Текст книги "Часть истории (СИ)"
Автор книги: HazelL
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 52 страниц)
Разгорячившиеся гриффиндорцы сыпали шутками направо и налево, Альбус тоже время от времени вставлял несколько слов, девочки с Хаффлпаффа хихикали и смущённо перешёптывались, даже Эбби счастливо, по-настоящему, улыбался, от чего Поттер даже поверил словам Ала о том, что он был простым ребёнком. Вскоре профессор Джонс начал рассказывать истории о своей молодости и студенческой жизни. Его рассказы были весёлыми, захватывающими, и одновременно в голосе профессора узнавалась грусть и тоска по тем временам. Даже хмурый Оксифелл сменил недовольство на милость и, чуть развернувшись, с лёгкой, непонятной улыбкой наблюдал за профессором Зельеварения.
Когда через полтора часа обед подошёл к концу и пришло время расходиться, Большой зал наполнили недовольный стоны и мольбы посидеть ещё немножко.
– У нас впереди ещё великолепный ужин, – мягко напомнил профессор Джонс. – И он будет длиться дольше, если пожелаете. Но сейчас, после такого сытного обеда, нам всем нужно отдохнуть и набраться сил для ночных подвигов. Поэтому – вперёд и без разговоров!
Нехотя, студенты начали расходиться. Ал, вместо того, чтобы пойти к выходу, направился прямиком к профессорам. Что-то тихо сообщив им, он стал дожидаться реакции. Оксифелл задумчиво изучал Дамблдора взглядом, потирая подбородок, Джонс улыбнулся и что-то ответил, после чего Альбус кивнул и вернулся к Поттеру.
Гарри думал, что Ал поделится с ним содержанием разговора, но тот не посчитал это нужным. Поттер пожал плечами. На нет и суда нет.
*
После обеда они вернулись в слизеринскую гостиную, но уже вскоре тишина и бездействие надоели Алу, и он потащил Гарри на улицу, чему тот не сказать чтобы был рад.
Солнце, сияя высоко в небе, отбрасывало множество ярких лучей на сугробы, от чего они казались горами драгоценных камней.
«Ах, если бы, – мечтал Гарри, притопывая, – оно ещё и грело!»
Но оформить полный список своих желаний он не успел – в затылок ему прилетел увесистый снежок. Грозно повернувшись, он собрался высказать нападавшему все лестные слова, какие только имелись в его лексиконе, но в грудь ему врезался ещё один комок снега.
– Вот так игрок в квиддич! – весело крикнул Ал. – В тебя уже два бладжера попало! После такого в лучшем случае – в Мунго!
– Это было нечестно! – возмутился Гарри. – Где сигнал, извещающий о начале матча?
– Ну, ладно, – великодушно разрешил Дамблдор. – Начали!
Не успел Альбус договорить, как в Поттера устремился новый снежок. Выждав до последнего момента, Гарри ловко увернулся и, спрятавшись за сугробом, схватил пригоршню снега. Снежок у него получился какой-то кривой и кособокий, но не на выставку же, в самом деле! Высунувшись из своего так называемого укрытия, он метнул снежок в Альбуса, да так удачно, что часть снега попала Дамблдору за шиворот, а часть осталась в волосах.
– Так нечестно! – простонал Ал, пытаясь вытряхнуть из одежды снег. – Грязный приём!
– Тебе сейчас этим бладжером полголовы снесло!
Так продолжалось ещё пару часов. И Гарри, и Альбус несколько десятков раз были «смертельно ранены» и пару раз «убиты», после чего согласились на ничью и, мокрые, замёрзшие, счастливые, поплелись в замок.
Поттер очень рассчитывал, что Ал найдёт для него ещё какой-нибудь тёплый свитер, и даже нагло попросил его об этом, но Дамблдор надел рубашку и велел Поттеру последовать его примеру.
– К чему всё так официально? Мы же просто идём на ужин, – непонимающе вопросил Гарри. – Можно хотя бы без галстука обойтись?
– Можно, – разрешил Ал, но сам тем не менее галстук завязал. – А про сюрприз ты что, уже забыл?
– Нет, но что это за сюрприз, для которого нужна рубашка?
– Всё скоро сам увидишь, – Альбус улыбнулся. – Обещаю.
Это звучало почти как угроза.
– Готов?
