Текст книги "Часть истории (СИ)"

Растрёпанная сова приземлилась прямо на тарелку с тостами и недовольно уставилась на Дамблдора. Альбус, вместо того, чтобы рассердиться на нахалку, бесцеремонно схватил её, рассматривая колечко на лапке.

– Чёрт! – выругался он. – Маленький засранец! Уши надеру, шею сверну, четвертую, сошью обратно, снова четвертую, снова сошью и заставлю летом отмыть до кристального блеска весь дом!

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовался Гарри, прекрасно осознавая, что лез под горячую руку.

Ал не ответил. Забрав у совы письмо, он начал бегло просматривать написанное.

– Дети – зло, – буркнул он и, отбросив письмо, привстал, что-то высматривая. – Ага, попался!

Поттер бросил взгляд туда, куда смотрел Дамблдор: на Аберфорта, с довольным видом глядевшего на Альбуса в ответ.

– Паршивец, – прошипел Ал, вскакивая со скамьи, и с не обещавшим ничего хорошего взглядом помчался к брату. Аберфорт тут же побледнел, съёжился и попытался было по-быстрому убраться из Большого зала, но не тут-то было. Когда младший Дамблдор старался как можно незаметнее слезть со скамьи, в его плечо цепко вцепилась братская рука.

Гарри покачал головой, возвращаясь к завтраку, но тут его взгляд упал на письмо. Повернув его к себе (нет, он не читал чужую почту – письмо почти так и лежало), он искоса глянул на косые неровные строчки.

«Какого чёрта твой брат пишет, что вы остаётесь в школе?! Ал! Ты издеваешься?! Я планировал эти каникулы с сентября!

Интересно, однако. Знаешь, что ещё он написал? Что ты остаёшься из-за какого-то грязнокровки. Ты, чёрт тебя дери, издеваешься? Ал…

Если ты не приедешь домой, я его убью, а тебя ждут долгие и мучительные… страдания.

Сейчас я просто не могу сказать ничего определённого. Я зол, я в ярости, ты же понимаешь?

Напишу позже».

========== Глава 13. Дурные вести ==========

В рождественское утро Гарри проснулся поздно. Его и самого это порядком удивило, так чего уж было говорить об Але, который встал раньше. Скорее всего, решил он, всё это было связано с переутомлением: учителя не щадили детей, всеми способами пытаясь привлечь их внимание к грядущим экзаменам. Разумеется, каждый преподаватель считал свой предмет единственно важным и жизненно необходимым и, пытаясь выделить его из кучи других дисциплин, задавал столько домашнего задания, что мимо пройти не получилось бы даже при желании.

Поттеру его пяти дисциплин хватало за глаза и за уши, но, даже если брать в расчёт изматывающие и абсолютно бесполезные поиски информации о путешествиях во времени, ему приходилось не так тяжко, как Дамблдору.

Десяток предметов, столько же преподавателей, к каждому из которых был нужен особый подход, обязанности старосты, испепеляюще-томные взгляды Розье, письма Лера, после которых Ал долго ни с кем не разговаривал, жалобы учителей на Аберфорта и постоянные капризы последнего… Задумавшись, Поттер пришёл к двум выводам: во-первых, будь он на месте Дамблдора, он бы давно свихнулся, и, во-вторых, те, кто говорил, что дети – цветы жизни, лжецы. Но Альбуса всё это напряжение, кажется, совсем не трогало и не напрягало, даже наоборот, он был радостен и оптимистичен. Хотя была вероятность, что таким образом он справлялся со стрессом.

Не успел Гарри полностью проснуться, как на него свалился поток громких, радостных поздравлений, крепкие объятия и горы всевозможных сладостей. Немного дезориентированный, он неуверенно улыбнулся и, сам того не желая, погрузился в депрессивные думы.

«Вот уже и Рождество. А я всё ещё здесь. Судьба сыграла со мной злую шутку, не думаешь?»

«Я тебя умоляю, – лениво протянул внутренний голос. – Что опять не так? Тебе же хорошо. Тебе здесь нравится. Ты далеко от войны. Что ещё для счастья нужно?»

«Но это неправильно. Цинично и подло, – Гарри поморщился. – Даже думать об этом – плохо».

