Текст книги "Часть истории (СИ)"

Гарри второпях влетел на кухню. Он проспал. Он опаздывал. Мерлин, почему всё снова шло через то, через что идти не должно было?

– Доброе утро, – бросил он на ходу стоявшему прислонясь к столу Геллерту.

Гриндевальд кивнул и скрестил руки на груди, не двигаясь с места. И находясь прямо на пути к крепкому чаю, который помог бы Поттеру собраться с мыслями и сконцентрироваться. Гарри сделал шаг в сторону, чтобы попытаться дотянуться до чайника, Геллерт последовал за ним. Терпеливо улыбнувшись, Поттер шагнул в другую сторону, и снова Гриндевальд шагнул следом.

– Не мог бы ты отойти? – раздражённо бросил Гарри. – Прости, Геллерт, но сейчас не лучшее время для насмешек.

– Я и не собирался, – удивлённо изогнув брови, заметил Геллерт. Обернувшись, он взял из-за спины чашку и протянул её Гарри. Взяв чашку за бока, Поттер принюхался. Руки обжигало, от тёмной жидкости поднимался дымок, но пахло просто невероятно.

– Спасибо, – благодарно кивнул он.

– Нет, – прервал его Геллерт. – Это я должен поблагодарить тебя. За Блэкфайра. Я тот ещё ублюдок, но ты правда просто выводишь меня из равновесия. Своими поступками, своими словами, самим собой…

– Ого, – хмыкнул Гарри.

Геллерт замолчал и поджал губы.

– Что? – ровным голосом спросил он, состроив каменное лицо. – Ну же, давай, скажи ещё что-нибудь такое, что снова заведёт меня в тупик.

– Да нет, ничего такого, – насмешливо дёрнул плечом Гарри. – Просто сейчас ты сказал по существу чуть ли не больше, чем за всё время нашего знакомства.

– Неправда, – фыркнул Гриндевальд. – Я говорю много и интересно.

– Да, конечно, может быть, так оно и есть, – сморщив нос, протянул Поттер и, сделав внушительный глоток, встряхнулся. То ли чай действительно бодрил, то ли просто кипяток обжигал, но постепенно ясность ума и чёткость действий возвращались новым притоком сил и энергии. – Но мне, увы, в этом удостовериться пока не удалось.

– Ну, – усмехнулся Геллерт, – жизнь длинна, и время ещё есть на… всё, в сущности.

– Звучит многообещающе.

– Спасибо, Гарри, – очень серьёзно проговорил Геллерт. – Он правда великолепен, и я даже представить не мог себе, что…

– Спасибо, Геллерт, – оборвал его Гарри. – За чай и терпение.

Он поставил чашку на стол и потянулся. Настроение возвращалось, что не исключало того факта, что он всё ещё опаздывал.

– А теперь мне пора, – заглянув в тёмно-серые, как графит, глаза Гриндевальда, Гарри неловко улыбнулся от того, какой взгляд послужил ему ответом.

– Я тебя провожу.

Гарри недоверчиво приподнял брови. Он что, шутил?

– Должен же я увидеть то ужасное место, где ты проводишь лучшую часть своей жизни, – прищурившись, вежливо объяснил Геллерт.

Недоумение охватило Гарри. Зачем Гриндевальду это? Что он собирался делать? Что у него было на уме? И стоило ли ему, Гарри, этого опасаться?

– Ну ладно, – всё ещё опасливо согласился он. – Тогда нам нужно поспешить, – Гарри протянул Геллерту руку. – Держись.

– Надеюсь, нас не расщепит, – с сомнением протянул тот, но тем не менее крепко ухватился за его ладонь.

– Надейся, – криво усмехнулся Поттер и, закрыв глаза, аппарировал, утягивая за собой и Геллерта.

