Текст книги "Светлая сторона Луны (трилогия)"

Автор книги: Сергей Дорош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 52 страниц)

– Нам все равно, сколько их, – произнес один из спартанцев. – Фаланга с тобой.

– Можешь рассчитывать на моих лучников и Низовое ополчение, – сказал Ричард.

– Призрачные всадники, – просто кивнул Гастон.

– Кто из дружин? – спросил Бьярни.

Кельт, викинги и славяне разом шагнули вперед. Лишь Альрик замешкался ненадолго, а потом попросил:

– Я, конечно, с тобой, родич, но прошу тебя, отпусти меня к Призрачным всадникам. – Он улыбнулся и добавил: – Мы с ними неплохо спелись.

Бьярни лишь кивнул. Все взгляды обратились к Публию. Но он ничего не сказал, лишь встал и вышел.

– А ты что? – спросил я у Ратибора.

– А что я, – пожал он плечами. – Бьярни сказал, нужны все силы – значит, нужны.

Друидское воспитание давало себя знать. И сейчас я радовался этому, той самоотверженности, которую для нас сделали вполне обычным явлением.

– Это еще не все, – произнес Бьярни задумчиво. – Нам необходимо разорвать связь между Луной и Плутоном. Фульк, ты не знаешь, как она осуществляется?

– Конечно, знаю, – пожал плечами сын Луи. – Постоянно работающий портал. Такой же, каким выдергивали раньше в домены купленных плутонцев. Это как раз не проблема. По Северному замку я могу ходить, как у себя дома. Думаю, повелевающие стихиями смогут подготовить мне какой-нибудь артефакт, который разнесет этот портал.

– Все не так просто, сын мой. – Вперед выступила Хильда.

До сих пор она держалась в тени. Когда она шагнула на свет, мне сразу стал виден отпечаток горя на ее лице. На губах больше не было улыбки, и казалось, она утратила способность улыбаться навсегда. Под глазами были мешки. Новые морщины прорезали лицо. Казалось, она состарилась лет на двадцать. Хильда была сильной женщиной. Никто не видел ее слез, свое горе она держала в себе, но оно проступало недвусмысленными знаками, преждевременной сединой в черных волосах, скорбными складками в уголках губ, пеленой на глазах, которые больше никогда не сверкнут радостью при встрече с любимым мужчиной. Это была другая, незнакомая мне Хильда.

– Даже если мы сможем нейтрализовать портал в Северном домене, его тут же откроют в Некромантском. Да и судьба Зеленого сейчас висит на волоске. Я вижу лишь один способ – закрыть его со стороны Плутона.

Повисло молчание. Большая часть присутствующих не понимала сложности этой задачи. Но я осознал все сразу. На Плутон нельзя попасть просто так – только через замок Конклава, который контролировал Миракл. Даже если Фульк пройдет через Северный замок, прорвется на Плутон через портал, дорогу назад он уничтожит.

– Я знаю лишь один способ, который позволит достичь успеха, – вмешался Альрик. – Для этого артефакты не годятся. Повелевающий стихиями должен открыть второй портал, проходя через первый. Тогда буйство стихий сметет все вокруг. Энергия, вложенная в два портала, не складывается, а умножается. Ее не выдержит никто. Хильда права, это нужно делать со стороны Плутона. Но такая филигранная работа…

– Думаешь, я не справлюсь? – Кривая усмешка Хильды мало походила на ее прежние улыбки.

– Мама, ты-то справишься, – покачал головой Фульк. – Не справлюсь я. Одно дело – проникнуть в Северный замок самому, другое – провести тебя. В алтарном чертоге Миракл держит постоянную охрану. Сам бы я прорвался, но с тобой… Боюсь, они задействуют защитные чары замка раньше, и ты погибнешь.

– Я пойду через Плутон, – твердо произнесла Хильда.

– Но, при всем уважении, открыть портал на Плутон невозможно, – возразил Альрик.

– Это невозможно, потому что планету защищают чары Конклава. Они действуют до сих пор, и сомневаюсь, что когда-нибудь развеются. Но когда Луи… – Голос Хильды дрогнул, но она продолжила: – Когда Луи сражался с дарклингами, в руки ему попали кое-какие записи. Дарклингов создавал Конклав, и он же дал их отцу способ пробить блокаду и выдергивать на Луну кого он пожелает. Я изучила эти чары и уверена, что смогу произвести обратный процесс.

