Текст книги "Часть истории (СИ)"
Автор книги: HazelL
сообщить о нарушении
Текущая страница: 44 (всего у книги 52 страниц)
Гарри прошёл мимо гостиной и кухни, с неким облегчённым удовольствием удержавшись от того, чтобы туда заглянуть. Есть не хотелось, наставлений – тоже, а вот исчезнуть – вполне даже. Он уже хотел было аппарировать – на этот раз прямо из дома, потому как выходить на улицу, навстречу новому дню, не было никакого желания; да, он должен был предвкушать этот день, день, когда наконец узнает правду, но чувствовал он лишь смертельную усталость, – когда позади послышался голос:
– И даже не попрощаешься? А как же поцелуй? А ежедневное утреннее пожелание пойти к чёрту?
Гарри обернулся. Геллерт стоял около лестницы, выйдя, по всей видимости, из подвала, где снимал напряжение, стресс, кризис юного возраста или что они там с Алом ещё снимали в этом каменном мешке, и смотрел на него… не так, как обычно. Гарри не мог понять, что этот взгляд выражает, потому что там было буквально всё, начиная с успокаивающей невозмутимости мудреца и заканчивая совсем не свойственным Геллерту сочувствием. Тот медленно, то ли специально действуя на напряжённые нервы, то ли даже не подозревая об этом, подошёл к Гарри. И просто обнял, крепко сжав плечи и шумно выдохнув ему в макушку. Гарри думал, что это его разозлит, это должно было его разозлить, он хотел разозлиться, но не смог. Вместо этого он уткнулся носом в шею Геллерта и вцепился в него, как в спасательный круг. Тот едва ощутимо гладил его по спине и плечам, молчал и просто дышал в такт с ним, и это было лучше всех слов, которые только можно было сказать.
– Ты ведь понимаешь, что всё будет хорошо, верно? Потому что если ты не понимаешь, то мне придётся взять на себя роль Ала и убеждать тебя в этом, а я ведь с ней не справляюсь, с этой ролью, ты знаешь, – он усмехнулся, и Гарри от этого охватило необъяснимое тепло.
– Этими словами ты сейчас всё испортил, – пробубнил он, шумно вздохнув и медленно успокаиваясь. По крайней мере делая попытки успокоиться, причём весьма удачные попытки.
– Я знаю.
– Мне пора, – Гарри осторожно высвободился из объятий, пряча взгляд. Он был груб, и Геллерт этого не заслуживал, но пока что лучшим выходом было держать дистанцию. – Береги себя и больше не оставляй окна открытыми в шторм.
– Мы поговорим, – предупредил тот, скрестив руки на груди. Не вопрос, тем более не просьба. Констатация факта.
– В один день ты узнаешь всё, – с полной серьёзностью кивнул Гарри и аппарировал, не дожидаясь ответа. Когда-нибудь и Альбус, и Геллерт действительно всё узнают и поймут, и даже посодействуют, чёртовы манипуляторы. Всё было так сложно. Всё было так легко. Ничего нового, просто очередной виток его весёлой жизни.
Мысли были где-то далеко, а тело стало грушей для битья. Раз за разом его укладывали на лопатки, авроры – сегодня были самые жёсткие, придирчивые и слабые, целью жизни которых, казалось, было унижение новобранцев, – оттачивали на нём чувство своего недалёкого юмора. В итоге под улюлюканье и смех он был с позором отправлен подшивать дела о мелких мошенничествах, нападениях в Лютном переулке и ложных вызовах особо впечатлительных домохозяек – самое худшее наказание для полевого аврора из всех, которые только существовали.
Время тянулось мучительно медленно, но бумаги не кончались. Гарри был почти счастлив, когда за ним пришёл Роберт Штейн – один из немногих людей, с которыми он более-менее ладил, – и, подтрунивая и по-приятельски насмехаясь, велел идти на лекцию. Поттер не слышал ни напыщенной речи Гарднера, плюгавого человечка, которого отчего-то боялись все курсанты, ни ответных едва слышных шуточек на его высказывания Роберта. Штейн вскоре смирился с тем, что Гарри его игнорирует, но с Гарднером всё было не так просто. Заметив, что и без того не отличившийся особым энтузиазмом Эванс сидит с отсутствующим взглядом, направленным прямиком сквозь него, он снова принялся упражняться в остроумии, задавая вопросы, на которые Гарри, не особо вдаваясь в смысл сказанного, отвечал невпопад. Казалось, это не кончится никогда. Отчасти так оно и было.
