Текст книги "Для тебя бессмертный (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 46 страниц)

Свет.

Яркий, ослепительный удар солнца в глаза. Мост падал.

Стена была прямо перед ними. Зубцы, защитники в тюрбанах, лес копий.

Виктор вдохнул.

Запах гари исчез.

Осталась только Рута. И запах крови, которой еще не пролилась, но уже была обещана песку.

Зрачки сузились. Синий огонь вспыхнул, заливая радужку.

Человек отступил в тень.

Зверь вышел на свет.

Но у этого зверя теперь было имя. И цель.

– За Акру! – взревел офицер.

– ЗА ЕЛЕНУ! – беззвучно прокричал Виктор, делая первый шаг на мост.

Глава 8
Штурм

Удар моста о камень стены прозвучал как хруст позвоночника великана. Аппарель рухнула с грохотом, перекрывшим даже вой труб. Железные крючья, вбитые в край настила, высекли снопы искр и вгрызлись в кладку парапета, дробя известняк. Осадная башня содрогнулась, откатившись на дюйм назад от отдачи, но цепи натянулись, удерживая конструкцию в смертельном поцелуе с городом.

Пыль.

Густая, белая пыль веков, выбитая из камней, взметнулась облаком, мгновенно забив нос, рот и глаза. Солнце исчезло, растворившись в этом известковом тумане.

Виктор не ждал, пока пыль осядет.

Рывок.

Сапоги, подбитые железом, оттолкнулись от досок башни. Прыжок через узкую щель бездны, разделяющую осадную машину и твердыню Акры. Внизу, в сотне футов, кишел ров с кольями и мутной водой, но смотреть туда было некогда.

Полет тяжелого тела. Удар подошв о камень.

Он на стене.

Первая секунда – тишина. Враги, стоявшие на парапете, отпрянули от облака пыли и грохота. Они ждали людей. Обычных, напуганных, карабкающихся людей.

Из пыли вырвался таран.

Щит Виктора, обитый истертой кожей и железом, врезался в строй защитников. Звук удара был мокрым, хрустящим. Первый сарацин, легковооруженный лучник, даже не успел поднять скимитар. Удар щита в грудь смял его ребра, вдавив их в легкие. Тело отлетело назад, сбивая с ног задних, превращая стройную шеренгу в кегельбан.

Виктор не остановился. Инерция – его главное оружие. Нельзя давать им опомниться.

Фальшион в правой руке описал широкую дугу. Тяжелое лезвие, заточенное как бритва, встретило сопротивление. Ткань, кожа, мясо, кость. Рука врага, державшая копье, отделилась от тела в локте. Фонтан крови брызнул на шлем, заливая визор красным.

Крик. Высокий, тонкий, похожий на визг свиньи на бойне.

– Вперед! – рев Виктора заглушил крики. – На стену!

За спиной, по мосту, уже грохотали сапоги штурмового отряда. Люди, подгоняемые страхом и яростью, сыпались на парапет, как горох из мешка.

Но здесь было узко. Стена Проклятой Башни имела ширину всего в пять шагов. Слева – пропасть внешнего рва. Справа – внутренний двор цитадели, где уже собирались резервы мамлюков.

Бой превратился в давку в коридоре.

На Виктора навалились сразу трое. Щитоносцы. Тяжелая пехота гарнизона. Круглые щиты, длинные копья, кольчуги двойного плетения. Профессионалы.

Они не паниковали. Они слаженно ударили копьями, целясь в сочленения доспехов – в пах, в подмышки, в шею.

Укол в бедро. Острие скользнуло по набедреннику, разодрав ткань, но сталь выдержала.

Укол в плечо. Щит принял удар, дерево затрещало.

Укол в шею.

Виктор дернул головой. Наконечник копья прошел в миллиметре от горла, оставив на коже царапину.

Руна под воротником вспыхнула холодом. Регенерация мгновенно затянула порез, не дав пролиться и капле крови.

Зверь действовал быстрее мысли.

Левая рука отпустила ремень щита. Щит остался висеть на локте. Ладонь перехватила древко копья, метившего в горло.

Рывок на себя.

Владелец копья, не ожидавший такой силы, полетел вперед, прямо на Виктора.

Встречный удар лбом. Шлем в лицо.

Хруст переносицы был слышен даже в общем гвалте. Сарацин обмяк. Виктор использовал его тело как живой щит, толкнув на остальных.

Фальшион работал как молот. Удар сверху вниз. Рассечь шлем. Расколоть череп.

Второй пехотинец рухнул.