Кафе предстало перед ними во всей своей прежней красе. Вчерашнее убранство исчезло, как и любые напоминания о том, что вообще что-либо имело здесь место быть. Геллерт, казалось, был несколько иного мнения: об этом говорило буквально всё, начиная от прищуренных глаз и заканчивая заложенными за спину руками.

– Гриндевальд, – раздался со стороны голос Лидии – знакомый, но в то же время проникшие в него странные нотки, которым Гарри не мог дать хоть какое-то определение, были для него в новинку. Геллерт обернулся, но прежде Гарри заметил лёгкое удивление, отразившееся на его лице.

– Варанс. Как тесен мир, – ухмыльнулся он.

– Теснее, чем хотелось бы?

– Нет, в самый раз.

Они молча смотрели друг на друга, как старые знакомые, знавшие друг о друге так много, сколько вообще можно было узнать при данном роде знакомства.

– Ну что ж, – вновь подал голос Геллерт. – Я увидел всё, что хотел, – он смерил Лидию взглядом. – Даже больше того. А теперь мне нужно идти.

Обернувшись к Гарри, он мягко улыбнулся.

– Мы будем тебя ждать. И попытайся не шокировать нас по крайней мере в ближайшие несколько дней, – Гриндевальд усмехнулся. – Иначе и удар не сложно получить. А ты, Варанс, – не оборачиваясь, бросил он Лидии. – А ты зря начала играть с розами и клеветать на время.

В следующее мгновение раздался хлопок аппарации, и Геллерт исчез, оставив после себя лишь еле уловимый запах парфюма. А Гарри, растерянно оглядевшись, заметил расставленные на столиках вазы с коричневыми розами.

========== Глава 24. Тайны ==========

Сквозь полудрёму в сознание настойчиво пробивался странный шум. Поморщившись, Гарри распахнул глаза и, протерев их, нашарил на тумбочке очки. Прекрасное начало дня, мысленно отметил он, откидывая одеяло и поднимаясь с кровати. Очередная загадка, очередной поджидавший его сюрприз, очередное шокирующее открытие. Лучшего утра субботы просто и желать было ни к чему. Встряхнув головой, прогоняя остатки сна, Гарри поплёлся к выходу из комнаты, а затем – к лестнице.

Шум становился всё громче и громче по мере того, как он медленно спускался вниз. Остановившись в центре прихожей, Гарри нахмурился. Ни на кухне, ни в гостиной не было ни души, но звуки стали лишь отчётливее. Непроизвольные вскрики и смех перемежались со странным грохотом и звуками ударов. Сердце на мгновение замерло, после чего с силой такой, будто было оковано железом, ухнуло вниз. Необъяснимый и ранее не испытываемый страх сковал его, не давая возможности даже пошевелиться. Опасаясь того, что мог увидеть, но желая знать, что происходило (нет, не потому, что это было интересно, просто не быть в курсе всего происходившего было безответственно и глупо), Гарри медленно, стараясь ступать как можно более тихо, направился туда, откуда доносились звуки. Маленькая неприметная дверь, которую Поттер прежде никогда не замечал, да и заметить которую ему просто не предоставлялось случая, вела, по-видимому, куда-то то ли в погреб, то ли в подвал. Каменная лестница была подсвечена, да и звуки становились всё чётче, вырисовывая теперь знакомые голоса Дамблдора и Гриндевальда, и у Гарри не оставалось ни малейших сомнений в правильности ни своего направления, ни вообще своих действий. По мере того, как он спускался, лестница становилась круче, а свет – ярче, став перемежаться разноцветными отсветами заклинаний. Последние шаги он делал, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, и, только когда его взору открылась просторная круглая площадка, Гарри остановился, затаив дыхание.