С каждым движением часовых стрелок, с каждым ритмичным перестуком механизма он всё быстрее терял терпение. Слишком многое он должен был узнать, слишком скоро это должно было произойти и слишком призрачны были шансы, что Марк сдержит обещание. Возможно, именно поэтому, когда их после ещё пары десятков дуэлей и спаррингов прогнали прочь, напоследок напомнив, что дрались они, как дети, бьющие друг друга пуховыми подушками, Гарри уже не был уверен, что действительно хочет знать правду… или что там ему собирался рассказать Марк.
– Давай, Эванс, – Роберт похлопал его по спине и ехидно подколол: – Надеюсь, завтра ты не будешь таким же мечтательным, иначе, того и гляди, нарядят тебя в балетную пачку и пластмассовую корону и отправят прямиком в Отдел связей с общественностью.
Гарри показательно рассмеялся и, махнув на прощание рукой, аппарировал. Не став мешкать, он сразу же толкнул дверь кафе. Посетителей в столь поздний час уже не было, поэтому Поттер особо не опасался испугать кого-нибудь своим видом психа, сбежавшего из отделения Мунго для душевнобольных, – Лидия к этому всё равно уже привыкла, да и нельзя было назвать её впечатлительной особой. Заскрипели петли, звякнул колокольчик, Лидия, завидев его, на мгновение остановилась, но тут же вернулась к своим записям, не произнеся ни слова. Гарри дал себе мысленный пинок. Кажется, вчера он обидел всех, кого только мог, в меру собственной глупости.
«Или неустойчивой психики», – ехидно протянул внутренний голос.
Мотнув головой, он зашагал к самому дальнему столику, притаившемуся у окна. Люди его не любили и обычно старались избегать из-за отгороженности от остального мира, чего чопорные лондонцы не терпели ни под каким предлогом, но Гарри этот уголок полюбился очень давно. Он ожидал, что Лидия подойдёт и присядет рядом, что они вновь будут уютно молчать, а возможно, она что-нибудь и скажет, но время шло, и не было ни Лидии, ни Марка. Это несколько напрягало. Он уже собрался было подойти к Лидии, извиться за то, что нагрубил, и спросить, когда придёт Марк, но тот появился прямиком перед его носом, едва Гарри успел привстать.
– О, ну что вы, Гарри, не стоит вставать, право же, – обольстительно улыбнувшись, Марк склонил голову в знак приветствия. – Я не настолько честолюбив.
На долю секунды тот потерял дар речи, но тут же помнился.
– По вам и не скажешь.
Марк присел и аккуратно расправил складки на одежде. Он ждал. Возможно, хотел отвертеться, оттянуть момент истины или ещё что; напрасно: раз уж Гарри дождался этого часа, то ни за что не отступит.
– Обычно мисс Лидия более гостеприимна, – с улыбкой и лёгким оттенком иронии в голосе заметил Марк. Он постукивал пальцами, затянутыми в кожаную перчатку, по столу и выглядел крайне озадаченным.
– Она злится на меня, – холодно ответил Гарри, не будучи, тем не менее, уверенным в том, что это уместно. – Вчера я был зол на вас и, совсем этого не желая, сорвался на ней.
– Думаю, сердита она не столько на вас, сколько на меня: мисс Лидия всегда зрит в корень, и сейчас не исключение, она знает, что вина за сказанное вами полностью лежит на мне. И не только за сказанное, между прочим, – Марк, дразня, вновь бросил ему осколок загадки, раззадоривая Гарри и заставляя кровь пульсировать в висках.
– Перейдём к сути, – грубо и холодно отрезал тот, выпрямившись и напрягшись, как струна. – Время слишком дорого, чтобы тратить его попусту.
– Тут вы правы. Время – вещь хрупкая, даже более беззащитная, чем жизнь.
– Марк!