Третий замешкался, увидев судьбу товарищей. В его глазах отразился ужас – он понял, что перед ним не человек.

Эта секунда колебания стоила ему жизни.

Виктор пнул его в колено. Сустав выгнулся в обратную сторону с сухим щелчком. Воин упал, открыв шею. Фальшион закончил дело коротким, экономным движением.

Плацдарм расширялся. Пять шагов. Десять.

Сзади подпирали свои.

– Держись, Крид! – хриплый голос Бертрана. Сержант был уже рядом, его меч был красен по рукоять. – Дави их, сук!

Но враг не собирался сдавать башню.

С верхней площадки донжона посыпались камни. Не огромные глыбы из катапульт, а булыжники размером с кулак, которые защитники швыряли руками. Примитивно, но эффективно.

Камень ударил Виктора в плечо. Боль. Тупая, ноющая. Кость выдержала, но мышцу засушило.

Второй камень попал в шлем. Звон в ушах. Мир на секунду поплыл, раздваиваясь.

Сквозь звон пробился крик.

– Виктор! Помоги!

Жан.

«Крыса» застрял у самого края моста. Его прижали к зубцу стены. Огромный мамлюк с двуручным топором заносил оружие для удара. Жан закрывался щитом, но щит был щепой против такой тяжести.

Виктор был в трех шагах. Между ними – свалка. Свои, чужие, трупы под ногами.

Пройти нельзя.

Можно проломить.

Виктор отбросил свой щит. Он только мешал в этой тесноте. Взял фальшион в две руки.

Разворот корпуса.

Удар плашмя по спине своего же солдата, мешающего проходу.

– Прочь!

Солдат отлетел. Путь свободен на секунду.

Виктор рванулся вперед. Прыжок.

Мамлюк уже опускал топор. Лезвие шло вертикально вниз, целясь разрубить щит и череп Жана.

Виктор не успевал ударить.

Он успел подставить плечо.

Левое плечо, защищенное только стеганым гамбезоном и кольчужной вставкой.

Удар.

Топор врубился в плоть. Кольчуга лопнула, звенья впились в мясо. Лезвие дошло до кости, застряло в ключице.

Боль вспыхнула белой сверхновой. Мир стал черно-белым.

Жан взвизгнул, увидев, как топор вошел в тело его защитника.

Мамлюк оскалился, пытаясь выдернуть оружие для второго удара. Топор застрял. Кость держала лезвие крепко.

Виктор не упал.

Он посмотрел в глаза врагу. В упор.

Зрачки Виктора заполнили весь глаз. Голубая бездна.

– Мое, – прорычал он.

Левая рука Виктора схватила древко топора. Удержала. Не дала выдернуть.

Правая рука с фальшионом снизу вверх. Под ребра. В незащищенный бок, где пластины доспеха расходились при замахе.

Лезвие вошло по самую рукоять. Виктор провернул клинок внутри.

Мамлюк захрипел. Его пальцы разжались, отпуская топор. Он осел, глядя на Виктора с удивлением. Как может стоять человек с разрубленным плечом?

Виктор выдернул фальшион. Тело врага рухнуло под ноги.

Топор все еще торчал в плече Виктора. Рукоять дрожала.

Кровь текла ручьем, заливая левый бок.

Жан смотрел на это, открыв рот.

– Ты… у тебя топор…

– Вытащи.

– Что⁈

– Вытащи! Сейчас! – рев, полный боли и ярости.

Жан, трясясь, схватился за древко обеими руками. Уперся ногой в бедро Виктора.

– Тяни!

Рывок.

Хруст кости. Звук мокрого всасывания.

Топор вышел. Кровь хлынула пульсирующим фонтаном. Артерия? Возможно.

Виктор пошатнулся.

Жан выронил окровавленный топор, подхватил гиганта.

– Держись! Лекаря!

– Молчать! – Виктор оттолкнул парня.

Он прижал правую ладонь к ране. Вдавил пальцы в развороченное мясо. Прямо в открытую рану.

Стиснул зубы так, что послышался скрежет эмали.

Руны под одеждой вспыхнули. Жар. Нестерпимый жар внутри тела. Словно в топку бросили ведро угля.

Регенерация включилась на полную мощность. Ресурсы организма, накопленные за дни покоя и сытости (спасибо Елене и зайцам), сгорали мгновенно.

Кровь под ладонью загустела. Превратилась в клей. Мышцы дернулись, стягиваясь. Кость, разрубленная топором, начала срастаться с тошнотворным скрипом.

Виктор стоял, опустив голову, тяжело дыша. Вокруг кипел бой. Солдаты Бертрана теснили сарацин, расширяя плацдарм. Никто не смотрел на раненого героя – всем было не до того.

