Текст книги "Часть истории (СИ)"
Автор книги: HazelL
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 52 страниц)
– Так, всё! – решительно поставил точку Гарри. – Либо иду так, как хочу, либо не иду совсем. Под «так, как хочу» подразумевается действительно так, как я захочу. Захочу – наряжусь чёртовым индейцем, захочу – пойду голым.
– Я бы посмотрел на это, – ухмыльнулся Альбус, прищурившись и как-то странно рассматривая его, словно мысленно уже избавлял от одежды.
– Но можешь быть спокоен, конкретно этого я не хочу, – вздёрнув бровь, предупредил Поттер.
Дамблдор сокрушённо вздохнул, сделав вид, что расстроился. Или он на самом деле расстроился? Уж больно правдоподобно это выглядело.
– Хотя бы рубашку надень, – тихо, грустно проговорил он, вырисовывая кончиками пальцев невидимые узоры на полу.
– Альбус!
– Раз уж я всё равно её достал…
– Ал, – нахмурился Поттер. Тот никак не отреагировал, уставившись в пол и делая вид самого несчастного человека в мире. – Ну, хорошо, – буркнул Гарри сквозь зубы.
Альбус вяло улыбнулся.
– А пиджак?..
– Нет! – твёрдо ответил Поттер.
– Ладно, – Дамблдор плавным слитным движением поднялся с пола. – Хотя бы что-то.
Аккуратно свернув пиджак, Альбус решил испытать судьбу ещё раз:
– Может, всё-таки…
Но Гарри уже соскочил с кровати и, бросив «я уже ушёл!», захлопнул за собой дверь ванной комнаты. Уже в душе он прислонился спиной к двери и расплылся в широкой улыбке. Ал был таким… Алом! Ярким, склонным к излишней театральности, чувственным и умело манипулировавшим людьми. Таким многосторонним, многогранным! Осознав, как глупо сейчас выглядел, Поттер усилием воли заставил себя прекратить улыбаться. Оттолкнувшись от двери, он направился к душевой кабинке.
До бала оставалась ещё пара часов, но лучше было, решил он, покончить со всем сразу, пока в спальню не забились остальные слизеринцы и не началась настоящая кутерьма. Страшно было подумать, что будет, если вместо одного озабоченного своим внешним видом парня будут четыре.
Погода стояла удушливая, такая, что жарко было даже в подземельях, а тяжёлый спёртый воздух мешал дышать полной грудью, так что холодная вода оказалась как никогда кстати, помогая сосредоточиться и сориентироваться в круговороте путавшихся мыслей.
Гарри надеялся, что бал закончится быстро и пройдёт тихо. Ну, или хотя бы, что ему удастся незаметно ускользнуть. Главное, чтобы Альбус не заметил.
Выпускной бал… Поттер невесело усмехнулся. Вот уж в чём он сомневался, так это в том, что когда-нибудь отпразднует свой выпускной. Даже возникали мысли, а доживёт ли он вообще до него? Но всем владел случай. Или судьба? А может, рок? Что бы там ни было, это что-то владело всем и имело всё, и сейчас он делал не что иное, как собирался на бал в компании человека, который всего в нескольких метрах крутился около зеркала, второпях выбирая причёску. А уж то, что этим человеком был Альбус Дамблдор, вообще могло так ударить под дых, что потом ни вздохнёшь нормально, ни разогнёшься. Но это было лучше, – и намного – чем, так, к слову, гоняться за Волдемортом или убегать от него (там бы уже как карта легла).
Выбравшись из душевой кабинки, Гарри отряхнулся, как собака, и наскоро натянул брюки и рубашку, которые тут же неприятно прилипли к мокрой коже. Бросив быстрый взгляд на своё отражение и кое-как пригладив руками волосы, он вернулся в спальню.
Как только дверь душевой отворилась, Альбус, сидевший на кровати и разбиравшийся с фотоаппаратом, стремительно обернулся. Когда же его взгляд упал на Гарри, сердце ухнуло куда-то вниз, а под ложечкой засосало. Рубашка Гарри намокла и нисколько не скрывала подтянутые мышцы живота и груди и маленькие соски.
– Твоя очередь, – раздался где-то очень далеко тихий голос.