Зарычав, Гарри вскочил с места и навис над Марком. Тот, казалось, нисколько не смутился, откинулся на спинку стула и с интересом его рассматривал. Чёрные глаза Марка словно поглощали свет. Как зеркало, они отражали всё, что попадало в поле его зрения, как стекло, они преломляли свет, и блики окрашивались во все цвета радуги. Марк улыбался, играя ямочками на щеках, и явно наслаждался моментом. Гарри, которого несколько секунд назад разъедала изнутри ярость, внезапно успокоился. Что-то – то ли инстинкт, то ли провидение – подсказывало ему, что делать, манипулировало, управляло, а он сам повиновался, потому что… а почему бы и нет?
– Будет печально, если столь красивая улыбка будет изуродована, – ласково протянул он, одарив Марка нежным оскалом хищника. – А уж эти кудри, – протянув руку к его лицу, Гарри убрал со лба смоляную прядь волос, – не хочу, чтобы они поблекли на фоне мертвенно-серого лица.
Улыбка медленно сползла с лица Марка, и Гарри ощутил от этого окрыляющую радость. Он чувствовал себя так, как не чувствовал никогда до этого. Будто он наконец-то был собой, будто мог сделать что угодно, будто сам мир подчинялся ему. Будто он был всесильным. Встряхнув головой, Поттер осмотрелся и обнаружил, что скатерть под его ладонью почернела, а небольшие предметы вокруг мелко колеблются. Он сел. В лице Марка не было ни капли страха – вообще ни единой эмоции, но сам Гарри был в ужасе.
– Простите, Марк, – глухо проговорил он. – Я не должен был этого говорить и делать. Я… я не знаю, что это было.
Он чувствовал себя монстром. Ему всегда казалось, что он из хороших парней, он всегда и был хорошим парнем, но что, чёрт побери, произошло только что?!
– Ничего страшного, – спокойно кивнул Марк, будто случившееся было в пределах нормы. – Это всего лишь отголосок вашей теневой сущности. Я прекрасно понимаю.
Марк больше не играл. Он не был ни коллекционером, как сам себя предпочитал называть, ни контрабандистом, ни тем, кто знал что-то такое, чего не знал Гарри, – он был человеком, смертельно уставшим и слишком сильно не вписывавшимся в окружающий его мир.
– Нет, вы не понимаете. Это другое. Подобного я не испытывал никогда раньше.
– Как скажете, – Марк пожал плечами, – но в данный конкретный момент я об этом знаю лучше, чем кто-либо другой.
– Говоря об этом, – вновь нахмурился Гарри, – в данный конкретный момент вы начнёте мне рассказывать всё, что скрывали до этого.
– Точно, – Марк снова стал самим собой. Очаровательно улыбнувшись, он подпёр подбородок ладонью и, словно что-то припоминая, в задумчивости закусил губу. – Дело весьма деликатное, и я почти полностью уверен, что у вас будет много вопросов по этому поводу, поэтому моё условие таково: девять. Не больше.
Гарри хотел было не согласиться, возмутиться, да что угодно, но, решив, что вопросы можно задавать по-хитрому, кивнул.
– Я был тенью вашей тени задолго да вашего рождения.
Поттер напрягся. Что? Что за чушь? Какая ещё тень тени? Выдержав трагичную паузу, Марк витиевато продолжал:
– Когда вам было четыре года, вы убегали от кузена, но запутались в собственных штанинах, потому что те размотались, и, упав, выбили два зуба. Дядя за то, что рубашка была испачкана кровью, запер вас в чулане. Несколько месяцев спустя, зимой, вы нашли котёнка. Он замерзал и был мал и беззащитен, в точности как вы сами. Вы принесли его в дом, прятали в своём чулане, делились с ним едой и держали под курточкой около груди во время прогулок на растёрзывающем ветру. Потом котёнок исчез. Вы искали его повсюду, но так и не нашли. Вы думали, что его замучил до смерти Дадли. Вы проникли в его спальню ночью, как призрак, никто и не заметил этого, и стали воображать самые страшные муки, которым его можно было бы подвергнуть, а потом ушли и, вернувшись в свой чулан, спокойно легли спать. Скажу по секрету, его нашла ваша тётя и отдала той соседке-кошатнице, миссис Фигг.
– Хватит, – прошептал Гарри непослушными губами. Он был напуган воскресшими воспоминаниями и подобной осведомлённостью Марка.