Разноцветные лучи заклинаний перемежались друг с другом, разбиваясь о прозрачные, но от того не становившиеся менее крепкими щиты. Некоторые из них, врезаясь в голые каменные стены, разлетались множеством ярких брызг, оставляя после себя лишь едва заметные следы, будто то были давно зажившие ожоги на коже. Дамблдор и Гриндевальд, из палочек которых и вырывались эти заклинания, кружили по площадке, больше походившей на какую-нибудь арену, где они были лишь гладиаторами, игрушками, вынужденными биться не на жизнь, а на смерть. Они кружились, до странности точно выдерживая расстояние в десяток метров, кружились легко, практически невесомо делая шаг за шагом, будто ступали по воздуху. Кружились, как львы, готовые в любой момент разодрать друг другу глотки.

– Какого чёрта?! – дар речи к Гарри вернулся внезапно, и слова сами собой стали вырываться наружу бурным непрерывным потоком. – Что вы творите? Вы! Вы двое! Вы обезумели?!

Забыв о собственной безопасности, о том, что вокруг лихорадочно метались лучи абсолютно неизвестных ему заклинаний, Гарри чуть ли не бегом бросился в самый центр, прямиком под эти самые лучи. Над самым ухом пронёсся ярко-зелёный сноп искр, непроизвольно всколыхнув в памяти далеко не самые приятные воспоминания, которые Поттер, впрочем, сразу же задвинул в самую глубь сознания. Его жизнь и безопасность сейчас были последним, о чём следовало беспокоиться. Сейчас, помимо вполне очевидной угрозы его собственной жизни, были куда как большие проблемы. Крутанувшись на месте, собираясь – не имея никакого понятия как, но всё-таки – это прекратить, Гарри замер. Ещё один луч летел, целясь прямиком ему в грудь, и уйти с траектории его движения просто не представлялось шанса. В голове мелькнула и тут же исчезла мысль, что умирать с утра, даже не позавтракав, да просто-напросто не до конца проснувшись, было как-то… непривлекательно, что ли. И всё происходило так медленно, словно время резко остановилось, а воздух стал бесцветным желе, мешавшим заклинанию двигаться быстро и так же быстро выполнить своё предназначение.

Луч заклинания всё приближался и приближался, а Гарри не мог сделать и шага в сторону, даже заставить себя пошевелиться не мог. Так странно. Всё было слишком странно, просто и… глупо. Глупо было бы вот так умереть. Да даже покалечиться так было бы до ужаса глупо! Он некстати усмехнулся этим мыслям, и… внезапно резкий рывок отвлёк его от них. Плечо пронзила тупая боль – то ли от силы, с которой в него впились сильные пальцы, то ли он его потянул, а перед взором стояла картина разбивавшегося о поверхность мерцающего щита миллионами искр заклинания.

– Эванс, – раздалось над ухом яростное шипение Гриндевальда, оказавшегося до странности близко и по-прежнему крепко сжимавшего его плечо. Гарри, всё ещё смотревший туда, где буквально мгновение назад были луч заклинания и огородивший Поттера от него щит, моргнул и зажмурился на несколько секунд. И шумно выдохнул. Это было отнюдь не смешно и не весело. – Ты что творишь? Жизнь стала слишком скучна и однообразна? Решил попробовать что-нибудь новенькое? Записался в кружок маньяков-самоубийц?

– Лер, сбавь обороты, – встрял Альбус, тоже подходя ближе. Гарри обернулся, чтобы посмотреть на него. Растрёпанный, раскрасневшийся, с лихорадочно и возбуждённо блестевшими глазами, он обеспокоенно, но, в отличие от Геллерта, вполне сдержанно осматривал его с ног до головы. Подойдя к ним, Ал мягко разжал пальцы Гриндевальда, освобождая плечо Гарри. Заинтересованно глянув на Геллерта, он, едва заметно прищурившись и дёрнув уголком губ, поинтересовался: – Чего это ты так разволновался?

– Я не разволновался, – возмутившись и даже как-то надувшись, отмахнулся Гриндевальд. – Просто не хочется ещё кого-нибудь убить. Абсолютно случайно, конечно же.

