Текст книги "Для тебя бессмертный (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 46 страниц)

Тишина подвала нарушилась лишь легким сквозняком.

Крышка люка в углу сдвинулась. Из черного провала вынырнула рука. Затем голова, обмотанная черным платком. Глаза-щелки быстро оценили обстановку. Храпящий страж. Свеча догорает. Спящие наверху.

Тень скользнула из люка. Движение текучее, как у ртути.

Фламандец даже не проснулся. Ладонь в перчатке зажала рот. Лезвие перерезало горло от уха до уха. Глубоко. До позвонков. Кровь хлынула на грудь, но звук потонул в ладони убийцы. Тело дернулось раз, другой и обмякло.

Убийца аккуратно опустил труп на пол. Жест приглашения.

Из люка, один за другим, начали выбираться тени. Десять. Двадцать. Пятьдесят. Подвал заполнялся безмолвным войском.

Лидер отряда – высокий нубиец с шрамом через все лицо – раздал команды жестами.

Группа первая – ворота Святого Антония. Снять стражу. Открыть засовы.

Группа вторая – казармы. Блокировать двери. Поджечь.

Группа третья – дворец. Хаос.

Нубиец достал из-за пояса глиняный горшок. Нефть. Черная, вязкая смерть.

Взгляд на лестницу, ведущую наверх, в дом.

Началось.

* * * Улица Гончаров спала. Узкий каменный желоб между высокими стенами был пуст. Луна скрылась за тучами, подыгрывая нападающим. Лишь редкие факелы у дверей богатых домов чадили, отбрасывая дрожащие пятна света.

Двое патрульных – англичанин и гасконец – брели по брусчатке, поддерживая друг друга. Пьяные вдрызг.

– А я тебе говорю… ик… Ричард – голова! – заплетающимся языком доказывал англичанин. – Он этого Саладина… в бараний рог…

– Твой Ричард… – гасконец остановился, чтобы расстегнуть штаны у стены. – Твой Ричард…

Слова застряли в горле. Бульканье.

Гасконец осел, хватаясь за шею, из которой торчало оперение арбалетного болта. Черного, короткого.

Англичанин тупо моргнул, глядя на сползающего товарища. Мозг, отравленный вином, отказывался верить.

– Жак? Ты чего…

Вторая тень отделилась от стены прямо перед ним. Блеск стали. Удар в печень. Нож вошел по рукоять.

Англичанин открыл рот, чтобы закричать, но крик захлебнулся кровью. Его подхватили, не дали упасть, аккуратно уложили рядом с другом.

Улица снова стала пустой. Только два тела в тенях да лужа, растекающаяся по камням.

«Черные плащи» двигались дальше. Они растекались по городу, как ядовитый туман. Занимали крыши. Блокировали перекрестки. Резали глотки часовым на башнях, не давая тем ударить в набат.

Это была не битва. Это была бойня. Хирургическая операция по удалению города.

У ворот Святого Антония стража играла в кости. Шестеро. Оружие в пирамиде. Шлемы сняты.

Свист.

Трое упали сразу, пронзенные стрелами.

Остальные вскочили, хватаясь за ножи. Но тени уже были рядом. Прыжки с крыш прилегающих зданий. Удары ятаганами – быстрые, рубящие, отсекающие конечности.

Крики боли наконец разорвали ночную тишину.

– Нападе…! – крик оборвался ударом приклада в лицо.

Ворота захвачены. Мамлюки сбили засовы. Огромные створки начали открываться, впуская внутрь пустыню. Впуская конницу, которая ждала в дюнах.

Теперь нужна была только искра.

* * * Нубиец стоял на крыше склада в центре квартала. Ветер трепал полы плаща. Внизу, в лабиринте улиц, его волки уже заняли позиции.

В руке – факел. Пока не зажженный. Рядом – разбитые горшки с нефтью, содержимое которых уже стекло вниз, пропитав деревянные навесы лавок, сухие балки, кучи мусора.

Нубиец высек огонь. Трут затлел.

Огонек коснулся промасленной пакли факела. Вспышка. Яркая, ослепительная в ночи.

Сигнал.

Факел полетел вниз. Вращаясь огненным колесом, он упал в лужу нефти.

ВУХ!

Звук был похож на вдох дракона. Пламя взметнулось вверх стеной, мгновенно пожирая сухое дерево. Жар ударил в лицо даже на крыше.

И тут же, словно эхо, вспыхнули огни в других частях города. У ворот. У казарм. У конюшен.

Акра загорелась.

* * * Город проснулся от воя. Не человеческого – огненного.