– В детстве у вас был единственный друг. Каково же было ваше отчаяние, когда он стал одним из ваших обидчиков. Вероломный Стив Майлз… – Марк покачал головой, словно укорял Стива Майлза. – Вы воображали другую жизнь, в которой были бы родители, но ваши мечты разбивались о грубые слова тёти Петунии, что Лили и Джеймс были алкоголиками, погибшими в автокатастрофе. В маггловской школе был только один учитель, который не относился к вам, как к чему-то недостойному. Он показал вам, как держать удар, пытался научить вас играть на губной гармошке и тайком водил на игры по бейсболу, но вскоре исчез, как и все, кто был вам дорог, до этого. Вы зачитывали до дыр «Алису в стране чудес» Кэрролла, потому что вам её подарил он, и надеялись попасть в другой, волшебный мир, с пускающими клубы табачного дыма гусеницами, по-сумасшедшему улыбающимися котами и кроликами, следящими за временем.
– Прекратите, Марк, – голова гудела, и Гарри уже не хотел слушать дальше.
«Но ведь ты сам хотел узнать правду», – ворвался в круговорот мыслей внутренний голос, сразу же тем не менее там затерявшись.
– Вы долго не могли поверить в Хогвартс, потому что так долго воображаемая вами сказка наконец стала явью, как не могли поверить и в то, что ваши новые друзья реальны. Но вы прошли вместе и огонь, и воду… точнее, и сражения, и серийных маньяков, и Тёмных Лордов, и они – те, кому вы доверяли и будете доверять безоговорочно. Помните об этом, потому что иного выхода нет.
– Хватит! – крикнул Гарри и ударил кулаком по столу. – Откуда вы всё это знаете? Кто вы? Что вам нужно? Зачем…
– Каждый из вас задаёт на удивление скучные и однообразные вопросы, – уныло хмыкнул Марк. – Помню, Чезаре Борджиа спросил, за что я продал свою душу дьяволу. Пожалуй, это был самый оригинальный вопрос из всех.
– Чезаре Борджиа?
– Да, я был его верным соратником. Он умирал у меня на руках. Кажется, это было целую вечность назад. Впрочем, так оно и было, – Марк на мгновение замолчал, будто вспомнил что-то болезненное. – Мой путь начался в конце одиннадцатого века, во время первого крестового похода. Я помню его, будто это было только вчера. Тогда цель казалась очень важной – я был молод и глуп, гнался за славой, признанием и богатством, – сейчас же всё представляется сущей глупостью, – он улыбнулся в своей излюбленной манере, но было в этом жесте нечто печальное. – Во время осады Иерусалима стрелы сыпались градом. Одна из них попала в меня. Я умирал, и единственное, о чём я мог думать, – как же глупо умереть так, под этим непростительно красивым небом, на чужой земле, в крови – своей и чужой, принадлежащей таким же, как я сам.
Я очнулся в тёмной лачуге. Я был жив, мои раны перевязали, но моя жизнь больше не принадлежала мне. Меня спасли, но не для меня самого, а для… этого. А потом всё завертелось, годы пролетали за годами, десятилетия – за десятилетиями. Века – за веками. Я стал свидетелем многому, я знал многих людей, мне доверяли слабые правители и простые крестьяне, в чьих руках оказывались судьбы народов.
– Вы издеваетесь? – терпение Гарри кончилось. Что за чушь несёт Марк? – Говорите прямо, иначе я за себя не отвечаю.
– Как вы нетерпеливы, Гарри. Я как раз к этому подходил.
Марк поднялся на ноги и, заложив руки за спину, сверху вниз посмотрел на Поттера.
– Организация, на которую я так или иначе работаю вот уже восемь сотен лет – хотя это даже организацией назвать нельзя, и я не представляю, какое определение подходит этому больше всего, потому как все зовут его просто Орденом, – контролирует всё, что связано со временем. Знаете, Гарри, некто вроде вас как раз вписывается в сферу моей деятельности.
– Да что вы можете знать обо мне? – зашипел Гарри, вскакивая на ноги и становясь на один уровень с Марком.
– О, Гарри, я знаю о вас больше, чем вы сами знаете о себе. Я бы мог вдаться в такие вульгарные подробности, как снитч и перемещение на сотню лет в прошлое, но зачем мне рассказывать вам о том, что вы и без того знаете?