К чему готов? Куда готов? Штук десять вопросов такого типа роились в мозгу Поттера, но он лишь кивнул.
Дамблдор прошествовал к двери и, распахнув её, учтиво произнёс:
– Только после вас.
Уже сама эта фраза пугала, но Гарри храбро шагнул за порог.
Коридорам не было конца и края, и Поттер уже изнывал от любопытства, а Альбус всё шёл и шёл и, кажется, останавливаться не собирался.
До восьмого этажа они добрались, по ощущениям Гарри, не меньше, чем за полчаса; на деле же прошло не больше десяти минут. Он взглянул на Ала и отметил, что тот волновался не меньше его самого.
Потирая руки, Альбус три раза прошёл мимо стены, после чего появился вход в Выручай-комнату. Вздохнув, словно набирался смелости, Ал распахнул дверь и жестом пригласил Гарри зайти внутрь.
Ноги у Поттера чуть ли не подкашивались. Это было неожиданно. Не то чтобы он чего-то вообще ожидал, да даже если и было что-то глубоко на подсознательном уровне, то точно не это.
Выручай-комната предстала перед его взором как просторное полутёмное уютное помещение. В глаза сразу же бросились горы разноцветных подушек, разбросанных по полу в огромных количествах, и маленький столик, накрытый белой скатертью и разместившийся в самом центре этого подушечного рая.
– Сюрприз, – протянул Ал, заходя за ним в комнату. – Я… эм-м… подумал, что было бы неплохо отдохнуть от толп студентов и бесконечного гвалта… ну, и вот.
Гарри кивнул, но только спустя мгновение: весь смысл сказанного не сразу дошёл до него.
– Эм-м… – Альбус, нервничая, запустил руку в волосы. – Что-то не так?
Гарри помотал головой. Он хотел бы что-то сказать, но дар речи, кажется, бесследно исчез, даже не помахав ручкой на прощание.
– Тогда, может, идём?
Не дожидаясь согласия, Дамблдор взял Поттера за руку и повёл к столику.
Теперь мозг Гарри атаковали не десятки и даже не сотни – тысячи вопросов, и поэтому он решил сосредоточиться на ковре. Да, именно так. На мягком чёрном ковре, ноги в котором буквально тонули. Прекрасный ковёр.
Альбус в то время, пока Поттер предавался размышлениям о ковре, уже подвёл того к столику и, отодвинув стул, терпеливо и немного нервно дожидался, когда Гарри сядет.
– Спасибо, – голос Поттера отчего-то стал хриплым, и Гарри пару раз кашлянул.
Обрадованный хоть какой-то реакцией, Ал присел напротив. Воцарилось молчание. Поттер решил осмотреться. Стены, обитые панелями из белого дерева, резко контрастировали с полом, одновременно гармонично с ним сочетаясь. Ярко горел камин; его пламя то вспыхивало и становилось ярче, то притихало, словно испуганный зверёк. Стена справа от Гарри была почти полностью занавешена тяжёлыми тёмно-бордовыми шторами, и он мимоходом задался вопросом, было ли там окно. Вся комната была выдержана в спокойных тонах, больше подходящих для взрослых, очень-очень занятых и в глубине души безумно несчастных людей. Но подушки полностью меняли дело. Голубые, ярко-зелёные, малиновые, жёлтые, они здесь были как будто бы не у места, но радовали глаз и немного рассеивали чувство сковывающей неловкости.
Гарри перевёл взгляд на стол. Пара высоких канделябров, стоящих по краям, как бы делили его на две части – Поттера и Дамблдора. Между ними разместились два бокала и тёмная, слегка запыленная бутылка.
– Нравится? – наконец, прервал молчание Альбус. Поттер кивнул. В голове у него не прекращал крутиться вопрос: «К чему всё это?»
Снова молчание.
– Там окно? – Гарри махнул рукой в сторону штор.
– Да, – Ал обрадовался тому, что разговор начал хоть и потихоньку, но зарождаться, и, кажется, даже вздохнул с облегчением.
Поднявшись со стула, он подошёл к окну и распахнул шторы.
Это было прекрасно. Там, снаружи, была темнота, полная ярких звёзд и круживших словно в быстром танце снежинок. Начиналась метель. Гарри тоже поднялся со своего места. Несмотря на всю красоту рождественского вечера, сейчас он не хотел бы оказаться на улице. В таком свете изначально показавшаяся угрюмой комната приобрела совсем другие черты – уюта и безопасности.
