Текст книги "Часть истории (СИ)"

Утро выдалось прохладным, но солнечным, что вполне устраивало Гарри, и он, прежде чем аппарировать, прошёлся пешком до конца главной улицы Годриковой Впадины. Тишина и спокойствие расслабляли, а то, что можно было широко улыбаться, не опасаясь, что тебя посчитают психом и быстро вызовут либо священника, либо отряд врачей из больницы Святого Мунго, невероятно радовало. Моргана! Да что с ним такое происходило? Ни разу за почти девятнадцать лет своей довольно-таки… эм-м, разнообразной, если это было подходящее слово, жизни он не чувствовал себя так. Не был готов взлететь без метлы. Не был готов кричать на весь мир, чтобы он узнал о его счастье. Не был готов, как идиот, глупо улыбаться во все тридцать два. Бо-о-оги, неужели он правда влюбился?..

Кафе встретило его успокаивающей тишиной, для которой больше подошло бы описание «одинокая», и блеском чуть ли не всех поверхностей – столов и стойки, подносов, картин и даже, казалось, двери в кладовую. Лидия же – ну, в принципе, на то она и была Лидией – приветствовала его хмурым взглядом и по-маньячески бодрым видом. Гарри непроизвольно задался вопросом, не стоило ли ему уже начать бояться.

– Ты живой, – едва он переступил порог, отметила она. – Прекрасно.

– Да, и тебе хорошего дня, – улыбнулся Поттер. Вот просто так взял и улыбнулся. Без всякого повода. Потому что захотелось.

Пройдя в кладовую, он сдёрнул с крючка идеально-чистый накрахмаленный фартук и, надев его, наскоро завязал за спиной. Всё это время Лидия неотрывно и как-то подозрительно следила за ним. Гарри вскинул брови, безмолвно интересуясь, в чём было дело.

– Ты какой-то странный, – нахмурилась она. – От тебя за сотню шагов несёт радостью. Очень… страшно с таким тобой находиться рядом. Вдруг окончательно сойдёшь с ума и начнёшь, к примеру, петь.

Гарри рассмеялся и, отыскав в памяти лёгкую и незамысловатую мелодию, принялся её насвистывать. Не пение, конечно, но хотя бы что-то, чтобы подыграть Лидии. И, к слову, если бы он начал петь, то, скорее всего, действительно сошёл бы с ума, прихватив с собой всех окружающих в радиусе десяти метров. Вот тогда точно было бы весело и грустно одновременно. Поняв, что он делал, Лидия закатила глаза, всем своим видом показывая всё, что думала о нём в это мгновение. Поттер усмехнулся. Ну, он и без того знал, что был невероятно милым и всё такое, но принять это от девушки, тем более такой, как Лидия, было довольно-таки приятно. А ещё он поймал себя на мысли, что намного приятнее это было бы услышать из уст другого человека.

– Всё, – недовольно заворчала Лидия, нервно одёрнув фартук. – Иди открывай кафе и принимайся за работу.

Гарри беззаботно пожал плечами и, продолжая насвистывать себе под нос уже успевшую привязаться мелодию, направился к двери. Когда он уже положил ладонь на ручку, Лидия бросила ему вслед:

– И прекрати петь! Бесит просто жутко!

День был ясным и солнечным, все люди (ну, кроме Лидии, естественно) – довольными, улыбчивыми и красивыми, а может, Гарри так только казалось, но в любом случае настроение у него было приподнятое, и он нисколько не возражал. Он постоянно улыбался, был предельно вежлив, даже не делая над собой усилий, что не было такой уж большой редкостью. Гарри был доволен, были довольны клиенты (не все, конечно, но все люди на свете и не могут быть довольны одновременно, а кто-то вообще не умел быть довольным и постоянно портил мир, не позволяя ему стать совершенным), мистер Гэмптон, высунувший голову из кабинета, тоже был доволен – благосклонно кивнув, он, как всегда, не задержался и снова скрылся за дверью.

Когда миловидные женщина и мужчина, не отводившие друг от друга взглядов целый час, который они провели в кафе, покинули его, Гарри запер за ними дверь, улыбнувшись им вслед. Красивые люди, красивая пара.