«Интересно, это почему же?»

«Такое чувство, будто… – он задумался, – будто я сбегаю, оставляя всех и всё на произвол судьбы».

«Дурак», – бросило внутреннее «я».

«Эй, это ещё что за наезды? – возмутился Поттер. – Кто мне на мозги капал и говорил, что я ни на что не годен? Кто ныл, что хочет обратно? А сейчас что получается? Ты уговариваешь меня здесь остаться?! – внутренний голос молчал, Гарри же напряжённо ждал ответа. Всё его существо было возмущено, встревожено и взволновано. – Молчишь? Вот и молчи дальше в тряпочку».

«Ух ты, Поттер, – огрызнулся внутренний голос. – У кого-то появились маленькие острые зубки?»

– Что-то не так, Гарри? – донёсся до него голос Альбуса.

– Что? – Поттер потряс головой. – Нет, с чего ты это взял?

– Ты какой-то грустный и… эм… сердитый.

Гарри провёл рукой по лицу, пытаясь отбросить злость и досаду. Сегодня же было Рождество. Всё должно быть сказочно и чудесно. Хотя бы сегодня. Хотя бы несколько часов.

– Нет, всё в порядке, – увидев скептический взгляд Дамблдора, он улыбнулся. – Правда. Который час?

– Скоро обед, – то ли поверив, то ли решив не акцентировать на этом внимание, Ал снял обёртку с покрытого глазурью печенья в форме Санта-Клауса.

– Ого, – Гарри округлил глаза. Это надо же! Почти обед! Столько времени потеряно зря! – Почему ты меня не разбудил? – насупившись, воскликнул он.

– Ой, да брось, – отмахнулся Дамблдор, ничуть не раскаиваясь. – Ты так сладко спал, это надо было видеть! Да и тебе это было просто необходимо. Каждый день, даже в выходные, встаёшь ни свет ни заря! И посмотри на себя: бледный, как Малфой, синяки под глазами, как будто тебя несколько часов подряд усердно били! Я уже не говорю о том, что форма на тебе, как на вешалке, висит.

– Ну, спасибо за комплимент, – Гарри пожал плечами. – А вообще, если тебе что-то не нравится, никто тебя не заставляет тащить меня под венец!

– Что? – засмеялся Ал. – Хотя, знаешь, Гарри, я, в общем-то, не против…

Смерив Дамблдора взглядом исподлобья, Поттер скрестил руки на груди. Это что ещё за намёки такие были?

– Ладно, ладно, – снова засмеялся Альбус. – Шучу ведь, шучу.

– Странные у тебя шутки.

– А ты такой милый, когда спишь, – хитро улыбнувшись, промурлыкал Ал.

Это было уже слишком! Вытащив из-под спины подушку, Поттер запустил ею в Дамблдора. Тот с лёгкостью, даже немного лениво, увернулся и продолжил:

– Красивое лицо с плавными чертами, – нашарив на тумбочке учебник по Чарам, который читал накануне вечером, Поттер и его кинул в Альбуса. Впрочем, никакого результата не принесла и эта попытка: Ал резво вскочил с кровати и, ухмыльнувшись ещё шире, снова принялся гнуть своё: – Большие глаза, за один взгляд которых можно умереть, а ресницы такие длинные, что любая девчонка отдала бы все богатства мира, чтобы иметь такие.

Ну что ж, решил Поттер, он тоже сыграет в эту игру. Благо, правила не шибко сложные.

– Ха! За твои волосы девчонки отдали бы не только все богатства мира, но и душу бы дьяволу продали!

На мгновение Ал замолчал, приоткрыв от удивления рот, но потом снова улыбнулся и проворковал:

– О, Гарри, так тебе нравятся мои волосы? Почему ты раньше молчал? Хочешь потрогать?

Поначалу Поттер оцепенел, но в голову сразу же забрела интересная идея.

– Конечно, – ласково улыбнулся он, выудив из горы сладостей плитку шоколада. Отломив кусочек, Гарри зажал его в руке; шоколад тут же начал таять. – Иди сюда, Альбус. Давай обнимемся.

– Э-э-э, нет, Гарри, – усмехнулся Дамблдор. – Я передумал. Как-нибудь в другой раз.

