Текст книги "Часть истории (СИ)"

Десять дней пролетели как один. Весна в душе умерла слишком быстро.

Устало покрутив головой, отчего кости неприятно захрустели, Гарри накинул мантию и аппарировал в ночь. День выдался особенно неприятным, и теперь ему была просто жизненно необходима доза кофе и сарказма Лидии. Улица встретила его ливнем и сильным ветром, одежда тут же вымокла и повисла на плечах на удивление тяжёлым грузом, но с дождём пришло спокойствие. Какое-то обречённое, тяжёлое, но всё-таки спокойствие.

Окна кафе светились тёплым жёлтым светом, в стеклянную дверь ритмично ударялись капли дождя, и было в этом что-то прекрасное и уютное. Он давно здесь не был и только теперь осознал, что испытывал нечто, отдалённо похожее на тоску. Толкнув дверь, Гарри уверенно вошёл внутрь, словно к себе домой, на ходу стаскивая с себя мокрую одежду.

Внутри было тепло и пахло выпечкой и молоком. Втянув носом запах и пропустив его через каждую клетку тела, он шагнул в зал, собравшись было сказать что-нибудь особо остроумное и ироничное, что-нибудь в духе Лидии, но замер, так и не произнеся ни звука. За одним из столиков с небольшой книгой в руках и очередной коричневой розой в петлице сидел Марк.

Тихо скрипнула дверь, и из кухни с подносом в руках вышла Лидия. Заметив Гарри, она резко остановилась, но с искусством жонглёра удержала ношу, не пролив ни капли кипятка. Кивнув скорее каким-то своим мыслям, чем Гарри, она повела подбородком в сторону столика, за которым расположился Марк, предлагая ему присоединиться. Передёрнув плечами – ему эта идея совсем не импонировала, – он подошёл к столику и сел на свободный стул. Лидия подошла одновременно с ним, поставила поднос на стол и, пробурчав что-то насчёт того, что принесёт ещё одну чашку, снова исчезла за дверью кухни.

Марк, заложив книгу пальцем и чуть сощурившись, смотрел на Гарри, изучая его с любопытством биолога, препарирующего лягушку. Он улыбался, словно знал об этой встрече и ждал её долгие дни. Гарри отвечал ему не обещающим ничего хорошего взглядом. Марк его раздражал. Он был обходительным, учтивым, вежливым и обольстительным, но его манеры злили, а то, что он явно знал о Гарри что-то, о чём сам Поттер и не подозревал, но не хотел ничем делиться, просто выводило из себя.

– Добрый вечер, Гарри, – почти ласково проговорил Марк, чуть склонив голову в знак приветствия. – Мы так давно не виделись, что я даже немного начал скучать.

– Не могу сказать того же, к сожалению, – мрачно ответил тот, продолжая хмуро на него смотреть.

Они замолчали, сверля друг друга взглядами: Марк – любопытным, Гарри – испытующим. Лидия вернулась довольно быстро и сразу же о чём-то заговорила, что уже было совсем на неё не похоже, но это нисколько не разряжало обстановку. Наоборот, лишь омрачало и без того не лучшее настроение.

– Мистер Гэмптон наконец-то нанял новую официантку, – мрачно начала Лидия, с трудом удержавшись от того, чтобы закатить глаза. – Но она совершенно бесполезна, даже беспомощнее тебя в твои первые дни здесь. Мне приходится практически всё делать самой и удерживаться от убийства этой девчонки. А уж то, что она маггл!..

– Прояви терпение, – спокойно пожал плечами Гарри, крутя в руках чашку обжигающе горячего чая и искоса поглядывая на Марка, чья едва заметная улыбка явно была предназначена ему. – Ты же терпеливая девушка, я в тебя верю.

Лицо Лидии недовольно искривилось, будто ей вкололи особо болезненный укол, но продолжать эту тему она не стала, вместо этого спросив:

– Что вы читаете, Марк?

– О, это сборник сочинений лорда Байрона. Весьма увлекательное чтиво, как, собственно, и сам автор, – вежливо пояснил тот. – Вы знали, что Байрон был довольно инфантильным и непостоянным, но в то же время крайне упрямым и даже несколько фанатичным молодым человеком? Не лучшее сочетание качеств.

– Откуда вам знать, если лорд Байрон к моменту вашего рождения был мёртв никак не меньше сорока лет? – холодно поинтересовался Гарри. Чёрт знает, было дело в манере речи Марка или в самом звуке его голоса, но от злости у Поттера буквально кожа зудела.

