Текст книги "Светлая сторона Луны (трилогия)"

Автор книги: Сергей Дорош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 52 страниц)

– В десятикилометровом радиусе от Иерусалима порталы не действуют, – пробормотал он. – Тебе в Киев надо…

– Знаю! – Я не сдержался и заорал на него. – Как мне попасть в Киев?

– Самый быстрый конь…

– Нет! Это слишком долго! – крикнул я, но тут же опомнился: – Прости, Халиил, прости, я не хотел… Просто там действительно может произойти непоправимое. Мне пора, извинись за меня, что ушел не попрощавшись.

С этими словами я прыгнул со стены. Халиил с криком ринулся следом. Наверно, хотел удержать, сработали простейшие рефлексы. Тут же он отшатнулся назад, потому что в небеса вспорхнул крупный сокол-сапсан.

Уже через пять минут я вылечу из мертвой зоны, потом попытаюсь открыть портал до Киева, оттуда – в Райские Врата, город друидов на Луне, а уже оттуда есть постоянный портал в Город Ангелов. Только бы успеть!

* * *

Я понял, что все пошло не так, когда явился Стоун. Он вошел в сопровождении горстки бойцов, самых старых, самых испытанных. Остальные расползлись по соседним залам, как крысы. Никто не рисковал уйти в Тени.

– Что случилось? – спросил я. Мысли о том, что он раздавил-таки доставивший нам столько хлопот отряд, я даже не допускал. Победители выглядят по-другому, не так, как его люди.

– К ним подошло подкрепление, – буркнул здоровяк.

– Кто? – спокойно спросил я. А он в ответ крикнул:

– Я почем знаю?! У матери своей спроси! Она от одной сотрясающей Вселенную хорошо по мозгам получила!

Мне показалось, что в зале повис кровавый туман, я не помню, как подскочил к нему, что делал. Когда очнулся, Стоун лежал на полу вниз лицом, кончик серпа-меча упирался ему в шею. Нас окружила Кошачья гвардия, ощетинившись клинками, а дети Хансера пятились прочь.

– Да жива она, жива, – хрипел Стоун. – Ее магией ударили, развоплотили.

– Слушай внимательно, – прошипел я. – Дважды повторять не буду. Вы сами признали меня вожаком. И вожаком я буду, пока не закончится война. А ты, неудачник, будешь обращаться ко мне с должной почтительностью и отвечать на вопросы насколько возможно точно и подробно. Иначе я зарублю тебя, как труса и дезертира, в назидание остальным. Доступно?

– Вполне, – пробормотал он, не пытаясь вырываться.

– Громче. Чтобы все слышали!

– Я буду подчиняться, я буду почтителен! – прокричал он.

– Так-то. – Я убрал меч, окинул ряды братьев пристальным взглядом поверх голов своих гвардейцев. – Мечи в ножны, – холодным голосом приказал я. Лучше бы с врагом так прыть проявляли.

Братья заворчали, но команду выполнили.

– Кто здесь из корпуса Дождь? Быстро в Тени, разведать все про этот новый отряд.

– Там не знающих преград полно, – прозвучал голос из толпы. Один из тех безликих голосов, которые никогда не скажут в глаза, горазды тявкать, только когда их не видят.

– Адепты Меркурия тебя развоплотят, а я считаю до пяти и приказываю убивать любого с нашивками корпуса Дождь, который не в Тенях.

– Ты не Аква, – ответил тот же голос.

– Раз, – ледяным голосом произнес я. Стоит ли говорить, что мой приказ был исполнен на счет «три»?

Стоуна пришлось оставить при себе. Посылать бойцов куда-то без понимания ситуации – все равно что выбросить их. Я ждал. И дождался. Правда, не людей Аквы, а вторую половину доблестного братства детей Хансера. Они вошли во главе с Хантером, потрепанные не меньше, чем Стоун. Последний тут же переместился за спину главы братства.

– Итак, Миракл, твой план по выкуриванию северян огнем полностью провалился! – начал с порога одноглазый. – Проклятье, теперь они сбились в один отряд, и я не знаю, чего от них ждать!

– Мы на войне, – спокойно ответил я. – А на войне все приказы исполняются бегом. Вы бы еще дольше возились.