Конечно, окно было ненастоящим, но разве это имело какое-то значение?
– Эй, – тихо засмеялся Ал, – у нас ещё весь вечер впереди. И ночь. Ещё успеешь наглядеться.
Сам того не заметив, Гарри вплотную подошёл к окну и прислонился ладонями к стеклу. Смутившись и отпрянув, он вернулся на своё место.
– Весь вечер? Разве нас не будут ждать на ужин?
– Нет. Я предупредил. А если ты беспокоишься об ужине, – добавил Альбус, – не стоит. Конечно, я не оставлю тебя голодным.
– Нет, – Поттер помотал головой, чувствуя себя идиотом. – Вовсе нет.
– Вина? – предложил Дамблдор.
– Не думаю, что это… – но Альбус, не слушая его, уже откупорил бутылку, и в бокалы полилась тёмно-красная – под стать шторам – жидкость. – Ну, хорошо.
– Ну, – Ал взял один из бокалов, Гарри последовал его примеру. – С Рождеством, Гарри! – и несколькими большими глотками Дамблдор осушил его.
Поттер сделал небольшой глоток вина. Обширного опыта со спиртным у него не было. Да и вообще, пил он только однажды: на шестом курсе кто-то приволок в гостиную Гриффиндора огневиски. Тогда он с дури сделал большой глоток и, так сказать, постиг некоторые истины мира. Ну, по крайней мере, почему у огневиски именно такое название: горло обожгло, будто греческим огнём, и чтобы погасить внутренний пожар потребовалось около литра холодной воды.
Но то ли это вино было особенным, то ли все вина такие, в этот раз ничего подобного не произошло. Оно было сладковатым, чуть пряным и, пришёл к выводу Гарри, довольно-таки приятным на вкус.
– Ужин сейчас или позже? – поинтересовался Дамблдор. Зрачки его расширились, а щёки немножко порозовели.
– Потом, – снова установилось молчание, и Гарри решил вернуть разговор к прежней теме: – Так ты правда не знаешь, чем занималась Райне?
– О, Гарри, – простонал Ал, откинувшись на спинку стула, – пожалуйста, не начинай.
– Но нам же нужно о чём-то говорить.
– Но не о мымре же!
– Ну, я что-то не вижу, что ты спешишь сам начать разговор, – Поттер отпил ещё вина, на этот раз уже смелее и возвращаясь к своему обычному поведению.
– Ладно, – согласился Дамблдор. – Ты прав. Расскажи о себе.
«Надо было продолжать настаивать на Райне», – мрачно подумал Гарри, но вслух ответил:
– Ты всё обо мне знаешь.
Ал приподнял бровь и насмешливо улыбнулся.
– Я не знаю даже одной десятой части твоей жизни. Вот, например, кто твой опекун? Кем он работает? Где вы живёте?
– Опекун? – с языка чуть было не слетело «нет у меня никакого опекуна», но, слава Мерлину, внутренний голос быстренько вмешался и напомнил, что раньше его обучал на дому опекун-сквиб. – А-а. Он умер.
– Извини, – Альбус, кажется, был порядком поражён.
– Всё нормально, – смущение от того, что он снова врал, затопило Поттера, и он поспешил спрятаться за бокалом.
– Где же ты живёшь?
Гарри задумался. И рассмеялся. Он даже не знал, где жил! Точнее, он знал, как выглядел здание приюта, и мог с лёгкостью туда аппарировать, чем, собственно, и пользовался вовсю, но ни названия улицы, ни номера дома в памяти не осталось.
– Что такое? – напряжённо спросил Ал.
Поттер покачал головой.
– В Лондоне живу.
– На улице? – кровь сразу же отхлынула от лица Альбуса, а рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак.
– Мерлин, нет! В маггловском приюте, – такая бурная реакция испугала Гарри, и он поспешил разъяснить ситуацию.
– И как долго ты там живёшь? – Дамблдор облегчённо выдохнул, но всё ещё был встревожен.
– С августа, – Поттер помрачнел. Ещё одно напоминание, что за такой длительный период он ничего не добился.
