Текст книги "Часть истории (СИ)"

Они сидели в гостиной, в тишине и напряжённости. Нет, обещание весело провести время не было лживым, но никто из них не мог придумать ничего безудержно весёлого и безумно интересного. По правде говоря, Гарри даже и не пытался, исподтишка наблюдая за Гриндевальдом и Альбусом. За невесомыми, будто бы случайными прикосновениями, за взглядами и улыбками, движениями… Он чувствовал себя некомфортно с ними двумя, ему было не по себе здесь, в их мире, где он явно был третьим лишним…

– Есть какие-нибудь идеи? Гарри? – упёршись щекой в ладонь, тоскливо поинтересовался Ал.

– Ты обещал веселье. Ты должен сыпать вариантами, – осуждающе пробурчал Поттер. Помолчав, он неуверенно предложил: – Может, сыграем в «Правду или вызов»?

Да, идея, конечно, была не ахти, но ничего другого на ум не приходило.

– «Правда или вызов»? Это как? – сразу же подобрался Дамблдор, готовясь ринуться в бой… ну или в игру.

– Ну-у… – Гарри замялся. Бывали моменты, когда он забывал, где, а главное – когда находился. – Берётся, к примеру, бутылка, её раскручивают. Горлышко, когда бутылка останавливается, указывает на того, кто будет отвечать на вопрос или выполнять задание. Человеку задаётся вопрос «Правда или вызов?», и он выбирает либо то, либо другое. Если выбрана правда, человек честно отвечает на заданный другим игроком вопрос, если же действие – выполняет задание. Задания и вопросы обычно бывают каверзными и провокационными, – осмотрев задумчивые лица Ала и Геллерта, Гарри, будучи неуверенным в том, всё ли он понятно объяснил, пробормотал: – Хм… это всё.

– А какие гарантии того, что на вопрос ответят честно? – закинув руку на спинку дивана, Гриндевальд прищурился и вперил требовательный взгляд в Гарри.

– Предполагается, – ядовито улыбнулся тот, – что люди, которые собрались в кругу играющих, хотят приятно провести время и делают это добровольно. Но гарантий нет абсолютно никаких. Как в покере: мухлюешь – остаёшься в выигрыше, но теряешь уважение или даже наживаешь недругов.

– Но если ты хочешь гарантий, милый, – опёршись на плечо Геллерта и приблизив своё лицо совсем близко к его, промурлыкал Ал, – у меня есть немного Веритасерума.

Скривив губы, Гриндевальд предельно ясно высказал своё мнение по поводу этого предложения.

– Ну вот ты и согласился говорить правду! – прощебетал Дамблдор и, вскочив с дивана, умчался куда-то в сторону кухни.

Едва Альбус ушёл, вернулось напряжение, снова дух недовольства охватил Гриндевальда (а исчезал ли он вообще?), снова взгляд холодных, как стальное лезвие, глаз метнулся к Поттеру. Гарри поёжился. Сколько же в этом взгляде было неприязни, злости и…

– Пустых бутылок нет, – Дамблдор ввалился обратно в гостиную с тёмной бутылкой в одной руке и тремя позвякивающими бокалами в другой. – Придётся выпить.

Поттер потерял от удивления дар речи, но уже через мгновение, хмуро и неодобрительно косясь на то, как Геллерт откупоривал бутылку, пробурчал:

– В семь утра?

Серьёзно, не в семь же утра! Остаться-то он остался, но принимать участие в этом при таком раскладе точно не собирался.

С таинственной улыбкой, Ал протянул ему бокал, держа за ножку, и игриво покрутил в пальцах.

– Нет, спасибо, – Гарри покачал головой, стараясь придать своему голосу как можно больше категоричности.

Улыбка Ала стала ещё шире, и он, присев на подлокотник кресла Поттера, приобнял его за плечи.

– Просто попробуй, – подначивал Дамблдор. – Тебе понравится, обещаю.