Десять секунд. Двадцать.

Виктор убрал руку. Крови больше не было. Только огромный, уродливый рубец, который еще дымился на холодной утренней заре. Рука действовала. Плечо двигалось.

Он поднял фальшион.

– Идем, – сказал он Жану. Голос был хриплым, слабым, но твердым.

– Ты… ты должен умереть… – прошептал Жан.

– Я обещал вернуться.

Сверху раздался новый звук. Свист.

Не стрелы.

Горшки.

Защитники башни поняли, что пехотой сбросить штурмующих не удается. Они пустили в ход главный козырь.

Глиняные сосуды летели с верхних ярусов башни. Они разбивались о камни парапета, о доски моста, о шлемы рыцарей.

Жидкость. Черная, маслянистая. Нефть.

Запах серы и смерти.

– Огонь! – крик ужаса прокатился по рядам.

Факел упал сверху.

Мир окрасился в изумрудный цвет. Греческий огонь вспыхнул.

Пламя не разгоралось постепенно – оно взрывалось. Стена огня отрезала авангард от моста. Доски осадной башни, пропитанные маслом за недели подготовки, вспыхнули как спички.

Виктор оглянулся.

Путь назад был отрезан. Мост горел. Люди на мосту превратились в живые факелы. Они кричали, прыгали вниз, в ров, разбиваясь о камни или тонули в воде под весом доспехов.

Они остались на стене. Два десятка человек. Отрезанные от армии стеной зеленого пламени, которое нельзя потушить водой.

– В башню! – заорал Бертран, размахивая мечом. У сержанта обгорела бровь и часть бороды. – Внутрь! Там огня нет! Пробиваемся к лестницам!

Это было самоубийство. Лезть в чрево вражеской цитадели, где каждый поворот – засада. Но оставаться на стене означало сгореть заживо. Жар от пожара уже опалял кожу. Воздух выгорел, дышать было нечем.

Виктор схватил Жана за шиворот.

– Бегом!

Они рванули к дверям, ведущим внутрь Проклятой Башни.

Двери были дубовыми, окованными железом. Закрыты.

– Ломай! – Бертран ударил плечом. Бесполезно.

Солдаты начали рубить дерево топорами. Щепки летели. Медленно. Слишком медленно. Огонь подбирался к пяткам.

Виктор растолкал рубящих.

– Отойди.

Он встал перед дверью.

Вдох.

Он представил Елену. Ее руки. Ее запах.

«Ты защитник. Твои руки могут строить. И могут ломать».

Он не стал бить плечом. Он ударил ногой.

Удар пришелся в область замка.

Нога Виктора – это поршень гидравлического пресса. Сила, накопленная веками, сконцентрированная в одной точке.

Грохот.

Железо не выдержало. Засов вырвало вместе с куском камня. Дубовые створки распахнулись внутрь, сорвавшись с петель.

Проход открыт.

Темнота внутри башни дыхнула прохладой и запахом специй.

– Внутрь! Все внутрь! – скомандовал Виктор.

Отряд хлынул в проем, спасаясь от огня.

Последним вошел Виктор.

Он обернулся.

За его спиной бушевало зеленое море. Осадная башня «Громовержец» превратилась в гигантский погребальный костер. Мост рухнул в ров.

Они были одни. Во чреве врага.

И единственный путь был – вниз. Через гарнизон. Через тысячи клинков.

Виктор захлопнул остатки дверей, подпер их обломком балки. Дым просачивался сквозь щели, но огонь остался снаружи.

Темнота.

Только глаза солдат, полные животного страха, светились в полумраке.

И голубые огоньки глаз Виктора.

– Проверить оружие, – его голос звучал в эхе каменного коридора как приговор. – Мы идем в гости к дьяволу. Ведите себя прилично.

Он шагнул первым в темноту винтовой лестницы.

Плечо ныло фантомной болью, напоминая о цене жизни. Но запах руты в воротнике остался. И пока он его чувствовал – он был бессмертен.

Потому что там, в холмах, стынет суп.

И это была единственная причина, по которой Акра сегодня падет. Или подавится.

Зеленый ад остался за спиной. Толстые дубовые двери, подпертые обломком балки, отсекли рев пламени и вопли сгорающих заживо, но не смогли остановить жар. Камень стен нагревался. Дым, едкий и жирный, полз сквозь щели, стелился по полу змеями, заполняя легкие гарью.

Внутри Проклятой Башни царил сумрак. После ослепительного солнца и вспышек греческого огня глаза слепли. Тьма казалась плотной, осязаемой субстанцией.