Уходившее солнце слепило глаза и приятно грело, слегка припекая. Ласки солнечных лучей были приятны, как поцелуи, а воздух пах пряно, и всё было, в общем-то, хорошо. Даже удивительно.

– Гарри, – позвала Лидия. Поттер обернулся, недоумевая из-за того, что не заметил, как она подошла. Она была напряжена, – об этом буквально кричал весь её вид, каждый жест и взгляд – а ещё сосредоточена и серьёзна, как никогда прежде, будто сейчас сама её жизнь держалась лишь на тонкой нити, лавируя над бездной, полной кошмаров и личных монстров. – Приведи себя в порядок. И причешись уже, раздери тебя дракклы.

Обеспокоенно взглянув на неё, Поттер всё же направился в кладовую – переодеться и убраться с её глаз куда подальше, пока не лишился чего-нибудь родного и привычного. Сдёрнув фартук, он окинул себя взглядом. Что Лидии не нравилось? Нормально же он выглядел, даже рубашка была почти не мятая… Но с другой стороны, если он ничего не сделает, лучше ему будет спрятаться и не показываться Лидии на глаза всю оставшуюся жизнь. Разгладив на груди рубашку и пальцами расчесав волосы, Гарри посчитал, что большего сделать уже не мог, и на свой страх и риск вышел обратно в зал. И замер, будучи не в силах ни пошевелиться, ни сказать ни слова.

За какие-то несколько минут прежнее кафе, к которому он, как оказалось, так сильно привык, исчезло. Некое очарование и шарм словно пришли в гости, вольготно расположившись здесь тёмными тяжёлыми шторами, не впускавшими ни лучика света, тихой граммофонной музыкой, погрузивший зал во времена какого-то классика, и неуловимо изменившимся освещением, ставшим каким-то желтоватым и… тёплым, что ли. И прежняя Лидия тоже исчезла. Ну, по крайней мере, та, к которой он привык. Гарри мог бы углубиться в размышления о фасоне и цвете её платья, причёски и всякого другого в том же духе… хотя нет, не мог бы. Ну, платье. Ну, причёска. Ну, неплохо она выглядела. Непривычно, конечно, было видеть её без обычного фартука, но… к чему всё это было? Неужели только ради того, чтобы утереть нос какому-то кретину? А ещё главное – как? Как же тот факт, что женщины собирались дольше мужчин? И что же тогда получалось? Он собирался дольше девчонки?

Лидия обернулась на звук шагов и, едва её взгляд упал на него, поджала губы и зажмурилась, явно удерживая себя от убийства какого-нибудь Эванса. Нет, ну а что в самом деле он мог ещё сделать?

– Боги милосердные, Эванс, ты что, смерти моей хочешь? – наконец устало произнесла она, поднимаясь со стула, на котором сидела, и на ходу доставая палочку. Гарри опасливо следил за всем этим. Нет, не то чтобы он боялся – так, скорее, опасался в разумных пределах.

– Успокойся и относись ко всему легче, Лидия, – попытался он перевести всё в шутку. – Чего ты такая нервная?

– Я не нервная, а когда буду, ты первым узнаешь, – огрызнулась она и – Гарри даже не заметил, как Лидия направила на него руку, – взмахнула палочкой.

Гарри ожидал боли или, по крайней мере, весьма и весьма неприятных ощущений, но почувствовал только прохладу и опасливо опустил взгляд вниз, осматривая себя. Мерлин и Моргана! Что она с ним сделала? Он же выглядел как какой-нибудь щёголь из старых фильмов, которые когда-то видел краем глаза! Боги, да он выглядел как мистер Гэмптон, только без следов… кхм, жизненного опыта. Он испуганно взглянул на Лидию.

– Твои волосы просто выводят меня из себя! – буркнула та, бессильно опуская руку с всё ещё зажатой в ней палочкой.

Наскоро, опасаясь и одновременно желая увидеть своё отражение, Гарри взмахнул собственной палочкой, заставляя большое, во весь рост, зеркало появиться прямо напротив себя. Ну-у, начал успокаивать он себя, всё было не так уж и плохо. Ну и пусть, что волосы теперь торчали в разные стороны ещё больше, чем обычно, как будто после удара током, а костюм, в который его вырядили против его же воли, был просто кошмарен, старомоден, да и вообще! Одним словом, всё это было ужасно. Просто ужасно.