Альбус сглотнул и отвёл взгляд, пытаясь избавиться от искушения. Но оно, это искушение, было так велико и так близко! Чтобы хоть как-то отвлечься, Ал нажал на кнопку фотоаппарата. Вообще-то, он хотел запечатлеть Гарри, когда тот переоденется, но можно – и даже лучше – было сделать это сейчас, когда он красив так, как никогда не был бы ни в одном парадном костюме или мантии.
– Альбус! – Гарри возмущённо посмотрел на Дамблдора. – Прекрати это делать! Всё! Иди в душ. Я буду переодеваться.
– В чём проблема? – Альбус усмехнулся, собрав в кулак все остатки воли, которые ещё оставались под его контролем. – Я же не буду тебе мешать.
Поттер нахмурился. Он сам не понимал причины своего смущения, но переодеваться при Дамблдоре не стал бы ни за что на свете.
– Я не буду переодеваться при тебе, – твёрдо сказал он, поджав губы.
– Почему нет? Я не против, – Ал расплылся в белозубой улыбке.
– Ал, – брови Гарри сошлись на переносице.
– Ладно-ладно! – засмеялся тот, скрываясь от сверлящего и одновременно испепеляющего взгляда Поттера за дверью душа.
Как только дверь закрылась за ним, улыбка тут же исчезла с лица Ала. Он судорожно вздохнул. То зрелище, которое предстало перед ним в спальне несколько мгновений назад, было чарующим, завораживающим и до боли возбуждающим. Дойдя до раковины, он опёрся о неё руками, глубоко вдыхая и выдыхая.
«Вдох-выдох, – твердил он себе, – вдох-выдох…»
Но возбуждение не исчезало и даже наоборот, становилось уже практически болезненным. Альбус внимательно всмотрелся в отражение своих глаз в зеркале и, стиснув зубы, потянулся рукой к ширинке. Дрожащими пальцами расстегнув пуговицы, Ал сквозь ткань трусов сжал ноющий член.
Это было просто смешно! Он стоял здесь, едва удерживаясь на ногах и удовлетворяя самого себя, а объект его воздыханий и мечтаний, ничего не подозревая, спокойно переодевается…
Перед мысленным взором Дамблдора от этой мысли тут же возникли яркие картинки. Вот Гарри стягивает рубашку, за ней – брюки; тусклый свет придаёт его коже желтоватый оттенок, а волосам – тёмно-коричневый, создавая иллюзию того, что они ещё мягче, чем есть на самом деле.
Оргазм накатил сильным и внезапным цунами, накрывая его с головой. Альбус прикусил губу, но всё же не смог сдержать слабый стон. Перед глазами всё плыло, а в теле чувствовалась приятная слабость; пальцы побелели от того, как сильно он вцепился ими в края умывальника. Простояв так несколько минут в попытке успокоиться и собраться и не добившись никакого прогресса, Ал уныло поплёлся в душевую кабинку. Забравшись внутрь, он включил тёплую воду и обессиленно прислонился к стенке, прикрыв глаза.
Стоило признать, иронично усмехнулся Дамблдор, что он уже просто-напросто сходил с ума. Девять месяцев желания, девять месяцев прозрачных и не очень намёков, тысячи будоражащих прикосновений, миллионы взглядов – и отсутствие хоть какого-либо результата! Мысль о том, что Гарри мог таким образом просто вежливо игнорировать его, стараясь не обидеть, вызывала панику, но отступать Ал не собирался. Намёки не работали? Значит, с ними покончено! Нужно было переходить к открытым действиям. А для этого нужно быть уверенным и обольстительным.
Сегодня ночью он, наконец, добьётся того, чего жаждал уже так давно.
*
Гарри оделся быстро. Рубашку Ала он всё-таки надел, но остальное осталось за ним. Джинсы. Он не носил их с лета, отдавая предпочтение более удобным и просторным школьным брюкам, да и они были частью той, другой жизни, которую ни в коем случае нельзя было объединять с этой. Честно попытавшись пригладить волосы целых два раза и оба раза потерпев неудачу, он присел на кровать, неспешно протирая платком очки, но уже через несколько минут раздавшиеся совсем близко весёлые голоса заставили его обратить на них внимание.
Малфой шёл, жеманно улыбаясь и со снисходительным видом выслушивая о чём-то щебетавшего Слагхорна. Позади Николаса, как преданная маленькая собачка на поводке, плыли по воздуху пять или шесть пакетов самых разных цветов и размеров.