Отряд, задыхаясь, сползал по стене. Кашель. Хрипы. Звон падающего оружия.

Из двадцати человек, поднявшихся на стену, в башню ворвались семеро. Семеро крыс, загнанных в лабиринт, где за каждым поворотом ждал кот.

Бертран сорвал шлем. Лицо сержанта представляло собой маску из крови и копоти. Половина усов сгорела, кожа на щеке вздулась пузырями.

– Перекличка… – просипел он, сплевывая черную слюну.

– Жан здесь, – тонкий голос из угла.

– Томас… ранен в ногу.

– Гастон… жив.

– Виктор.

– Здесь.

Голос гиганта прозвучал из самой гущи тьмы, от лестничного пролета. Виктор не сидел. Он стоял, прислушиваясь к утробе башни. Его глаза, привыкшие к ночной охоте, уже перестроились. Серый камень. Черные провалы бойниц. Винтовая лестница, уходящая вниз, в неизвестность.

– Они идут, – сказал Виктор.

– Кто? – дернулся Жан.

– Все.

Снизу нарастал шум. Топот множества ног. Крики на арабском. Лязг доспехов. Гарнизон башни, поняв, что враг прорвался внутрь, поднимался, чтобы выбить пробку.

Ситуация патовая. Сверху – огонь и запертая дверь. Снизу – армия. Они в мышеловке на верхнем ярусе.

– Баррикаду! – рявкнул Бертран, пытаясь встать. Ноги сержанта дрожали. – Тащите все к лестнице!

Тащить было нечего. Пустой каменный мешок. Только тела убитых стражников, которые лежали здесь до их прихода.

Виктор подошел к трупам. Поднял одного мамлюка за пояс и шиворот. Швырнул на ступени. Поднял второго. Третьего.

Груда мяса перекрыла узкий проход. Слабая защита, но задержит на пару секунд.

– Это не удержит их, – сказал Виктор. – Надо идти вниз. Навстречу.

– Ты спятил? – Гастон, копейщик с перевязанной головой, вытаращил глаза. – Их там сотни!

– В узком проходе число не имеет значения. Имеет значение только ширина плеч.

Виктор шагнул к лестнице.

– Я пойду первым. Бертран – замыкающий. Жан – в середине. Не отставать. Если кто упадет – не поднимать. Идем на прорыв к нижним воротам.

План был безумным. Самоубийственным. Но оставаться здесь значило задохнуться в дыму или сгореть, когда огонь проест двери.

Виктор перешагнул через баррикаду из трупов.

Винтовая лестница закручивалась вправо – преимущество для защитников, держащих меч в правой руке. Для атакующих сверху это было неудобно. Щит мешал, меч бился о центральный столб.

Виктор переложил фальшион в левую руку. Он был амбидекстром – навык, выработанный веками. Щит забросил за спину. В правой руке – подобранный с пола кинжал мамлюка.

Первый контакт случился через пролет.

Тень метнулась из ниши. Удар копьем снизу вверх, в пах.

Виктор не стал парировать. Шаг вниз. Удар сапогом по наконечнику копья. Древко ушло в сторону, звякнув о камень.

Ответный выпад. Кинжал в правой руке вошел в глазницу нападавшего.

Тело обмякло, покатилось вниз, сбивая идущих следом.

Внизу заорали.

Враги поняли, что наверху не просто перепуганные франки, а кто-то опасный.

Полетели стрелы. В узком колодце лестницы, где стены отражали звук, свист тетивы казался криком банши.

Стрела ударила Виктора в нагрудник. Скользнула, царапнув металл.

Вторая впилась в бедро Гастона, шедшего вторым. Копейщик вскрикнул, оступился, полетел кубарем, сбивая Жана.

– Встать! – рык Виктора.

Он схватил Жана за шкирку, поставил на ноги. Гастона поднял рывком.

– Идти можешь?

– Нога… пробита…

– Иди или умри.

Они спускались в ад.

Пролет за пролетом.

На каждой площадке – стычка. Короткая, жестокая, в темноте.

Виктор работал как машина для убийства. Он не фехтовал. Он ломал.

Удар локтем в лицо. Хруст.

Удар коленом в живот. Хрип.

Захват шеи. Щелчок позвонков.

Он использовал инерцию, вес, тесноту. Враги мешали друг другу, давили задних. Виктор был тараном, пробивающим пробку.

Кровь заливала ступени. Скользко. Сапоги разъезжались. Приходилось держаться за стены, оставляя на камне красные отпечатки.

