посетителей, что заставило Гарри на пару минут затормозить, – и не удивительно: день был в самом разгаре, а Поттер в последнее время наведывался сюда исключительно ночью. Пара девочек-близнецов крутилась на стульях и о чём-то громко рассказывала отцу, который, кивая, потягивал кофе и напоминал им об остывающем супе. На всю эту компанию неприязненно косилась женщина среднего возраста, готовая вот-вот взорваться и обрушить на них свой праведный гнев. В дальнем углу беседовала пара состоятельного вида мужчин. Лидия крутилась между столиками, виртуозно балансируя сразу с двумя подносами, при этом умудряясь казаться дружелюбной и приветливой. У окна же приютился с книгой в руках, обтянутых перчатками, Марк, чему Гарри, откровенно говоря, нисколько не удивился. Приняв это как очередную шутку судьбы – или просто как данность, – Поттер устроился напротив.
Марк, казалось, был удивлён. Отложив книгу и подперев подбородок рукой, он с интересом уставился на Гарри.
– Гарри, рад вас видеть, – он улыбнулся, отчего Поттеру захотелось ударить его, лишь бы не видеть больше этот наигранный оскал. – Что привело вас сюда?
– Хотел бы порадовать вас и сказать, что вы, Марк, но увы.
– А жаль. Подобные слова, даже будь они ложью, сделали бы меня чуточку счастливее.
Гарри передёрнул плечами, но промолчал.
– Вы что-то решили, – догадался Марк. От осознания этого его зрачки воодушевлённо расширились. – Поделитесь мыслями?
Он не играл, и Поттера это привело в замешательство.
– Разве вы не знаете на десять шагов вперёд то, что произойдёт? – язвительно протянул он, откинувшись на спинку стула и насмешливо глядя на Марка. Отчего-то вся эта ситуация его сильно забавляла. А может, он совсем уже с ума сошёл со всеми этими погонями за истиной и поисками верного решения, которого в принципе не существует. Марк скорчил недовольную рожицу, сильно походя на ребёнка, – ответ был весьма очевиден, – и Гарри, не удержавшись, фыркнул.
– Ах да, я и забыл, мы же по разные стороны баррикад, – елейно пропел Марк. – Мои дела с Райне – это мои дела, а ваши, вероятно, ваши, и меня они не касаются. Кажется, что-то такое, точную фразу уже не помню.
Гарри нахмурился. Это подозрительно сильно походило на то, что он сказал вчера Райне. Его подозрения подтвердились, когда Марк слащаво продолжил:
– И что же вы, Гарри, я вам рассказал по секрету, чтобы облегчить вашу жизнь, такие серьёзные вещи, а вы считаете их чушью собачьей? – под конец голос Марка звучал капризно и обиженно. Гарри раздражённо огрызнулся:
– А вы в этом вашем Ордене всё в общем кружке обсуждаете?
Марк тут же посерьёзнел.
– Нет. Профессор Райне решила услужливо поставить меня в известность о том, как вы относитесь ко всему этому, ведь именно она в своё время предупреждала меня, что ничего хорошего из этого не выйдет. Теперь я склонен прислушаться к её словам.
Гарри пожал плечами и отвернулся, меланхолично наблюдая за тем, как Лидия крутится вокруг столиков, ничуть не выглядя запыхавшейся или уставшей, но намёк не был принят, и минуту спустя Марк продолжил как ни в чём не бывало:
– Так вы убедились? – На озадаченный взгляд Поттера, он пояснил: – Насчёт диадемы. Вы же были в Хогвартсе именно ради этого, ради разговора с Серой Дамой.
Нахмурившись, Гарри дёрнул плечом. Марк улыбнулся.
– И что теперь? Вы же уже знаете, что делать, не так ли?
О да, Гарри знал. Был третий вариант развития событий, и он искренне надеялся, что его плану не помешает ничего непредвиденного вроде свалившейся на голову дубинки великана или гиппогрифа, решившего затоптать его до смерти, но Марка в это посвящать не собирался. Как бы глупо это ни звучало, учитывая его склонность и тягу ко всему смертельно опасному, Поттер собирался прожить долгую и, желательно, счастливую жизнь. Собирался следить за Волдемортом по мере его рождения, взросления и становления. Хотел ли он попытаться всё исправить, избавить мир от грядущего ужаса и террора? Естественно, эта мысль не отметалась, но заняться ею Поттер планировал по мере появления. Если же ему, как и предрекал Марк, не удастся изменить всё к лучшему, то он будет бороться с Волдемортом клюшкой и вставной челюстью, будучи стариком далеко за сотню лет. Ну а если без шуток, то кто знает, может, ему это и удалось, и сейчас в своём времени Гарри Эванс всё ещё был жив и даже, возможно, после исчезновения своей молодой и неопытной ипостаси вышел на охоту за Волдемортом. Если же и последнее ему не удастся, то… собственно, для этого он сюда и пришёл. Если всё пойдёт как всегда и выйдет так, что он не доживёт до собственного исчезновения, он должен передать то, что знает, Ордену Феникса и друзьям.