– Я не буду это носить, – против воли вырвалось у него. Голос звучал странно – ехидно и возмущённо, будто они на маскарад собирались и ему всего лишь не нравился костюм, а не на противозаконную сделку, честно слово!

– Эванс… – угрожающе начала Лидия, уперев руки в бока.

Но Гарри уже вернул привычные джинсы и рубашку и критически осматривал себя во всё ещё находившееся напротив него зеркало. Вот так-то было лучше. Привычнее. И он не чувствовал себя идиотом.

– Ты хочешь всё испортить? – жалобно прикрикнула Лидия. Казалось, что напряжение, не покидавшее её целый день, взяло своё и полностью её вымотало. Гарри сразу же почувствовал себя невероятно виноватым.

– Эй, всё пройдёт так, как надо, обещаю, – протянул он, делая самый дружелюбный и честный взгляд. – Просто тебе нужно успокоиться, Лидия.

– Успокоиться, – недовольно проворчала она. – Успокоиться. В гробу я видела твоё спокойствие. И когда ты всё испортишь, я убью тебя, ясно?

– «Когда»? Не «если»? – Поттер приподнял бровь.

– Когда.

– Что ж, – Гарри откашлялся, почесав затылок, что сразу же было сопровождено раздражённым взглядом со стороны Лидии. – Ладно, буду иметь стимул, чтобы всё не испортить.

Некоторое время они молчали, каждый думая о своём, – Гарри, например, о том, что можно было ожидать от предстоящей встречи, и о том, что неплохо было бы расправиться со всем поскорее, выжить и вернуться домой… ну, точнее, в дом Ала. Эта мысль смутила его, и он поспешил поскорее отвлечься.

– А что насчёт мистера Гэмптона? Он не будет против? – заинтересованно спросил Поттер. – Он вообще знает?

– Нет, конечно, – отмахнулась Лидия.

– Тогда будет очень интересно, если он застанет нас в весьма компрометирующем и неприглядном положении.

– Не застанет, – впервые за день на лице Лидии мелькнуло нечто вроде улыбки. – Он крепко уснул и проснётся только завтра утром, недоумевая, как же мог уснуть сидя в неудобном кресле в неудобной позе в неудобное время.

Гарри опустил голову, пытаясь скрыть улыбку.

– Интересно получается, – ехидно начал он. – За что же ты так с бедным чело…

Договорить он не успел, да и слова его были заглушены громким чётким стуком в дверь. Лидия встрепенулась. Растерянность полностью овладела ею, заставляя оставаться на месте и не позволяя даже нормально дышать. Судорожно сжимая и разжимая кулак, она сидела, глядя в одну точку, и, кажется, даже не моргала. Гарри, взмахом палочки наколдовав стакан с водой, присел около неё на корточки.

– Лидия, – позвал он и, дождавшись, когда она обратит на него внимание, протянул стакан. Она забрала, но Поттер сомневался в том, что поняла, зачем он был нужен. – Соберись. Ну же, – жёстко добавил он после того, как его слова не произвели никакого впечатления. – Как же твоё возмездие? Или ты уже передумала?

Когда глаза Лидии возмущённо сверкнули, явно оценивая и прикидывая, каким именно способом он будет убит, Гарри усмехнулся. Так-то было лучше.

– Вот и отлично, – сказал он вслух. – Тогда я пойду и открою дверь, да?

Не дожидаясь её ответа, Поттер встал и стремительным шагом направился навстречу новым знакомствам, приключениям и опыту. Сначала вся эта затея была ему не по нраву, но потом почему-то захватила и увлекла. В конце концов, в жизни нужно попробовать всё, и сейчас, когда он уже занимался сексом с учителем, несколько раз одержал победу над одним Тёмным Лордом и целовал другого, почему бы и не окунуться во все прелести контрабандистского дела? Распахнув дверь, Гарри натянул на лицо самую доброжелательную улыбку и заложил руки за спину.

