Текст книги "Часть истории (СИ)"
Автор книги: HazelL
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 52 страниц)
– Мам, это Гарри! Гарри, это мама.
Невысокая, с тонкими, почти белыми, длинными волосами, очень бледной, казавшейся чуть ли не прозрачной кожей, она могла бы показаться болезненной или слабой, но взгляд больших светло-серых глаз (так вот от кого их унаследовали близнецы!) коренным образом менял впечатление. Гарри осознал, что где-то в глубине души надеялся, что его мать смотрела на него и его отца так же, как эта женщина смотрела на своих детей и мужа – с любовью и теплотой. Но едва взгляд женщины зацепился за него, лицо её будто окаменело.
– Гарри, познакомьтесь, – тихо проговорил лорд Рикард. – Это моя супруга, леди Алессандра.
Алессандра моргнула, словно внезапно очнулась от какого-то сна, и медленно повернулась к мужу. Рикард поднял на неё уверенный взгляд. Игры в гляделки длились пару минут, и Гарри снова начал переживать, и близнецы, по-видимому, тоже. Неужели, устало задался вопросом Гарри, когда он появился здесь, какая-то часть жизни Поттеров пошла по неправильному сценарию? Супруги как будто общались посредством одних лишь взглядов. Наконец, леди Алессандра, словно сдавшись, повернулась обратно к гостям.
– Очень приятно познакомиться, Гарри, – слегка натянуто улыбнулась она, после чего перевела взгляд на Дамблдора, приветственно кивнув. – Альбус. Присаживайтесь, пожалуйста.
Голос её был едва слышным, и все молчали, стараясь не пропустить ни слова: то ли уже привыкли, то ли сейчас была такая обстановка, что даже детям, которые для этого и были созданы, не хотелось баловаться и кричать. Близнецы, обрадовавшись тому, что мать сменила гнев на милость, бегом бросились к креслам, стоявшим по обе стороны от кресла лорда Рикарда (причём оба сначала направились к одному и тому же креслу, но Араминта так глянула на брата, что тот тут же стушевался и сдался). Гарри осторожно прошёл к месту, расположенному напротив Рикарда, мысленно коря себя за то, что согласился на дурацкую идею Ала познакомиться с соседями. Сам Дамблдор, словно подозревая о его чувствах, присел на подлокотник его кресла и положил руку на плечо Поттера, как бы убеждая, что всё было в порядке и следовало просто расслабиться. Леди Алессандра присела только после того, как все разместились на своих местах, примостившись, словно подражая Альбусу, на подлокотнике кресла мужа. Только теперь, когда они сидели совсем рядом, Гарри заметил, что леди Алессандра была младше Рикарда лет на десять, а то и на все пятнадцать, но из них двоих более опасным и внушающим больший трепет человеком была именно она. Она выглядела… угрожающе, что ли, как будто таким образом предъявляла на Рикарда свои претензии, защищая от… кого? Коварного подростка?
– Так, Гарри, вы друг Альбуса? – решив начать разговор, вежливо улыбнулась она.
– Эм… да, мэм, – осторожно ответил он.
– Как вы познакомились?
– В школе, – Альбус, кажется, решил разрядить напряжённую обстановку. Широко улыбнувшись, он вдруг как будто спохватился: – Где же мои манеры? Вы сегодня прекрасны, как и всегда, леди Алессандра. И совсем виноват: Николас настойчиво просил меня перед тем, как мы простились, передать вам его приветствия и наилучшие пожелания.
На мгновение леди Алессандра растерялась, и на её лице дрогнула неуверенная улыбка. Гарри же был удивлён: когда это Дамблдор и Малфой успели перекинуться парой слов? Внезапно до него дошло: Альбус врал, чтобы задобрить Алессандру. Но зачем? И при чём здесь был Малфой?
– Хм, – Алессандра кашлянула так же тихо, как и говорила. – Да, спасибо большое, Альбус. Как прошли ваши экзамены?
– Надеюсь, что хорошо, – Ал нервно сжал рукой колено. Оценки для него значили слишком много. Оценки! Незначительные, в общем-то, и даже жалкие показатели! И он ещё говорил, что это Гарри волновался по любому поводу и без!
– А вы, Гарри?
– Надеюсь, неплохо, – усмехнулся он.