Просто из вежливости Гарри забрал бокал из рук Альбуса, но подносить его ко рту не спешил.

– Ну же, – смешливо увещевал Ал. – Пробуй. Пробуй же.

Поттер бросил неуверенный взгляд на Геллерта. Заметив лениво-довольное выражение его лица и уже пустой бокал, он замер. Некстати вспомнились слова Дамблдора, давние, почти позабытые: «…он не пьянеет. Просто становится чертовски злым». Если Гриндевальд станет ещё злее, мрачно подумал Гарри, то ему лучше сразу убиться. Или убиться Геллерту. Или убиться им обоим одновременно. Потому что страшно было подумать, что может сделать Тёмный Лорд, пусть и другой, – это не так важно – и тот же всё-никак-не-умирающий-Поттер.

– Гарри, – обиженно протянул Альбус, – я же не отравы какой-нибудь тебе предлагаю, в самом деле!

Скрестив руки на груди и сгорбившись, Дамблдор отвернулся, демонстрируя всю степень своей обиды и оскорбления. Гарри раздражённо стиснул зубы. Ну хорошо. Попробует он, попробует. Но только один глоток! Ничего большего! Прошлый раз, когда он попробовал спиртное, был ужасен. Он танцевал! Прилюдно! С Альбусом!

Гарри чувствовал на себе пристальный заинтересованный взгляд Геллерта и косой – Ала. Стекло холодило пальцы, а от тёмно-красной, почти чёрной жидкости веяло сладковатым духом.

– Это сок! – удивленно воскликнул Поттер, делая ещё один, уже больший глоток.

Альбус тихо засмеялся.

– Гранатовый, – кивнув, с улыбкой согласился он. – Довольно забавно, что ты подумал, что это вино. В семь-то утра, – передразнил Дамблдор слова Гарри.

– А жаль, – грустно вздохнул Геллерт и плеснул в свой бокал ещё сока. – Играть без вина – всё равно что думать без мозга. Скучно, а самое главное – бесполезно.

Альбус, не обратив на его слова внимания, продолжил:

– Допивайте быстрее, нужно освободить бутылку.

Гарри влил в себя второй бокал сока, искоса наблюдая за Геллертом, смаквавшим каждый глоток, словно это на самом деле было вино – выдержанное, терпкое, полное вкусов и ароматов. Ал же осушил свой единственный бокал меньше чем на половину и отставил его прочь.

– Ну что, – усевшись на полу по-турецки, он озорно поёрзал и усмехнулся, – рассказывай, как играть, большой босс.

До Поттера не сразу дошло, что «большой босс» – это он. Проглотив едкий комментарий, он разместился на полу рядом с Дамблдором, подогнув под себя ноги. Минуту спустя к ним присоединился и Геллерт, опустившись на пол медленно и плавно, и резко протянул Поттеру горлышком вперёд пустую бутылку. Гарри крепко ухватился за прохладное стекло, но Гриндевальд в свою очередь не спешил отпускать бутылку. На мгновение их взгляды – прищуренный и испытующий, вопрошающий и независимый – встретились, и, казалось, сам мир остановился, чтобы посмотреть, что из этого выйдет, но вот Гарри почувствовал в своей руке всю тяжесть бутылки, заметив, как Геллерт перевёл взгляд на Ала, а затем и вовсе опустил, переводя всё внимание на свои руки. Всё это было как-то слишком поспешно и… странно.

Пожав плечами, Поттер положил бутылку на пол, улыбнулся, как улыбаются букмекеры, принимая новую ставку, и крутанул её. Вращаясь, бутылка сливалась в одно тёмное пятно, не имевшее ни определённого размера, ни какой-то конкретной формы. Зачарованный, Гарри следил за стремительно крутившейся бутылкой, но вот вращение стало замедляться и, наконец, совсем прекратилось.

– Ха! – вырвало его из созерцания насмешливое восклицание Гриндевальда. В следующее мгновение, однако, голос его уже звучал мягче и мелодичнее, совсем как у кота, и он протянул: – Правда или вызов, любовь моя?