Некоторое время Альбус что-то обдумывал, а потом тихо произнёс:
– Ты можешь пожить у меня.
Гарри благодарно улыбнулся.
– Спасибо. Но надеюсь, что не придётся.
– Почему?
– Надеюсь, что смогу вернуться домой.
– И далеко твой дом?
– Далеко, – грустно улыбнулся Поттер. – Лет сто добираться.
– Так, эм… – Дамблдор забарабанил пальцами по столу, – а ты с кем-нибудь встречался? – задав вопрос полностью, он закусил губу.
– Ну, конечно, – усмехнулся Гарри. – Я каждый день встречаюсь с десятками, а то и сотнями людей.
– Я имею в виду, – Ал откашлялся, – ты был влюблён?
– Наверное.
– Как так?
– Не знаю. Сложно объяснить. Мне нравилась одна девушка, но не сложилось.
– А что так? – взгляд Альбуса стал требовательным и пытливым.
– После первого свидания, – начал вспоминать Поттер, – мы поняли, что лучше бы нам остаться приятелями, как и было до этого.
– И что, только одна девушка?
– Нет, – Гарри снова пригубил вино. Вот так открыто о своей личной жизни он ещё ни с кем не разговаривал. – Потом начал встречаться с младшей сестрой лучшего друга.
– А потом?
– А потом мы расстались.
– Неужели она была такой ужасной? – прищурился Дамблдор, подливая вино себе и Поттеру.
– Нет. Так было нужно.
– Опиши её, – тоном, не терпящим отказа, потребовал Ал.
Гарри нахмурился.
– Она красивая, умная, дерзкая, отличный друг и товарищ, – коротко бросил он.
– Не так. Подробнее.
– Альбус, тебе нужно что-нибудь съесть. Ты пьянеешь.
Дамблдор потёр глаза и, заправив выбившуюся прядь волос за ухо, тихо произнёс:
– Извини. Ты прав.
Он хлопнул в ладоши, и в то же мгновение на столе появились две тарелки, от которых поднимался аппетитный аромат, и целый ассортимент столовых приборов.
– Магия, – улыбнулся Поттер.
– Я попросил домовиков, – криво усмехнувшись, признался Ал.
– Ну вот, разрушил такой волшебный момент!
Гарри перевёл взгляд на приборы, гадая, какой же из них годился для мяса, которое и было источником сказочного запаха. Их было действительно много. Решив, что тот факт, что правилам столового этикета его никто не учил, в полной мере искупал его незнание, он искоса подглядел за действиями Дамблдора. Альбус, заметив этот манёвр, улыбнулся и встал из-за стола. Следующие его махинации привели Гарри в небольшое замешательство: Ал собрал все столовые приборы, оставив лишь пару вилок и ножей, куда-то ушёл и вернулся уже с пустыми руками. Невозмутимо усевшись обратно и словно не замечая полного благодарности взгляда Поттера, он принялся за еду.
После этого жизнь Гарри стала несколько легче. Некоторое время они просто молча ели, а из звуков остались только треск огня в камине, иллюзорные завывания ветра снаружи и звон вилок и ножей.
– И всё-таки, – попросил Ал, сложив вилку и нож на тарелке, – расскажи мне о ней. Пожалуйста.
Обречённо вздохнув, Поттер предпринял ещё одну попытку уйти от темы:
– Я же уже всё рассказал.
– В общих чертах. Но ни как вы познакомились, ни как она выглядит.
– Она сестра моего друга. Познакомились, когда ещё были детьми. Светлая кожа, веснушки, рыжие волосы, карие глаза.
Альбус почему-то улыбнулся.
– И что тебе в ней нравилось больше всего? – промурлыкал он, облокотившись на стол и приблизившись к Поттеру так, что тот почувствовал исходивший от него запах вина. – Рыжие волосы?
В попытке устроиться поудобнее, Альбус завозился и нечаянно дёрнул за скатерть. Словно в замедленной съёмке, Гарри наблюдал за тем, как один из канделябров зашатался. Огонёк свечи трепыхался, изо всех сил пытаясь не погаснуть. Канделябр упал; огонь, борясь за жизнь, перебрался на скатерть и начал быстро заниматься.
– Агуаменти! – вскочив из-за стола, Гарри быстро вытащил палочку и потушил начавшийся пожар.