«Девочки собираются на бал», – заулюлюкал внутренний голос, мерзко хихикнув. Поттер мысленно согласился, что эта ассоциация подходила лучше всего.
И началось. Рубашки, мантии, ботинки, галстуки, расчёски, смесь абсолютно несочетающихся парфюмов, разные баночки с непонятно для чего предназначенным содержимым, недовольные стоны и чертыханья. Будучи не в силах вынести всё это, Гарри вскоре сбежал в гостиную, надеясь обнаружить там тишину и спокойствие, ведь все студенты младше седьмого курса разъехались по домам и вся гостиная Слизерина осталась в полном распоряжении одиннадцати человек. Но там, как оказалось, дело обстояло ничем не лучше. Девушки предстали перед ним совсем с другой стороны, чем раньше. Теперь это были не милые и воздушные создания, а фурии, бегавшие туда-обратно с платьями наперевес, кричащие, возмущающиеся, наполовину накрашенные и завитые. У некоторых даже сдавали нервы, и они громко рыдали, огрызаясь на всех и вся, но, вспомнив о макияже, успокаивались и как ни в чём не бывало продолжали сборы. Бал, сделал вывод Поттер, практически выбегая из слизеринской гостиной, это абсолютное, чистейшее зло, которое сводило людей с ума.
Устало присев на подоконник, Гарри прислонился головой к стене. Ала в скором времени можно было не ожидать. И что тогда делать? Спрятаться, что ли? А Дамблдору сказать, что случайно разминулись…
Мысли в голове крутились разные, но Поттер продолжал ждать.
Прошло полтора часа, когда Альбус наконец появился в проходе гостиной. Он выглядел слегка встревоженным, но, едва завидев Гарри, кажется, вздохнул с облегчением.
– Я уже испугался, что ты передумал, – осторожно пожаловался он и, коротко улыбнувшись, спросил: – Ну? Как я выгляжу?
А Гарри просто стоял и откровенно пялился.
Ал был… шикарен. Тёмно-синяя рубашка с парой расстёгнутых верхних пуговиц придавала его глазам глубокий васильковый цвет, белый приталенный костюм делал его ещё более изящным и отчётливо выделял все достоинства фигуры. Волосы – Ал всё же решил стянуть их в хвост – казались более тёмными, рыже-каштановыми.
Ал довольно улыбнулся, радуясь, что потратил эти полтора часа не зря.
– Гарри? – вежливо улыбаясь и стараясь оставаться невозмутимым, позвал он. – Ты мог бы просто сказать: «Ал, ты выглядишь потрясающе!» Этого вполне достаточно.
Поттер закашлялся. Сказать, что Дамблдор выглядел потрясающе… восхитительно, волшебно, прекрасно? Нет, он не мог.
– Идём, Ал, – сказал он вместо этого и, не дожидаясь Дамблдора, пошёл впереди.
Внезапно он почувствовал у себя на животе крепкие руки. Развернувшись, – это было не очень удобно и очень тесно – он вопросительно посмотрел на Ала.
– Хочешь, – почти шёпотом спросил тот, – не пойдём на бал? Хочешь, сходим к озеру или в Выручай-комнату?
Гарри удивлённо заглянул Альбусу в глаза. Зря он это сделал, зря. Утонуть в этих омутах оказалось легче лёгкого, а вот выбраться обратно… да ещё и этот сладковатый запах кожи, такой, что хотелось уткнуться носом в шею Ала и нюхать, нюхать… Интересно, сколько ароматических средств Дамблдор вылил на себя?
– Ты шутишь? – наконец, спросил он. – Ты для этого собирался несколько часов? А как же «ждал семь лет», «лучший день в Хогвартсе»?
– День может стать лучшим не только, если мы пойдём на бал, – тыльной стороной ладони проведя по щеке Поттера, промурлыкал Альбус. – Я могу взять бутылочку вина, и мы пойдём куда-нибудь…
Гарри хитро прищурился.
– То есть главное в лучшем дне – вино? – Альбус фыркнул и собирался что-то ответить, но Поттер твёрдо продолжил: – Ну уж нет. Бал так бал.
Ал пожал плечами. Пусть так. Впереди ещё были целый вечер, безумная ночь и долгая жизнь.