– Расскажите всё, Марк, хватит ходить вокруг да около.
– Задавайте вопросы, Гарри, и я отвечу, но будьте осторожны, вы можете задать не больше девяти вопросов, – Марк снова присел, сложив руки одна на другую, словно послушный мальчик.
– Что за Орден? – вскинул голову Поттер. Игра началась, и играть нужно было умело.
– О, их несколько. По сути, изначально это был один большой Орден, но время не проходит бесследно ни для одного крупного образования, будь то государство, или религия, или человеческие отношения, и первоначальный Орден распался на несколько мелких паззлов. Символ нашего Ордена, как вы уже могли догадаться, – роза.
– Коричневая, – хриплым голосом перебил Гарри. Мысли в голове завертелись с чудовищной скоростью, если не вставая на свои места, то хотя бы начиная свой долгий путь.
– Да, – Марк улыбнулся, как родители улыбаются ребёнку, правильно сосчитавшему до десяти.
– И в чём суть?
– Нам ведомо время. Мы извлекаем уроки из прошлого и бережно охраняем будущее, мы разливаем по флаконам моменты, которые могут стоить кому-то жизни, а могут спасти чью-то душу, мы спасаем людей от необдуманных поступков и неосторожных шагов, а они думают, что всё это проделки судьбы.
– Пророки?
– Нет, боги упасите, – засмеялся Марк, и смех этот был, как падающие на пол хрусталики. – То ещё оскорбление.
– Что тогда? – требовательно спросил Гарри, нахмурившись. Он запутался, он ничего не понимал, он злился, и от всего этого раскалывалась голова.
– Просто глупцы, продавшие свои души в обмен на вечную жизнь, – улыбка Марка стала ещё шире, как будто вопрос пришёлся на его самое больное место.
– А что насчёт остальных Орденов? Они занимаются тем же?
– О, конечно же нет, – Марк казался меланхоличным, как будто мыслями находился где-то далеко, но отвечал на удивление логично. – Орден Орхидеи постигает тайны разума и хранит все знания, доступные миру с древнейших времён. Орден Чертополоха – самый странный Орден. Не знаю, связано ли это с тем, что они изучают материи души и духа, или туда сразу берут несколько сумасшедших. Красная калла – таинство любви. Существует поле нитей, которое было соткано тысячелетия назад и продолжает плестись и поныне. Светло-зелёные там – зарождающаяся любовь. Со временем, если любовь не убивают люди, нити становятся толще и темнеют, становясь изумрудными. Таких мало. Большая часть полотна состоит из чёрных обугленных обрывков. Есть и другие нити, но этот элемент – единственный, о котором мне доподлинно известно. Жёлтый мак – атрибут правителя. В этот Орден всегда входили советники королей, царей и императоров. Вереск – удел воина. Назовите любого истинного воина, чьё сердце принадлежало огню и стали, – и я скажу, какое место в иерархии Ордена принадлежало ему. Незабудка – судьба девы, её честь, достоинство и чистота, вера в мужчину и доброта к детям. Самый странный Орден. Часто даёт сбой: посмотрите, к примеру, на мисс Лидию, – Гарри хотел было сказать, что у Лидии для такого нрава были вполне себе обоснованные причины, но Марк не дал ему ни шанса прервать себя. – Самый яростный из Орденов, что очень иронично, – Орден Пиона. Белого, да. Служители его охраняют детей и, будто бы настоящие волшебники из хороших сказок, поддерживают их веру в добро, родителей и магию с помощью маленьких, но в то же время больших чудес. На их фоне мне кажется, что то, что делаю я, – сущее прожигание жизни. А потом я вспоминаю, что не люблю детей, да и на жизнь свою мне грех жаловаться, и всё становится на свои места.
Марк замолчал, и Гарри решился наконец вставить слово.
– Как всё… цветисто. Ордена Ромашки у вас нет? – фыркнул он.