Теперь от ранее прекрасного столика не осталось ничего, кроме воспоминаний. Скатерть из белой превратилась в чёрную. Мало того, она теперь ещё была мокрой и холодной от обрушившегося на неё ледяного душа, да и выжженная дыра, зиявшая прямо по центру, красоты не прибавляла. Деревянная столешница тоже почернела, а тарелки с остатками еды и бокалы превратились в небольшие озёра.
– Мерлин, – простонал Ал, закрывая руками лицо. – Не одно, так другое!
Гарри засмеялся, да так, что в уголках глаз выступили слёзы. Попросив комнату убрать напоминание об этом небольшом конфузе, что она немедленно исполнила, он успокаивающе похлопал Дамблдора по плечу.
– Ладно, – вздохнул Ал. – Если эта часть вечера не удалась, приступим к следующей.
Заиграла тихая медленная музыка.
– Могу я пригласить вас на танец? – только Поттер отошёл от шока из-за музыки, как Альбус протянул руку ладонью вверх, предлагая ему танец, чем снова его и шокировал.
– Не думаю, что это удачная идея, – с сомнением протянул Гарри. – Был у меня однажды опыт. Это было ужасно.
– Не преувеличивай, – не дожидаясь разрешения, Ал сам взял его за руку. – И с кем был опыт? С рыжей девушкой?
– Нет, с другой.
– С которой не заладилось? – положив руки Гарри себе на плечи, Ал в свою очередь приобнял его за талию.
– Нет, с другой, – усмехнулся Поттер.
– Но ты рассказывал только о двух, – от удивления брови Дамблдора поползли вверх.
– Ну, правильно, – Гарри сцепил руки в замок на шее Ала. – Ты же спрашивал только о тех, в кого я был влюблён. С той девушкой мы просто танцевали.
– Хорошо, с этим разобрались. И кстати, ты не так уж плохо танцуешь.
Медленно, оступаясь и через раз наступая Алу на ноги, но он действительно танцевал.
– Не великолепно, но неплохо, – добавил Альбус, после чего Гарри снова наступил ему на ногу. Дамблдор поморщился. – Надо ещё потренироваться.
Музыка лилась, плавная, убаюкивающая, пьянящая даже больше, чем вино. Она не заканчивалась, да и они не прекращали танцевать, хотя это и было больше похоже на покачивание, стоя на одном месте.
Опёршись подбородком на плечо Ала, Гарри начал потихоньку засыпать. Единственная попытка разлепить глаза оказалась неудачной. Последнее, что он увидел, – миллионы снежинок, так же, как и они сами, кружившихся в танце. Только вот их танец был быстрым и волнительным. И красивым, да. И леденящим душу.
*
– Гарри? – тихо позвал Ал. Ему уже немножко надоело топтаться на месте и хотелось перейти к чему-нибудь более… интересному. – Гарри!
В ответ раздалось тяжкий, долгий вздох. Отстранившись, Альбус взглянул на Гарри. Тот спал. Да, прямо на нём, прямо стоя спал. Дамблдор улыбнулся.
– Гарри, – он погладил Поттера по щеке, – хочешь, вызову кровать и отнесу тебя туда?
Никакой реакции.
Попросив у Выручай-комнаты широкую кровать, Альбус подхватил Поттера на руки.
– Нет, – завозился тот. – Хочу на подушки…
– Но на кровати гораздо удобнее, – возразил Ал.
– Хочу на подушки, – Поттер нахмурился, не открывая глаз, и выглядел одновременно грозно и смешно.
– Хорошо, – Альбус вздохнул – чего только не сделаешь, когда тебе вот так вот доверяют, – и направился к камину, где были не только подушки, но и тепло.
Уложив Гарри на подушки, он думал, что тот быстро передумает на них спать из-за неудобства, но Поттер лишь перевернулся на бок и, подтянув одну из подушек к животу, обнял её.
«М-да, – размышлял Ал, развязывая галстук, – я думал, всё пойдёт по-другому…»
– Чего ты там топчешься? – сквозь сон недовольно буркнул Поттер. – Ложись рядом.
Второй раз повторять не понадобилось. Уютно примостившись рядом с Гарри, Альбус самым нахальным образом обнял его, как Поттер обнял подушку, и притянул поближе к себе.
На подушках и правда было удобно.