– Даже если попадешь на Плутон, ты не сможешь ориентировать заклинание так, чтобы оказаться в замке, – возразил Бьярни. – Ты не пройдешь туда одна.

– Ты не пойдешь туда вообще. – Фульк вскочил. – Хватит! Мне надоело терять родных людей! Да, не ты меня рожала, но ты стала мне настоящей матерью. Я смогу прорваться один! Моих сил хватит открыть этот ваш второй портал.

– Сынок… – Вот теперь на губах Хильды появился бледный, печальный призрак ее прежней улыбки. – Сил-то тебе хватит. Жаль только, силы не заменят умения. Это тонкая работа. К тому же на Плутоне, как мы видели, очень хорошо насобачились убивать бессмертных. Не пытайся остановить меня. Это будет сделано в память о твоем отце.

– Отец никогда не позволил бы тебе вновь взяться за оружие!

– Я была бы счастливейшей из женщин, если бы он сейчас вошел в эту дверь и запретил мне. Даже если бы прогнал меня, прошедшую через большее количество боев, чем он, вышивать крестиком, обозвав дурой, я была бы счастлива. Но он – мертв. Его поглотил черный поток с Плутона. И во имя его памяти я сделаю так, чтобы этот поток иссяк.

– Ты жестока, мать!

– Я с Темной стороны, не забывай. Бьярни, позволь мне набрать добровольцев в свой отряд.

– Шепот трав, – сказал Ричард. – Они лучше всех подойдут для такого задания. Они – лучшие в нашем войске. Умеют скрытно подкрадываться, хороши как в стрельбе, так и в ближнем бою.

– Позволь, мудрый отец, – услышал я тихий шепот Ратибора.

Кивнул – и волчий сотник вышел вперед.

– Они не справятся, – сказал он уверенно. И продолжил, не давая себя перебить: – И тому две причины. Первая – против них будет целая планета. Их просто забросают мясом. Будь я на месте плутонцев, я бы пожертвовал всем, чем угодно, только бы не дать порвать эту единственную ниточку до Луны.

– В чем же вторая причина? – спросил Бьярни.

– Они не умеют жертвовать собой так, как друиды. У нас это – на уровне рефлекса. Когда его жизнь – цена исполнения приказа, друид не колеблется. И главное – в полузверином воплощении нас почти не берет простое оружие. Я сомневаюсь, что на Плутоне много серебряных клинков или настоящего оружия высших. Если кто и способен провести Хильду сквозь всю эту планету, так только мы, Волчья сотня. Да и с вашими прочими подразделениями мы плохо взаимодействуем. В предстоящей битве толку от нас будет гораздо меньше.

– Он прав, – кивнул Вильгельм.

– А он понимает, что, несмотря на все его рассуждения, это – поход смертников? – спросил Бьярни.

– Он друид, он понимает, – произнес я.

– Не такая уж и смерть, – сказала Хильда. – Секунд десять будет. Я открою портал в окрестности Города Ангелов. Кто-то успеет проскочить и вернуться до взрыва.

Часть вторая
Разрушитель

Иногда все происходящее напоминало мне горную лавину. Я вызвал ее, я думал, что управляю ею, но, когда вдруг возникло желание повернуть ее вспять, я понял, что это уже не в моих силах. Оставалось лишь бежать впереди нее, чтобы она меня не накрыла. Почему-то меня охватывал ужас от мысли, что рано или поздно эта лавина столкнется со стеной, воздвигнутой моим отцом. Мне казалось, что, каким бы ни оказался итог столкновения, эти две силы раздавят меня.

Я не думал о штурме Небесного Престола. Все уже было продумано, просчитано. Привычная работа. Теперь могу поведать подробнее о тех днях, которые провел в Некромантском домене. Теперь можно перенести на бумагу то, что я раньше боялся ей доверить. Даже если в ближайшие пару дней кому-то удастся заглянуть в эти записи, он бессилен будет что-то изменить.