Дверь отворилась медленно, как в каком-нибудь ужастике, впуская в кафе сумрак и прохладу уже вступившей в свои права летней ночи, и перед взором Гарри предстали двое. Совсем юный, явно не старше его самого, холёный мальчишка, блондинистый, с ярко, но отнюдь не дружелюбно блестевшими глазами, он явно не был счастлив находиться здесь, о чём прямо-таки кричал весь его вид – и выражение крайнего отвращения на лице, и скованность, похожая на боязнь дотронуться до чего-нибудь, и крепко сжатые в замок руки в изящных белых перчатках, облегавших кисти плотно, как вторая кожа. Второй, казалось, был настроен более миролюбиво. Улыбавшийся скромно, но одновременно заискивающе, он был молод, но казался старше своих лет, словно ему было известно то, что не было известно и многим мудрецам, прожившим не один век. Тёмные кудри, чёрные глаза, ямочки на щеках казались Гарри смутно знакомыми, но он был абсолютно уверен, что никогда прежде не видел этого человека. Краем глаза он заметил в петлице мужчины цветок, и какая-то смутная мысль закружилась на задворках сознания, но Гарри уверенно отогнал её прочь.

– Добрый вечер, – улыбнулся он, отходя вглубь и жестом приглашая мужчин зайти. – Мы вас ждали.

– Прошу прощения за предоставленные неудобства, – елейно пропел мужчина. Голос его был приятным и удивительно мелодичным, без хрипотцы и каких-либо дефектов. – У нас возникли некоторые разногласия.

– Не стоит выносить на всеобщее обсуждение абсолютно всё, – холёный мальчишка зашипел, как опущенный в воду кот.

– Желание клиента… – пожал плечами другой, не став договаривать фразу и оставляя за своими словами двойной смысл. – Что ж, может, всё же зайдём, мистер Лайонел?

Не сказав ни слова в ответ, «мистер Лайонел», состроив самую – Гарри готов был на это поспорить – пренебрежительную рожу из всего своего арсенала, прошагал в зал так уверенно и гордо, как будто уже бывал здесь раньше. Мужчина проводил его задумчивым взглядом и, когда тот скрылся за поворотом, медленно обернулся к Гарри. Снова приятная, слегка льстивая улыбка расплылась на его лице, снова на щеках заиграли ямочки.

– Я Марк, – представился он, протягивая Поттеру руку. Гарри осторожно пожал её, неуверенно улыбнувшись. Чувство странности происходящего не покидало его, и оно, это чувство, было абсолютно необъяснимым.

– Гарри.

– Я знаю.

Поттер озадаченно нахмурился и собрался было уточнить, откуда они всё же могли знать друг друга, но, в последний раз скользнув по нему взглядом, Марк, как и Лайонел до него, широким шагом направился прямиком в зал, где находилась Лидия. Только сейчас Гарри заметил, что позади него в воздухе парило что-то, накрытое плотной тяжёлой накидкой, и неотступно плыло за ним. Он любопытно проводил это нечто взглядом. Гарри готов был поспорить, что именно это и было тем, ради чего все они здесь и собрались. Но вот что? Интрига и секреты, чтоб их. Усмехнувшись, он последовал за Марком, не на шутку заинтересованный и раззадоренный.

Когда он вернулся, все уже сидели за столом – молча, будто на похоронах. Лидия была собрана и серьёзна, и могло показаться, что её всё происходящее волновало в последнюю очередь: лицо – как маска, взгляд – холоден и отчуждён, и лишь пальцы нервно отстукивали дробь по деревянной столешнице. Лайонел, словно её отражение в зеркале, вёл себя в точности так же, только руки держал крепко сжатыми. Теперь, когда они сидели так близко друг от друга, у Гарри начали закрадываться некоторые подозрения и догадки, но он отогнал их прочь. В конце концов, это было не его дело, и вмешиваться его никто не просил. Марк же, откинувшись на спинку стула и покачиваясь на задних ножках, любопытно оглядывался вокруг. Накрытое тканью нечто теперь стояло на высокой подставке. На мгновение их взгляды встретились, но мгновение это было слишком мимолётным и быстро прошло. Гарри растерянно моргнул. Снова странное чувство охватило его – чувство дежавю, но он был абсолютно уверен, что подобного с ним никогда не происходило. Помотав головой, отгоняя наваждение, он прошёл к столу и сел рядом с Лидией, оказавшись прямо напротив Марка. Они молчали. Вот просто сидели и молчали. Лидия и Лайонел сверлили друг друга до странности похожими взглядами. Было неловко, как будто рядом шла по меньшей мере ядерная война, а Поттер о ней даже и не слышал. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Марка, словно оценивающий, но в то же время любопытствующий. Чёрт знает, что творилось, но Гарри это нервировало, просто невероятно беспокоило, тревожило…

– Так мы, может, начнём? – как бы между прочим осведомился Марк. – Время не терпит, кто бы что ни говорил.