– Правда, – немного посомневавшись, неуверенно ответил Альбус.

Гарри следил за неспешной, как будто дразнящей, работой мысли Геллерта, за тем, как он пытался найти самый каверзный вопрос, который только можно было задать. Наблюдать за этим было до ужаса интересно, и Гарри не мог отказать себе в удовольствии насладиться этим увлекательным… процессом.

– Ты меня любишь?

Вопрос показался Поттеру неожиданным и таким личным, что, по его мнению, не следовало Гриндевальду выносить его на всеобщее – на его – обозрение. Снова Гарри почувствовал себя не на своём месте.

– Что? – хмуро и недоверчиво переспросил Дамблдор.

– Ты меня любишь? – терпеливо повторил свой вопрос Геллерт. Гарри задался вопросом: ему показалось, или голос Гриндевальда звучал даже тише, чем в первый раз?

– Не думал, что ты настолько не уверен в себе, – ласково улыбнулся Альбус.

От этих слов, от тона, каким они были сказаны, что-то сжалось в груди Гарри, и захотелось уйти, быстро и не оглядываясь. Геллерт тоже не был удовлетворён этим ответом: напряжение, сковавшее его, было настолько сильно, что он, казалось, даже не дышал.

– Насколько я понял правила, – медленно обронил он, – отвечать нужно непосредственно на вопрос и только правду.

– Лер, – вздохнул Ал, нашарив своей рукой руку Гриндевальда и крепко её сжав, – конечно. Я люблю тебя. И больше никогда не спрашивай этого.

Гарри опустил взгляд на бутылку и потянулся было, чтобы снова раскрутить её. Всё что угодно, лишь бы не видеть этого. Всё, что угодно…

– Я сам, – внезапно Поттер почувствовал, как его руку перехватили сухие пальцы – сильные, но осторожные. Резко подняв голову, он встретился взглядом с насмешливым и торжествующим взглядом Гриндевальда. Но помимо этих эмоций было там и ещё кое-что, бережно охраняемое и лелеемое – счастье и облегчение.

Гарри дёрнул плечом, стараясь казаться как можно более безразличным. Снова закрутилась бутылка, снова она остановилась и…

– Ну надо же, – довольно хмыкнул Геллерт. – Это прямо-таки судьба!

Горлышко снова указывало на Дамблдора.

– Лер! – Альбус возмущённо всплеснул руками, и Гарри уже приготовился послушать праведную отповедь и в полной мере ею насладиться, но подходящих для неё слов у Ала не нашлось.

– Что? Неужели ты считаешь, что я обманываю? Тебя?

Альбус смерил Гриндевальда подозрительным взглядом, но с тем, что отвечать снова выпало ему, кажется, смирился.

– Так, – жеманно протянул Геллерт. – Правда или вызов, мистер Дамблдор?

– Правда.

Гарри ожидал очередного вопроса, от которого ему станет не по себе, потому что Гриндевальд явно поставил своей целью номер один вывести его из равновесия. И не ошибся.

– Скажи, Ал, – Геллерт вмиг посерьёзнел, и его взгляд метнулся к Поттеру, – зачем он здесь? Зачем он живёт здесь? Скажи. Проясни ситуацию. Не мне, – покачал он головой, глядя на замешанного Ала. – Ему.

Долгое время Альбус просто сидел и сверлил Геллерта взглядом. Гарри не мог понять, ни каким был этот взгляд, ни что он выражал, и это казалось просто ужасным, потому что на самом деле его этот вопрос волновал на данный момент даже больше, чем все другие прелести, происходившие в его жизни, вместе взятые.

– Ладно, – неожиданно решительно Ал повернулся к нему и кивнул каким-то своим мыслям. – Гарри, ты мне нравишься. Более того, мне кажется, что я влюблён в тебя, и я хочу, чтобы ты ответил мне взаимностью.