Взглянув на Гарри, он мимолётно улыбнулся, всем своим видом стараясь показать, как ему было всё равно. Как его ничуть не волновало то, что могло случиться. Как ему было абсолютно наплевать. Прищурившись, Гарри стиснул зубы и, скрестив руки на груди, бросил:

– Это вы мне объясните! Кружок маньяков-самоубийц? Где можно написать заявление о принятии? И дайте-ка угадаю первое правило этого вашего кружка маньяков-самоубийц. Никому не говорить о кружке маньяков-самоубийц. Никому, а особенно мне, да?

Воспоминания об испуге, который охватил его при виде сражавшихся Дамблдора и Гриндевальда, вернулись с ещё большей силой, чем прежде. Только теперь в полной мере он осознал, чем всё это могло закончиться, и… одна только мысль об этом безумно пугала.

– Гарри, это не то, о чём ты подумал… – мягко улыбнувшись, начал Ал.

– Правда? – мрачно нахмурился в ответ Поттер. Потрясающе. Теперь его ещё и идиотом считали. – И о чём же я подумал?

– Возможно, – сморщив нос, словно представил всю двоякость и затруднительность ситуации, Ал умиротворяюще продолжил. – Со стороны могло показаться, что это было нечто опасное и не совсем дружелюбное…

– Со стороны? С какой именно стороны, Ал?

– С твоей стороны. Эй, – протянув руку, Альбус приподнял лицо Гарри за подбородок, заставляя заглянуть ему в глаза. – Всё было под контролем. Да и вообще всё это баловство.

– Баловство. Да, точно, я видел. А заклинания, которые здесь метались, были, наверное, чарами, вызывающими разноцветные мыльные пузырьки.

Альбус улыбнулся, явно собираясь пошутить по этому поводу, но, наткнувшись на взгляд Поттера, осёкся ещё на одной лишь мысли. Гарри смотрел на него исподлобья, стараясь тем самым дать ему понять, что думал обо всех этих дурацких играх, которые вовсе не были похожи на игры.

– Гарри, это была всего лишь тренировка. Ничего серьёзного, – сделав честные-честные глаза маленького щенка, Ал смотрел на него, откровенно действуя на нервы и психику. Криво улыбнувшись, он со смешком добавил: – Никто не собирался никого убивать.

– Какая к чёрту тренировка? Зачем вам тренироваться? – злость ушла, и остались лишь непонимание и досада. Мерлин! Что он здесь делал? Зачем он был здесь? Что делал с ними, теми, у кого был их собственный мир, с их собственными правилами, историей и… тайнами? Сможет ли он когда-нибудь, хотя бы частично, стать частью этого мира? Навряд ли. И вообще это было так глупо – надеяться на это, и не менее глупо было расстраиваться сейчас.

Словно почувствовав его настрой, Альбус как можно мягче и нежнее ответил:

– Мы просто готовились.

Сердце Гарри пропустило удар. Готовились. Они просто готовились, ладно, но… к чему? Самые неприятные мысли стали врываться в голову. Можно ли изменить историю? Можно ли предотвратить то, что уже случилось, но в то же время ещё должно было произойти? Сможет ли он хоть что-то сделать, чтобы эта такая простая подготовка к чему-то таинственному и неизвестному не закончилась дуэлью, после которой Гриндевальд окажется заключённым в собственной тюрьме, а Дамблдор будет терзать себя всю оставшуюся жизнь? Ладно, всё это было лишь плодом его окованного страхом сознания, не больше. Но узнать точно всё-таки не помешало бы.

– К чему? – устало, уже ни на что особо не надеясь и стараясь скрыть напряжение, охватившее каждую клетку тела, вздохнул он.

– К жизни, – печальная, словно вынужденная, улыбка на мгновение озарила лицо Дамблдора, но то была лишь жалкая тень его настоящей, искренней улыбки.