Он обвёл всех их вопросительным взглядом. Лидия и Лайонел кивнули. Одновременно, прямо мгновение в мгновение, что было бы весело, если бы не было так грустно.

– Тогда, – Марк поднялся со стула и встал около стойки. Выдержав трагическую паузу, он снова заговорил, – господа и леди, представляю вашему вниманию то, ради чего мы здесь и собрались.

Несколько секунд ничего не происходило, но вдруг Марк резко сдёрнул накидку, открывая на обозрение… клетку, высокую, витую, золочёную, с двумя сидевшими внутри фениксами.

– Торги объявляются открытыми, – Марк поймал взгляд Гарри и усмехнулся. – Начальная цена – сто золотых галлеонов.

– Двести, – сразу же откликнулся Лайонел, жадно впиваясь взглядом в лицо Лидии. Как будто и не фениксы вовсе интересовали его, а возможность уколоть её. Это, впрочем, касалось и Лидии тоже.

– Триста золотых галлеонов.

Это было невероятно скучно. Мир как будто сузился, и в нём остались только Лайонел и Лидия, и никто другой этим двоим не был нужен. Ставки повышались с ужасной скоростью, голоса становились раздражённее и злее. Марка, казалось, всё это только веселило. Скрестив руки на груди и усмехаясь, он переводил взгляд то на одного, то на другую, время от времени как бы случайно поглядывая на Поттера. Гарри старался не обращать на эти взгляды внимания и старался не выказывать того, как они его беспокоили. Кем был этот Марк? Откуда он знал его? И почему сам казался таким знакомым? У Гарри не было ответов ни на один вопрос, и, чтобы отвлечься, он перевёл своё внимание на то, что его в данный момент привлекало больше всего.

Фениксы. Красный и чёрный. Очень-очень знакомый и тот, которого он мог только представлять. Боги, как же тесен был мир! Вот, например, сейчас в этих длинных хвостах была главная составляющая его волшебной палочки… ну и еще по мелочи – это были фениксы Дамблдора и Гриндевальда. Да, он был уверен, что это были именно они. Фоукса он бы ни с кем не спутал (не то чтобы Поттер был знаком со всеми фениксами, но тем не менее), а вот другой, чёрный, если верить рассказам, был вообще крайне редким созданием. Гарри завороженно наблюдал за птицами. Красный феникс был любопытным. Внимательно осматриваясь вокруг чёрными глазами-бусинками, он излучал практически ощутимые и видимые тепло и свет. Чёрный был другим – гордым и важным, независимым и, несмотря на окружавшие его прутья, свободным. Они были потрясающими. Просто великолепными.

– Итак, тысяча триста пятьдесят галлеонов раз, – начал отсчитывать Марк. Гарри встрепенулся, снова возвращаясь в реальность. – Тысяча триста пятьдесят галлеонов два…

– Тысяча пятьсот, – загробным голосом оборвал его Лайонел. Лицо его потемнело – то ли от ярости, то ли от бессилия.

– Тысяча шестьсот, – слегка пожала плечами Лидия. Она, словно в противовес Лайонелу, была спокойна. Как будто и не было всех тех переживаний, и сомнений минутных тоже не было.

Лайонел молчал, молчала и Лидия. Марк чутко следил за ними. Молчание затягивалось, и он снова начал отсчёт.

– Тысяча шестьсот галлеонов раз. Тысяча шестьсот галлеонов два, – Лайонел и Лидия молчали, сверля друг друга взглядами. – Тысяча шестьсот галлеонов… – Лайонел набрал в грудь побольше воздуха, собираясь выпалить цену, о которой потом собирался жалеть, но то было бы лишь потом, но Марк довольно выдохнул: – … три.

Лицо Лайонела окаменело, и на нём застыла какое-то странное нечеловеческое выражение, будто маска зверя, разозлённого и взбешённого.