Повисло молчание. Гарри смотрел только на свои руки, стараясь ничего не слышать и ни о чём не думать, но слух, как назло, ловил каждое тихое и уверенное слово, каждый вздох, каждую интонацию, а мозг работал с невероятной скоростью, и какие только мысли не крутились в нём, начиная от простейшего «Почему у меня дрожат колени?» и заканчивая извечным «Что такое любовь?». И всё это заставляло его сердце замирать от… чего?

Геллерт тоже молчал, пристально наблюдая за Алом, который, прикусив изнутри щёку, выглядел тем не менее гордым и уверенным в себе и в своих словах.

– Теперь я кручу, – как ни в чём не бывало заявил он и потянулся к бутылке.

На этот раз бутылка указала на Гриндевальда, чему последний явно не обрадовался. Ожидал ответного подвоха?..

– Кажется, удача изменила тебе, Лер, – сухо обронил Дамблдор. – Поэтому – правда или вызов?

Гарри неуверенно поднял голову, надеясь, что с новым поворотом бутылки предыдущий вопрос и ответ на него забудутся, что он сам сможет их забыть и полностью погрузиться в игру. Точно. Это ведь игра! Всего лишь игра! Он украдкой взглянул на Геллерта, чтобы отвлечься от хаотичного водоворота мыслей и насладиться его колебаниями и сомнениями – секундными, но от этого не менее существенными и настоящими.

– Правда, – безучастно пожав плечами, как будто это его вовсе не касалось, Гриндевальд тем не менее напрягся и замер, ожидая чего угодно.

Альбус задумчиво прикусил губу, легонько водя пальцами по ковру и делая вид, что раздумывал, каким бы вопросом парировать. Сощурившись (что это значило? Радость? Хитрость? Торжество?), он медленно и холодно протянул:

– Чего ты боишься больше всего на свете?

Странно, но Геллерту даже не понадобилось времени, чтобы как следует обдумать вопрос. На мгновение на его точёном остром лице отразилось замешательство, но он сразу же всем телом развернулся к Альбусу и очень серьёзно, как будто это уже была и не игра вовсе, заглянул ему в глаза и твёрдо ответил:

– Я боюсь потерять тебя.

Гарри смотрел на то, как чересчур серьёзное и строгое выражение медленно сползало с лица Ала, как взгляд его становился теплее и нежнее, а сам Дамблдор – неувереннее и беззащитнее, смотрел на непоколебимое лицо Гриндевальда и на его железную уверенность и волю, смотрел и заставлял себя смотреть, не отводить взгляд. Смотрел и осознавал, что тоже вовсе не был против…

– А я думал, того, что тебя будут путать с безносым полукровкой… – некстати и непонятно к чему ему вспомнилась фраза трёхлетней давности, и Гарри и сам не заметил, что сказал её вслух.

Две пары глаз в то же мгновении уставились на него: одни – растерянно и непонимающе, другие – недовольно, но заинтересованно.

– Что, прости? – поинтересовался Гриндевальд, глядя на него немигающим взглядом.

– Думал, что больше всего на свете ты боишься, что тебя будут путать с безносым полукровкой, – громче и увереннее повторил Поттер и, пожав плечами, добавил: – Просто шутка. Не обращай внимания. Возможно, когда-нибудь поймёшь.

Увидев, как челюсти Геллерта задвигались от еле сдерживаемой ярости, Гарри коротко улыбнулся, стараясь выглядеть милым, как новорожденное дитя, но из этого ничего не вышло, судя по тому, что Ал хихикнул, постаравшись прикрыть это кашлем:

– Дьяволёнок.

Гарри безразлично пожал плечами, боясь улыбнуться Альбусу. Боясь вообще даже дышать рядом с ним. Даже наедине с Гриндевальдом он бы чувствовал себя сейчас куда как комфортнее. Дотянувшись до бутылки, он сильно раскрутил её, настолько сильно, что ещё бы немного – и она треснула. Ирония это была, нет ли, но бутылка остановилась, указывая в этот раз прямиком на него самого.