Гарри недоверчиво покачал головой. Ал, который превозносил жизнь как самое дорогое и ценное сокровище в мире, готовился к ней? Опасался? Боялся? Нет, не в этом было дело, или это была лишь малая часть верхушки айсберга. А он хотел услышать правду, всего лишь правду, не так ведь и много. И он её услышит. Он добудет её любым способом.

– Зачем? – слова вырывались сами собой, хотя он вовсе не был уверен в том, что хотел ещё хоть что-нибудь спрашивать, ещё хоть что-нибудь узнавать. – Зачем это? К чему вы готовитесь? Не следует ли и мне узнать и присоединиться к вам? Может…

– Нет, – Геллерт не церемонился. Весь его тон будто кричал о том, что Поттеру было лучше забыть и думать об этом.

– Что, прости? – недоверчиво прищурился Гарри.

– Нет, – всё так же серьёзно, без доли иронии и сарказма, таких свойственных ему пренебрежения и лёгкого безразличия, отрезал он. – Тебе, – Гриндевальд паузой и интонацией выделил слово, будто хотел, чтобы эта мысль прочно засела у Гарри в голове, – это не нужно.

– Но почему? – взвился Поттер. – Вы готовитесь к чему-то, чему-то серьёзному, а я не должен? Более того, я не должен был об этом даже узнать, да? Это, кажется, главная цель всех ваших игрушек – не дать мне узнать. Вашу жизнь, ваши цели, ваши стремления. Узнать вас.

– Ещё раз повторяю, – сквозь стиснутые зубы медленно проговорил Геллерт. – Тебе это не нужно.

– Лер, – успокаивающе начал Альбус, но его слова были заглушены последовавшими пылкими словами Гриндевальда.

– Мир жесток и опасен, Эванс. Нужно уметь отстаивать себя. Нужно уметь защитить себя. Именно это мы и пытаемся сделать, но без стараний и самосовершенствования навыков, без самодисциплины и самовоспитания все усилия и даже способности, которыми мы обладаем с рождения, сводятся к нулю.

Гарри молчал, сверля его усталым, но упрямым взглядом. Да, конечно, мир вовсе не был райским местом с радугами, пони и единорогами, но готовиться к выживанию?.. Как будто приближался какой-нибудь апокалипсис или, может быть, конец света или ещё что-нибудь в том же духе.

– Ладно, ладно, – решив пойти другим путём, он выставил ладони перед собой в защитном жесте. – Ладно. Мир жесток и коварен, полон монстров под кроватями и кровожадных вурдалаков за стенами дома. Тогда почему мне не нужно уметь защищаться?

– Тебе не нужно, – казалось, Гриндевальд начал выходить из себя, потому как каждое его слово звучало чётко, резко и грубо. Окинув его сомневающимся взглядом, не понимая, что он хотел этим доказать, Гарри скрестил руки на груди и нахмурился.

– То есть, – медленно заговорил он, давая Геллерту шанс исправиться. Нет, Гриндевальд был твёрдо уверен и свято верил в то, что говорил. – Мне себя в случае нашествия зомби защитить не нужно?

– Нет.

Геллерт стоял на своём, и это начинало… нет, даже не раздражать, а уже невероятно бесить. А ещё… раззадоривать и восхищать. Какие же надо было иметь стальные нервы, чтобы упрямо доказывать свою абсолютно неверную точку зрения!

– Нет. Тебе не нужно уметь защищать себя, – повторил Геллерт. – Я защищу тебя.

Нужно было что-то сказать, возмутиться или насмешливо фыркнуть, скрестить руки на груди и, не скрывая своего сомнения, выгнуть бровь, но… всё, что Гарри мог сделать, – лишь непонимающе и растерянно смотреть в попытках отыскать насмешку на точёном лице. Но нет, казалось, Гриндевальд был абсолютно серьёзен, так к чему он клонил? Что он хотел этим сказать? Что он вообще хотел?