Большой зал встретил их ненавязчивой музыкой, сиянием свечей, множеством маленьких столиков с напитками и закусками и разноцветными полотнами с изображёнными на них гербами факультетов. Всё это бросалось в глаза первым делом. Только через минуту Поттер заметил сновавших по залу студентов, нет, уже выпускников и их бывших учителей. Не было больше между ними тех официальных отношений, что царили семь долгих, полных побед и поражений, новых открытий и впечатлений, лет. Было только дружелюбное общение давно знакомых людей – ни к чему не принуждающее и ничем не обязывающее.
К примеру, профессор Харди в плотно обтягивавшем бёдра красном платье премило беседовала (или даже, сказал бы Поттер, флиртовала) с двумя парнями, бывшими гриффиндорцами, насколько он помнил.
– Добрый вечер, юноши, – к ним подошёл, приветливо улыбаясь, профессор Джонс. Позади него, как всегда чересчур серьёзный, неотступно следовал Оксифелл. – Как ощущения?
– Замечательные! – просиял Ал.
– Особенный день, не так ли? Собираетесь наслаждаться каждым мгновением?
– А вы советуете?
– Безусловно! – Джонс тихо рассмеялся. – Помню я свой выпускной. Мы тогда знатно… – Оксифелл толкнул его локтем в бок. – Ну, в общем, это длинная история. Может, как-нибудь в другой раз, если вы решите навестить Хогвартс. Развлекайтесь! – он помахал рукой и быстро скрылся в толпе, прихватив с собой спутника.
– Он немножко странный сегодня, – заметил Гарри, направляясь к столику с напитками.
Пунш, вино, шампанское – всё было с долей градуса, ничего безалкогольного. Видно, выпускной был нацелен на, так сказать, введение выпускников во взрослую жизнь. Хотя навряд ли в зале был хотя бы один студент, ни разу не пробовавший спиртное за восемнадцать-девятнадцать лет жизни.
– Нет, – откликнулся Альбус. – Просто счастливый.
– От того, что избавился от нас? – усмехнулся Поттер, принюхиваясь к бокалу с пуншем. Приятно пахло фруктами, но запах алкоголя тоже был ощутим. Гарри сделал глоток, и согревающее тепло потекло по горлу, по пищеводу и улеглось клубочком где-то внизу живота.
– От того, от чего люди обычно становятся счастливыми, – покачал головой Дамблдор.
Гарри вопросительно вскинул бровь.
– Любовь, Гарри, – как-то грустно улыбнулся Ал. – Любовь.
Поттер фыркнул. Снова Дамблдор твердил о любви.
– Альбус, – раздался за спиной Гарри приятный женский голос.
Он обернулся. Агнесс Розье выглядела как фея в своих бежевом воздушном платье, едва прикрывавшем носы аккуратных туфелек, и слегка колыхавшейся за спиной лёгкой мантии, а вплетённые в светлые кудри красные магнолии придавали ей некоторую нежность и одновременно несгибаемую силу. Шею её украшало широкое колье.
– Гарри, – она приветливо улыбнулась Поттеру, но он предпочёл бы, чтобы Розье этого не делала. Нет, он, конечно, имел некоторый иммунитет против чужой нелюбви (с его-то опытом приключений!), но лошадиную дозу яда не почувствовать не мог.
– Привет, – он вяло помахал рукой, приветствуя её в ответ, но Агнесс уже обратила всё своё внимание на Ала.
– Пригласишь девушку на танец? – слегка склонив голову к плечу, игриво поинтересовалась она.
– Как только найду – обязательно, – усмехнулся Дамблдор, отходя к столику. Он провёл рукой над бокалами, словно гадал, какой же из них выбрать. Ловко выхватив бокал красного вина, Ал уверенно посмотрел на Розье. Они глядели друг на друга несколько долгих мгновения, прежде чем Агнесс сдалась.
– Ал, – она глубоко вздохнула, как будто ей действительно нелегко было говорить нечто подобное, – начинается новая жизнь. Давай просто забудем всё, что было прежде. Мы же так давно знакомы! И портить всё из-за случая… я не хочу этого.
Альбус смотрел на неё, не отводя взгляда и не моргая, а потом резко кивнул и одним большим глотком осушил бокал.
Напряжение всё ещё чувствовалось, но Розье решила испытать удачу ещё раз:
– Так ты пригласишь девушку на танец или нет?