Отбросив ногами одеяло, Поттер с торжественным, немного маниакальным блеском в глазах направился к Дамблдору, выставив перед собой липкие шоколадные руки. Альбус, поначалу, видимо, решивший, что Гарри шутил, тревожно покосился на него и попробовал свести шутку на нет:

– Ладно, уже поздно. Иди умывайся и одевайся. На сегодня ещё много планов.

Прищурившись и ухмыльнувшись, Гарри продолжил своё наступление. Ал встревожился уже чуть больше, чем по-настоящему, и попятился к выходу.

– Гарри, – он улыбнулся, пытаясь отвлечь внимание Поттера от такой неудачной фразы, – у меня есть для тебя сюрприз. Но покажу его только после того, как ты соберёшься, ладно? И руки вымой.

– Ну, нет, Ал, так легко ты не отделаешься, – проворковал Поттер, подкрадываясь к Дамблдору всё ближе и ближе.

– Гарри…

Поттер был уже так близко, что не оставалось другого выхода, кроме как спасаться бегством.

– Гарри! Ну, глупая шутка, всего-то! Чего ещё с меня взять? – шутливо протянул Альбус и, резко распахнув дверь, понёсся в гостиную.

Поттер, ничуть не удивившись, бросился в погоню. Ноги у него были не такие длинные, как у Ала, да и тело после сна плохо слушалось хозяина, но догнать его он смог, пусть уже и у самого выхода из гостиной Слизерина.

Ухватив Дамблдора за рукав, Гарри, смеясь, потащил его на себя; Альбус, не ожидавший такого подлого – истинно слизеринского – поступка, чуть было не упал, но Поттер держал крепко. Убедившись, что ни падать, ни вырываться Ал не собирался, он развернул его к себе лицом.

– А теперь, – торжественно объявил Гарри, – давай-ка сюда свои волосы.

Глянув на Ала, Поттер увидел самую умильную рожицу из всех, которые он когда-либо видел: широко раскрытые глаза, в которых застыла мольба о пощаде, бровки домиком, опущенные уголки губ. Будет он маньяком, непременно разрыдался бы и раскаялся во всех грехах, но так…

– Не-а, – Гарри помотал головой. – За свои слова нужно отвечать.

– Ты же понимаешь, что это волосы? Понимаешь, что я их потом отмывать буду как минимум час? – немного раздражённо и уже не особо надеясь на милость, буркнул Ал.

– Ага.

Поттер широко улыбнулся, ожидая ещё каких-нибудь «очень убедительных» аргументов в пользу прекращения вредительских действий, но Дамблдор только тяжко вздохнул и безвольно опустил руки вдоль туловища, принимая свою участь – уж лучше сразу отмучаться, чем в страхе ждать кары всю оставшуюся жизнь (ну, или пока Гарри будет помнить). Поттера же разрывали два чувства – триумфа от наконец-то одержанной победы и разочарования от того, что Альбус так быстро сдался. Всё-таки его логика была очень увлекательна и непосредственна, и следить за ходом его мыслей было очень занимательно.

Но чувство радости всё же преобладало: не каждый раз (и даже не через раз) Гарри именно что выигрывал, а не Дамблдор делал вид, что проиграл. Осознавая всё это, свою полную и безапелляционную власть над Альбусом, Поттер, с выражением величайшего удовольствия на лице, погладил шоколадными руками Ала по голове. Тот глубоко вздохнул и хмуро уставился перед собой, немножко выпятив губу.

Сзади раздалось издевательское покашливание. Бросив взгляд через плечо, Гарри обнаружил Аберфорта, скрестившего руки на груди и глумливо смотрквшего на брата. На Гарри мальчишка не обращал ровным счётом никакого внимания. Нет, не то чтобы они раньше общались – по большему счёту, Аберфорт старался игнорировать Поттера, изредка поддевая, но настолько тонко, что не сразу и заметишь, но после выволочки, полученной им после памятного письма от Лера, младший Дамблдор предпочитал делать вид, что Гарри и вовсе не существовал.