Пожар распространялся с ужасающей скоростью. Ветер с моря раздувал пламя, перебрасывая искры с крыши на крышу.

Казармы госпитальеров превратились в печь. Двери подперты снаружи бревнами. Внутри – крики сотен людей, задыхающихся в дыму, сгорающих заживо. Те, кто пытался выбить двери, попадали под град стрел мамлюков, занявших позиции на соседних крышах.

На улицах воцарился Хаос.

Солдаты выбегали из домов в одних рубахах, босые, сжимая мечи. Они ничего не понимали. Где враг? Откуда?

Из дыма вылетали всадники. Мамлюкская конница ворвалась в открытые ворота. Кривые сабли косили мечущихся людей, как траву. Копыта топтали упавших.

– Аллаху Акбар! – рев тысяч глоток перекрыл треск пожара.

Резня стала открытой.

Французский рыцарь, полуодетый, пытался собрать отряд на перекрестке.

– К оружию! Стройся! Щиты!

Стрела вошла ему в глаз. Рыцарь рухнул. Строй рассыпался, не успев собраться. Толпа паникующих солдат смела своих же командиров. Все бежали. Кто к порту, кто к цитадели.

Женщины визжали. Мародеры (теперь уже сарацинские) вламывались в дома. Зеркальное отражение того, что творили крестоносцы два дня назад. Карма вернулась бумерангом, заточенным до бритвенной остроты.

В порту горели корабли. Диверсанты подожгли паруса. Путь к отступлению отрезан.

Город превратился в котел.

* * * Цитадель. Дворец.

Здесь паника была другой. Благородной.

Слуги бегали с ведрами, пытаясь тушить падающие искры. Рыцари лихорадочно облачались в доспехи.

Де Сабле, бледный, с растрепанными волосами, орал приказы:

– Держать ворота цитадели! Никого не впускать! Лучников на стены!

Он понимал: город потерян. Спасти можно только крепость. И королей.

Но Ричарда не было. Король на охоте.

– Где Крид⁈ – рявкнул де Сабле, оглядывая мечущуюся толпу. – Где этот чертов Бессмертный⁈ Он должен быть здесь!

Ответа не было.

Внизу, под стенами цитадели, море огня подступало все ближе. Крики умирающих сливались в одну сплошную ноту ужаса. Запах паленого мяса – сладковатый, тошный – заполнил двор.

* * * Дом с желтыми стенами.

Стук сердца. Тук-тук. Медленный. Спокойный.

Запах гари проник в сон не сразу. Сначала он смешался с запахом волос Елены, исказив сновидение. Виктору снилось, что он снова кует меч, и уголь в горне дымит.

Потом дым стал едким. Реальным.

Глаза Виктора открылись.

Резко. Мгновенно. Без перехода от сна к бодрствованию. Щелчок.

Темнота комнаты. Лампада погасла.

Но щели в ставнях… Они светились. Не лунным светом. Красным. Пульсирующим. Зловещим.

И звук.

Это был не шум ветра. Это был гул. Гул пламени, пожирающего город. И крики. Много криков.

Зверь внутри взвыл. Сигнал тревоги ударил по нервам раскаленным хлыстом.

Елена.

Она спала, положив голову ему на колени. Дыхание ровное. Она верила в безопасность. Верила ему.

Виктор осторожно, но быстро убрал ее голову, переложив на свернутый плащ. Встал. Подошел к окну.

Взгляд в щель.

Ада не нужно было выдумывать. Он был здесь.

Небо горело. Соседняя улица – сплошная стена огня. Черные силуэты всадников носились на фоне пожара, рубя бегущих людей. Искры летели снегопадом.

Мамлюки. В городе.

Как?

Вопрос не имел значения. Значение имело только одно: они здесь. В ловушке.

В дверь ударили.

Не кулаком. Плечом. Или ногой.

– Открывай, сука! – голос грубый, гортанный. Арабский. Не гвардия. Враги.

Они добрались до тупика.

Елена проснулась. Рывок. Она села, глаза расширены, полны сна и непонимания.

– Виктор? Что…

– Тихо, – приказ.

Виктор схватил шлем со стола. Надел. Мир сузился до прорези визора.

Фальшион в руку. Тяжесть стали успокоила дрожь в пальцах.

Удар в дверь повторился. Доски затрещали. Засов еще держал, но петли уже стонали.

– Ломай! Там есть чем поживиться!

Их было несколько. Трое? Четверо?

Виктор посмотрел на Елену.

– Встань за печь. Возьми нож. Не выходи, пока не позову.