«Это абсурд…» – начал было внутренний голос, но Поттер задвинул его в дальний угол сознания. Да, план был неидеален, но два других его не устраивали чуть больше, чем полностью. Отыскав в сумке только что купленные пергаменты, перо и чернила, Гарри разложил всё это на столе. Марк, закинув ногу на ногу и сцепив на колене руки, с любопытством за ним наблюдал, но никак не комментировал. Долгое время Гарри размышлял, с чего начать. Объяснить всё, что произошло за последнее время, так, чтобы звучало правдоподобно и чтобы это не посчитали проделкой психопата или шуткой, казалось невозможным. Ну а что он мог написать? «Привет всем, тем утром я поцеловал снитч, а потом меня занесло на сотню лет в прошлое, где я встретил молодых Дамблдора и Гриндевальда и стал жить с ними»? Ну да. Решительно обмакнув перо в чернила, Гарри вывел первое, что пришло в голову: «Дорогие Рон и Гермиона!»
Он исправлял и зачёркивал каждое третье слово, а смятые и выброшенные листы пергамента перестал считать уже после шестого. Гарри не имел ни малейшего понятия, сколько времени всё это заняло, Марк всё это время не сводил с него взгляда, что сильно нервировало, но в итоге вышло вполне сносно.
«Дорогие Рон и Гермиона!
Это так странно – писать это письмо здесь и сейчас, осознавая, что если вы и получили его, то я с большой долей вероятности уже мёртв. Вам это может показаться абсурдом, потому что для вас прошло не больше нескольких часов, но для меня этот долгий период оказался полным трудностей и преград.
Утром в день свадьбы Билла и Флёр я проснулся на рассвете. Уже не помню из-за чего, но сам факт. Над «Норой» занимался рассвет, и я не мог перестать думать о загадочном снитче, оставленном в наследство Дамблдором, да и то письмо, в котором он просил прощения, – всё это выбило меня из колеи. Я вспомнил, что в своём первом матче поймал снитч ртом, и это натолкнуло меня на мысль, что нужно делать. И я сделал, надеясь хотя бы немного прояснить ситуацию, желая, чтобы всё стало легче, но вышло как всегда. Я оказался в незнакомом месте, «Норы» не существовало, и я был просто в ужасе, опасаясь, что Волдеморт каким-то образом добрался до вас. Я аппарировал в Лондон, в «Дырявый котёл», чтобы узнать, что произошло, но что-то было не так в самом городе, в его атмосфере, и уже тогда мне следовало задуматься и насторожиться, но в баре я настойчиво требовал Тома до тех пор, пока незнакомый бармен, посчитав, что я явно не в себе, не предложил мне сливочное пиво и газету. А в газете стояла дата: 1 августа 1898 года.
Не буду описывать, что со мной приключилось за эти месяцы. Если вкратце, я отправился в Хогвартс, надеясь в его огромной библиотеке отыскать способ вернуться обратно, но, как вы уже, наверное, догадались, ничего не вышло. Невероятнее всего то, что я встретил там Дамблдора – восемнадцатилетнего, огненно-рыжего и по-прежнему притягивающего к себе людей, как магнит. Трудно представить? Вот уж точно.
Альбус был приветлив и участлив, несмотря на то, что учился в Слизерине, – ох уж эти стереотипы! – помогал мне, и я даже не заметил того момента, когда мы стали кем-то вроде друзей. Время летело с безумной скоростью. Учебный год подошёл к концу, я сдал экзамены и сказал «прощай» Хогвартсу и – не вслух, конечно, но мысленно – Альбусу. Но у него на это были свои планы. Впрочем, чему удивляться – это ведь Дамблдор. Всё оказалось слишком сложно, я переехал в Годрикову Впадину, продолжил тесно общаться с Дамблдором и его тогда ещё другом Геллертом Гриндевальдом. Да, тем самым.
Осознав, что не смогу вернуться обратно, я стал искать пути уничтожения Волдеморта. Я хотел изменить его судьбу, уничтожить будущие хоркруксы, даже думал о том, чтобы убить Риддла или его предков, но, как мне услужливо подсказали, изменить само время, а уж тем более ход истории, у меня не выйдет. Мне оставалось смириться, но этот вариант меня не устраивал. И я решил прожить эту жалкую сотню лет (всего ничего, правда?) и, дождавшись своего исчезновения, уничтожить наконец Волдеморта. И я надеюсь ещё хотя бы раз увидеть всех вас, но, как я уже говорил выше, если вы получили это письмо, это верный признак того, что что-то как всегда пошло не так и я, скорее всего, уже мёртв. Не стоит плакать, Гермиона, я почти уверен, что прожил счастливую жизнь. Здесь я нашёл то, о чём мечтал слишком долго, – семью, дом, место, куда можно вернуться после долгого и трудного дня и забыть обо всех проблемах. И если вы получили это письмо, то мне не осталось ничего иного, кроме как рассказать вам всё, что мне известно о хоркруксах, и возложить обязанность по уничтожению Волдеморта на ваши плечи.