Мир Видений – великое оружие. Особенно если у твоих врагов нет в него пути. И не только крепость Дикой стаи посещал я в нем. Я заглянул в столицу Воинства Небесного. Ангелы и крестоносцы меня не интересовали. В конце концов, это – лишь простые исполнители воли Синода. Все они беспрекословно подчинялись своим архангелам. На них-то я и нацелился. Оказалось, в Воинстве существует весьма интересный заговор молчания. Большая часть архангелов знала или догадывалась о том, кто на самом деле стоит за Синодом и какие преследует цели. Остальные предпочитали не верить записям Луи и ширящимся на Луне слухам о темной изнанке их организации. Идеалисты, все еще считающие, что несут Свет Миру. Ясное дело, что таких не допускали к руководству. Неизвестно, что способен натворить разочарованный в лучших чувствах идеалист. Последние меня не интересовали.

Потихоньку я начал проникать в сны тех, кто знал о Лилит. Говорил с ними, понемногу подтачивая их верность Синоду. Лучшее оружие – правда. Я объяснял амбициозным, что при нынешней иерархии выше они не поднимутся. Я объяснял фанатикам, что Лилит разочарована бездействием Синода, что я призван очистить Воинство от разжиревших правителей, не желающих что-то менять, терпящих поражение за поражением. Она уже предала в мои руки Конклав и Меджлис, недалек день Синода.

Сама моя способность говорить в их снах воспринималась архангелами как знак благословения Лилит. Никто из их правителей на такое способен не был. А когда выяснилось, что всем им снятся одинаковые сны, мне окончательно поверили. По крайней мере, те, кто хотел поверить. В Мире Видений лгать практически невозможно. За неделю я отобрал костяк своих будущих сторонников. В их руках было сосредоточено управление третью боевой мощи Небесного Престола. При внезапном ударе в спину, когда на улицах города начнется резня, этого должно было хватить для победы. Я указал им, от кого стоит пока таиться, кто из слышавших мой призыв не внял ему и ищет возможных предателей. Мир Видений – великое оружие.

Мне не хочется писать об этом подробно. В последнее время глубины человеческой подлости ввергают меня в уныние. А во время сколачивания этого своего отряда в тылу врага я столкнулся со всем: с готовностью предать друзей ради возможности продвинуться ближе к власти, готовностью лгать тем, кто тебе доверяет, циничностью и подлостью, которые мне и не снились на Плутоне.

Оставалось последнее препятствие – Синод. Восемь бессмертных. Они способны переломить ход любой битвы. К счастью, у нас уже имелся немалый опыт устранения этих существ. Я распространил слух, что Миракл хочет увидеть Хирото. Другого способа выйти на старого дзенина у меня не было. Надеялся, что его соглядатаи есть везде. И он пришел ко мне. Мы встретились в моих комнатах, которые сейчас больше напоминали конюшню. Слуг я к себе не пускал, а кроме них, порядок навести было некому. Двое гвардейцев ввели старого дзенина. Он брезгливо осмотрелся, но все-таки решил сесть в кресло, погладил свою бороденку и произнес:

– Опускаешься, юный Миракл. Не рано ли разочаровался ты в этом мире?

– Тебя позвали не для чтения моралей, – слегка грубовато ответил я.

– Конечно, конечно, ты выбрал наконец-то третью жертву для наших клинков. Не хочешь просто поговорить – сразу перейдем к делу.

– Синод, – сказал я лишь одно слово.

Старческий скрипучий смешок стал мне ответом:

– Цели все интереснее и интереснее.

– В конце концов, мы ведь не оговаривали, кто должен быть вашими жертвами. – Я пожал плечами. – В принципе они могут умереть.

– Разве я отказываюсь, – улыбнулся он. – Мы выполним это задание. Это – достойное испытание нашему клану, последний экзамен на право жить в этом мире.

– Ты слишком легко согласился, – удивился я. – Они ведь все-таки не простые смертные. Мой отец чуть не погиб в бою с одним из них.