Запах. В замкнутом пространстве вонь крови, кишок и страха стала невыносимой.

Жан блевал на ходу, но продолжал идти, сжимая в руке короткий меч. Он тыкал им наугад перед собой, зажмурив глаза.

– Глаза открой! – Виктор ударил его по шлему. – Своего проткнешь!

Они достигли уровня оружейной. Широкий коридор, освещенный факелами.

Здесь их ждали.

Десяток гулямов – тяжелой пехоты гвардии. В полных доспехах, с ростовыми щитами. Они перегородили коридор стеной стали. За их спинами стояли лучники.

Ловушка.

Отряд вывалился с лестницы и уперся в тупик.

– Щиты! – заорал Бертран, выстраивая остатки людей в линию.

У них было три щита на семерых. Жалкое зрелище.

Лучники дали залп.

Гастон, раненый в ногу, получил стрелу в горло. Упал без звука, булькая кровью.

Осталось шестеро.

Виктор стоял в центре. Он не прятался за щитом. Он смотрел на стену врагов.

Зверь внутри скалился. Ситуация безнадежная. Но безнадежность дарила свободу.

Он увидел стойку с оружием у стены. Там стояли алебарды. И… горшки.

Глиняные горшки с нефтью. Запасы для обороны.

Враги стояли рядом с ними. Ошибка.

– Жан! Огонь! – крикнул Виктор.

– Что?

– Факел! Кидай факел!

Жан не понял. Он стоял, парализованный ужасом.

Тогда Виктор сделал это сам.

Он метнул кинжал. Не во врага. В факел, закрепленный на стене над головами гулямов.

Удар был точным. Факел вылетел из крепления, упал вниз. Прямо на стойку с горшками.

Керамика лопнула. Нефть разлилась.

Огонь вспыхнул мгновенно.

Стена щитов дрогнула. Гулямы, стоявшие в луже масла, вспыхнули как свечи. Строй рассыпался. Вопли боли заглушили команды офицеров.

– Прорыв! – Виктор рванулся вперед, сквозь огонь.

Пламя лизнуло ноги, опалило полы гамбезона. Руны под кожей отозвались холодом, защищая плоть от ожога.

Он врубился в паникующую толпу.

Фальшион рубил дымящиеся тела. Щит (он снова надел его) крошил шлемы.

За ним бежали остальные. Бертран, хромая, рубил направо и налево. Жан визжал и тыкал мечом во все, что двигалось.

Они проскочили огненный заслон. Вырвались в галерею, ведущую к главному залу.

Здесь было прохладнее. Сквозняк тянул снизу.

– Туда! – Бертран указал на массивную арку. – Там выход во внутренний двор!

Но путь преградила решетка.

Массивная железная герса, опущенная вниз. За ней виднелся двор, залитый солнцем, где кипела битва. Свои были там. В сотне шагов.

Но решетка была опущена.

А механизм подъема – лебедка с цепями – находился здесь, в галерее.

Охраняемый.

У лебедки стоял человек.

Не простой солдат. Эмир.

Высокий, стройный, в дорогом доспехе с золотой насечкой. Лицо открыто – благородные черты, борода аккуратно подстрижена. В руках – изогнутая сабля, сверкающая как зеркало. Дамасская сталь.

Рядом с ним – двое телохранителей-нубийцев.

Эмир улыбнулся, увидев грязную, окровавленную кучку франков.

– Дальше дороги нет, неверные, – сказал он на чистом французском. – Вы умрете здесь.

Он сделал жест рукой. Нубийцы шагнули вперед, вращая тяжелыми ятаганами.

Бертран сплюнул кровь.

– Виктор, займись черными. Я возьму павлина.

– Ты ранен, сержант. Ты не вытянешь.

– Это приказ!

Бертран бросился на эмира. Старый пес против молодого волка.

Виктор шагнул к нубийцам.

Двое на одного. Классика.

Он уже убивал таких. Лопатой. Но теперь лопаты не было. Был только зазубренный фальшион и усталость, свинцом налившая мышцы.

Первый нубиец атаковал с разворота. Ятаган свистнул, целясь в шею.

Виктор присел, пропуская лезвие над головой. Ударил щитом в колено. Нубиец устоял – огромная масса.

Второй ударил сбоку. Щит Виктора треснул, принимая удар. Рука онемела.

Бой закрутился.

Виктор ушел в глухую оборону. Он отступал, парировал, уклонялся. Ждал ошибки.

Его взгляд скользил по галерее.

Жан и двое оставшихся солдат жались к стене, не смея вмешаться в битву титанов.