– А как же ваши родители? – прищурилась Алессандра, слегка подавшись вперёд. – Чего они ждут от вас?
Лорд Рикард тоже напрягся.
– Родители Гарри умерли, мама, – тихо проговорила Араминта и бросила на него виноватый взгляд. Поттер спокойно улыбнулся. Странно, но, кажется, она всё ещё корила себя за то, как разговаривала тогда, на дороге.
– О. Примите мои соболезнования, – леди Алессандра нахмурилась. – Как это случилось?
– Их убили, – Гарри поджал губы. Этот разговор был до безумия нелеп и бестактен, хоть и сочился вежливостью и учтивостью. – Можем мы поговорить о чём-нибудь другом? Пожалуйста?
– Да, конечно, но только после того, как я задам вам последний вопрос, – набрав в грудь побольше воздуха, Алессандра практически выпалила: – Ваша мать, это… её звали Анита Фоулер?
– Алессандра! – лорд Рикард неверяще смотрел на жену. Близнецы притихли, вжавшись в свои кресла.
– Нет, мне нужно знать, Рикард, понимаешь? – она вскочила на ноги и вперила в Гарри взгляд, требовательный и обжигающий. – Я должна знать!
Гарри поднялся на ноги, почувствовав, как пальцы Альбуса скользнули по его предплечью в попытке удержать. Ему это надоело. Надоели эти странные вопросы, бурные реакции, подозрения, тон, манера поведения и самое главное – ему невероятно… Ну, нет, «надоела» – неверное слово, но вот «не нравилась» – в самый раз. Ему просто дьявольски не нравилась эта женщина, женщина с фамилией Поттер. Хотя на что он надеялся? Что абсолютно незнакомые люди при виде его широко раскинут руки в стороны, пригласив обняться? Ну да, разумеется.
– Нет, – посмотрев на леди Алессандру исподлобья, чётко проговорил он. – Мою мать звали Лили, отца – Джеймс. Ни о какой Аните Фоулер я никогда до этого момента не слышал. О других подробностях моей личной жизни можно будет узнать лет через сто, когда я стану известен по всему миру. А теперь я вынужден покинуть вашу прекрасную гостеприимную веранду, если вы не против, мадам. Сэр, – коротко кивнув лорду Рикарду, Гарри развернулся и широким шагом направился в ту сторону, где, если память его не подводила, был выход на дорогу.
– Подождите, Гарри! – спустя несколько мгновений догнал его голос лорда Рикарда. – Подождите же!
Гарри остановился. Веранда всё ещё была видна ему. Леди Алессандра стояла в той же позе, как и в тот момент, когда он ушёл, и даже, кажется, смотрела на то же место. Альбус и Араминта с Рудольфом стояли и обеспокоенно глядели вслед ему. Гарри махнул рукой: всё в порядке, не стоит переживать. Всё и все как будто замерли. Все, кроме Рикарда. Он догонял его, насколько это позволяла ему больная нога, неаккуратно ступая и каждый раз морщась от боли. Гарри кольнула совесть. Сжалившись, он пошёл ему навстречу.
– Я… – Рикард облизал пересохшие губы. – Я прошу прощения за Алессандру.
Гарри открыл рот, чтобы сказать что-то вроде «Не стоит, право» или «Ничего страшного», но лорд Рикард покачал головой.