– Да ты просто чертовски везуч, – рассмеялся Геллерт и саркастично улыбнулся. Действительно улыбнулся, а не усмехнулся или ухмыльнулся. – Правда или вызов?

Из двух зол, размышлял Поттер, нужно было выбрать меньшее. Только вот которое было меньшим? Правда? Но вопрос может быть абсолютно любым, а, как показала практика, скорее всего личным, таким, что ответить на него будет затруднительно.

– Вызов, – была не была, решил Гарри, что такого невозможного для его сил может потребовать Гриндевальд? Сразиться с василиском? Или отогнать стайку дементоров?

Геллерт, казалось, был удивлён этим решением. Сощурившись, словно желая понять, что же такого мог скрывать Гарри, он с минуту неотрывно смотрел на него, но затем равнодушно пожал плечами и поманил пальцем, подзывая Поттера пододвинуться ближе. Гарри нахмурился. Всё его существо буквально кричало не делать этого, но то ли глаза Геллерта обладали какими-то гипнотическими свойствами, то ли в глубине души он сам хотел узнать, что же такого ему придётся сделать. Пересев поближе к Гриндевальду, Поттер почувствовал тёплое дыхание на своём ухе, а в нос ударил резкий запах парфюма.

– Эй! – возмутился Альбус. – Так нечестно! Говори вслух, Лер!

Гарри услышал короткий смешок, раздавшийся ему прямо в ухо, а затем до него донеслись слова – чёткие, медленные, текучие:

– Поцелуй его. Поцелуй Ала. По-настоящему. Сейчас же.

У Поттера перехватило дыхание. Что? Что он сказал?

– Поцелуй его. Разве ты не хочешь? – продолжал шептать Геллерт, искушая и соблазняя.

Гарри лихорадочно облизал губы и хриплым голосом задал лишь один вопрос, хотя тысячи других – похожих и не очень – роились в его голове:

– Зачем?

– Что «зачем»? – тут же встрял Дамблдор, до этого напряжённо прислушивавшийся к шёпоту Гриндевальда. – Лер, это уже не смешно. Прекращай!

– Ты же слышал, – снова тихий смешок, но неужели Гарри действительно услышал в нём горькие нотки? – Он влюблён в тебя. Сделай это.

– Зачем это тебе? – сглотнув вставший в горле от этих слов ком, поинтересовался Поттер, стараясь казаться невозмутимым и независимым.

Геллерт не отвечал, и Гарри подумал было, что он уже передумал, как над его ухом снова раздался шёпот.

– Я люблю его, знаешь, – Гарри скорее почувствовал, чем увидел, как Гриндевальд улыбнулся – грустно и неуверенно. – И я хочу, чтобы он был счастлив. И меня невероятно печалит тот факт, что в одиночку сделать его счастливым я не в силах. Поэтому – давай.

Геллерт отстранился и, скрестив руки на груди, снова придал лицу равнодушное выражение, и только взгляд, которым он в глубине души надеялся просверлить в Поттере дырку, выдавал все его чувства – волнение, горечь и бессилие.

– К тому же, – криво усмехнулся он, – ты сам предложил эту игру.

– Потому что ты не придумал ничего лучшего, – огрызнулся Гарри и, оттолкнувшись руками от пола, поднялся на ноги. – Смотри, как бы сам потом не стал жалеть.

– Это будут уже мои проблемы.