– Увы, что есть, то есть. Наименования всему этому когда-то очень давно давали монахи. Некоторых это смущает, но, поскольку подобные названия часто в ход не идут – вслух об этом не говорят, а на письме обычно используются только буквы, – замыслы с переименованием были отложены в долгий ящик, – Марк развёл руками. – Ордена Ромашки нет, увы, потому что всего Орденов восемь. Раньше их было девять, но Орден Ириса погиб вместе с последним его представителем. Крайне иронично, учитывая, что то был Орден мира.
Марк замолчал. Не перевёл дыхание, а именно закончил говорить. По крайней мере пока что. Гарри же не знал, что и думать. С одной стороны, всё это казалось полнейшей чушью, а с другой, вообще не было связано с тем, что он хотел услышать. Словно прочитав его мысли, Марк задумчиво вопросил в воздух:
– Зачем я всё это рассказал? Ведь, в сущности, это не имеет значения? – он проницательно посмотрел на Гарри и, видно, понял, что именно так тот и думает. – Всё это время я подводил к своему собственному долгу перед вами и человечеством и ошибке в глазах Ордена.
Гарри напрягся. Долг перед ним и человечеством? Что за?..
– А теперь, Гарри – Марк наклонился к нему, опёршись на локти, – вдумайтесь в то, что я сейчас скажу, – убедившись, что Поттер внимательно слушает, низко и певуче проговорил: – Я не могу рассказывать человеку его будущее. Но прошлое – да.
– Что это значит? – сердце билось, как дикое, и Гарри опасался ошибиться в своих догадках.
– Это значит, Гарри Джеймс Поттер, что перед вами стоит сложнейшая задача: найти три смертельно опасные реликвии, принадлежавшие некогда Ровене Равенкло, Салазару Слизерину и Хельге Хаффлпафф. Эта задача становится гораздо проще благодаря мне, – Марк одарил Гарри лучезарной улыбкой. – Медальон волей судьбы и благодаря контрабандистской проворности находится у небезызвестной вам мисс Долорес Амбридж. Нет, ничего не спрашивайте, я и так болтаю слишком много, но вы мне нравитесь, Гарри, а я слишком добросердечен к людям, которые мне нравятся. С чашей Хаффлпафф всё намного, намного сложнее. Лорд слишком параноидален и доверяет лишь узкому кругу своих Пожирателей. Так уж случилось, что этот свой хоркрукс он доверил охранять исключительно Беллатрикс Лестрейндж, – услышав ненавистное имя, Гарри дёрнулся. – Он хранится в сейфе в Гринготтсе, на низшем, самом охраняемом уровне. Самое простое – диадема Равенкло. Вы её уже видели, я уверен. Лорд смекнул, – Марк хищно осклабился, отбив быструю дробь по столу, – спрятал то, что не должно быть найдено, на самом видном месте. Помните, однажды Выручай-комната показала вам склад, где вы и многие до вас прятали то, что нельзя было и дальше держать у себя? Диадема там, точный ряд не назову, но бюст с такой вещицей вы точно не пропустите…
– Вы издеваетесь? – нетерпеливо и злобно прервал его Гарри. Что это был за цирк? Какая Амбридж? Какой бюст?
– Я даю вам шанс, – холодно обронил Марк, оскорблённый таким резким тоном. – Что с ним делать, решать вам.
Слова, которые до этого рвались наружу, застряли у Гарри в горле. Он не знал, что делать. Он не знал даже, что думать. А что он, чёрт побери, должен думать? Что ему каким-то чудесным образом повезло? Что Марк не ведёт свою игру? Что Марк сошёл с ума? Что он сам сошёл с ума?..
– Я заставил вас задуматься, и это хорошо. Не доверяйте людям, которые говорят, что знают что-то, чего не знаете вы. Особенно не доверяйте мне.
– И в чём смысл? Зачем вы сначала рассказали, а потом велели вам не верить?
Марк пожал плечами, но больше ничего не сказал. Гарри одолевали сомнения, но в глубине души он знал, что Марк говорит правду. Это было самым глупым и неправдоподобным, чему он верил в своей жизни, и это был верх наивности, но Гарри привык полагаться на внутренние ощущения. К тому же, подсознание молчало, забившись в один из тёмных углов, и само по себе это уже было хорошим знаком.
– Почему сейчас? – он был мёртв – душевно и почти физически, но спросить был обязан.