– Твой отец не знал, с чем он столкнулся. С тех пор прошло много лет. Высшие привыкли к мысли об их существовании. Как ты и сказал, их можно убить. Сложнее, чем прочих, но можно. Мы, в отличие от Хансера, знаем, против кого выступаем, знаем их уязвимые места и можем подготовиться. Их сила была в неизвестности. Сейчас их слабость – в их бессмертии. Они понесли первые потери, но не сделали из этого нужных выводов. Они разучились меняться, а мы нет. Они умрут, юный Миракл. И после этого мы с тобой больше не увидимся.

– Почему? – спросил я. – Вдруг мне опять понадобится ваше мастерство.

– Мой клан не примет твоего заказа. Я наблюдал за тобой с самого начала. Ты показал себя как плохой союзник. Хантер и остальные могут еще не понимать твоей тайной игры, но я-то ее вижу. Не хочу, чтобы когда-нибудь ты сыграл со мной в нечто подобное. И все-таки ты дал нам возможность ступить на Луну. Поэтому я сделаю тебе прощальный подарок. Мои лазутчики сейчас есть практически везде. Ты можешь назвать одного своего врага на Луне, и я скажу, какие он строит планы против тебя.

Я задумался. Старик весьма самоуверен. Однако до сих пор его слова всегда оказывались правдой. Может ли он знать что-то важное? С другой стороны, это ведь подарок. В любом случае я получаю что-то, не отдав взамен ничего. Несомненно, он немало знает о наших внутренних делах. Если у него оказался свой человек в Некромантском домене, возможно, есть и в других. А среди друидов? Хотя нет, Круг живет на Земле. Луна для них – лишь плацдарм.

– Демоны, – сказал я. – Те, кого называют иллюминатами.

– У них появился новый вождь, – тут же ответил Хирото. – Внедриться к ним невозможно, но проникнуть легко. Мои люди узнали, что этот вождь – Бьярни. Он весьма деятелен, собирает войска в один кулак.

– И куда этот кулак будет направлен?

– На Небесный Престол. Он знает или догадывается о твоих планах и хочет любой ценой помешать. Он боится того, насколько возрастут твои силы после захвата столицы Воинства Небесного. Мне кажется, он знает, что ты собираешься не уничтожать Воинство, а перехватить власть у Синода.

– Спасибо, Хирото, – задумчиво произнес я, отворачиваясь к окну. – Это действительно ценные сведения.

Вновь повернулся к нему, но старого ниндзя не было в кресле. Он ушел бесшумно, не оставив следов. Не удивлюсь, если мы действительно больше не встретимся.

* * *

Время – странная вещь. То не знаешь, куда его девать, а то оно несется бешеным конем. Я поднял по тревоге все наши силы. Небольшой плутонский анклав на Луне был выжат до последней капли. В строй встал каждый способный держать оружие. Я полностью оголил свои тылы. Портальная башня не могла нам помочь – в последнее время каждый, обладающий такой возможностью, блокировал свою территорию от чужих телепортов. К счастью, нам могли послужить нейтральные полосы.

В Северном замке оставалась моя тяжелая пехота, сотни две людей Аквы, около сотни некромантов и пять тысяч мусорных, которые пока еще не годились даже в сабельное мясо. Я не рискнул оттянуть силы моей матери от Зеленого домена. Осаждаемый ею замок готов был скоро пасть.

Плутонская армия двигалась скорым маршем. Я наплевал на обозы, да и вообще на какое бы то ни было снабжение. Каждый нес с собой запас пищи на два дня. Дальше предстояло идти на подножном корме. Богатые земли Воинства Небесного никто и никогда не грабил. Там вполне хватило бы провизии на нас всех. Тем более что закрома Северного и Некромантского замка уже показали дно, Плутон выжат. Моя армия напоминала стаю саранчи. Нападение на Небесный Престол было предопределено. Если бы я не выступил сейчас, через неделю в войсках начался бы голод. Мне нужны их склады, способные прокормить десятки тысяч крестоносцев и ангелов. Ради этого стоило оголить тылы.