Вся напускная уверенность, которую он использовал в разговоре с Гриндевальдом, исчезла, едва он перевёл взгляд на Альбуса. Тот всё ещё был растерян и жутко зол: губы плотно сжаты, будто он пытался сдержать раздражение, брови – нахмурены, а подозрительный взгляд метался то к Геллерту, то к самому Гарри. Неуверенно кашлянув, Поттер протянул Алу руку, жестом приглашая подняться. Большей озадаченности в ярко-голубых глазах, чем в этот миг, Гарри не видел никогда прежде – ни в прошлом, ни в будущем, и это было так комично (ну ещё бы, ведь в этот момент не он был ничего не понимающим растерянным мальчиком, а Альбус Дамблдор), несмотря на всю волнительность и нервозность ситуации. Ухватившись за руку Поттера, – сам бы Гарри ни за что на свете не стал бы доверять себе в свете последних нескольких минут – Альбус поднялся на ноги и заинтересованно вгляделся в его глаза. Гарри же не мог думать ни о чём другом, кроме того, каким же высоким был Дамблдор! Нет, серьёзно, ему что, прыгать?

– Нет, это уже правда не смешно… – недовольно начал Ал.

И Гарри решился. Привстав на цыпочки, он притянул Ала к себе, обняв за шею, и уверенно прикоснулся губами к его губам.

Всё тело Гарри затопило теплом и нежностью, а сердце билось где-то у самого горла, мысли путались, но ожидание того, что Ал оттолкнёт его, перебивало всё это. Он чувствовал его растерянность и потрясение, его скованность и недоверие, и всё это сводило Поттера с ума, заставляло ощущать себя жестоко обманутым и подставленным под хлёсткий удар действительности – Гриндевальдом, да и самим Альбусом тоже. Ведь он же говорил… Но спустя какое-то крошечное мгновение, показавшееся Гарри целой вечностью, в течение которой какие только мысли не залезали ему в голову, Ал судорожно вздохнул и, крепко обняв Гарри за талию, ответил на поцелуй.

И Гарри растаял, полностью расплавился в этих объятиях, под спокойным и уверенным натиском тёплых губ и языка.

– О-ого. О Мерлин. Мерлин мой! Какого чёрта?! Гриндевальд, эй, ты что, ослеп, что ли?!

Гарри, как ошпаренный, отшатнулся от Дамблдора, и взгляд его сразу же метнулся на источник нового голоса – Аберфорта, растрёпанного и красного от возмущения, яростно трясшего Геллерта за плечо.

Глаза Гриндевальда были закрыты, пальцы нервно сжимались в кулак и снова разжимались, и, судя по всему, за исполнением своего же задания он не следил.

– Прекрати лапать меня! – злобно прошипел он, скидывая руку Аберфорта. – Ослепну я только после тебя!

– Тогда что здесь происходит?! – возмущённо завопил Эбби. – Объяснитесь!

– Эбби, – Альбус тоже оправился от потрясения, и единственным свидетельством его крайне сильного волнения был лишь слегка подрагивающий хриплый голос. Тем не менее он уверенно и не смущаясь положил ладонь на поясницу Гарри, от чего тот вздрогнул и непроизвольно отстранился, – я могу всё объяснить…

– Нет! Не ты, Ал! Пусть Гриндевальд объясняет!

– Хватить верещать, – недовольно, словно от головной боли, поморщился Геллерт. – Тебя это совершенно не касается, по моему сугубо личному мнению.

– Меня касается всё, что происходит в моём доме!

То, как стремительно Геллерт поднялся на ноги, удивило Поттера, а Альбуса, казалось, не на шутку испугало.

– Если Ал позволяет тебе некоторые вольности, – прошипел Гриндевальд, вперив палец в грудь Аберфорта, – то от меня лучше держись подальше. Я терпеть не стану. И сейчас, уверяю, это моё дело, которое, как ты мог бы догадаться, не будь таким глупым, тебя волновать не должно.

– Лер, – попытался одёрнуть его Альбус, но Геллерт продолжал:

– И вообще, если у тебя такой маленький фетиш на личную жизнь, заведи уже собственную. Найди ровесника или ровесницу, а там я даже могу провести с тобой воспитательный разговор. А теперь, – потирая руки, он обернулся и поверх головы Гарри посмотрел на Альбуса, – может, пойдём на улицу? Здесь слишком жарко. Можно даже позвать близнецов…

*