– Время течёт слишком быстро, и вам пора что-то решить для себя и для мира, но трудно что-то решать, не имея на руках карт. Поэтому я всего лишь подбросил вам пару-тройку джокеров.
– Да, но почему сейчас? – Гарри выделил интонацией последнее слово, чтобы Марк снова не пропусти его мимо ушей.
– Вы слушаете, но не слышите, – терпеливо сказал Марк. – Пришло время, и я рассказал. Круг замкнулся.
– Снова загадки, Марк, – Гарри покачал головой. Марк шутливо поклонился, приложив руку к груди.
– Для их раскрытия время ещё не пришло.
Они долго молчали. Гарри смотрел в окно, следил за плывущими по чёрному небу серыми облаками и думал обо всём на свете – благо, было о чём. Марк внимательно следил за его эмоциями, коих Поттер и не скрывал. На кухне посудой гремела Лидия, но звук доносился будто бы издалека. Услышав, как снаружи с грохотом опрокинулся жестяной бак и с диким мяуканьем по проулку промчалась пара ободранных кошек, Гарри вздрогнул. Марк принял это за знак и вновь заговорил:
– Так что вы собираетесь делать? Не то чтобы я собираюсь как-то помогать, мешать или вообще что-либо делать. Мне всего лишь любопытно, не более.
– Когда я вернусь… – хриплым от долгого молчания голосом начал было Гарри, но Марк жёстко оборвал:
– Вы не вернётесь.
Снова неловкое молчание, но лишь на долю секунды.
– Могу я задать вам несколько вопросов, Марк?
– Раз уж вы всё равно превысили установленный мной лимит, а я сам не был достаточно настойчив, то конечно, Гарри. У нас вся ночь впереди. Утром, увы, я буду вынужден вас покинуть.
– Лидия знала обо всём этом?
Гарри не хотел верить в то, что Лидия что-то от него скрывала. Не она. Он привык думать, что она была тем единственным человеком, который всегда и несмотря ни на что был честен с ним.
– Мисс Лидия, – Марк замялся, но это было показное, – вступила в Орден, как вы могли догадаться, если были достаточно внимательны, но она слишком юна, и у неё совсем нет опыта – даже жизненного, – чтобы посвящать её в настолько важные дела. К тому же, Гарри, вы – моя забота.
– Но зачем ей это? Этот Орден, вся эта жизнь? Вы же сами говорили, что, становясь его частью, человек продаёт свою жизнь и фактически становится рабом.
– Не так грубо, и это вовсе не мои слова, – Марк поморщился, – но в целом да. У мисс Лидии много скелетов в шкафах и причин, соответственно, тоже. Лучше вам спросить об этом её саму. Если, конечно, она ответит, в чём я сильно сомневаюсь.
– А профессор Райне? – с замиранием сердца спросил Гарри. Это то, что медленно, но верно грызло его любопытством, опасением и брезгливостью на протяжении вот уже целого года. Марк тихо рассмеялся.
– Ах, вот оно что, Луиза Райне. Не самый лучший представитель Ордена, по моему сугубо личному мнению, – он искривил губы, выражая всё то, что испытывал к Райне. – Но да, она тоже. А что, – Марк замер от восторга, – у вас с ней были столкновения интересов?
Посомневавшись, стоит ли рассказывать Марку о том, что было давным-давно, при неясных обстоятельствах, а сам он при этом не до конца отдавал себе отчёт в собственных действиях, Гарри всё-таки рассказал. Марк потёр лоб. Он не выглядел удивлённым, но не выглядел и так, будто подобное было обыденностью.
– Ну, – он усмехнулся, – никто и не говорил, что она в здравом уме. Кто знает, что и куда повернулось в её голове за эти долгие годы, а годы, Гарри, уж поверьте, действительно долгие. Я стар, но старуха Райне старее. По секрету говоря, мы все давно ждём, что в один прекрасный миг она исчезнет…
В стекло снова забарабанил дождь – сначала тихо, потом всё сильнее и сильнее. С кухни теперь доносился аромат кофе, выпечки и капелька – цитрусов. Краем сознания Гарри отметил, что нужно будет извиниться перед Лидией. Она не знала, а он был неправ и наговорил много лишнего и неправильного. Надо будет, обязательно, вот только он посидит минутку, и…
– Больше ничего не хотите спросить, Гарри? – почти ласково промурлыкал Марк, глядя на него, как на ребёнка.