Бертран бился с эмиром. И проигрывал.

Сабля сарацина была быстрее. Она жалила, оставляя порезы на руках и ногах сержанта. Бертран истекал кровью, его движения замедлялись.

Удар. Сабля выбила меч из рук сержанта.

Эмир занес клинок для добивания.

Виктор увидел это краем глаза.

Выбор.

Спасти себя (убить нубийцев и бежать) или спасти командира.

Зверь выбрал бы первое. Выживание.

Но в воротнике пахло рутой. А Елена сказала: «Руки защитника».

Виктор сделал то, чего никто не ожидал.

Он перестал защищаться.

Он бросил щит в лицо первому нубийцу. Тот закрылся рукой.

Виктор развернулся спиной ко второму врагу. Открыл спину для удара.

И метнул свой фальшион.

Тяжелый клинок пролетел через галерею, вращаясь пропеллером.

Эмир, уже опускавший саблю на шею Бертрана, услышал свист. Повернул голову.

Поздно.

Фальшион ударил его в грудь. Кираса с золотой насечкой не выдержала удара, нанесенного с нечеловеческой силой. Лезвие пробило доспех, ребра и сердце.

Эмир рухнул на колени, глядя на рукоять, торчащую из груди. В его глазах было удивление.

В этот момент спину Виктора пронзила боль.

Ятаган второго нубийца ударил.

Не смертельно – гамбезон и плоть смягчили удар, лезвие скользнуло по ребрам, разрубив мышцы, но не задев позвоночник.

Виктор упал на колено. Кровь хлынула по спине, смывая старые шрамы новыми.

Нубиец занес ятаган для второго удара. Чтобы отрубить голову.

Жан.

Маленький, трусливый Жан.

Он увидел, что Виктор упал. Увидел занесенный меч.

Страх исчез. Осталось отчаяние.

Жан прыгнул. С визгом бешеной крысы он бросился на спину нубийца. Вцепился зубами в черное ухо. Ножом, зажатым в руке, начал тыкать в шею гиганта. Раз. Два. Три. Беспорядочно, часто, как швейная игла.

Нубиец взревел, бросил меч, пытаясь сорвать с себя мелкого беса.

Виктор получил секунду.

Этого было достаточно.

Он поднялся с колен. Спина горела огнем, но руны уже работали, стягивая края раны.

Он схватил нубийца за горло. Сдавил.

Хруст.

Гигант обмяк, рухнул, придавив под собой Жана.

Виктор отшвырнул труп. Вытащил парня.

Жан был весь в крови. Глаза безумные. Во рту кусок чужого уха.

Он сплюнул.

– Я… я его…

– Ты его. Молодец.

Виктор подошел к первому нубийцу, который все еще приходил в себя после удара щитом. Удар кулаком в висок поставил точку.

Галерея была зачищена.

Бертран, держась за раненый бок, поднялся. Подошел к трупу эмира. Выдернул фальшион Виктора.

Протянул его гиганту.

– Ты спас мне жизнь, Крид. И бросил оружие. Ты псих.

– Я просто умею кидать.

Виктор взял меч. Вытер его о плащ эмира.

– Лебедка, – напомнил он.

Они навалились на колесо подъемного механизма. Втроем – Виктор, Бертран и один уцелевший солдат. Жан стоял на страже, сжимая окровавленный нож.

Цепи заскрипели. Медленно, со стоном, решетка поползла вверх.

Солнечный свет хлынул в галерею, разгоняя сумрак.

Внизу, во дворе, шел бой. Крестоносцы прорвались через пролом в стене и теснили гарнизон.

Поднятая решетка открыла им путь в сердце цитадели.

– Наши! – заорал Жан. – Свои!

Они вывалились во двор. Грязные, черные от копоти, залитые кровью (своей и чужой).

К ним бежали солдаты короля Ричарда.

– Проклятая Башня наша! – пронеслось по рядам.

Виктор прислонился к стене. Ноги дрожали. Спина ныла тупой, тянущей болью – регенерация требовала еды, а еды не было. Зверь внутри выл от голода.

Он посмотрел на Жана. Парень сидел на земле и смеялся. Истерично, со слезами.

– Мы выжили… Виктор, мы выжили! Ты обещал! Ты сказал про суп, и мы выжили!

Бертран подошел к Виктору. Положил руку ему на здоровое плечо.

– Я напишу рапорт. Ты получишь серебро. И свободу, если захочешь.

– Мне не нужна свобода, сержант. Мне нужна вода. И покой.

Виктор закрыл глаза.

Штурм продолжался. Город падал.