– Раз уж вы волей случая… или волей моей жены оказались втянуты в это, вы имеете право знать, – он судорожно, словно ему было очень и очень тяжело дышать, стоять или даже просто жить, вздохнул. – Анита – моя первая любовь, моя первая жена. Так уж вышло, что она была магглорождённой, девочкой из простой семьи. Любовь творит с людьми невероятные и опасные вещи, Гарри. Когда-нибудь вы поймёте это. Или уже поняли, – лорд Рикард скосил взгляд на Альбуса, всё так же настороженно всматривавшегося в происходившее, готового в любой момент прийти на помощь, как супергерой из комиксов. Гарри вспыхнул. Что это был за намёк?.. – Мы поженились, у нас родился сын. Рован, – имя словно застыло на его устах, отдавая горечью и давней, много раз пережитой болью. – Магическое сообщество не приняло мой брак. Консервативное и беспощадное, оно слишком жестоко расправлялось с «прихотями» представителей чистокровных старинных родов. Мою семью, Аниту и четырёхлетнего маленького Рована, оставили гореть в Адском огне, охватившем дом. Я тогда был в Министерстве. Срочный вызов, – он горько усмехнулся, со всей силой сжав трость. – Как только узнал, я сразу же помчался туда, но дом был уже наполовину сожжён. Я пытался их спасти, я сумел войти в дом! Я пытался их спасти!.. – Рикард зажмурился и потёр рукой бедро. От внимания Гарри это движение не ускользнуло: неужели именно в горящем доме он покалечил ногу? – Я пытался…
Гарри не знал, что сказать. Да и в такой ситуации… было лучше помолчать, особенно учитывая предыдущие итоги его жалких попыток. Он осторожно положил ладонь Рикарду на плечо и тихо проговорил, особо не задумываясь, что может сболтнуть лишнего:
– Моя мать тоже была магглорождённой. И их с отцом убили из-за меня. Я почти и не знал их, но от этого боль от потери, грусть и тоска меньше не становятся. Я понимаю вас, Рикард, правда понимаю.
– Не думаю, – проведя рукой по лбу, а затем по волосам, покачал головой Рикард. – Вы не понимаете, Гарри. Я женился снова. Алессандра замечательная, не подумайте ничего дурного. На детей мне тоже грех жаловаться – они моя гордость, моя опора, моё будущее. Но я не могу перестать вспоминать. Черты их лиц и голоса, привычки, любимые жесты. Когда я сегодня увидел вас впервые, моё сердце чуть было не остановилось. Безумная мысль мелькнула: а может, мой сын жив, может, Рован жив? Сейчас ему должно было быть примерно столько же, сколько вам и Альбусу. Иллюзия исчезла очень скоро: глаза никогда не лгут. Не столько цвет, сколько взгляд. Я знаю это, я был уверен в этом, как только морок, навеянный надеждой, исчез, но женщины всегда более податливы паранойе, чем мужчины, и Алессандра не смогла побороть свою боязнь. Знаете, – внезапно лорд Рикард усмехнулся, – так уж её воспитали: никаких отказов, одно лишь удовлетворение желаний. И конкуренции она бы не потерпела. Надеюсь, вы никогда не узнаете этого чувства: чувства разочарования, обрушившегося после окрыляющей надежды и задушившего её.
– Боюсь, я уже узнал, – усмехнулся Гарри. А ведь он действительно надеялся найти здесь семью, дом. Надежда – и такое вот разочарование. – Попытайтесь жить дальше, Рикард. Это звучит так банально, но всё простое и есть самое лучшее. Отпустите их, дайте им волю и свободу. Разве не заслужили они этого после того, что им пришлось пережить? Это будет больно, но правильно. А если вы всё сделаете правильно, потом станет легче. Правда. Обещайте, Рикард. Сделайте это для Аниты и Рована, для близнецов и Алессандры. Для себя.
Рикард молчал несколько минут, всматриваясь в его лицо, словно пытался что-то найти.
– Только если вы пообещаете то же самое, – наконец, тихо проговорил он. – Для себя и для Альбуса.
Не заостряя внимания на последних словах, Гарри серьёзно кивнул:
– Обещаю.
– Обещаю, – эхом отозвался лорд Рикард и коротко улыбнулся. – Вы необычный человек, Гарри. В хорошем смысле слова. Знайте, что в этом доме вы желанный гость в любое время дня и ночи.
Гарри усмехнулся, выражая таким образом своё сомнение, но услышать эти слова было безумно приятно.
– Нет, не сомневайтесь. Я улажу все проблемы, – заверил его Рикард и протянул руку, которую Поттер охотно пожал.
Гарри развернулся и направился к белой калитке. Альбус наверняка будет расстроен тем, что он его не подождал и исчез, но сейчас ему было просто необходимо побыть одному.
*
В дом Дамблдора Гарри вернулся ближе к полуночи. Как можно тише, чтобы, не дай Мерлин, не разбудить Ала, он осторожно прикрыл дверь.
– Серьёзно? – за спиной раздался усталый тихий голос. – Я бы, может, и не слышал, если бы спал, а не стоял прямо за тобой.