– Я так польщён вашим предположением, что мне около тридцати пяти лет, – тихо рассмеялся Марк, покачав головой. – До этого мне давали не больше двадцати трёх.

– От этого вся ситуация не становится менее подозрительной.

Гарри и сам до конца не понимал, к чему клонит. Очередные намёки Марка явно не значили ничего хорошего, а вкупе с ранее подкинутыми и вовсе вызывали опасения, но о чём говорил он сам?

– О, Гарри, ничего подозрительного не вижу, право же. Вы же знаете, в каких кругах я вращаюсь, учитывая специфику моей профессии. Если пожелаете узнать об этом несколько больше, – понизив тон голоса и чуть склонившись к нему, Марк накрыл рукой его ладонь; Гарри напрягся, – я могу организовать несколько интересных встреч, познакомить вас с парой-тройкой полезных людей. Но что-то подсказывает мне, что с некоторыми из них вы уже встречались.

– Вполне вероятно, что нам действительно стоит кое о чём поговорить, – жёстко бросил Гарри, отодвинувшись от Марка и скрестив руки на груди. – Стоило уже довольно давно.

– Хм, мне нужно закончить одно дело, – Лидия поднялась на ноги и заспешила в одну из потайных подвальных комнат. Всё это выглядело настолько наигранно, что не возникало никаких сомнений в том, что то был не больше, чем спектакль, в котором роль кукловода досталась Марку, а Лидия неожиданно, наверно, даже для самой себя стала марионеткой. – Не буду вам мешать.

– Вам нечему мешать, мисс Лидия, – начал было Марк, резко вскинув голову. Та лишь, бросив на него взгляд, говоривший: «Да ну? Перестань уже», исчезла в глубине каменных стен и узких крутых лестниц. Марк не выглядел так, будто всё шло согласно сценарию, и Гарри начал сомневаться в собственных догадках и способности судить здраво. Неужели его паранойя достигла пика? Пусть так, но на то явно были основания.

Долгое время они сидели в тишине, наблюдая друг за другом. Гарри ждал, когда Марк начнёт говорить, но тот молчал, снова расслабившись, вольготно откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Он крутил в руках книгу так изящно и неуловимо быстро, что это походило на проделки иллюзиониста. Будь Гарри чуть более слабонервным, глаза Марка, гипнотизирующие и чарующие, непременно испугали бы его, но чего нет, того нет. Он как будто пытался запутать Гарри, подавить его гнев, взять над ним верх. Игры в гляделки затягивались, и поэтому Гарри взял инициативу в свои руки, заговорив медленно, с осторожностью подбирая слова.

– Вы кажетесь мне знакомым, Марк, я уже упоминал это. Вы знаете обо мне такие детали, которых больше не знает никто. Ваши намёки настолько чисты и запутанны одновременно, что это вводит в ступор. Плюс всякие мелочи, казалось бы, весьма случайные: розы, разговоры, буквы на дне вашей чашки, – он перевёл дыхание и расправил плечи. – Не хотите ничего мне рассказать, Марк?

– Нет. Право же, Гарри, у вас лишком бурная фантазия. Это не плохо, но когда-нибудь может сыграть против вас. Не все будут так же терпеливы, как я. Мой маленький совет вам: наслаждайтесь новой жизнью, ловите шанс, ведь они выпадают далеко не каждый день, – спокойно улыбаясь, Марк вежливо кивнул и поднялся на ноги, взяв со спинки стула аккуратно сложенное пальто. – А теперь, раз мисс Лидия решила так спешно нас покинуть, мне, пожалуй, пора. Было приятно вновь с вами увидеться, Гарри, – застегнув пуговицы пальто и надев шляпу, он учтиво склонил голову в прощальном жесте и зашагал к выходу, бросив через плечо: – Надеюсь, следующая наша встреча случится гораздо раньше. Ваша компания слишком приятна для меня, чтобы терять возможность видеть вас как можно чаще.

Гарри не мог позволить ему уйти просто так. Рванув с места, он дёрнул Марка за рукав пальто и со всей доступной силой прижал его к стене, надавив локтем на горло.

– Не хочу показаться грубым, – зашипел он, сильнее надавливая на его горло, – но либо вы рассказываете мне всё прямо сейчас, ни слова не смея утаить, либо я продемонстрирую вам то, чему авроров обучают в Академии при Министерстве Магии. Поверьте, будет больно.