Она кивнула. Никаких истерик. Женщина войны. Она подхватила кухонный нож и юркнула в тень, за выступ каменной кладки.

Виктор подошел к двери. Встал сбоку. Поднял меч.

Пусть ломают. Пусть войдут.

Третий удар. Петля вылетела с мясом. Дверь накренилась и рухнула внутрь, подняв облако пыли.

В проем ворвался свет пожара и жара.

И первый мамлюк. С ятаганом наголо, с оскалом победителя. Он шагнул внутрь, ожидая увидеть перепуганных горожан.

Он увидел Тень.

Фальшион Виктора опустился.

Разрубающий удар. Сверху вниз. Через ключицу, ребра, до середины груди.

Мамлюк даже не вскрикнул. Его просто выключило. Тело рухнуло, заливая порог кровью.

Второй, бежавший следом, споткнулся о труп товарища.

Виктор пнул его в лицо. Кованый сапог превратил нос и зубы в кашу. Сарацин отлетел назад, в коридор, сбив третьего.

Виктор шагнул наружу. Из дома. В ад.

Тупик был залит красным светом. Дом напротив уже горел, крыша обвалилась.

Перед входом стояли пятеро. «Черные плащи». Опытные убийцы. Они увидели гиганта в кольчуге с гербом Ричарда, выросшего в проеме, как демон из табакерки.

Заминка длилась долю секунды.

– Шайтан! – выдохнул один.

– Убить! – скомандовал другой, видимо, старший.

Они бросились скопом. Слаженно. Окружая.

Виктор не стал фехтовать. Он заревел. Дикий, утробный рев, от которого закладывало уши. Рев медведя, загнанного в угол.

Вращение. Фальшион, тяжелый как лом, описал дугу.

Звон стали. Искры.

Один ятаган сломался от удара. Второй чиркнул по наплечнику.

Виктор подался вперед. Плечом – в грудь ближайшему. Хруст ребер. Враг отлетел в стену горящего дома, одежда вспыхнула.

Удар ногой в колено следующему. Хруст сустава. Крик. Добивающий удар рукоятью в висок.

Осталось трое. Они отпрянули. Поняли, что легкой добычи не будет.

– Луки! – крикнул старший.

Виктор понял. Дистанция. Смерть.

Он не мог отойти. За спиной – открытая дверь. Елена.

Он должен стоять. Закрывать проем своим телом. Живой щит.

Стрела свистнула. Ударила в грудь. Кольчуга выдержала, но удар выбил воздух из легких. Вторая – в бедро. Острая боль. Наконечник прошел сквозь кольца и мышцы.

Виктор даже не пошатнулся. Адреналин залил боль. Регенерация уже начала спаивать сосуды.

– Идите сюда! – прохрипел он на арабском. – Идите и возьмите!

Он стоял в проеме, залитый кровью (своей и чужой), с торчащей из ноги стрелой, и фальшионом, с которого капало красное. Глаза под шлемом начали светиться. Синий огонь. Tapetum lucidum.

Мамлюки переглянулись. Страх коснулся их сердец. Перед ними был не человек.

Но их было больше. И к тупику уже бежали другие. Крики привлекали внимание.

– Жгите! – крикнул кто-то из темноты. – Жгите дом вместе с шайтаном!

В стену рядом с головой Виктора ударился горшок. Осколки. Брызги нефти.

Следом полетел факел.

Стена дома вспыхнула. Огонь пополз по сухому плющу вверх, к крыше. К деревянным балкам.

Дом бейт превращался в ловушку.

Виктор оглянулся назад, в темноту комнаты.

– Елена! – крикнул он. – На крышу! Быстро!

Дым уже заполнял комнату.

Нужно прорываться. Не стоять. Атаковать.

Виктор вырвал стрелу из бедра. Рывок. Боль – вспышка. Кровь хлынула, но тут же остановилась.

Он шагнул вперед, навстречу врагам и огню.

Эта ночь будет длинной. И она только началась.

Мир сузился до размеров дверного проема. Прямоугольник, очерченный горящим деревом, стал границей между жизнью и смертью. Снаружи – ад. Внутри – единственное, что имело смысл.

Виктор стоял в проеме. Живой монолит. Ноги широко расставлены, сапоги скользят в луже, где смешалась кровь убитых и разлитая нефть. Гамбезон дымился – искры прожгли ткань, добравшись до кожи, но боли не было. Нервы сгорели первыми. Осталась только механика. Удар. Блок. Рывок.

Мамлюки лезли с упорством муравьев. «Черные плащи» поняли: в узком проходе численное преимущество не работает. Здесь решает масса и длина клинка. А фальшион Виктора был длиннее их ятаганов и тяжелее могильной плиты.