Поттер, смущённо поморщившись, развернулся с виноватой улыбкой на лице. Ал, прислонясь к стене, смотрел на него: расстроенно, но не осуждающе. Самый худший взгляд на свете – когда тебя вроде бы и не обвиняют, но всё равно чувствуешь себя чертовски виноватым.
– Прости, – Гарри прикусил губу и неуверенно шагнул вперёд, собираясь… он был без понятия, что собирался сделать, поэтому и остановился.
– Где ты был?
– Осматривался в деревне.
Он действительно гулял, пытаясь узнать, понять место, где, по-видимому, его семья жила целое столетие. Множество домов, как волшебников, там и магглов. Волшебники сновали мимо магглов, но тех нисколько не смущали ни причудливая одежда, ни странные разговоры. На Гарри тоже никто не обращал внимания, правда, маги хотя бы бросали на него заинтересованные взгляды. Он задался вопросом, а не применено ли здесь какое-нибудь заклинание? Ну, так, мало ли.
Побывал он и на кладбище. Попытки отыскать могилы Аниты и Рована Поттеров оказались тщетными. В принципе, Гарри знал, что ничего не найдёт, но отказать себе хотя бы в возможности попытаться не мог. Зато он нашёл могилу Арианы и ещё одну, на которой значилось имя Кендры Дамблдор. Мать Ала, скорее всего, подумал он тогда.
Ноги сами занесли его в церковь. Никогда прежде Гарри в них не был и больше не будет, наверное: красиво, так красиво, что захватывало дыхание. Прекрасно, но чуждо и непонятно – вот как он мог охарактеризовать веру в Бога. Да и догматы церкви были далеки от его собственного мировоззрения. Если бы кто-нибудь прочитал его мысли тогда, Поттер бы уже горел на костре. Может, ему бы это даже понравилось? Как той ведьме, которую сжигали одиннадцать или двенадцать раз.
– Я беспокоился, – Альбус смотрел на него, даже не моргая. Для чего? Чтобы заставить его чувствовать себя виноватым ещё больше? Ну, стоило признать, у него это отлично получалось. Чтобы хоть как-то уменьшить чувство вины, Поттер начал оправдываться:
– Зачем ты переживаешь? Мне же не пять лет, в самом деле!
– А если с тобой что-то случится? – Дамблдор покачал головой, словно отгоняя какие-то неприятные мысли.
– Что, например? – Гарри упрямо вскинул бровь. Конечно, разного рода происшествия не были для него редкостью, но что может случиться такого необычного, из ряда вон выходящего?
– Я подумал, что из-за ссоры с Алессандрой ты расстроишься. Да и… – он осёкся, передёрнув плечами и покачав головой. Гарри подозрительно на него глянул, но знать, что за «да и» ему почему-то не хотелось.
– Я расстроен, – согласился он. – Я ожидал неприязни с их стороны, но на деле это оказалось куда как… я не знаю, болезненнее, что ли. Наверное, в глубине души я надеялся, что всё будет хорошо, как в детской сказке.
Альбус неторопливо подошёл к Гарри и, притянув к себе, крепко обнял.
– Всё будет хорошо, – прошептал он. У Гарри возникло такое чувство, как будто говорил Ал это скорее для себя, а не для него. – Как во взрослой сказке. Слышишь? Всё будет хорошо. Я обещаю.
Вздохнув, Поттер прижался к Алу, прислонившись щекой к его шее. Да, всё будет хорошо. Обязательно. Он верил в это. Он хотел в это верить.
*
Альбус, наконец, разрешил ему пойти спать, но случилось это только после того, как он доподлинно убедился в том, что с Гарри всё было в порядке, морального потрясения у него не было и кончать жизнь самоубийством он не собирался. Отговориться Поттеру помогло то, что день был долгим и насыщенным в основном благодаря настоянию Дамблдора, а теперь Гарри устал и просто хотел пойти спать.
Плотно затворив за собой дверь, Гарри присел на кровать и осмотрелся. Темнело, ночь вступала в свои права, но уснуть после сегодняшнего?.. Слишком много всего произошло, слишком много знакомств, переживаний, эмоций.