Дамблдор слегка поморщился и перевёл взгляд на Гарри, словно сомневаясь, можно ли оставить его одного. Поттер вызывающе вскинул брови. Он не был ребёнком, и Ал ему в няньки не нанимался! Альбус улыбнулся и, уже повернувшись к Агнесс, учтиво поклонился.
– Могу я пригласить вас на танец, мисс?
В ответ Розье скромно улыбнулась, сделала реверанс и протянула ему руку. Гарри прикрыл глаза, изо всех сил стараясь не фыркнуть. Когда же Альбус и Агнесс рука об руку отправились в центр зала, какое-то неприятное чувство остро кольнуло Поттера. Ему претило видеть Ала рядом с этой девицей.
Вечер открывал Венский вальс, стремительный, быстрый, беспокойный. Поттер пытался уследить за Дамблдором, но очень скоро тот потерялся из виду, смешавшись с пёстрой толпой. Как осушил второй бокал пунша, Гарри даже не заметил.
Начался второй танец. Музыка заиграла громче. Что-то вроде флейты и виолончели, предположил Гарри. Сначала медленная и спокойная, постепенно она становилась громче и быстрее.
Перед глазами мелькали кружившиеся пары, и голова, под стать им, тоже начинала слегка кружиться. Поставив пустой бокал на столик, Поттер потёр виски. Пунш ли был виной зарождавшейся мигрени или что другое, но с алкоголем на сегодня нужно было завязывать.
Завершился уже третий танец, а Ала всё не было, и даже отыскать его взглядом Гарри не мог. Или это не предвещало ничего хорошего, или он просто сам себя накручивал.
Внезапно голоса стихли. Поттер перевёл взгляд на небольшую трибуну, где, лучезарно улыбаясь, стоял профессор Джонс.
– Прошу минуточку внимания, – провозгласил он, хотя всё внимание и без того было приковано к нему. – Понимаю, что вам сейчас хочется веселиться и забыть о проблемах, одна из которых настигнет вас уже завтра, – раздались тихие смешки. – Я сейчас говорил о выборе дальнейшего жизненного пути, а вы о чём подумали? Хотя да, похмелье тоже довольно-таки проблемное дело, – смех стал громче. Гарри тоже не смог удержаться и фыркнул. – Но я всё же не могу оставить вас, моих любимых учеников, без последнего напутствия. Я же учитель, – Джонс посерьёзнел. – Я не буду говорить, чтобы вы не ошибались, ведь всё равно ошибётесь. На то вы и люди, живущие методом проб и ошибок. Я не скажу, что вам следует серьёзней относиться к своей дальнейшей судьбе или карьере. Всё это важно, конечно же важно, но то, что я хочу сказать, намного глубже и опасней.
Зал притих, не было даже случайного шороха, и даже дыхания не слышалось.
– Будьте собой. Не бойтесь жить, любить, творить и вытворять, ведь жизнь так коротка и скоротечна! В старости вы вспомните только самые яркие моменты жизни, и, поверьте, серая рутина под названием «взрослая жизнь» в их число не войдёт. И ещё: ведь это так важно – наслаждаться каждой минутой и делить прекрасные моменты с кем-то близким, и…
Он прервался, заметив Оксифелла, поднявшегося на трибуну и уверенным шагом преодолевавшего расстояние между ними. Тот практически летел – тёмно-зелёная мантия, развеваясь, превращала его в супергероя, спешившего на помощь. Не обращая внимания на находившихся в зале, словно их вообще здесь и не было, он резко притянул Джонса к себе и поцеловал, бесцеремонно и грубо, как человек, чья жизнь зависела от одного лишь этого поцелуя.
Тишина исчезла под натиском разразившихся восторженных криков, подбадривающих улюлюканий и громких аплодисментов. Поттер же мог лишь в удивлении вскинуть брови и гадать, что происходило. Ему казалось, что случилось что-то важное, закончилась война, например, а он о ней до её окончания и слыхом не слыхивал. А ещё, отметил с некоторой опаской Гарри, у него как-то приятно перехватило дыхание от этого абсолютно, невозможно, возмутительно… красивого и щемящего душу зрелища.
– Процесс века подошёл к концу, – раздался тихий голос прямо над ухом.
Гарри резко обернулся. Ал, счастливо улыбаясь, смотрел на трибуну, а во взгляде его читалась лёгкая тоска.