Очередная тень метнулась из дыма. Удар скимитаром – быстрый, как укус змеи, нацеленный в щель между шлемом и наплечником.

Звон.

Виктор поймал лезвие на гарду. Металл взвизгнул. Ответное движение – короткий тычок навершием рукояти в лицо. Хруст носового хряща. Враг отшатнулся, закрывая лицо руками.

Следующий шаг – рубящий удар по шее. Голова в черном платке дернулась под неестественным углом. Тело рухнуло под ноги, пополнив баррикаду из мертвецов.

– Стреляйте! – крик снаружи. Арабский, гортанный, полный злобы.

Свист.

Виктор закрыл лицо перчаткой. Стрела ударила в предплечье, отскочила от кольчуги двойного плетения. Вторая чиркнула по шлему. Третья вошла в бедро – туда, где уже была рана.

Нога подогнулась.

Зверь внутри зарычал. Регенерация работала на пределе, сжигая ресурсы организма. Кровь сворачивалась мгновенно, превращаясь в черную смолу, но мышцы рвались.

Нельзя стоять. Мишени долго не живут.

Виктор сделал шаг назад. Вглубь дома. В темноту коридора, который быстро наполнялся едким, удушливым дымом.

Пламя снаружи лизнуло дверной косяк. Сухое дерево вспыхнуло порохом. Огонь пополз внутрь, по потолочным балкам, словно живое существо, ищущее добычу.

– Аллаху Акбар! – торжествующий вопль. Враги увидели отступление.

Они рванулись следом. Трое. Перепрыгивая через трупы, топча своих же павших.

Коридор. Узкий каменный кишкообразный проход. Идеально для бойни.

Виктор ждал. Он прижался спиной к стене, слившись с тенью. Фальшион поднят на уровень головы.

Первый мамлюк влетел в коридор, ослепленный переходом от яркого огня к полумраку. Он не увидел удара. Лезвие тесака опустилось, перерубив ключицу и ребра. Фонтан крови ударил в стену.

Второй успел среагировать. Пригнулся, пытаясь достать ноги гиганта. Удар ятагана рассек сапог, полоснул по икре.

Виктор не вскрикнул. Он просто упал на врага всем весом. Сто с лишним килограммов мышц и железа вдавили щуплого араба в пол. Хруст грудной клетки был слышен даже сквозь гул пожара.

Третий замер. Он увидел глаза Виктора в темноте. Две синие точки, горящие холодным, потусторонним светом. Демон. Ифрит.

Сарацин попятился, бормоча молитву.

Виктор поднялся. Медленно. Страшно. Из ран на ногах сочилась кровь, но он стоял прочно, как скала.

– Уходите, – прохрипел он. Голос звучал как скрежет камней в обвале. – Или умрите.

Мамлюк развернулся и бросился бежать. Наружу. В огонь.

Передышка. Секунды, чтобы перевести дыхание.

Дым сгущался. Он висел под потолком плотной серой подушкой, опускаясь всё ниже. Дышать становилось трудно. Легкие горели.

Виктор закашлялся. Сплюнул черную слюну.

Взгляд метнулся вверх, на лестницу. Деревянные ступени вели на второй этаж и дальше – на плоскую крышу.

Елена.

Нужно к ней. Дом – ловушка. Первый этаж уже горит. Дверь потеряна. Огонь отрежет путь к отступлению через минуту.

Тяжелые шаги по ступеням. Скрип дерева под весом доспехов.

Второй этаж встретил жаром. Стена, смежная с соседним домом, была горячей на ощупь. Штукатурка осыпалась, обнажая раскаленные камни. Из щелей в полу сочился дым.

Пусто.

– Елена!

Тишина. Только треск огня.

Страх – холодный, липкий, незнакомый Зверю – сжал сердце.

Виктор рванул в комнату. Циновки перевернуты. Лампада разбита. Пусто.

Где?

Взгляд упал на лестницу, ведущую на крышу. Люк открыт.

На крышу. Она послушалась. Умная девочка.

Виктор бросился к лестнице. Ноги слушались плохо, раны ныли, но он заставил тело работать. Воля сильнее плоти.

Он вылез на крышу.

И замер.

Акра горела.

Это было величественное и ужасное зрелище. Город, раскинувшийся внизу, превратился в океан огня. Море пламени бушевало, пожирая квартал за кварталом. Порт полыхал – остовы кораблей торчали из воды черными скелетами. Над цитаделью поднимался столб дыма, закрывая звезды.