Изредка Гарри всё-таки ловил внимательные, изучающие взгляды Аберфорта, сопровождавшиеся какими-то пометками в небольшой записной книжке. Часто после таких игр в шпионов совы приносили Алу письма из Дурмстранга, содержание которых далеко не всегда было радужным и несло хорошие вести. Нет, Поттер не читал письма Дамблдора – ему и одного раза хватило; просто по эмоциям и поведению Альбуса не так сложно было догадаться об их содержании.

Гарри повернулся обратно к Алу. Быть дружелюбным с Эбби он не собирался. Лучшим выходом было взаимное игнорирование, и Поттер был рад, что Аберфорт тоже это понимал. Он ему не нравился. Ни капельки. При всей внешней схожести со старшим братом, характер у Аберфорта был мерзким, а сам он – вредным и эгоистичным.

– Что здесь происходит? – голос мальчишки звучал немного обиженно.

«Бедный ребёнок, – промурлыкал внутренний голос. – Никто не обратил на него внимания».

– А, – Ал слабо махнул рукой, – не обращай внимания. Хотя нет, запомни: рано или поздно за свои слова придётся ответить. А теперь иди, слепи снеговика, малыш.

– Я тебе не трёхлетка, чтобы снеговика лепить, – оскалился Аберфорт. – И что это у тебя на голове?

– Полагаю, у меня на голове глаза, уши, нос…

– Да нет, – нетерпеливо и с долей раздражения оборвал Эбби. – Что у тебя с волосами?

У Гарри вырвался непроизвольный смешок, о чём он тут же пожалел: Альбус посмотрел ему прямо в глаза и невинным тоном поинтересовался:

– Гарри, что у меня с волосами?

– Эм-м… – Поттер растерялся. Это что, была ещё одна шутка?

– Эванс, я, конечно, понимаю, вопрос очень сложный, но не мог бы ты побыстрее соображать? – неприкрытое раздражение и язвительность буквально хлестали изо рта Аберфорта, так что смысл слов за ними узнавался не сразу.

Гарри как можно беспечнее пожал плечами и остатками шоколада нарисовал на щеках Альбуса полосы.

– Тебе разве не нужно написать кому-нибудь письмо, Эбби? Отправить отчёт? Доклад? Или как там это у вас называется? Хозяин, наверное, ждёт.

И, повернувшись к вмиг вспыхнувшему от злости Аберфорту, Поттер добавил:

– Поторопись, малыш.

Смерив Поттера убийственным взглядом, Аберфорт с видом «я бог, а ты – грязь под моими ногами» гордо прошествовал к выходу. Имей он возможность хлопнуть дверью, непременно так и сделал бы, но каменная стена сама кого хочешь прихлопнет.

– Ого, – присвистнул Ал, проводив брата задумчивым взглядом. – А ты умеешь общаться с детьми.

– Это только цветочки, – вежливо улыбнулся Гарри. Его начинали грызть сомнения: правильно ли он поступил? Всё же Аберфорт был братом Альбуса. Может, не нужно было так резко? Или, по крайней мере, не в присутствии самого Ала?..

– Почему вы не ладите? – заглянув в глаза Поттеру, грустно спросил Ал. – Это немного нервирует, знаешь ли.

Первое, что пришло Гарри на ум, это оскорблёно буркнуть: «Он первый начал!», но это звучало бы совсем уж как-то по-детски, и он сдержался.

– Я понимаю, что Эбби не ангел во плоти, – словно прочитав его мысли, успокоительно продолжил Дамблдор. – Просто к нему нужно… привыкнуть, что ли. На самом деле он весёлый и любит животных. Ты же знаешь, в последнее время…

– Чёрт, Альбус! – Гарри не на шутку надоело выслушивать, каким милым и хорошим мальчиком был Эбби. Или Ал думал, если говорить об Аберфорте только хорошее, он и станет хорошим? Тётя Петуния тоже всегда говорила о Дадли как об умном и талантливом ребёнке, и что из этого вышло? – У меня такое последнее время длится уже восемнадцать лет! Да, я не паинька, но и ядом в каждого прохожего не брызгаю.

– Но тебе ведь не пятнадцать, – мягко вставил Альбус. – Переходный возраст и все такие дела на тебя не влияют.

Сейчас тон Ала был так похож на тон Дамблдора-директора, да ещё и эти фразы типа «Гарри, мой мальчик, не тебе одному приходится туго», что Поттер еле удержался, чтобы не хмыкнуть.