Марк хрипло рассмеялся и, нервно облизнув губы, заговорил, растягивая слова:

– Такое прекрасное преступление – находиться так близко к вам, Гарри.

Зарычав, Поттер приставил палочку к груди Марка и вскинул брови, надеясь, что намёк предельно ясен. Он больше не был тем наивным школьником, надеявшимся победить зло, имея в арсенале лишь Экспеллиармус и Ступефай. Их учили пробуждать в себе злость для эффективности боя, допроса, выживания – чего угодно. И сейчас он был чертовски зол.

– Выбор за вами, Марк, но на вашем месте я был бы более благоразумным, – не сдерживая ярость, прошипел Гарри.

– К счастью, вам никогда не доведётся побывать на моём месте.

– Последнее предупреждение…

– Гнев не к лицу вам, Гарри, – промурлыкал Марк, обводя его взглядом, от которого Поттер почувствовал себя грязным. – Уж я знаю, поверьте.

Рыкнув, Гарри усилил натиск палочки. Марк повёл бровью и, глядя на него из-под опущенных ресниц, заговорил в своей излюбленной манере, то ли флиртуя, то ли насмехаясь:

– Я расскажу вам всё, что захотите узнать, но то будет только завтра, в этом же месте и в это же время. Даю слово. А теперь не могли бы вы убрать палочку и руку? Боюсь, для моей кожи ваши прикосновения слишком разрушительны…

– Откуда мне знать, что вы не обманываете? – подозрительно прищурился Поттер.

– Я никогда не обманываю, Мордред упаси. Как показала история – человечества, моя собственная, ваша, – ложь не спасает даже в самых безвыходных ситуациях.

Гарри передёрнуло от очередной бессмысленной фразы, зацепившейся за край сознания и, как он думал, надолго увязшей в лабиринтах памяти. Исподлобья глядя на Марка, он резонно заметил:

– Но недоговаривать – ваше призвание.

– Всего лишь издержки профессии, – Марк пожал плечами, насколько это позволяло его положение. – Но сейчас я говорю чистую правду. Приходите завтра, и вы узнаете всё. Приходите завтра, Гарри Поттер.

Растерявшись на долю секунды, Гарри немного ослабил хватку, но Марку этого хватило. Мгновение – и Поттера оглушил хлопок аппарации. Он стоял один посреди обеденного зала, сбитый с толку и полностью опустошённый.

========== Глава 31. Исход ==========

We’re trying so hard to get it all right,

But only feel lonely at the end of the night.

(Мы так сильно стараемся всё исправить,

Но лишь чувствуем себя одинокими к исходу ночи.)

Mikky Ekko – Smile

Гарри был в ступоре. В один-единственный момент его мир рухнул, что-то в душе надломилось, ниточки, удерживавшие его кукольное тело, были перерезаны, и лишь усилием воли ему удалось не упасть, подобно тряпичному человечку. Его нашла Лидия – минуту спустя или десять, а может, и целый час после того, как Марк исчез, – а Поттер стоял всё так же и до сих пор чувствовал в своих руках его шею, будто это было мгновение назад. Она спрашивала, но Гарри не слышал. В голове набатом отдавались слова Марка и его дразнящие, играющие на нервах интонации: «Приходите завтра, Гарри Поттер. Приходите завтра… приходите завтра… приходите, приходите, приходите… завтра…» Лидия трясла его за плечи, звала и кричала, спрашивала, что произошло, и казалась не на шутку встревоженной, что, как отмечало подсознание, было весьма забавно.

– Оставь меня в покое! – мгновенно выйдя из себя, зарычал Гарри. Внезапная, неконтролируемая ярость охватила его. Ему слишком надоели эти игры. Жёстко схватив Лидию, он грубо её встряхнул: – Что об этом знаешь ты? Отвечай мне, Лидия!

– Убери от меня руки, Эванс, – зашипела та, извиваясь в тщетной попытке вырваться. – Совсем обезумел?!

– Отвечай!

Он не контролировал себя. Втайне Гарри понимал, что Варанс, вероятно, была тут совсем ни при чём, но злость, слишком долго копившаяся в душе, требовала выхода, и Лидия в свете последних событий казалась идеальной жертвой.