Бойцы маршировали по шестнадцать часов в сутки, валились спасть, едва успев расставить часовых, чтобы утром вновь начать свой марш, казавшийся уже бесконечным. К вечеру третьего дня мы увидели вдали стены Небесного Престола. А ближе к полуночи лазутчики донесли, что в часе ходу от нас разбили свой лагерь демоны. Бьярни оказался пунктуален. Хирото не обманул. Его силы были не столь многочисленны, как наши. Тысяч семь ополченцев из низших и дружины Города Ангелов. Впрочем, к первым я научился относиться настороженно. Знал, что низшие стекались в Город Ангелов из всех доменов. Бьярни, как и меня, поджимало время. Потому в его армии собрались лишь ополченцы из Северного, Зеленого, Бордового и Лазурного доменов. Остальные просто не успевали к предстоящей битве. Они должны были пополнить поредевший гарнизон Города Ангелов и стать тем резервом, который в случае поражения в битве спасет Бьярни от полного разгрома. У меня, в отличие от него, таких резервов не осталось.

Ночной лагерь плутонцев – еще тот гадюшник. Особенно если в нем много женщин. Каждый ищет себе боевую подругу на ночь. Иногда женщины и сами не против – ведь неизвестно, выживешь ли ты завтра в битве. Надо повеселиться в последнюю ночь. Иногда двое мужчин претендуют на одну женщину, тогда вспыхивает драка, переходящая в поножовщину. Многие пили до упаду, несмотря на строгий запрет. Офицеры ходили меж костров, успокаивая самых буйных, иногда и с применением силы. Никуда не деться, это – жизнь, она не такая, как написано в красивых книжонках. Мне хотелось увидеть изнанку наших врагов.

Не знаю, что вызвало это желание. Может быть, чувство брезгливости и пренебрежения к своим бойцам. Хотелось убедиться, что наш противник на самом деле ничем не лучше нас. Выехал в сопровождении Хорена и двух десятков всадников. Когда вдали показались костры лагеря демонов, приказал всем остановиться, спешился и дальше пошел один по Теням. Сам я мог потягаться с любым адептом Меркурия, но люди Хорена на это неспособны. Я не знал, как охраняется лагерь, а одному, в случае чего, уйти проще.

Ночь была ясная, я крался между кострами и палатками, я смотрел на облик наших врагов. Да, в их лагере тоже оказалось шумно. И все-таки это был другой шум. Они тоже пили, но умеренно, за исключением кельтов, которые иногда позволяли себе лишнего, а потом отплясывали под свои ужасные волынки непонятные танцы. Не было драк. Я видел улыбающиеся лица. Никто не говорил о завтрашней битве. Конечно, выбросить такое из головы сложно, и все же скорби хватит и завтра. Зачем омрачать последний вечер? Здесь тоже хватало женщин, но никто из-за них не спорил и не дрался. Похоже, это были жены воинов. Завтра им предстояла не менее кровавая работа, чем мужьям. Множество раненых могли рассчитывать лишь на их мастерство целительниц.

У одного костра мужчины завели быстрый танец. Я остановился, чтобы не пропустить этого зрелища. Несколько человек играли на свирелях, остальные отбивали ритм на щитах. А у костра мужчины выстроились в круг, взяли в руки мечи. Это была странная и завораживающая боевая пляска. Все танцоры двигались синхронно, и веяло от них мужеством и уверенностью в своих силах. Высокие, грациозные прыжки, молниеносные выпады; несмотря на них, танец не превращался в отработку ударов. Сквозило в нем что-то завораживающее, что-то вызывающее желание вступить в круг. Это чувство испытывал не один я. Иногда человек, отбивающий ритм, вставал и сменял одного из танцоров. Ритм ускорялся, воины то и дело поворачивались друг к другу, скрещивали оружие, расходились. Танцоры словно бы вгоняли себя в какой-то транс. Несколько раз я готов был поклясться, что отточенные лезвия входили в плоть, но кровь не текла, порезов не оставалось. Безумие! Настоящее безумие! Но, глядя на него, чувствовал, как захватывает меня волна всеобщего порыва, во мне рождалось смутное понимание секрета несокрушимости спартанской фаланги. Под конец танцоры вонзили клинки в землю, положили руки друг другу на плечи и понеслись по кругу, придвинувшись к самому огню. Они все такие разные: спартанцы, ополченцы из разных доменов, – но все же они были едины. Завтра точно так же, в едином порыве они двинутся на моих плутонцев, словно продолжая этот невозможный танец. Тысячи рук ударят разом, как одна рука. Тысячи сердец будут биться в едином ритме в унисон со всем этим миром. И это созвучие выбьет землю из-под наших ног.