– Процесс века? – переспросил Поттер, всё же желая узнать, в чём было дело.
– Ну, – Альбус, кашлянув, посмотрел на него, не зная с чего начать. – Они пара…
– Это я понял, – хитро прищурился Гарри.
– Последние три года были нелёгкими для них. Разногласия рано или поздно приходят ко всем.
– Рано или поздно?
– Да, – Дамблдор засмеялся, прихватив со столика бокал шампанского. – Они вместе ещё со школы.
– Откуда ты знаешь? – удивился Поттер, укоризненно косясь на бокал. Альбус, не замечая этого взгляда, сделал большой глоток.
– Это же школьная история любви, её все знают, – отставив пустой бокал в сторону, Ал потянулся за следующим.
– Я не знаю, – вздохнул Гарри, усталым взглядом провожая быстро исчезнувшее содержимое второго бокала шампанского.
Заиграла музыка, лиричная, мягкая, и по залу прокатился приятный мужской голос. Гарри бросил взгляд на трибуну. Джонса и Оксифелла там уже не было.
– Потанцуем? – спросил Ал, протягивая ему руку.
Поттер недоверчиво взглянул на него.
– Иди с Розье потанцуй, – это должно было звучать едко, но вышло как-то обиженно и жалко.
Ал довольно усмехнулся.
– Давай же, не ревнуй, – ласково протянул он. – А я взамен расскажу тебе всё, что знаю сам.
– Нет, спасибо, не надо, – проворчал Гарри. – И я не ре…
Ал схватил его за руку и притянул к себе.
– Возражения не принимаются, – прошептал он.
Музыка стала громче, ритмичнее, агрессивней. Сильная и красивая, она заставляла сердце биться чаще, в такт ей. Дамблдор закружился, и Гарри волей-неволей пришлось не отставать. Ал уверенно вёл, продолжая то ли поддерживать, то ли удерживать его. Если против первого Гарри вовсе не возражал, боясь, что может запутаться в своих двоих, то второе было абсолютно ни к чему. Ощущение свободы и лёгкости охватило его; он попал в плен чарующего ритма и сияющих глаз Ала, который, не отрываясь, смотрел в его собственные глаза.
Этот танец совсем отличался от того, который они танцевали на Рождество. Тогда музыка была неторопливой, тихой и спокойной, и Альбус танцевал медленно и изящно. Сейчас же он танцевал уверенно, быстро и немного агрессивно, полностью отдаваясь песне и власти выпитого алкоголя. Когда музыка становилась спокойнее, движения Ала тоже становились более плавными и нежными, но затем ритм снова набирал силу, и всё возвращалось к прежнему.
Голова Гарри кружилась от опьяняющего и будоражащего чувства счастья. Он потерял счёт времени. Сколько они танцевали? Минуту? Или двадцать? В любом случае, он хотел ещё и ещё, хотел танцевать до тех пор, пока ноги не подкосятся и он не упадёт.
Последний громкий аккорд, последний резкий поворот, и мелодия снова становится тише и лиричней, а через несколько мгновений и вовсе затихает.
Ал остановился, но ослаблять хватку не спешил. Гарри разжал пальцы, крепко вцепившиеся в плечи Дамблдора. Ему было до того уютно и комфортно, что сделал он это нехотя, с трудом, но не стоило забывать и о том, что вокруг них было полно народу. Он огляделся.
Все смотрели на них.
Поттер, побледнев, отшатнулся. Так много глаз, так много взглядов и лиц, обращённых к нему и Дамблдору. К ним. Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, он практически выбежал из Большого зала.
Альбус догнал его в коридоре, схватив за руку и тем самым заставив остановиться.
– Отпусти, Альбус, – Гарри попытался вырваться, но Дамблдор держал крепко.
– Гарри, – Ал нервно сглотнул. Один неверный шаг – и всё, всё будет потеряно, – Гарри, что случилось?
Поттер заметался.
– Все смотрели на нас! Все смотрели, Ал!
Альбус, устало вздохнув, положил руку на затылок Поттера, зарываясь пальцами в мягкие волосы.
– Ну и что? – просто спросил он.
– Что они подумают? – упавшим голосом спросил Гарри.