– Что я должна ответить, Гарри? – ровно и спокойно, словно решила, что гнев тут явно не сработает, спросила она, выгнув бровь. Лидия вела себя так, будто всё это было в порядке вещей. Будто в каком-то десятке сантиметров от неё не стоял разъярённый мужчина, явно сильнее и опаснее её.

– Не говори, что ничего не знаешь, – Поттер дёрнул её за руку и, подведя к столу, усадил, надавив на плечи. – Не заметить вашу близость с Марком не смог бы даже мистер Гэмптон. Ваши посиделки, секреты, изолированность и скрытность от всего остального мира говорят сами за себя. А теперь не смей отрицать. Что ты знаешь?

Лидия стиснула зубы, на лбу пролегли глубокие морщины, но выражение её лица оставалось спокойным.

– Тот факт, что я провожу с Марком больше времени, чем то предполагает случайное знакомство, совсем не значит, что я секретный агент или шпионка, – её голос источал яд. – Между людьми такое иногда случается, не мне тебе рассказывать.

– Не мне тебе объяснять, кто такой Марк.

Голос Гарри звенел от гнева, глаза горели безумием, но первоначальный испуг Лидии прошёл, и всё это, казалось, ни капли её не трогало. Сложив руки на груди, она упрямо и гордо смотрела на Поттера, стойкая и недвижная, словно башня.

– Я не знаю, о чём ты говоришь, – холодно отчеканила она. – Сочувствую, если тебя что-то так сильно задело, расстроило или испугало, но при всём желании, – Лидия искривила губы, показывая, насколько велико было её «желание», – всё, чем я могу тебе помочь, – чашка чая с коньяком и псевдоутешительные речи, смысл которых сводится к тому, что всё будет хорошо.

Гарри не мог понять, смеётся она над ним или говорит серьёзно: с Лидией всегда так было, то ли из-за её своеобразного чувства юмора, то ли из-за его полного отсутствия. Он долгое время смотрел на неё, но так и не сумел прочесть её мысли и чувства – это тоже его разозлило: все, абсолютно любой школьник мог читать его, как открытую книгу с огромным шрифтом, а сам он не мог предугадать даже действия кота. Шумно выдохнув и, качнув головой, он рывком поднялся, подхватил свои вещи и аппарировал, оставив Лидию в одиночестве, как Марк оставил в одиночестве его самого.

После этого Лидия просидела в кафе ещё несколько часов, в темноте лондонской ночи и перестуке дождевых капель об окна и черепичную крышу. Дождь усиливался, к рассвету и вовсе начало штормить. Задумчиво крутя в пальцах вытащенный из фартука карандаш, она со злостью думала об обезумевшем Эвансе и об очередной глупости Марка, хотя, казалось, в его-то возрасте… ну да что там, Марк всегда оставался и останется мальчишкой, слишком много говорящим попусту. Лидию беспокоило то, что надвигалось, потому что это было явно нечто стократ страшнее шторма.

Гарри появился в гостиной, чуть ли не перед самым носом Геллерта. Он был не в духе, и это чувствовалось за милю. Не обращая на Гриндевальда внимания, даже не глядя на него, он бросил мантию на диван и прошёл на кухню. Подошёл к столу, задумчиво поглядел на корзинку с фруктами, затем один за другим начал хаотично открывать и закрывать ящики в поисках чего-то, чего сам не знал. Он чувствовал себя потерянным и лишённым всякого смысла существования.

– Всё в порядке?

Геллерт оказался сзади неожиданно и крепко стиснул его плечо. Гарри вздрогнул, мимолётно глянув назад, передёрнулся, скидывая ладонь Гриндевальда, и поспешно отвернулся.

– Да, – коротко буркнул он. Он знал, что Геллерт не заслуживает такого отношения, но внутренний голос заговорщически нашёптывал, что тот такой же, как Марк: эгоистичный, скрытный, ироничный. Игрок чужими жизнями.

– Хочешь об этом поговорить? – голос Геллерта, по-прежнему ровный, обволакивал, но злость Гарри была сильнее. По крайней мере пока.

– Нет, – вывернувшись, он обогнул Гриндевальда и направился в спальню. – Я устал. Пойду спать.

– Однажды тебе придётся рассказать, – тихо произнёс тот в пустоту перед собой. – Что бы ни произошло, мы семья. Вроде как.

– Не этой ночью.