Поттер снял с шеи мешочек и, раскрыв его, вытащил помятый свиток пергамента. Как-то он и позабыл о нём даже – не до того было, да и казалось это таким несущественным и неважным по сравнению с другими неожиданно свалившимися на его голову проблемами. Развернув пергамент, Гарри вгляделся в тонкие линии, причудливо соединявшие разные имена. Вот его собственное, чуть выше – имена его родителей, объединённые тёмно-зелёной линией. Ещё выше, объединённые точно такой же линией, имена Карлуса Поттера и Дореи Блэк. Рудольф Поттер был соединён зелёной линией с Сесилией Яксли и красным пунктиром – с Араминтой Поттер, а Рикард Поттер – с Алессандрой Малфой (ага, теперь понятно, подумал Гарри, почему у леди Алессандры был такой скверный характер и почему Ал передавал ей наилучшие пожелания от Николаса). Странно, но никаких Аниты Фоулер и Рована Поттера не было. Может, это древо обозначало только живых? Нет, глупость. Более поздних предков Поттеров точно не было в живых, например, вот этого Игнотуса Певерелла, которого от лорда Рикарда отделяло несколько десятков поколений. Тогда, может, всё дело заключалось в том, что Анита была магглорождённой? Но ведь его мать здесь была! Бред какой-то.
В последний раз окинув внушительное ветвистое чудовище взглядом, Гарри запихнул его обратно в мешочек.
Когда он укладывался спать, некстати вспомнились слова гоблина Кхара, который и дал ему пергамент с древом: «Лорд и леди Поттер, если вы им всё объясните, не откажут вам в помощи…» Гарри усмехнулся. Может, лорд Поттер и не отказал бы, но вот за его леди поручиться он готов не был.
*
Гарри поморщился, изо всех сил стараясь сдержать стон. Голова болела нещадно, одно неверное движение – и того и гляди расколется пополам.
На кухне сквозь прозрачно-белые занавески пробивался утренний свет, возвещая о начале нового дня и предвещая, что он будет таким же солнечным, жарким и душным, как и предыдущие.
Чашка чая – и всё пройдёт, убеждал себя Поттер. Да, определено, горячий сладкий чай – лучшее средство от всех недугов. Привстав на цыпочки и потянувшись за широкой белой чашкой с витиеватым голубым узором, как назло стоявшей на самой верхней полке, Гарри отметил, что руки мелко тряслис, а ноги подкашивались.
«Порядок, – спокойно начал убеждать он себя. – Всё в порядке, ничего страшного и смертельного».
Сжав зубы, Поттер усилием воли попытался унять дрожь. Это было просто отвратительно, но чай действительно не помешает. Зацепившись за ручку чашки, он потянул её на себя. Чашка упала, осколки разлетелись чуть ли не по всей кухне. Гарри зажмурился. Звук был такой, словно разбилась не одна маленькая чашка, а по меньшей мере десяток сервизов. Поттера охватила лёгкая паника. Не хватало ещё, чтобы Ал проснулся от того, что Гарри сегодня был как слон в посудной лавке. Присев на корточки, он поспешно начал собирать осколки.
Это был определённо не самый лучший его день. Один из осколков пропорол ему ладонь, и тёмная кровь, закапав с пальцев, полилась на пол. Поттер грязно выругался. С того момента, как он проснулся, ничего хорошего ещё не произошло. Лучше было вообще не просыпаться тогда, мелькнула мрачная мысль. Стоило ли ему начинать бояться? Взгляд Гарри заметался в поисках чего-нибудь, чем можно было бы остановить кровотечение. Заметив чистое белое полотенце, он осторожно поднялся на ноги. Портить полотенце, конечно, не хотелось, но заляпать кровью всю кухню не хотелось ещё больше. Гарри нисколько не удивило то, что, сделав один-единственный шаг, он пошатнулся и натолкнулся на стол. В принципе, это было даже ожидаемо. Старушка удача снова отвернула от него своё прекрасное лицо и повернулась, кхм, более интересным местом.
Вообще, Ала было очень трудно разбудить – Гарри знал это из опыта, а не просто на словах, но сейчас, по-видимому, Дамблдор каким-то шестым чувством ощутил, что ещё немного – и от его дома не останется ни кирпичика. До Поттера донеслись быстрый топот ног и скрип лестницы. Альбус буквально влетел на кухню, растрёпанный со сна, бледный, перепуганный и в очаровательных спальных штанах, только чудом удерживавшихся на бёдрах с помощью одних лишь завязок.