– Какая разница? – Ал успокаивающе начал поглаживать затылок Поттера. – Чужое мнение – нечто такое непостоянное и нестоящее внимания! Ты знаешь этих людей меньше года, и большинство из них спустя пару лет даже не узнаешь, так какая разница, что они думают сейчас?
– Это ранит. Как ядовитые стрелы, знаешь, – Гарри слабо махнул рукой.
– Так увёртывайся! Увёртывайся от этих стрел, как от бладжеров, чтобы жизнь и рассудок остались целы и невредимы!
Поттер поморщился. Что, если подумать, его так задело? Ведь слухи и сплетни окружали его всю жизнь. Неужели он так отвык от них? Так отвык постоянно быть в эпицентре последних новостей? Отвык быть Гарри Поттером?
– Я так рад, что ты со мной согласен, – хмыкнул Ал.
Гарри тихо рассмеялся.
– А теперь давай вернёмся. И без отговорок. Ты обещал.
И они вернулись. И Гарри приложил все усилия, чтобы вести себя как ни в чём не бывало. И словно прежняя жизнь возвращалась на круги своя.
*
Произнести речь своей обязанностью считал каждый учитель. Все говорили одно и то же: как они были рады учить таких умных и одарённых детей, вспоминали случаи из студенческой жизни, желали успеха и прекрасной жизни. Были ещё танцы, много танцев, но Поттер держался от них в стороне. Море спиртного было выпито, но его почему-то не убавлялось.
Бал закончился только в четвёртом часу утра. К тому времени Гарри смертельно устал, но уйти не мог, ибо Дамблдор, осушавший бокал за бокалом, намеревался праздновать до победного конца, а оставить его одного в таком состоянии Поттер не мог. Именно поэтому в четыре часа утра они, пошатываясь, шли в слизеринскую гостиную.
Как хорошо, думал Поттер, спасая Ала от падения, что в гостиную Слизерина нужно было спускаться, а не подниматься.
– Вот вроде бы худой и длинный, – ворчал он, укладывая Дамблдора на кровать, – но какой же тяжёлый!
– Всегда думал… – пробурчал в полудрёме Ал.
Гарри вздохнул и легонько провёл рукой по рыжим волосам. Нащупав ленту, стягивавшую их в хвост, он потянул её за один из концов. Осознав, что делал, он отдёрнул руку и прижал её к груди. Что на него нашло? Помотав головой, прогоняя наваждение, он быстрым шагом покинул спальню, гостиную, замок. Ноги сами принесли его к Чёрному озеру.
Занимался рассвет. Золотистое солнце только-только выглядывало из-за горизонта. Оно было точно таким же, как в то утро, когда всё началось. Лёгкое, но назойливое чувство дежавю охватило его. Гарри достал из мешочка снитч и, осмотрев его с разных сторон, прижался к нему губами. Ничего. Как и всегда, впрочем.
Неужели это действительно был его последний день в Хогвартсе? Последний день, и не будет больше уроков, разноцветных галстуков и нашивок на мантиях, коридоров, своенравных лестниц и пыльных, полных тайн уголков замка. А как же сам замок? Его тоже больше не будет?
А Ал?..
Судьба разведёт их в разные стороны, и что? Они больше не встретятся? Нет, конечно, встретятся. Лет эдак через сто. Гарри усмехнулся.
Интересно, а каким был бы этот день в его времени? Сидел бы он так же и предавался меланхоличным мыслям и воспоминаниям? Или отсыпался после бурной ночи в гостиной Гриффиндора? А может, рыскал по пещерам в поисках хоркруксов Волдеморта? Столько разных вариантов, а реальность – вот она, одна единственная, неповторимая.
Перед мысленным взором стали возникать картинки. Шумное рыжее семейство, два абсолютно одинаковых рыжих парня, возмущающихся: «Я не Фред! Он Фред!», ещё один рыжий, весь в веснушках: «Здесь не занято?» «Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл потерял жабу», – говорит девчонка с густыми каштановыми волосами. Первый полёт. Тот самый мальчик Невилл, обычно такой неуверенный и робкий, храбро вставший у них на пути. Великан, большой добрый друг, который забрал его в сказку. Зеркало, в котором навсегда спрятаны родители, смешной маленький домашний эльф, который всегда пытался действовать только во благо «сэра Гарри Поттера». Профессор, кормящий шоколадом; большой чёрный пёс, превращающийся в крёстного отца. Студенты из других школ. Драконы, русалки, сфинксы. Отряд. Первый поцелуй: «Это было мокро». Человек-кресло. Уроки Зельеварения, где – о, Мерлин, это что-то невероятное! – Гарри Поттер стал одним из лучших учеников. Дополнительные занятия. Альбус Дамблдор.