– Может, он влюбился, или повздорил с кем-то! – продолжал Дамблдор. – Да и с учёбой всё не так гладко, как хотелось бы.

– Ладно, ладно, – Гарри взмахнул руками. Пора было завязывать с этим бессмысленным разговором: всё равно Ал не прекратит выгораживать брата, да и он сам от своего мнения не отступит. – Чего ты от меня хочешь? Чтобы я был терпимее? Хорошо. Доволен?

– Да. Спасибо, – Альбус улыбнулся и пригладил волосы. – Дьявол! – он хмуро оглядел испачканную шоколадом руку. – Ну вот что ты наделал? Я же теперь в шоколаде! Ужас!

Ругаясь и на ощупь пытаясь оценить размеры катастрофы, Дамблдор поплёлся обратно в спальню, а оттуда – сразу же в душевую.

– О Мерлин! – подойдя к зеркалу, он остановился, как вкопанный. – Ты когда мне лицо успел раскрасить?

– М-м, – Гарри подошёл к раковине, чтобы наконец-то привести себя в порядок. Уже был полдень как-никак. – Я вообще не понимаю, что тебе не нравится. Ты знаешь, некоторые девушки хотят шоколадный цвет волос.

– Думаю, это немного другое. Вот посмотри, посмотри! – Поттер невозмутимо взглянул на Дамблдора. – На кого я теперь похож?

Гарри усмехнулся, игриво выгнув бровь.

– На индейца? – предположил он, но осёкся. Перед мысленным взором возникли давние неприятные воспоминания. – Чёрт. Чёрт!

– Что такое? – поинтересовался Ал, склоняясь над раковиной и подставляя голову под мощную струю воды.

– Райне! – негодующе пояснил Поттер. Как он мог забыть о том… том… происшествии! Погрузился в забавы и развлечения и совсем забыл об этой маньячке!

– Что Райне? – в голосе Дамблдора было столько терпения, – неприкрытого терпения – что не нужно было быть очень умным, чтобы понять, что терпение это на исходе.

– Райне! Индеец! – Поттер начал наматывать круги по душевой. – Ну, на Хэллоуин! И ещё эти её розы! Бр-р, мерзость.

Выключив воду, Ал схватил полотенце с небольшого столика в углу и начал неспешно вытирать потемневшие и потяжелевшие волосы.

– И что?

– Как что! – от досады, что Альбус не понимал, Гарри даже притопнул. – Я так и не узнал, что она там делала!

Ал уставился на него с видом «ну ты что, серьёзно?», на что Поттер ответил каменным выражением лица. Игры в гляделки длились относительно недолго: минуту или около того, после чего Дамблдор предпочёл вернуться к вербальному диалогу.

– Хорошо. А если я скажу, что знаю, чем она занималась? Успокоишься?

– И чем же?

Альбус тяжело вздохнул, словно принимая какое-то очень сложное решение, оглянулся, чтобы увериться, что никто не подслушивал, прошёл к двери, закрыл её плотнее, вернулся к Гарри и, склонившись к его уху, прошептал:

– Ритуал омоложения.

От шока и удивления Поттер даже рот приоткрыл.

– Правда? – так же шёпотом спросил он.

– Ну конечно же нет! – Дамблдор рассмеялся и отбежал от замахнувшегося на него Гарри. – Ну, серьёзно, Гарри! Выбрось это из головы. Сегодня Рождество. У меня есть для тебя сюрприз. В замке почти никого не осталось. Никто нам не помешает. Давай и сами не будем себе мешать?

Поттер потёр переносицу. Решив, что, раз Ал не хотел помогать, никто его заставлять и не будет, он еле заметно кивнул.

– Вот и славненько! А теперь пойдём переодеваться: теперь это нужно и мне, – на ходу расстёгивая намокшую рубашку с шоколадным пятном на правом рукаве, он буквально бегом бросился в спальню, подвывая под нос: – Хо-олодно-о.

С одеванием они справились на удивление быстро: видимо, ни тому, ни другому не хотелось даже лишнее мгновение оставаться на растерзание влажного и прохладного, отдающего слабым запахом сырости воздуха.