– Моргана! Что случилось?! – он подбежал к Поттеру, сделавшись ещё бледнее, чем тогда, когда только появился на пороге кухни. Схватив Гарри за окровавленную руку, Ал испуганно, но стараясь выглядеть уверенно, внушая спокойствие, спросил: – Гарри, ты ранен? Только спокойно. Всё будет хорошо…
– Альбус, – Поттер через силу улыбнулся, надеясь, что не получился какой-нибудь жуткий оскал. – Я просто порезал руку. Осколком. Чашку разбил. Прости, пожалуйста.
– Мерлин ты мой, – пробормотал Дамблдор, схватив полотенце, на которое Гарри и положил взгляд, и прижав его к ладони Поттера.
– Мне правда очень жаль… – виновато пробормотал Гарри.
– Забудь! – отмахнувшись, Альбус приложил тыльную сторону ладони к его лбу и, нахмурившись, сказал: – У тебя жар.
Поттер пробурчал что-то невразумительное. Уверенно сжав в руке полотенце, он сделал шаг по направлению к выходу.
– Ты куда это собрался? – придержав его за запястье, спокойно и невозмутимо осведомился Ал.
– На работу.
– Ну да, как же, – фыркнул Дамблдор.
Гарри кинул на него тяжёлый взгляд.
– Альбус… – тихо и грустно, но одновременно давая понять, что лучше бы Дамблдору не перечить, начал он.
– Гарри, – подражая ему, передразнил Ал, скрестив руки на груди. Они смотрели друг на друга, долго, упрямо, каждый безмолвно настаивая на своём, пока Альбус не бросил: – Ой, да что я церемонюсь?
Он подхватил Поттера на руки и крепко прижал к себе.
– Какого дьявола? – еле слышным голосом возмутился Гарри. – Поставь меня на место, Дамблдор! Я уже опаздываю! Иди обратно в кровать и досыпай положенные тебе шесть часов! Пусти!
Альбус, будто не расслышав ни слова из того, что он сказал, уверенным шагом направился в гостиную. Гарри волей-неволей пришлось обнять его руками за шею. Ну мало ли. Падать совсем не хотелось, тем более, если он упадёт, то наверняка разобьётся, совсем как чашка. Где-то в одном из самых отдалённых участков мозга пронеслась мысль, что кожа у Ала была тёплая и очень приятная на ощупь, да и не только кожа, если честно. Руки Дамблдора заставляли целые толпы мурашек бегать многокилометровые кроссы по телу Поттера, его уверенная походка внушала чувство безопасности и спокойствия, а равномерное биение сердца, которое Гарри очень даже отчётливо ощущал (ну, ещё бы, при таком-то расстоянии! Точнее, его отсутствии), заставляло сердце Поттера биться эхом, в ответ ему.
Альбус осторожно уложил его на диван в гостиной и, укрыв пледом, присел на пол, взяв Гарри за непокалеченную руку.
– Ты никуда сегодня не идёшь, ясно? – твёрдо сказал он. Поттер, с минуту посомневавшись, кивнул, ощущая, что сил куда-либо идти у него уже просто-напросто не было. – Сейчас я поищу в аптечке что-нибудь жаропонижающее, а ты выпьешь всё, что я тебе велю. И вообще, будешь выполнять все мои указания, – заметив упрямый взгляд Гарри, Альбус добавил: – Ну, Гарри, ну хотя бы один раз ты можешь сделать так, как нужно? Пожалуйста!
Устало прикрыв глаза, Поттер снова кивнул. Возникло такое ощущение, что, соглашаясь на выполнение всех указаний Дамблдора, он продавал себя в рабство.
– Хорошо, – кивнул Ал. – А теперь дай мне руку.
Гарри иронично приподнял брови, надеясь, что это вышло именно иронично, а не как-нибудь ещё, тем самым как бы говоря: «А разве ты не держишь мою руку?»
– Другую руку, – словно прочитав его мысли, покачал головой Альбус.