Внезапно Гарри почувствовал, как что-то тяжёлое легло ему на колени. Вздрогнув, он опустил взгляд на изрядно помятого Ала, пристроившего голову как раз у него на коленях.
– Проснулся, а тебя нет, – пожаловался Дамблдор. – Пошёл искать, а ты как сквозь землю провалился.
– Но нашёл же? – улыбнулся Поттер.
– Мне плохо, – вместо того, чтобы ответить, простонал Ал.
Гарри рассмеялся, хотя понимал, что нужно было посочувствовать.
– Пить нужно было меньше, – назидательно произнёс он, пальцами расчёсывая спутанные волосы Дамблдора. Осознав, что снова делал это, он отдёрнул руку, но Альбус застонал: «Продолжай».
– Что это? – зажмурив один глаз, Ал выхватил из руки Гарри снитч.
– Отдай! – Поттер попытался забрать крылатый шарик. Снитч стал чем-то личным, особо охраняемым для него, и показывать его хоть кому-то, даже Дамблдору, было неприятно.
– Снитч? Никогда не видел их вблизи, – удивился Ал, поднося золотой шарик ближе к носу. – Симпатичный. Откуда он у тебя?
– Поймал, – недовольно буркнул Гарри. – В свой первый раз.
– Какая двусмысленная фраза, – засмеялся Ал, но поморщился от ноющей боли. – Что это здесь?
– Где? – зевавший Поттер чуть не подавился воздухом. Неужели… если Дамблдор сделал это, то он же мог и…
– Да вот, царапина, видишь? – Альбус передал снитч Гарри. – Аккуратней с ним. Не так-то просто получить снитч, даже если ты же его и поймал.
Гарри его не слушал. Он всматривался в царапину, которой, он мог поклясться, раньше не было. Он досконально изучил снитч, но эта царапина… мог ли он её не заметить? Скорее всего… или это была простая царапина, а не какая-нибудь очередная загадка.
– Поверить не могу, – проговорил Ал, – что это мой последний день в Хогвартсе.
– Откуда ты знаешь, что последний? – на автомате спросил Поттер, убирая снитч в карман и всё ещё находясь в раздумьях о загадочной царапине.
– Ну, как бы я сдал экзамены, вчера был выпускной бал, сегодня едем домой…
– Нет, ты не понял, – перебил его Гарри. – С чего ты взял, что не вернёшься, скажем, в роли учителя?
– Я учитель? – засмеялся Ал.
– Почему нет? Из тебя вышел бы превосходный профессор. Отрастишь бороду, наденешь мантию, расшитую звёздами…
– Ой, не напоминай, – простонал Дамблдор.
Гарри засмеялся.
– Кстати, говоря о доме. Который час? – спросил Поттер.
– Одиннадцать.
– Что? – Гарри хотел вскочить, но это оказалось не так-то просто. – Ал! Поезд через сорок минут!
– Не кричи, – пробурчал Дамблдор, заворочавшись.
– Ал, поднимайся. Ал! – Гарри почесал его за ухом, как котёнка.
Дамблдор недовольно засопел, но всё же принял сидячее положение. Только сейчас Поттер заметил, что он уже переоделся и более-менее привёл себя в порядок.
Гарри поднялся на ноги и требовательно протянул Алу руку. Тот с трудом встал.
– Надо же было столько выпить, – укоризненно пожаловался Поттер. – Мне пришлось практически тащить тебя в спальню.
– Извини, – Альбус попытался улыбнуться, но вышло не очень удачно.
– Ты что-нибудь выпил от похмелья? – поджав губы, сочувственно спросил Гарри. Дамблдор, поморщившись, кивнул. Как видно, это не очень-то помогло.
Вообще, Ал был очень расстроен. Тем, что перепил, тем, что отключился, тем, что так и не передвинул их с Гарри отношения на следующую ступень. Хотя выпускной бал прошёл… незабываемо, да.
– А ты что, не спал? – между делом поинтересовался он. Поттер покачал головой. – А что делал? Где и с кем? – уточнил Ал.