– Счастливого Рождества, Ал, – еле слышно прошептал Гарри.
– Оно и так счастливое, – вздохнул Альбус и уткнулся носом в плечо Поттера.
Даже, пожалуй, самое счастливое за всю его жизнь.
*
Холодная, яростная зима потихоньку уступила своё место марту. Правда, только по календарю. На деле же казалось, что природа не на шутку рассердилась, и теперь, назло людям, всегда будут метели и снежные бури.
По утрам понурые, невыспавшиеся, но уже успевшие замёрзнуть студенты, закутавшись в несколько слоёв одежды, стекались в Большой зал на завтрак. Обратно в гостиные они возвращались уставшими и практически не стояли на ногах. Смотреть на них было больно: бледные, лохматые, заторможенные, втянувшие голову в плечи.
Но Альбус Дамблдор чувствовал себя хуже всех их вместе взятых.
Он не высыпался. Одежды оказалось недостаточно, чтобы согреть даже тело, не говоря уже о душе и чувствах. Гарри полностью погрузился в учёбу и проект, окружив себя горами книг и пергаментов, и ни холод, ни недосып практически не сказывались на нём. Да, он был бледным, но в таких условиях все были бледными. Эбби чудил раз за разом, выкидывая всё более и более неприятные фокусы. От сов из Дурмстранга он уже давно не ждал ничего хорошего. Лер злился, требовал прекратить общение с Гарри. Сам Ал, тоже в порыве злости, написал, что не приедет и на Пасхальные каникулы, после чего Гриндевальд окончательно вышел из себя. Он слал письма – Альбус не отвечал. Были даже пара-тройка громовещателей, которые Дамблдор смог уничтожить до того, как они взорвались, наполняя Большой зал оглушительными воплями. Хотя он сильно сомневался, что Лер стал бы кричать. Он никогда не кричал.
Да и Гарри тоже… Альбус не понимал, что чувствовал к нему. Точнее, понимал, но… Всё было так сложно! Впрочем, лёгкой его жизнь тоже никогда не была.
Он любил Геллерта, это не обсуждалось и не подвергалось сомнению. При всех недостатках Гриндевальда, он любил его всегда, с самой первой встречи – такого насмешливого, озорного, амбициозного, красивого. Местами жестокого и грубого – он и таким его любил. Но Гарри…
Гарри был милым, прекрасным, немного наивным и всё ещё чуть-чуть ребёнком. Он умел смеяться и радоваться, по-настоящему, искренне. Да, вот оно, подходящее слово. Гарри был искренним. Он смеялся, когда хотел смеяться, и злился, когда его что-то или кто-то – чаще всего сам Альбус – раздражал; он не стеснялся своих чувств и эмоций. Доверял… Хотя об этом лучше отдельно.
Эванс доверял Алу свои свободу и безопасность, чувства и, возможно, даже жизнь… но не мысли. Постоянные недомолвки нервировали Дамблдора. Он к такому не привык. Не привык гадать, что было у того, о ком он волновался, на уме. Не привык, потому что Лер всегда с ним обо всём говорил, было ли то тревогами, грандиозными планами или горькой правдой.
Они были такими разными. Разительно отличались по характеру и внешности, привычкам, вкусам и взглядам на жизнь.
Но были у них и общие черты.
Оба были чертовски гордыми и упрямыми.
И Альбус любил обоих. Одинаково сильно.
*
Начало дня предвещало что-то радостное, хорошее. Хотя бы потому, что была пятница, впереди ждали выходные и возможность хоть немножко отдохнуть, а потолок Большого зала отражал небо снаружи: ярко-голубое, тёплое даже на вид.
В зал влетели совы. Ал, не обращая на них внимания, налил уже третью чашку чая, пытаясь если не взбодриться, то хотя бы согреться.
Когда одна из сов приземлилась напротив него, он пару раз моргнул и, решив, что птица ему всё же не померещилась, отвязал от её лапки письмо.
Только когда начал его читать, Дамблдор понял, что оно было от Лера. Одно это уже было тревожным. Письма от Гриндевальда приходили вечером. Всегда вечером. Если, конечно же, не случилось ничего серьёзного.
«Ал,
Если ты уже прочитал газеты, хочу сразу сказать, что мне очень жаль. Я понимаю, как это важно и всё такое, так что давай обойдёмся без лекций, ладно?