Ал выудил из глубин чемодана два свитера с узорами из снежинок и оленей, один натянул на себя, другой бросил Поттеру. Тот поначалу хотел отказаться, но, во-первых, с Дамблдором, как Гарри уже уяснил, спорить было бесполезно, во-вторых, было действительно холодно.

Зима уже окончательно разместилась на троне сезонов года, и власть её была абсолютной и неподдававшейся сомнению. Любые попытки хоть как-то смягчить бессердечного правителя приводили к буйству стихий и ещё более сильным холодам. Запретный лес, занесённый сугробами, высотой чуть ли не в человеческий рост, теперь казался не таким страшным и опасным, но вероятность там сгинуть оставалась, правда, немного другая: утонуть в сугробе. Единственным, что хоть как-то выделялось на фоне белоснежного покрова, был замок. Даже природе было просто невозможно навалить столько снега, чтобы укрыть весь Хогвартс. По крайней мере, Гарри на это надеялся, а то пришлось бы, прежде чем искать выход из этого времени, рыть тоннель, чтобы просто выбраться из школы.

– Куда мы идём? – поинтересовался Поттер, едва они вышли из слизеринской гостиной. – За сюрпризом?

– Нет, – улыбнулся Ал. – Мы идём на обед.

– А-а, – Гарри смутился, стыдясь своего детского поведения и – Поттер был уверен, что он там присутствовал – предвкушающего блеска во взгляде. – А когда будет сюрприз? – снова не утерпел он.

– Вечером, – уклончиво отозвался Дамблдор.

– До ужина или после?

– Во время.

– А…

– Так, стоп, – Альбус остановился и развернулся к Поттеру. – Это вообще-то сюрприз. Хватит меня пытать.

– Ладно, – Гарри поднял руки, показывая, что сдавался. – Молчу.

Ещё минуту они шли молча, но Поттер снова не утерпел:

– Нам же не нужно будет идти на улицу?

Альбус тихо зарычал и уже было собрался что-то ответить, но перед ними выросли двери Большого зала, что и спасло Поттера.

Народу в замке и правда осталось немного: из слизеринцев только Дамблдоры да сам Поттер; четверо гриффиндорцев – все семикурсники – остались, по видимому, чтобы уделить больше времени подготовке к экзаменам, две девочки с Хаффлпаффа, профессора Джонс и Оксифелл и старый преподаватель Нумерологии – вот и все, кто остались в огромном замке на две недели.

Из-за их небольшой численности Гарри ожидал увидеть, как и в его былые времена, один общий стол. В принципе, ожидания эти оправдались, стол был, но не длинный, как факультетские столы, а обычный, рассчитанный на большую компанию или семью.

– Только вас и ждём, – слегка укоризненно приветствовал их Джонс. – Мы решили начать все вместе.

Гарри плюхнулся на свободное место, Ал присел рядом, настороженно оглядываясь.

«Он никогда ещё не праздновал Рождество в Хогвартсе!» – догадался Поттер.

Он буквально ощущал дискомфорт Альбуса и, чтобы отвлечь его от этих ощущений и, возможно, неприятных мыслей, легонько пнул его под столом. Дамблдор тут же обратил на него негодующий взор, но, увидев взволнованное лицо Поттера, смягчился и улыбнулся.

– Ну, что? Начнём обед? – профессор Джонс хлопнул в ладоши, и на столе, словно из воздуха, появились блюда с едой.

Салаты, мясо и птица, всевозможные пироги то и дело чередовались с соками и кое-чем покрепче для старших детей, передаваемым под столом. Конечно, от профессоров ничего скрыть не удалось: Джонс поглощал запеченную рыбу, с улыбкой поглядывая на всё более и более веселевших гриффиндорцев, Оксифелл в свою очередь хмуро на них глядел, но попыток конфисковать запрещённые на территории школы напитки не предпринимал. Впрочем, каждый из студентов понимал, что существовала мера, и обошлось без опьянения. Пока что.

Гарри предпочёл сок, да и тот сначала незаметно понюхал: ну так, на всякий случай. Ал тоже не пил, а вот Аберфорт пропустил-таки пару-тройку глотков, но быстро закончил с этим делом под не обещавшим ничего хорошего взглядом брата.