Но для него битва кончилась. Он выполнил свою работу. Он открыл ворота. Он сохранил стаю.

Теперь нужно сохранить себя.

Он чувствовал, как шрам на спине затягивается.

Останется еще один рубец.

Елена спросит.

Что он ей скажет?

«Я упал»?

Нет. Он скажет правду.

«Я подставил спину, чтобы не потерять друга».

И она поймет.

Акра пала.

Но для Бессмертного это был просто еще один вторник в бесконечной череде войн.

Только теперь в этом вторнике был смысл.

Солнце стояло в зените, безжалостно освещая триумф и бойню. Двор цитадели превратился в скотобойню. Тела крестоносцев и сарацин лежали вперемешку, образуя ковер из стали и плоти, по которому скользили сапоги победителей. Воздух звенел от криков, звона металла и треска горящих построек. Акра пала, но ее сердце – гарнизон Проклятой Башни – еще билось в последних конвульсиях.

Отряд Бертрана, измотанный прорывом и битвой в галерее, спустился во внутренний двор. Здесь, среди хаоса, они были каплей в море. Волна атаки уже перекатилась через них, устремившись дальше, к дворцу наместника.

– Отходим! – прохрипел сержант, зажимая рану на боку. Кровь пропитала его стеганку, лицо стало восковым. – Мы свое сделали. Ворота открыты. Пусть теперь рыцари геройствуют. Нам нужен лекарь.

Виктор поддерживал Жана. Парня шатало, глаза были стеклянными. Адреналин схлынул, оставив опустошение и тошноту.

– Идти можешь? – спросил Виктор, встряхнув его за плечо.

– Ноги… ватные…

– Переставляй. Или потащу как мешок.

Они двинулись к пролому в стене, через который входили основные силы. Путь к отступлению.

Но война имеет свои планы.

Внезапно земля дрогнула.

Глухой, утробный гул донесся из-под ног. Не взрыв. Что-то другое. Звук ломающегося камня.

Виктор остановился. Звериное чутьё взвыло сиреной.

– Назад! – рявкнул он, толкая Жана и Бертрана в сторону, под арку ворот.

Секунда.

Часть стены внутреннего двора, подточенная саперами еще неделю назад и ослабленная пожаром, не выдержала вибрации боя.

Она не упала наружу. Она просела внутрь.

Пол двора провалился.

Огромная воронка разверзлась в десяти шагах от них, поглощая людей, лошадей, обломки камня. Пыль взметнулась столбом, закрывая солнце.

Грохот был таким, что кровь потекла из ушей.

Виктор успел прижаться к стене арки, закрывая собой Жана. Бертран упал рядом, накрыв голову руками.

Когда пыль немного осела, они увидели провал.

Это был не просто подвал. Это были древние катакомбы. Под Акрой лежал еще один город – система цистерн, складов и тайных ходов, построенных еще финикийцами.

И теперь бой переместился туда.

– Помогите! – крики снизу.

Виктор подошел к краю провала. Глубина – футов двадцать. Внизу, в полумраке, шевелилась куча тел. Кто-то стонал, кто-то пытался выбраться.

И там были не только свои.

Из темноты туннелей, открывшихся при обрушении, выходили тени.

Мамлюки. Элитный резерв, спрятанный под землей для последнего удара.

Они не были контужены. Они ждали этого момента.

Свежие. Злые. В черных доспехах, с золотыми масками на лицах.

Бессмертные Саладина.

Их командир, гигант в шлеме с султаном из перьев цапли, поднял ятаган. Указал наверх, на Виктора.

– Убить их!

Лестницы не было. Но мамлюки знали ходы. Они полезли наверх по обломкам кладки, по выступам, ловкие как пауки.

– Уходим! – заорал Бертран. – Их слишком много!

– Куда? – Жан указал назад.

Путь к своим был отрезан завалом. Арка, под которой они стояли, вела только в одну сторону – в глубь башни, на лестницу, ведущую на крышу. Тупик.

– Наверх! – принял решение Виктор. – На крыше есть катапульты. И канаты. Спустимся по стене.

Они побежали вверх по винтовой лестнице. Снова.

Ноги гудели. Легкие горели.

Мамлюки дышали в спину. Слышен был топот их мягких сапог и лязг оружия.

Крыша башни.

Плоская площадка, залитая солнцем. Ветер с моря трепал флаги.

Здесь стояли два онагра – метательные машины. Расчеты были перебиты стрелами еще утром. Трупы лежали у механизмов.

Виктор подбежал к краю стены.

Высота – сто футов. Внизу – скалы и море. Прыгать нельзя.