Позади послышалось вежливое покашливание, и Геллерт тут же… что? Нет, ему, должно быть, показалось, ведь Геллерт Гриндевальд просто-напросто не мог смутиться!

– Кхм, – Геллерт прочистил горло, переведя взгляд куда-то поверх его головы. – Мы с Алом защитим тебя.

Гарри устало прикрыл глаза. Сейчас так хотелось пойти обратно наверх, забраться под одеяло, спрятаться под ним с головой, отстраниться от всех этих раздражавших недомолвок, непонятных фраз, странных поступков…

– Но зачем? – губы абсолютно не слушались, но не спросить он не мог. – Зачем, зачем всё это? Для чего вообще защищаться от жизни? Ведь она не так уж и ужасна…

– Ты не поймёшь, – голос Геллерта ворвался в сознание резким и колким вихрем недоверия и отчуждения. Он стоял, заведя руки за спину, невозмутимый и неподвижный, как статуя, и держался на некотором расстоянии, словно опасался находиться слишком близко.

– Так объясните мне, – устало выдохнул Гарри. Он действительно уже устал. От недомолвок и несказанных фраз. От тайн. Поттер шагнул, приближаясь вплотную к Гриндевальду, нахмурился и с вызовом бросил: – Чего вы хотите?

Геллерт отстранённо и равнодушно смотрел на него сверху вниз, будто был и не человеком вовсе, а бездушной и безэмоциональной фарфоровой куклой. И молчал. Лишь смотрел в глаза Гарри, не отводя взгляда, не мигая, и молчал. Обернувшись, Поттер посмотрел на Альбуса, надеясь, что хотя бы он не оставит вопрос без ответа. Но и Дамблдор молчал, заметно побледнев и обессиленно прикрыв глаза. Даже не смотрел на него. Даже не хотел смотреть.

После нескольких мгновений молчания, тянувшихся, казалось, целую вечность, Гарри практически беззвучно обронил:

– Чего вы боитесь?

И снова ответом ему было молчание.

– Ясно, – Гарри кивнул, криво усмехнувшись. Разочарование полностью затопило его, не давая возможности сделать даже самый крошечный глоток воздуха. – Спасибо, что рассказали.

Досадно выдохнув, Поттер открыл было рот, собираясь ещё что-нибудь добавить, – неважно, что именно, просто заканчивать вот так было… неприятно – но передумал и лишь покачал головой. В голове закрутились обрывки фраз, но всех их набатом медного колокола заглушала лишь одна-единственная. «Ты не поймёшь». Ярость заклокотала, возмущение начало душить, сжимая горло не хуже сильных пальцев или шёлковой ленты. Ну всё, хватит. С него было довольно.

И в мгновение ока Гарри метнулся обратно к проёму, который привёл его сюда.

Сзади доносились голоса, но в ушах шумело, и он не мог расслышать ни слова. А может, просто не хотел. Всё было так до боли глупо и до страшного смешно! А что он вообще хотел? На что надеялся? Зачем смел надеяться?

Ноги несли его в неизвестном направлении, желая, возможно, спрятать там, где никто его не найдёт. Не сразу, по крайней мере, ведь спрятаться от Дамблдора в его же собственном доме было чуть более чем невозможно. Спрятаться. Исчезнуть. На как можно большее время. Навсегда, желательно, но желательно – не значит реально. Хотелось домой – просто домой. Но проблема заключалась в том, что Гарри не знал, где был он, этот его дом. Хогвартс? Да, он был родным местом, но что делало его таким? Уж не понимание ли того, что там он не был ненормальным? Не потому ли, что именно там он впервые за долгое время почувствовал, что такое настоящее человеческое тепло, дружба, верность и преданность? Но был ли Хогвартс домом? И если нет, то что тогда? «Нора»? Но это был вовсе не его дом. Дом на площади Гриммо? Трижды нет. Так где же, где же был его дом? Куда ему так сильно хотелось?..