Крики. Тысячи криков сливались в один непрерывный стон. Звон металла. Ржание лошадей.

Ветер на крыше был сильным. Он раздувал пламя, но давал возможность дышать.

Елена стояла у парапета. Маленькая фигурка на фоне пылающего неба. Ветер трепал ее платье, рвал волосы. В руке – нож. Она смотрела вниз, в переулок.

Виктор подошел.

Она обернулась. Лицо перепачкано сажей, глаза огромные, блестят от слез и дыма. Увидев его, живого, она выронила нож.

– Виктор…

Он подхватил ее, прижал к себе. Жесткая сталь кольчуги встретилась с мягкостью тела.

– Они повсюду, – прошептала она, уткнувшись в его грудь. – Я видела сверху. Весь город… Как муравьи.

– Мы уйдем, – соврал он. Или попытался поверить.

Он подошел к краю крыши. Оценил обстановку.

Высота – три метра до земли. Прыгнуть можно. Но внизу…

Тупик кишел врагами. Те, кого он вышвырнул из дома, позвали подмогу. Десяток лучников занимали позиции на крышах соседних домов. Двор внизу заполняли люди с факелами и копьями. Они ждали. Они знали, что жертва не улетит.

– Шайтан на крыше! – крикнул кто-то снизу.

Стрела ударила в парапет, высекла крошку, которая брызнула в лицо.

Виктор отдернул Елену назад, в центр площадки, за выступ печной трубы.

– Лежи, – приказал он.

– Нам не выбраться, – голос Елены был спокойным. Страшно спокойным. Она приняла это раньше него. – Огонь идет снизу. Они ждут внизу.

Виктор посмотрел на люк. Из него уже валил черный, жирный дым. Первый этаж сгорел. Лестница, скорее всего, тоже. Путь назад отрезан.

Оставалась только крыша. Каменный плот в море огня.

И соседняя крыша.

Расстояние – метра полтора. Через узкий проулок. Тот дом был ниже, но его крыша еще не горела.

– Прыгать, – сказал Виктор, указывая на соседнее здание. – Я переброшу тебя.

– Нет! Я не смогу…

– Сможешь. Я кину. Там спуск во двор кожевников. Там есть проход к стене.

План был безумным. Но других не было.

Виктор поднялся. Щит? Щита нет. Только тело.

Он снял с себя плащ с королевскими львами. Ткань пропитана потом, но плотная.

– Накройся, – он набросил плащ ей на плечи. – Головой вниз не смотри. Только на меня.

В этот момент из люка ударил сноп искр. Крыша под ногами дрогнула. Балки перекрытия прогорали. Времени не осталось совсем.

– Вставай!

Виктор поднял Елену на руки, как ребенка. Подошел к краю, обращенному к соседнему дому.

С той стороны, с крыши напротив, поднялись три фигуры. Лучники.

Они ждали этого маневра.

Тетивы натянуты. Наконечники смотрят прямо в грудь.

Виктор замер.

Если он прыгнет – его нашпигуют в полете. Если бросит ее – застрелят ее.

Пат.

– Назад! – рыкнул он, отступая за трубу.

Стрелы цокнули по камням там, где они стояли секунду назад.

Ловушка захлопнулась окончательно.

Виктор аккуратно опустил Елену на горячие камни крыши. Сел рядом, прикрывая ее собой от возможного обстрела.

Дышать становилось нечем. Жар шел отовсюду – снизу, с боков.

– Прости, – прохрипел он. Слово, которое далось труднее, чем любой бой. – Я обещал дом. А привел в костер.

Елена коснулась его лица. Сажа на ее пальцах смешалась с его потом.

– Мы вместе, – сказала она. – Это главное. Ты не ушел. Ты вернулся.

Она достала из-за пазухи тот самый гребень. Серебряные птицы блеснули в свете пожара.

– Смотри, – она улыбнулась, и улыбка эта была светлее огня. – Они не боятся огня. Серебро закаляется.

Виктор смотрел на нее и чувствовал, как внутри что-то ломается. Не кости. Душа. Зверь выл от бессилия. Он мог убить сотню врагов. Мог разорвать льва. Но он не мог победить физику. Не мог потушить город.

Внизу, в люке, послышался грохот. Перекрытия первого этажа рухнули. Столб пламени и искр взметнулся в небо, как фейерверк.

Пол под ними просел.

– Держись! – Виктор сгреб ее в охапку.

Часть крыши обвалилась внутрь.

Но они остались на уцелевшем куске, примыкающем к несущей стене. Островок размером два на два метра. Вокруг – бездна огня.