Я смотрел на их открытые, улыбающиеся лица и вдруг понял: нам их не победить. Плутонцы слишком хорошо умеют выживать. А в схватке с этими людьми самый простой способ выжить – это обратиться в бегство. Вот драться вместе мы умеем очень плохо. Для этого мало боевого мастерства, нужно еще доверие к тому, кто стоит рядом. Откуда ему взяться на Плутоне? Большинство из нас закрывает лицо не только в бою, но и в повседневной жизни. Ты не знаешь, кто стоит рядом. Ведь это может быть и враг, который ударит в спину, вражеский лазутчик, воспользовавшийся приемом Фулька, который проник в Северный замок, прикинувшись одним из братства детей Хансера. А с демонами такое невозможно – они не прячут лиц. Даже друидов можно узнать по глазам. Эти люди видят своих соратников, знают, кто на что способен. Будь их всего лишь сотня, все равно они вгрызутся в землю, выдержат первый удар плутонцев, а потом, когда наша ярость схлынет, они пойдут в контратаку, давя своей монолитностью рыхлую массу бойцов Плутона шаг за шагом. И Плутон обратится в бегство, как это бывало и прежде в наших стычках с демонами. А еще эти мужчины, танцующие сегодня у костра, будут завтра знать, что где-то там, за спиной, их любимые. И если они дадут слабину, разомкнут цепь щитов, позволят себе хотя бы шаг назад, враг прорвется и не будет пощады никому. А что за нашей спиной? Такие же моря крови и горы пепла, как впереди. От чего и к чему мы идем? Из пустоты в пустоту. От ненависти к еще большей ненависти, и путь наш – по трупам. Разве можно ждать непоколебимой стойкости в таких условиях?

Я еще немного побродил по лагерю. У одного костра пел скальд. Вокруг него сидели задумчивые викинги, славяне и ополченцы. Его песня казалась длинной и тягучей, но вдруг ритм менялся, и даже я чувствовал, как под него вскипала кровь, а слова о последней битве какого-то древнего героя каленым железом жгли сердце. Казалось, предки этих суровых бойцов выходили из темноты смутными тенями, садились рядом со своими потомками, и кое-кто из этих древних воинов даже усмехался в бороду и бормотал: «Да не так все было, брешет скальд». Но завтра умершие выйдут из предрассветной дымки, встанут рядом с живыми, укрепляя горсточку иллюминатов если не крепостью рук, то стойкостью своего духа, который прошел сквозь века и сохранился в песне скальда.

Нашел я и Призрачных всадников. У их костров звучали жгучие и быстрые гитарные аккорды и дробь кастаньет. Здесь не было хороводов, всадники отдавали предпочтение индивидуальному мастерству отдельных танцоров. Но танцы их не будили боевой удали, скорее, в них сквозила страсть, жгучее чувство, которое вспыхивает между мужчиной и женщиной. Сбивчивый ритм, похожий на стук влюбленного сердца. Красно-черные платья женщин, прихотливые движения рук, казалось бы живущих своей жизнью, но при этом не выбивающихся из общей картины танца. Быстрый перестук каблуков по деревянному настилу, который, я так понял, сделали специально для танцоров. Спины неестественно прямые, постановка тел гордая и даже немного агрессивная. Я не могу это описать. Слова блекнут перед тем, что я увидел. И мне вдруг вспомнилось, что по отцу Аркадия тоже дочь этого народа. Я почувствовал желание однажды выйти вместе с ней в такой же круг, чтобы щелчки пальцев и хлопки ладоней звучали в такт стуку наших каблуков. Чтобы восторженные крики, сопровождающие очередное невероятное па, предназначались нам, чтобы благодаря нам горели глаза этих людей и сердца стучали быстрее в завораживающем ритме кастаньет.