Канаты?

Есть. Толстые канаты для натяжения рычагов онагра.

– Режь! – крикнул Виктор Бертрану.

Сержант начал пилить канат мечом.

Дверь на крышу распахнулась.

На площадку вышли мамлюки. Десяток. Во главе с командиром в маске.

Они не спешили. Они видели, что жертва загнана в угол.

Командир снял маску. Под ней – лицо, покрытое шрамами, с выжженным клеймом на лбу. Глаза – черные угли.

Он улыбнулся, обнажив подпиленные зубы.

– Франки, – сказал он на ломаном латыни. – Крысы в ловушке. Прыгайте. Или умрите от стали.

Виктор вышел вперед.

Он был один, способный держать бой. Бертран истекал кровью. Жан был бесполезен.

– Я не крыса, – сказал Виктор. – Я тот, кто съедает кошек.

Он поднял фальшион. Щита не было – потерял внизу. Только меч и упертость.

Мамлюки рассмеялись. Десять против одного. Смешно.

Командир сделал жест. Двое воинов шагнули вперед. Потеха. Разогрев.

Они атаковали синхронно. Скимитары свистнули, рисуя в воздухе смертельные восьмерки.

Виктор не стал танцевать. У него не было сил на фехтование.

Он принял первый удар на гарду меча. Искры.

Второй удар он пропустил. Намеренно.

Подставил левую руку, обмотанную плащом (сорвал с трупа по дороге).

Лезвие разрубило ткань, вошло в мясо предплечья.

Больно? Да.

Но клинок застрял.

Виктор дернул руку на себя, притягивая врага.

Удар лбом в лицо. Нос мамлюка хрустнул.

Удар фальшионом в живот. Доспех пробит. Враг упал.

Второй противник замешкался.

Виктор пнул труп первого ему под ноги. Мамлюк споткнулся.

Виктор шагнул. Рубящий удар по шее. Голова слетела с плеч, покатилась по крыше как мяч.

Тишина.

Смех прекратился.

Командир перестал улыбаться. Он понял. Перед ним не человек. Демон войны.

– Убить его! Все сразу! – взревел он.

Восемь человек бросились в атаку.

Виктор отступал. Шаг за шагом. К краю крыши. К онагру.

Он не мог победить восьмерых. Не в этом состоянии.

Его задача была не победить. А купить время.

– Канат! – крикнул он Бертрану, не оборачиваясь.

– Готов! – отозвался сержант. Он привязал конец каната к раме машины. Второй конец сбросил вниз, со стены.

– Жан! Вниз! Бертран! Вниз!

– А ты? – завопил Жан.

– Я за вами. Лезь!

Жан перелез через парапет, схватился за канат. Исчез.

Бертран посмотрел на Виктора. В глазах сержанта стояли слезы.

– Я не брошу…

– Уходи! Ты ранен! Ты будешь мешать!

Бертран скрипнул зубами.

– Если выживешь – я поставлю тебе бочку вина. Самого лучшего.

Он полез следом.

Виктор остался один.

Восемь клинков. Кольцо сжималось.

Он стоял спиной к парапету. Отступать некуда.

Рана на левой руке кровоточила, но он не обращал внимания.

Мамлюки атаковали.

Удар. Блок. Удар. Уклон.

Порез на бедре. Порез на щеке. Укол в бок.

Кровь заливала глаза. Силы уходили. Регенерация не справлялась с темпом повреждений.

Но он стоял.

Зверь рычал, огрызался, кусал. Каждый размен стоил врагам крови. Еще двое упали, держась за разрубленные конечности.

Командир мамлюков вышел вперед.

– Ты достоин смерти от моей руки, – сказал он.

Он был быстр. Невероятно быстр. Его ятаган был продолжением мысли.

Серия ударов. Виктор едва успевал отбивать.

Искры сыпались дождем.

Удар ногой в грудь. Виктор отлетел, ударился спиной о зубец стены.

Командир занес меч для финального удара.

Виктор посмотрел вниз. Канат свободен. Бертран уже на земле.

Пора.

Но просто прыгнуть нельзя – отрубят руки, пока будешь лезть.

Нужно удивить.

Виктор сунул руку в карман.

Гвозди.

Те самые гвозди, что остались от двери Елены. Длинные, кованые, ржавые.

Он швырнул горсть гвоздей в лицо командиру.

Примитивно. Грязно. Не по-рыцарски.

Но эффективно.

Командир инстинктивно закрыл лицо руками.

Секунда.

Виктор не стал бить мечом. Он схватил командира за пояс.