И тут…

С соседней крыши, той самой, где сидели лучники, перебросили доску. Широкую, толстую доску. Мостик.

Лучники опустили оружие. Расступились.

По мостику пошел человек.

Высокий. В черном халате, расшитом золотом. Лицо открыто. Благородное, жестокое лицо с орлиным носом. В руках нет оружия.

Офицер мамлюков. Эмир.

Он остановился на середине доски, балансируя над огненной пропастью переулка.

– Эй, Батыр! – крикнул он на чистом фарси. – Богатырь!

Виктор поднял голову. Глаза залиты потом и кровью, но взгляд ясный. Злой.

– Твоя жизнь кончилась, – спокойно сказал эмир. – Дом падает. Стрелы ждут. Но я вижу воина. Аллах любит смелых.

Сарацин указал рукой на Елену.

– Отдай женщину. Мы не тронем ее. Она станет наложницей, но будет жить. А ты… ты умрешь как воин. Выходи. Приму бой один на один. Если победишь – уйдешь.

Ложь. Красивая восточная ложь.

Виктор знал: они не отпустят. Его – точно. Слишком много их людей он положил. Но Елена…

Наложница. Рабыня. Но живая.

Он посмотрел на нее.

Она всё слышала. Поняла.

Елена замотала головой. В глазах – ужас. Не перед смертью. Перед пленом. Перед гаремом.

– Нет, – шепнула она. – Нет, Виктор. Лучше огонь. Только не они. Я видела, что они делают. Пожалуйста…

Она вцепилась в его кольчугу. Пальцы побелели.

– Не отдавай меня. Поклянись.

Виктор перевел взгляд на эмира.

– Слышал? – крикнул он. Голос перекрыл гул пожара. – Она выбирает огонь!

Эмир пожал плечами. Равнодушно.

– Глупая женщина. И глупый воин. Тогда горите.

Он махнул рукой.

Лучники снова подняли луки.

Но эмир не ушел. Он достал из-за пояса кинжал.

– А это, – он указал на Виктора, – для твоей шкуры. Я хочу твою голову. Она украсит мое седло.

Виктор медленно поднялся. Колени дрожали от напряжения, но он выпрямился во весь рост. Огромный, черный от копоти, с синими глазами.

Он снял шлем. Бросил его в огонь.

– Иди и возьми, – сказал он тихо.

Эмир усмехнулся. Сделал шаг по доске.

И в этот момент крыша под ногами Виктора дрогнула снова. Камень, нагретый до предела, лопнул.

Не было героической схватки на мосту. Не было дуэли.

Была гравитация.

Угол дома, на котором они стояли, отделился от стены. Медленно, как во сне.

Виктор успел только одно. Развернуться. Спиной к пропасти. Лицом к Елене. Прижать ее к себе, закрыть руками, ногами, всем телом. Создать живую капсулу.

Мир перевернулся.

Полет.

Короткий. Секунда невесомости.

Удар.

Они упали не в огонь. Они рухнули на пристройку – деревянный навес, заваленный сеном и тряпьем, который смягчил падение, но тут же проломился под весом гиганта.

Треск досок. Глухой удар о землю.

Темнота. Пыль. Боль во всем теле – такая, что казалось, каждая кость превратилась в осколки.

Виктор лежал на спине. Сверху – обломки досок и… Елена.

Он открыл глаза.

Небо в проломе навеса было красным. Искры падали вниз, как снежинки.

Он жив. Ребра сломаны, дышать больно, но жив. Позвоночник цел.

– Елена? – прохрипел он.

Она лежала на нем. Неподвижно.

Руки Виктора, дрожащие, онемевшие, коснулись ее спины. Теплая.

Она подняла голову. Кровь текла из носа, на лбу ссадина. Но глаза открыты.

– Жива… – выдохнула она.

Чудо. Настоящее чудо.

Но чудо длилось недолго.

Вокруг них, в полумраке разрушенного сарая, начали загораться глаза. Не синие. Обычные.

Тени.

Они упали прямо во двор, который был заполнен мамлюками. Тем самым двором, где их ждали.

Кольцо замкнулось. Тридцать человек. Копья. Сабли.

Эмир, который не успел вступить на доску и остался на крыше, смотрел вниз через пролом.

– Взять их! – крикнул он. – Живыми! Я хочу развлечься!

Виктор попытался встать. Тело протестовало. Нога пробита, ребра всмятку, ушибы.

Но он встал. Стряхнул с себя доски. Поставил Елену за спину.

Фальшион. Где фальшион?