Я не выдержал. Я развернулся и побежал прочь. А в спину с силой тарана бил жгучий, страстный ритм, названия которого я не знал. Я проклинал демонов. У них есть за что сражаться. Их жизнь полна и насыщенна. Даже приближение смерти не может умалить их радости. А наша жизнь – путь из пустоты в пустоту. Я проклинал их за то, чего у нас не было и никогда не будет, за любовь, которая стоила того, чтобы за нее умереть, за дружбу, которая доверяет без оглядки, не страшась предательства, за этот лагерь, в котором мне хотелось бы подойти к каждому костру и остаться возле него до утра.

– Братья, поднимем чаши за Хансера! – ударил мне в спину крик. – Он указал нам путь ко всему, что у нас сейчас есть. Его дух с нами!

– Хансер!!! – откликнулись разом тысячи голосов у сотен костров. В этом шуме никто не услышал моего крика:

– Отец, будь ты проклят! Почему ты оставил меня ей и не забрал с собой?!!

Молчало ночное небо, молчал странный дух с горящими чистейшим Светом глазами. Молчал Мир, притихший в ожидании завтрашнего дня. И лишь лагерь за спиной все так же шумел.

Я вынырнул из Теней.

– Хорен! – позвал я. Он подошел.

– Да, конунг.

– Хорен, что я дал плутонцам? – спросил я.

– Новую войну, – ответил он, не задумываясь. – Войну, в которой мы когда-нибудь либо проиграем, либо перестанем быть плутонцами. В любом случае тем, кем мы были, ты дал смерть.

Я скрипнул зубами, но ничего не ответил. Сказал ему:

– Хорен, завтра ты получишь под свою руку все Мусорное войско. Из твоей конницы я заберу лишь полтысячи – тех, кто был с нами с самого начала. Останови демонов. Не пусти их к городу. Брось под ноги хоть всех мусорных, но дай мне этот день! Если ты продержишься до вечера, я успею очистить Небесный Престол. Дай мне этот день! Зашли к ним послов, предложи мир. Все равно на следующий день, когда мы соберем все силы в кулак и прибавим к ним остатки Воинства Небесного, демоны не устоят. Мы раздавим их, нам нужно только время!

* * *

Бьярни разбудил шум в лагере. Солнце еще не взошло. Он вышел из своего шатра и столкнулся нос к носу с Публием Вителлием.

– Утро доброе, – проворчал он. – Ты все-таки пришел.

– Сперва я думал появиться из порталов в разгар битвы, но потом вдруг вспомнил, что это уже когда-то было, – улыбнулся в ответ легат. – Не люблю повторяться.

– Из-за тебя я проспорил Ричарду.

– Не стоит спорить с Судией. Я прав?

– Конечно, прав. Просто ко всему этому так сложно привыкнуть. Особенно когда сразу возвращаешься в прежнюю обстановку. Понимаешь, что изменился, а вокруг вроде бы все такое же, как раньше.

– Кому больше дано, с того больше спросится, – философски заметил Публий.

– Я думал отоспаться перед боем.

– Тебя все равно скоро разбудили бы, – пожал плечами легат. – Смотри.

Бьярни бросил взгляд в ту сторону, где всего в каком-то часе пешего ходу лежал Небесный Престол. В предрассветных сумерках было заметно какое-то шевеление.

– Плутонцы, – пояснил легат. – Строятся для боя. И скажу я тебе, Бьярни: ох и много же их там.

– Ты успел провести разведку?

– В основном – да.

– Часовым головы оторву. Почему, гады, меня не разбудили?

– Враг все равно пока только строится. К тому же они выслали к нам своего человека для переговоров. Я сам отослал тех, кто собирался тебя будить.

– Публий, под трибунал пойдешь, – проворчал Вершитель. – Это же плутонцы, они способны на любое коварство. Порезали бы нас сонными.

– У вас нет трибунала.

– Придется учредить.

– Ты сомневаешься в моей способности оценить обстановку?

– Нет, но это – дело принципа.

– Эх, Бьярни, нам ли сейчас принципами считаться?

– Ты прав, не сейчас, но это – в последний раз, я не шучу. Пойдем послушаем, чего от нас хочет сын Хансера, а потом посмотрим и на сведения твоих лазутчиков.