– Поздравляю, мисс Лидия, – учтиво поклонился, взглянув на неё, Марк. – Они ваши.

– Нет, не её, – стиснув зубы, пробурчал Лайонел. – Они мои, Марк. Мои. У нас был договор, и вы…

– У нас был договор, Лайонел, да, – улыбка по-прежнему расплывалась на лице Марка, но теперь она была какой-то застывшей, приторно-вежливой, льстиво-сладкой. – Договор между вами, мной и мисс Лидией. И все условия этого договора были выполнены со всей точностью, серьёзностью и честью. И последнее слово осталось за мисс Лидией.

Лайонел резко отодвинул стул, вскакивая на ноги. Если бы люди действительно могли метать молнии взглядом, то – Гарри был уверен чуть больше, чем полностью, – на месте Марка и Лидии сейчас были бы лишь кучки пепла, да и его самого это не обошло бы стороной и, если не сожгло, то подпалило бы точно.

– Что ж, – сухо обронил он, – в таком случае мне пора. Но мы ещё увидимся, – эти слова были обращены уже к Лидии. – Не сомневайся, дорогая.

Развернувшись на каблуках, Лайонел стремительным шагом направился к выходу из кафе и, прежде чем скрыться за поворотом, бросил на Лидию ещё один испепеляющий взгляд. Она ответила ему в точности таким же взглядом, приправленным ядовитой улыбкой и безмолвным пожеланием скорейшей и мучительной смерти. Просто потрясающие отношения, про себя съязвил Поттер, просто мечта.

Проводив Лайонела взглядом, Марк наигранно грустно вздохнул.

– Кажется, я только что потерял весьма перспективного клиента, – ухмыльнулся он, разведя руки в стороны. – Но, думаю, мы всё равно не поладили бы, а вы, мисс Лидия нравитесь мне гораздо больше.

Льстил ведь, ехидно подумал Гарри, льстил и не скрывал, что льстил.

– Но и мне тоже пора уходить. Начали мы довольно поздно, да и задержались дольше, чем это было необходимо. Было приятно с вами познакомиться, мисс Лидия, – улыбнувшись, Марк склонился над рукой Лидии, прикасаясь к ней губами. Она, к удивлению и искреннему изумлению Гарри, вовсе не была против подобного. Странно. Мерлин, как же странно.

Погрузившись в раздумья, Гарри не заметил, как Марк подошёл совсем близко к нему, слишком близко.

– И с вами, Гарри. Я действительно был рад увидеть вас.

Марк растерянно осмотрелся по сторонам, словно в поисках чего-то, чего найти никак не мог. Раздосадованный, он усмехнулся и собрался было что-то сказать, но внезапно взгляд его наткнулся на цветок в петлице. Вытащив его, он покрутил цветок в пальцах, задумчиво рассматривая его. Прищурившись, словно что-то оценивая, прикидывая, он кивнул каким-то своим мыслям и протянул цветок Гарри.

– Пусть это будет напоминанием для вас, – чуть склонил голову он, – о нашей встрече.

Ещё раз улыбнувшись, он развернулся.

– Постойте, – неожиданно для самого себя остановил его Гарри, придержав за руку. Когда Марк остановился и заинтересованно искоса глянул на него, он сбивчиво спросил: – Мы… мы знакомы?

Долгое время Марк молчал, внимательно разглядывая его, затем покачал головой и, не сказав больше ни слова, покинул зал, а затем и кафе.

Уже была глубокая ночь, и тишина медленно, но верно обволакивала пространство вокруг Гарри. Лидия, казалось, была погружена глубоко в себя и свои мысли, и ничего вокруг для неё просто не существовало. Фениксы тихо курлыкали, будто переговаривались. Гарри, как завороженный, подошёл ближе к клетке и, осторожно протянув руку, распахнул дверцу. Они недоверчиво косились на него. С опаской, но в то же время любопытно, как будто подобное обращение было для них новинкой.

Первым навстречу ему пошёл красный. Медленно и неуверенно, он всё же выбрался из клетки и вспорхнул, усевшись на неё сверху. Он смотрел на Гарри – пристально, изучающе, словно решал, стоило ли ему доверять. Взлетев, феникс в мгновение ока оказался на его плече, крепко вцепившись в него когтями. Неужели решил, что стоило?..