Рука нащупала пустоту. Ножны пусты. Меч выпал при падении.

Он был безоружен. Против тридцати.

Виктор сжал кулаки. Огромные, разбитые в кровь кулаки.

– Не подходи! – зарычал он.

Мамлюки рассмеялись. Смех был страшным, гиеньим. Они видели: лев ранен. Лев без зубов.

Они начали сжимать кольцо. Медленно. Наслаждаясь моментом.

Виктор оглянулся. Елена стояла, прижавшись к стене сарая. В руке она сжимала тот самый серебряный гребень. Острое серебро.

Она смотрела на него. Взгляд прощальный.

– Я люблю тебя, Виктор, – сказала она. Просто. Буднично.

И в этот момент первый мамлюк сделал выпад копьем.

Виктор поймал древко рукой. Сломал его коленом. Ударил обломком в горло врага.

Бой начался. Последний бой. Безнадежный. Яростный.

Но даже Бессмертный не может остановить лавину голыми руками.

Двор кожевников превратился в гладиаторскую арену, освещенную пожаром. Тридцать против одного. Ставки сделаны. Зритель – Эмир на крыше – ожидал кровавого спектакля.

Виктор не стал ждать сигнала.

Обломок копья в руке свистнул. Острие – рваное, деревянное – вошло в глазницу ближайшего мамлюка. Глубоко. С хрустом пробивая кость.

Рывок назад. Тело врага упало, дергаясь в конвульсиях.

Круг дрогнул. Хищники увидели, что жертва еще может кусаться.

– Взять его! – крик сотника. – Навались!

Они бросились скопом. Лавина тел, стали и криков.

Виктор встретил их плечом. Как бык встречает волчью стаю. Удар щитом (первого попавшегося под руку сарацина он использовал как щит) отбросил двоих.

Бой перешел в партер. Теснота. Запахи пота, чеснока и страха.

Кулак Виктора – молот из костей и мяса – обрушился на чью-то голову. Шлем сплющился. Череп под ним треснул, как яичная скорлупа.

Удар саблей в бок. Кольчуга выдержала, но ребра, уже сломанные при падении, взорвались болью.

Виктор заревел. Не от боли. От ярости. Рука схватила клинковое лезвие. Голой ладонью. Пальцы сжались, игнорируя порезы. Рывок на себя. Владелец сабли полетел вперед, прямо под удар лбом.

Лицо врага превратилось в маску из крови.

Врагов было слишком много. Они висели на руках, рубили ноги, кололи копьями в спину. Виктор стряхивал их, как медведь стряхивает собак, но на месте одного упавшего вставали двое.

Регенерация захлебывалась. Кровь текла из десятка ран. Силы уходили.

Взгляд метнулся назад.

Елена.

Она стояла у стены сарая, сжимая посеребренный гребень, превращенный в оружие. Глаза полны ужаса. К ней пробирался один из мародеров – тощий, юркий, с ножом в зубах.

Виктор рванулся к ней.

– Дорогу!

Он схватил мамлюка за горло и пояс. Поднял над головой. Живой таран.

Бросок. Тело снарядом врезалось в группу врагов, преграждающих путь. Кегли разлетелись.

Виктор пробил коридор. Шаг. Еще один.

Тощий мародер уже тянул руки к платью Елены.

Удар Виктора пришелся в позвоночник. Хруст. Мародер сложился пополам в обратную сторону и упал кулем.

Елена вскрикнула, прижимаясь к ноге спасителя.

– Я здесь, – хрипнул Виктор. Кровь заливала глаза. – Я здесь.

Но кольцо сжалось снова.

Теперь их прижали к стене. Отступать некуда. Спереди – лес копий.

– Веревки! – скомандовал Эмир сверху. – Вяжите демона!

На шею Виктора набросили аркан. Жесткая волосяная петля затянулась, перекрывая воздух.

Рывок.

Голова мотнулась назад. Виктор ухватился за веревку, пытаясь ослабить хватку. Но с другой стороны тянули пятеро.

Вторая петля захлестнула правую руку. Третья – левую ногу.

Его растягивали. Распинали.

Виктор рычал, упираясь сапогами в землю. Мышцы вздулись буграми, разрывая рукава гамбезона. Руны под кожей вспыхнули синим светом, просвечивая сквозь ткань и грязь.

– Тяни! – орали мамлюки. – Вали его!

Он держался. Нечеловеческая сила позволяла стоять против десятерых. Веревки трещали.

Но он был обездвижен. Руки заняты борьбой с путами.

И тогда вперед вышел сотник. Высокий, с длинной изогнутой саблей. Он улыбался.