В шатре людей собралось больше, чем на совете в Городе Ангелов. Здесь присутствовали все офицеры. Некоторым не хватило складных деревянных стульев, они стояли вдоль стен. Только Фульк сидел у самого входа, надвинув на глаза отцовскую шляпу, вытянув правую ногу и согнув левую в колене. Можно было подумать, что он дремлет, но его правая рука подбрасывала и ловила небольшой метательный нож.

В центре шатра стоял небольшой стол, за ним сидели Ричард и Гастон. Оставалось еще два свободных места. Их-то и заняли Бьярни с Публием. Ввели посланца. Его тщательно обыскали, отобрав все оружие. Сейчас он чувствовал себя неудобно, входя, чуть не споткнулся о ногу Фулька, обвел всех собравшихся быстрым взглядом и отвесил Бьярни короткий поклон.

– Учтивый плутонец, – усмехнулся Публий, рассматривая пришедшего. Тот был в свободной, бесформенной черной одежде, лицо закрыто, в карих глазах читалась неуверенность. Вроде бы обычный плутонец, какими их представляли на Луне.

– Ну зачем ты так нервничаешь? – спросил Ричард.

– А все просто. – Фульк не дал парламентеру ответить. – Он ведь явился сюда как посланец великого Плутонского воинства, он ждал увидеть страх в наших глазах. А мы почему-то спокойны. Человек не понимает, и никто ему не объяснил, что бояться нам совершенно нечего и что вести переговоры с позиции силы у него не получится.

– Странно. – Бьярни пожал плечами. – Неужели прошлый опыт ничему их не научил? Они ведь должны понимать, что, сколько бы человек они ни притащили на убой, это не поможет. Мы никогда не воевали числом.

– Бьярни, в прошлые разы мы, как бы это сказать, не очень многим позволили выжить, – пояснил Фульк. – Остальные просто не в курсе дела.

– Я – посол, я неприкосновенен, – вдруг резко произнес плутонец.

– А никто тебя и не собирается трогать, – рассмеялся Фульк. – Давай выкладывай, что там просил передать Миракл?

– Мы предлагаем вам мир, – чуть успокоившись, произнес посол.

– А мы и не объявляли вам войны, – тут же ответил Бьярни. – Просто отойдите в сторону, и мы вас не тронем.

– Это невозможно. Мы пришли сюда первыми. Мы захватим Небесный Престол.

– Тогда не о чем говорить.

– Ну почему же? Мы ведь сражаемся против ваших врагов. Вы ведь не любите войны, вот и уходите домой. Мы все сделаем сами. Наша армия огромна. Что бы вы ни говорили, вам не справиться с ней. Мы учли опыт прошлых стычек.

– Вот и хорошо, – кивнул Бьярни.

– Ну посудите сами. – Плутонец сменил тон. – Из-за чего нам воевать? Даже если каким-то чудом вы разобьете нас, сил на штурм города после этого вам не останется. Зачем лишние жертвы? Просто не трогайте нас, и мы не тронем вас. От нашей драки выгоды получит только Воинство Небесное.

По рядам офицеров прошел легкий шумок. Они были согласны с посланцем. Они тоже хорошо умели считать, в том числе и жертвы, которые нужно будет принести ради победы. Плутонец понял, что у него появились сторонники, и продолжил:

– Посудите сами, мы были созданы, чтобы убивать. Многие века домены предоставляли нам исполнять грязную работу. Зачем сейчас менять положение вещей? Пусть, возможно, вам плевать на наши жертвы, но подумайте о своих. Мы просим вас, не вмешивайтесь. Дайте доделать то, что начал Хансер. Мы уже освободили домены Темной стороны. Осталось так немного – последнее усилие. Уже завтра мы сможем поделить то, что Миракл захватит в Небесном Престоле. Вам ведь не нужен сам город, вы немногочисленны. А нам надо где-то жить. Проявите милосердие, которое, если верить слухам, вам не чуждо.

Теперь гомон стал громче, в нем уже различались отдельные реплики в поддержку посла. Бьярни встал и хлопнул ладонью по столу. Все смолкли.

– Это большая ответственность – взять на себя столько смертей. Хорошо подумайте. Жизни многих людей зависят от одного слова, – произнес посол.