Поттер вытянул всё ещё сжимавшую полотенце руку. Осторожно разогнув его пальцы и убрав превратившееся из белого в красное полотенце, Дамблдор всмотрелся в рану. Покачав головой, как будто удивлялся, как так можно было угораздиться, он направил палочку прямо на разрез, из которого снова начала сочиться кровь. Гарри почувствовал лёгкое опасение. Нет, он, конечно, доверял Алу и всё такое, но…
Альбус пробормотал заклинание, и боль сразу же уменьшилась, но то была боль в руке. Голова по-прежнему раскалывалась, как будто в неё вставили маленький колышек и теперь молотом вбивали его всё глубже и глубже.
– Кровь больше не течёт, даже шрама не останется, – воодушевлённо улыбнулся Ал. – Только будет ещё немножко болеть. Но я поищу и болеутоляющее тоже. Надеюсь, – он поднялся с колен, – за то время, на которое я отлучусь, ты не сбежишь и не убьёшься.
Гарри хотел ответить, что это были слишком большие ожидания, но отчего-то не смог даже усилия над собой для этого сделать. Он закрыл глаза. Куда он уйдёт? Уползёт если только, да и то маловероятно.
Альбус вернулся очень скоро. Или же Гарри просто задремал и не заметил, как прошло время?
– Держи, – Дамблдор помог ему сесть и протянул два флакончика с зельями – одно было бесцветным, а другое – ядрёно-жёлтым. – Жёлтое – жаропонижающее, прозрачное – болеутоляющее, – объяснил Ал. Поттер с сомнением посмотрел на оба флакона поочерёдно. Перспектива опрокинуть их содержимое в свой желудок не прельщала, но что было делать, если таким уж ходячим недоразумением он был? Вкус был отвратителен у обоих зелий. Сморщившись, Гарри протянул пустые склянки Алу и плотнее закутался в плед. Как было бы замечательно, подумал он, заснуть и проснуться полным сил и энергии.
– Ал, – позвал он, – иди поспи. Ещё же рано.
Дамблдор улыбнулся и снова сжал его пальцы в своей ладони.
– Это ты лучше поспи, а я здесь останусь. Буду охранять тебя и твой сон. Как рыцарь, – он усмехнулся и, потянувшись к очкам Поттера, аккуратно снял их.
Гарри не нашёлся, что ответить. С одной стороны, это было просто ужасно неловко, а с другой – настолько же ужасно мило.
Он действительно уснул, а когда проснулся, гостиная была залита ярким полуденным светом, за окнами слышался шум и детские крики, а Альбус всё так же сидел на полу у дивана, сжимая его руку.
– Хэй, – улыбнулся Дамблдор, нацепляя ему на нос очки. – Как самочувствие?
– Который час? – Гарри приподнялся, пытаясь определить, как долго он спал. Альбус упрямо и требовательно молчал, и Поттер, сдавшись, вздохнул, прислушиваясь к ощущениям. – Хорошо, спасибо, Ал. Мне правда лучше.
Его улыбка Дамблдора нисколько не убедила. Неужели она была настолько страшной?
– Ты же не собираешься куда-то идти? – холодно спросил Ал. Гарри смутился. Именно за мгновение до этого вопроса в голове мелькнула мысль, что он еще мог прийти в кафе хотя бы на несколько часов и надеяться на милость Лидии.
Альбус покачал головой, будто был чем-то разочарован. На душе у Гарри потяжелело, и слова вырвались невольно, сами по себе:
– Нет. Конечно, нет.
Дамблдор мягко улыбнулся.
– Хочешь чего-нибудь поесть? – спросил он. – Повар из меня ужасный, но…
Поттер, усмехнувшись, покачал головой.
– Ты так и сидел здесь? – удивлённо спросил Гарри. – Ты даже не переоделся.
– Успеется, – отмахнулся Ал. – Мне интересно другое: чем мы с тобой займёмся? Я имею в виду, раз уж выдался ещё один выходной, незапланированный, так сказать…
– А какие есть варианты? – поинтересовался Поттер, начиная слегка беспокоиться.
– О, – Дамблдор скромно улыбнулся. – Вариантов на самом деле много, но большая часть из них отметается, потому что тебе нужны покой и постельный режим.
– Неправда!
– Даже если и так, – миролюбиво продолжил Ал. – Не думаю, что тебе это придётся по душе. По крайней мере сейчас.
Гарри нахмурился. Полунамёки ничего хорошего явно не обещали.
– Ладно, – согласился он. – А какие варианты тогда остались?