Гарри качнул головой и положил подбородок на согнутую в локте и лежащую на столе руку. Свободной ладонью он разгладил обугленную скатерть, с сожалением и стыдом на неё глядя. Он устал, Мерлин, он так смертельно устал, что всё, чего хотелось прямо сейчас, – забыться. Он не мог даже говорить или не хотел – зависело от угла, с которого смотришь. Слишком много всего произошло за этот день, слишком много удивлений, потрясений, убитых нервов, недоверия, ярости и безысходности – слишком много для его маленького эмоционального диапазона. Вспомнив Гермиону и её фразу, он улыбнулся, а может, сумел лишь подумать об этом, потому что силы полностью его покинули.
– Тогда посидим, – голос Марка был мягким, тёплым и убаюкивающим. – Ночь диво как хороша.
Так и было. Ночь была чудесной. Её исход был смутным, будущее – неопределённым, но этот момент стоил всего на свете. Запахи смешивались с дробью дождя и дыханием Марка, за окном медленно оживал Лондон и занимался тусклый рассвет.
Был исход, и был он здесь.
========== Глава 32. По призрачным следам ==========
Гарри вернулся домой ранним утром. Смысла в этом не было никакого, потому что в Академии нужно было быть через пару часов, но ему необъяснимо хотелось увидеть Геллерта хотя бы мельком. Дом был укрыт плотной вуалью тишины. Гриндевальда не было ни в гостиной, ни на кухне, где было слишком пусто и холодно, и Гарри, стараясь не шуметь – старая половица всё равно скрипнула, и он раздражённо и устало поморщился, – поднялся на второй этаж.
Геллерт спал, улёгшись поверх одеял, и выглядел на удивление невинным, мягким, светлым. Всё это казалось крайне забавным, учитывая, что это был именно Гриндевальд. На открытой дверце шкафа тревожно дремал, тонко посвистывая, феникс. Прокравшись к кровати, Гарри присел и аккуратно устроился под боком Геллерта, уткнувшись носом тому в плечо. Гриндевальд заворочался, перевернулся на бок и обнял Поттера, но не проснулся. Гарри шумно выдохнул, чувствуя небывалую усталость и в то же время душевную пустоту. Разговор с Марком лишил его всяких сил, сказанное и не сказанное не укладывалось в голове, а его последние слова – да что там, все слова Марка – не предвещали ничего хорошего.
«Несмотря ни на что – ни на ваши желания, ни на ваши, может быть, душевные терзания, – вы не должны пытаться что-либо изменить, – Марк пожал плечами. – У вас всё равно ничего не выйдет. Время стабилизирует само себя, а Орден подчистит следы».
Гарри тогда, не совсем осознавая сказанное и припоминая, что в своё время ему по этому поводу говорили Гермиона и Дамблдор, ляпнул:
«А как же всякие временные парадоксы? Или как они называются? А моё здесь присутствие? Оно не является вмешательством Дамблдора в ход времени?»
Марк, иронично усмехнувшись, покачал головой.
«Так забавно, когда люди говорят о том, в чём не смыслят. Временных парадоксов, как вы назвали их, Гарри, не существует. Собственно, ваше присутствие здесь – часть временного потока, а вы – часть истории».
Гарри поморщился – подобная формулировка ему совсем не понравилась.
«Ваш рассказ тоже часть? – язвительно спросил он. – Или вы полагаетесь на то, что время всё поправит?»
Марк склонил голову, так что кудри упали на глаза, не позволяя Гарри увидеть его взгляд, и уклончиво ответил:
«В некотором роде».
И всё это полностью не устраивало Гарри. Не устраивало, что он буквально оказался в ловушке и не мог сделать ровным счётом ничего, чтобы не то что что-либо изменить, но хотя бы выбраться из всего этого. Он чувствовал себя подопытным кроликом, а сами ощущения были далеко не однозначными. С одной стороны, он был рад, что оказался в этой ситуации – здесь, в девятнадцатом веке, вместе с молодыми, амбициозными и ещё такими счастливыми Дамблдором и Гриндевальдом, – но с другой, было слишком много различных «но», забывать о которых он не имел права.