Он не смотрел на Виктора. Он смотрел на Елену, оставшуюся без защиты за спиной гиганта.

– Нет! – крик Виктора сорвал связки. – Не трогай! Я убью! Убью всех!

Сотник шагнул к женщине. Медленно. Смакуя момент.

Елена вжалась в стену. Она не кричала. Она смотрела на Виктора. В ее глазах не было обвинения. Только прощание.

– Смотри, Батыр, – сказал сотник, поднимая клинок. – Смотри, как умирает твоя надежда.

Виктор дернулся. Сила рывка была такова, что один из державших веревку полетел в грязь. Но остальные устояли. Петля на шее врезалась в плоть до крови.

Он не мог дотянуться. Метр. Проклятый метр расстояния.

Сотник замахнулся. Не для того, чтобы убить быстро. Он хотел причинить боль.

Удар.

Лезвие вошло в живот Елены.

Всхлип. Тихий, детский всхлип, который перекрыл гул пожара и рев толпы.

Елена согнулась. Руки инстинктивно схватились за лезвие, окрашиваясь красным. Серебряный гребень выпал из ладони. Дзынь.

Сотник провернул клинок.

– А теперь – гори, – он выдернул саблю и толкнул умирающую женщину в сторону горящего сарая.

Елена упала.

Время остановилось.

Звуки исчезли. Исчезла боль. Исчезли веревки.

Виктор видел только одно. Как она падает. Как красное пятно расплывается на светлом платье. Как гаснет свет в медовых глазах.

В голове что-то лопнуло. Предохранитель сгорел. Человек умер.

Остался Зверь.

И этот Зверь больше не хотел жить. Он хотел уничтожать.

Рев, вырвавшийся из глотки Виктора, заставил лошадей на соседней улице встать на дыбы. Это был не крик. Это была звуковая волна, полная чистой, дистиллированной ненависти.

Глаза вспыхнули синим факелом.

Рывок руками.

Веревки на запястьях лопнули. Просто порвались, не выдержав напряжения трансформировавшихся мышц.

Державшие арканы отлетели в стороны, как кегли.

Виктор схватился за петлю на шее. Рванул. Веревка рассекла кожу, но порвалась.

Свободен.

Сотник, убивший Елену, перестал улыбаться. Он попятился, выставив окровавленную саблю.

– Шайтан… – прошептал он.

Виктор не шел. Он переместился. Скачок. Размытая тень.

Удар открытой ладонью в грудь сотника.

Грудная клетка врага просто провалилась внутрь. Сердце, легкие, ребра – все превратилось в кашу за долю секунды. Тело вылетело из сапог, пролетело через весь двор и врезалось в каменную стену, оставив кровавый отпечаток.

Тишина. Мертвая тишина.

Мамлюки замерли. Они видели смерть. Но такое…

Виктор стоял над телом врага. Дышал тяжело, с хрипом. Из ран валил пар.

Он повернул голову к остальным.

Двадцать человек. Вооруженных до зубов.

Они попятились. Оружие дрожало в руках.

– Бегите, – голос Виктора звучал не из горла, а из преисподней. – Бегите и молитесь.

Но они не побежали. Страх перед Эмиром был сильнее страха перед демоном.

– Убейте его! – закричал Эмир с крыши, хотя голос его дрогнул. – Стрелами! Забейте его!

Толпа бросилась в атаку. От безысходности.

Виктор шагнул им навстречу. Безоружный.

Он хватал руки. Ломал их. Вырывал кадыки. Откусывал носы. Он дрался не как воин. Как дикое животное. Он использовал врагов как дубины.

Кровь заливала двор. Черная, красная, густая.

Но ран становилось все больше. Регенерация не успевала. Силы таяли.

Виктор упал на одно колено, пропустив удар булавой по затылку.

Темнота начала застилать взор.

– Добить! – радостный вопль.

Он поднял глаза. Сквозь кровавую пелену он увидел Елену. Она лежала у стены сарая. Не шевелилась.

Надо к ней. Ползти. Драться.

Он встал. На одном упрямстве. Схватил ближайшего врага за лицо и вдавил пальцы в глазницы.

В этот момент стена горящего дома рядом с двором не выдержала. Грохот. Камни, балки, горящая кровля рухнули вниз, прямо в гущу сражающихся.

Облако пыли и искр накрыло бойню.

Мамлюки, кто успел, отпрыгнули. Виктора завалило обломками.

Тишина вернулась. Только треск огня.

Эмир на крыше сплюнул.

– Сдох, собака. Под завалом. Туда ему и дорога.