Если же не читал…
Чёрт. Всё-таки, лучше прочитай газету, а?..»
Поначалу Альбус не совсем понял смысл написанного. Где упрёки? Требования прекратить любые связи с «грязнокровками»? Угрозы, в конце концов? Где всё то привычное и такое характерное для Геллерта?
– Ал! – к нему подбежал запыхавшийся Аберфорт, держа в вытянутой руке «Ежедневный пророк». – Тебе будет интересно…
Выхватив газету из руки брата, Альбус начал лихорадочно просматривать заголовки, не обращая внимания на любопытные взгляды Гарри и встревоженные – Эбби.
«Проблемы аппарации, связанные с бурями: как избежать расщепления и заносов – стр. 2-4
Повышение цены на золото. Интервью с директором банка Гринготтс – стр. 5-7
Молодым и перспективным. Курсы для работы в Министерстве Магии – стр. 8
Несчастный случай или злой умысел? Убийство в институте Дурмстранг! – стр. 9-13».
Альбус глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
«Спокойствие, только спокойствие», – убеждал он себя, ища нужную страницу. Руки тряслись, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, грудная клетка сейчас разорвётся.
«Все мы знаем, что институт Дурмстранг – это не милый, практически домашний Хогвартс. Дурмстранг находится в диких местах, преподаются там дикие дисциплины и дети вырастают такими же дикими.
Сейчас вы гадаете, что же такого произошло и к чему я клоню. Тогда, возможно, стоит начать сначала? Пожалуй.
Подростки импульсивны и жестоки – это давно подтверждённый факт. Им лишь бы помахать палочками или хуже того – кулаками. И что вы думаете, дорогие читатели? В Дурмстранге по такому поводу разрешены дуэли! Вместо того чтобы охладить пыл взбалмошных подростков, руководство школы решило их ещё больше раззадорить!
А теперь к самой сути: на днях прилюдно состоялась ссора двух студентов института Дурмстранг – в целях конфиденциальности назовём их мистер Г. и мистер Н., вследствие чего мистер Г. вызвал мистера Н. на дуэль.
Как сообщает нам в своём письме очевидец, условия дуэли были следующими: до смерти.
Хоть Дурмстранг и потакает таким варварским методам решения конфликтов, всё-таки и там есть границы дозволенного, и в разделе дуэлей ясно сказано, что самое серьёзное условие дуэли – до первой крови.
И что же вы думаете, дорогие читатели? Разве это остановило малолетних преступников? Разумеется, нет. Но верите ли вы, что директор и преподаватели не знали, что именно творится в их школе? Чушь!
Дуэль состоялась накануне вечером, после отбоя. Длилась она на удивление недолго. Почему на удивление? Потому что мы знаем, что в Дурмстранге дуэльному искусству уделяется куда как больше времени, чем необходимо в мирное время. Или кто-то из оппонентов оказался сильнее, талантливее, обладал более обширными и опасными знаниями?..
Не буду вас томить. Около часа ночи в морг больницы св. Мунго был доставлен труп мистера Н., куда несколькими минутами ранее уже прибыли его родители. Бедные люди были убиты горем, но… всё было по законам. Условие оговорено – условие выполнено. И чья же вина, что не повезло именно несчастному Н.?
Что же касается мистера Г., здесь закон не может предъявить ничего против него, ибо всё было, как выражается наш информатор, «идеально».
Но, конечно же, Г. и без наказания не останется. За грубое нарушение одного из основных школьных правил он был исключён из института Дурмстранг без возможности восстановления.
Напомню, что обоим – и Н., и Г. – оставалось учиться буквально пару месяцев, потом успешно сдать экзамены и далее строить прекрасную карьеру.
Так стоила ли, дорогие читатели, глупая ссора в одном случае жизни, а в другом – успеха?
Жду вашего мнения.
С любовью.
Всегда ваша,
Дженетт Хиллз».
Отбросив газету на пол, Альбус схватил письмо Лера и принялся жадно его читать. Гриндевальд будто бы совсем не волновался о том, что его исключили, и, что хуже всего, о том, что убил человека.
Сердце Ала разрывалось, мозг готов был взорваться; он был в ярости, такой сильной, что на глаза наворачивались слёзы бессильной злости. Хотелось спрятаться ото всех, а особенно от маячившего сзади Эбби и не на шутку взволнованного Гарри. Но больше всего на свете хотелось спрятаться от собственных мыслей и воспоминаний.