– Ну-у, – Альбус задумался, – можно почитать что-нибудь…
И пока явно не обрадованный этой идеей Поттер не съязвил что-нибудь по этому поводу, Ал воскликнул:
– А, нет! Придумал! Давай я лучше расскажу тебе сказку.
Гарри задался ироничным вопросом: и кто из них, интересно, был болен?
– Слышал когда-нибудь сказку о трёх братьях?
Поттер удивлённо покачал головой. А может, это была не такая уж и плохая идея…
– Нет? – Альбус, казалось, удивился не меньше, чем он. – Ну, ладно, её и расскажу.
Откашлявшись и напустив на себя загадочный вид, Ал начал свой рассказ:
– Жили-были трое братьев, и однажды, путешествуя, пришли они к реке, такой глубокой и быстрой, что перебраться через неё казалось просто невозможным. Но братья были сведущи в магическом искусстве. Взмахнули они волшебными палочками – и над рекой вырос мост. Будучи уже на середине моста, смотрят братья – стоит перед ними высокая фигура, закутанная в чёрный плащ. Фигура эта оказалась самой Смертью.
Смерть была в ярости от того, что братья избежали неминуемой гибели, ведь все путники тонули в реке. Но она была хитра. Притворившись, что была восхищена мастерством и умом братьев, Смерть заговорила с ними, предложив выбрать любой подарок как знак её глубокого почтения и уважения за то, что перехитрили её.
Старший брат, воинственный и бравый, попросил у Смерти волшебную палочку, самую могущественную, такую, которая помогала бы побеждать в каждом поединке, такую, какой достоин победитель самой Смерти. Смерть согласилась. Отломив от куста бузины ветку, она сделала из неё волшебную палочку и отдала старшему из братьев.
Второй брат был гордецом. Захотев ещё больше унизить Смерть, он попросил возможность возвращать к жизни умерших, тех, кого Смерть уже забрала. На эту просьбу Смерть спокойно подняла камешек с земли и отдала его второму из братьев, сказав, что камень этот может возвращать мёртвых в царство живых.
Младший брат был скромным, но в то же время самым мудрым из троих. Не доверяя Смерти, он попросил у неё такую вещь, которая поможет ему уйти от реки живым и скрываться от Смерти. Недовольна была Смерть, но изменить что-либо уже не было возможности. И отдала она свою мантию-невидимку третьему из братьев.
Отойдя в сторону, Смерть позволила братьям уйти. Обсуждая, чей же дар оказался лучше, братья повздорили, и в скором времени пути их разминулись.
Старший брат путешествовал неделю, а может больше. Наконец, судьба привела его в деревню, где жил волшебник, с которым он когда-то повздорил. Старший брат вызвал его на дуэль, состоялся поединок. Конечно же, победу одержал старший брат, ведь у него была бузинная палочка, палочка, подаренная самой Смертью! Оставив тело мёртвого врага валяться на земле, он пошёл в паб и, напившись, стал хвастать, какая могущественная у него палочка и что никто не сможет победить его с ней. Позднее к нему, пьяному вдрызг, в комнату проник вор. Украв палочку, он исчез, напоследок перерезав старшему брату горло.
Так Смерть забрала первого брата.
Средний брат тем временем вернулся к себе домой, где жил в одиночестве вот уже несколько лет. Взял он в руки камень, подаренный Смертью, положил на ладонь и повернул три раза. И – о чудо! – стоит перед ним девушка, на которой он когда-то мечтал жениться, да только вот умерла она. Но была она бледна, холодна и глубоко несчастна. Хоть и вернулась она в мир живых, но не было ей здесь места. Постоянно что-то отделяло её от среднего брата, постоянно стояла между ними какая-то преграда. Не выдержав тоски и безнадёжной любви, средний брат убил себя для того лишь, чтобы быть с любимой в мире ином.
Так Смерть забрала второго брата.
Третьего брата Смерть искала много-много лет, но так и не могла найти до тех пор, пока он сам не снял мантию-невидимку, передав её своему сыну.
– Встретил младший из братьев Смерть как старого друга и по своей воле пошёл с ней, и ушли они как равные из этого мира, – раздался за спиной Ала голос, холодный, тихий, но резко прорезавший тишину, словно нож – масло.