Уточнять, что именно не этой ночью – придётся рассказать или же они были семьёй, – Гарри не стал, потому что и сам не был уверен в том, что именно имел в виду. Поднявшись на второй этаж, он уверенно зашёл в спальню, которую некогда занимал: казалось, это было целую жизнь назад, когда он только поселился в доме Дамблдоров после долгих уговоров Альбуса. Да, были времена. Какая-то крохотная часть его существа безумно по ним скучала, потому что в некоторых вопросах тогда было намного проще. Впрочем, это можно было сказать про всю его жизнь.

В спальне пахло пылью, но это заботило Гарри в последнюю очередь. Упав на кровать и шумно вздохнув, он закрыл глаза, надеясь быстро провалиться в сон, но все попытки были тщетными. Он не мог спать, есть, сидеть, стоять – не мог ничего, кроме как смотреть на часы, наблюдая за тем, как мучительно медленно двигаются стрелки часов, отбивая назойливый и действующий на нервы ритм. Тело зудело, словно по нему бегали тысячи муравьёв, голова раскалывалась от разрывавших её мыслей, каждая из которых казалась впивающейся в висок иглой, но руки буквально опускались. Гарри хотел бы забыться, вернуться ко всему этому по крайней мере завтра, но не мог. Он устал и хотел спать, но не мог. Он хотел вычеркнуть из памяти то, что произошло, и то, что было сказано, но, опять же, не мог. Поттер усмехнулся, но тут же поморщился от боли. Какую же всё-таки злую шутку сыграла с ним собственная жизнь.

Капли дождя бились в окно, и в их дроби чудилось всякое: голоса, шёпот, различные слова. Гарри казалось, что он сходит с ума, но внутренний голос подсказывал, что разум уже давно покинул его. Это было бы смешно, если бы не было так… так страшно. Такие ощущения Поттер испытывал впервые. Да, что-то отдалённо похожее на трепет, боязнь, опасение одолевало его и раньше, но такого дикого, первобытного, животного страха он не испытывал никогда прежде, ни в одной из своих передряг, коих было немало. Исход завтрашней ночи мог принести что угодно и в одно мгновение обрушить его жизнь, которая и без того держалась на слишком ненадёжных подпорках.

«Как будто она не была разрушена восемнадцать лет назад и не разрушалась раз за разом после этого», – противно тонким перезвоном колокольчиков отдался в голове внутренний голос.

Дождь усиливался, ветер свистел в ветвях деревьев: надвигавшийся шторм с каждой минутой становился всё сильнее и сильнее, но ничуть не убаюкивал. Час или два спустя – время тянулось слишком медленно – Гарри краем глаза заметил, как Геллерт, проходя мимо, остановился около двери, прислонившись плечом к косяку. Казалось, он стоял целую вечность, потому что всю эту вечность Гарри пришлось притворяться спящим, дышать медленно и ровно. Да, это было глупо и неправильно. Но ещё это было легко, а сложностей ему и без того хватало.

Когда Гриндевальд ушёл, тихо прикрыв за собой дверь, словно небольшая часть груза свалилась с плеч Гарри. Да, он обязан будет поговорить с Геллертом, но не сегодня и вероятно, не завтра. Когда-нибудь в более подходящий для этого момент. В лучшие времена. Если они наступят.

Утро подкралось незаметно, серой волчицей улёгшись в ногах и неподъёмным удушающим грузом – на душе. Гарри, подчиняясь какой-то неведомой движущей силе, наскоро принял душ и нехотя заглянул в их общую с Алом и Геллертом спальню. Его одолевали противоречивые чувства: обнаружить там спящего Гриндевальда и непременно его разбудить – тот спал чутко и просыпался от любого движения, как бы тихо Гарри ни передвигался, – или не обнаружить, потому что тот до сих пор ждёт его в гостиной, не хотелось одинаково сильно. И Гарри не знал, какой вариант хуже.

Геллерта в спальне не было. Окно было открыто нараспашку, в комнате царил адский холод. Намокшие шторы взвивались к потолку от каждого порыва ветра, похожие на призрака из маггловских сказок, на подоконнике и полу расползались миниатюры местного озера. Выругавшись сквозь стиснутые зубы, Гарри взмахом палочки закрыл окно, убрал воду и высушил шторы. Расположение духа у него было мрачнее некуда. Переодевшись, он спустился на первый этаж, готовый убить любого – собственно, любым мог оказаться только Гриндевальд, – кто скажет ему хоть слово.