Последние строки раздавили его окончательно:
«Прости. Прости, Ал, прости. Пожалуйста, прости.
Люблю тебя. Помни, я всё ещё тебя люблю.
Лер».
========== Глава 14. О это чувство ==========
Статья в газете порядком выбила из колеи всех, кто знал, о ком в ней говорилось. Когда Гарри прочёл её, первой его реакцией был испуг: неужели Лер мёртв? Не то чтобы он очень хорошо его знал (да он вообще о нём ничего, кроме имени, не знал), просто страшно было подумать, что будет с Дамблдором. К счастью, Аберфорт пояснил (вполне спокойно, без капли иронии – сам он тоже выглядел потрясённым и взволнованным), что умер второй парень, а отчислили Лера.
Альбус после этого ходил, словно в воду опущенный, старался как можно меньше времени проводить на людях и вообще свёл все контакты к минимуму. От Гарри Ал тоже пытался сбежать, но, мало того, что Поттер был жутко упрямым, у него в распоряжении была такая замечательная вещь, как Карта Мародёров.
Поначалу Альбус удивлялся и досадовал, когда Гарри раз за разом находил его в самых потайных уголках замка, неизменно принося с собой какую-нибудь выпечку из кухни, чтобы подбодрить, вырвать из цепких лап апатии, вернуть прежнего Ала, но потом смирился, понял, что так просто от него не отделаться и даже, как казалось Поттеру, начал его ждать.
Каждый вечер они сидели либо в одном из заброшенных классов, экскурсию по которым Ал проводил для Поттера в начале года, либо в Выручай-комнате, такой, какой она была на Рождество. С течением времени там, помимо подушек, появились высокие книжные шкафы, стол, пара низких кресел и другие мелочи, которые создавали ощущение домашнего уюта.
Гарри прибегал ко всем известным ему способам, чтобы развеять грусть и тревогу Дамблдора, и временами это даже получалось, и Альбус снова улыбался и смеялся, как прежде, но случалось это реже, чем хотелось бы, и в скором времени все успехи Поттера сводились к нулю.
Но он, как уже было сказано, отличался поразительным упрямством и всегда (да-да, чего уж скромничать?) добивался того, чего хотел (захотел спасти философский камень – спас, захотел убить василиска – убил, захотел прогуляться до Министерства – пожалуйста). И поднятие настроения Алу стало его целью номер один, потеснив желание вернуться домой. Почему-то это стало для него важнее дома, друзей, обязанностей… Почему-то Ал стал для него важнее всего этого…
Он рассказывал разные истории, стараясь делать их не очень грустными, делился воспоминаниями о тех счастливых моментах, которые успел накопить за всю свою жизнь. Пусть таких было не очень много, но те, которые всё-таки были, были самыми яркими, прекрасными и не раз спасали его, когда казалось, что всё, что он делал, он делал впустую. И он делился ими с Альбусом. И было совсем не жалко. И это было правильно, и на душе было тепло и легко.
Однажды вечером, когда Гарри медленно вышагивал перед шкафами и выбирал, что бы почитать, его взгляд зацепился за знакомое с детства – с маггловского детства – имя: «Ханс Кристиан Андерсен». Не обращая на книгу никакого внимания, он пошёл дальше, но спустя пару минут какая-то непреодолимая сила заставила его вернуться и снять сборник сказок с полки.
Задумчиво глядя на золочёную надпись, Гарри рукавом стёр пыль с обложки и направился к камину, где Альбус доделывал домашнее задание по Нумерологии.
Находка заинтересовала Дамблдора, который, как выяснилось, ничего не знал о маггловских сказках, и он, отложив пергамент и учебники в сторону, принялся упрашивать Гарри что-нибудь почитать. «Нет», которое должно было звучать твёрдо и безапелляционно, вышло тихим и скорее звучало как «ты уверен?». А Ал умело продолжал воздействовать на его чувство жалости, сделав просящий, жалостливый взгляд. И Поттер, уже в который раз, сдался, обнадёживая себя мыслью, что и сам был не прочь отвлечься и в некотором смысле вернуться в детство. Иначе, зачем он всё-таки взял книгу?