– Ты что, не понимаешь?! Мы потеряли почти половину людей! Это ты называешь планом быстрого захвата домена?!

– Не ори на меня! Когда вы шли за Хансером, лег весь отряд, чтобы прорвались шестеро. А сейчас мы имеем дело не с какой-то занюханной крепостишкой, а с доменовским замком! В чем ты винишь меня? В том, что твои братья недостаточно резво махали саблями? В том, что вы проворонили приход подкреплений?

– Наши силы разбегаются, – заметил Агни. – Нам не удержать домена. Нужно отступить и попытаться в следующий раз.

– Следующего раза не будет, – отрезал я. – Мы либо победим сейчас, либо вернемся на Плутон и останемся там навсегда. Доменовцы больше не повторят ошибки, которая позволила нам проникнуть в этот замок. Если у вас кишка тонка – убирайтесь. Я добью сопротивляющихся силами своих бойцов. Только тебе, Хантер, в этом случае на Луне не светит ничего! Твои люди бегут? Так снеси пару тупых голов и восстанови дисциплину! И скажите мне наконец, кто пришел на помощь северянам!

– Демоны, – услышал я за спиной голос моей матери. Обернулся. Она только вошла в зал, и ярость, сжигавшую ее, мог бы заметить только я. Внешне мать оставалась спокойна. – Эта сучка Хильда, которая развоплотила меня, подстилка Луи. Если я правильно помню, она предала свой домен и ушла к демонам.

– Хантер… – Я вновь повернулся к главе братства. – У вас два варианта: либо твои трусы возвращаются в бой и добивают все, что сопротивляется, либо наш с тобой договор больше не действует. Тогда валите назад на Плутон, а я займусь северянами и демонами.

– Я потерял стольких не для того, чтобы отступить, когда победа была уже почти в руках, – ответил Хантер.

– Отлично. Тогда я хочу наконец знать, что делают наши враги, сколько их и кто ими предводительствует. Где Аква? Ее корпус вообще превратился в кисель!

Как оказалось потом, Акву и многих ее бойцов вывели из игры не знающие преград. Теперь они чистили Тени своеобразно. Завидев в них плутонца, они не развоплощали его, а подрезали сухожилия и выбрасывали в Обычный Мир. Добивали таковых шедшие следом бьющие один раз, те самые, которые отказались переходить на нашу сторону. Аква спаслась чудом, потому что семеро плутонцев и пятеро меркурианцев устроили нашим лазутчикам настоящую зачистку.

И все же один оказался достаточно ловким, чтобы узнать, чем заняты северяне и демоны, и достаточно везучим, чтобы вернуться ко мне. Он вырвался из Теней, словно за ним гнался весь Конклав Плутона.

– Миракл, они не собираются атаковать, – выдохнул он. – Они отступили через портал, но трое остались, они идут сюда. Женщина и двое мужчин. Хромой викинг и спартанец, главный спартанец.

– Все понятно, Снорри и Леонид, – подытожил я. – Кстати, Хантер, они за нами с тобой идут.

– С чего ты взял?

– Подумай, среди них есть плутонцы – лучшие из плутонцев. Они прекрасно знают, на чем держится наше «героическое» воинство. Эти трое, будь они как угодно сильны, прекрасно понимают, что со всеми не справятся, а значит, попробуют обезглавить наше вторжение.

– Собирайте всех. – Хантер повернулся к своим бойцам. – Они не должны пройти.

Я не вмешивался. Пусть покомандует. Из небольшого мешочка на поясе вынул свое главное сокровище – флакончик с остатками того самого яда, который убил Эльзу, дочь Герхарда. На самом деле достать его было очень непросто. На Плутон в свое время попало лишь три таких флакона. Один – ко мне, второй – к Герхарду, пути третьего отследить я так и не смог. Очень хороший яд, самый сильный. Глотать его можно хоть кружками – ничего не случится, а вот стоит хоть малейшей частице попасть в кровь – свалит кого угодно. Когда яд высыхал, растворить его могла лишь кровь. Для того шипа, который уколол в шею Эльзу, он был идеален. Я вытряхнул остатки на наконечники двух болтов. Увы, сушить некогда.

Обернулся, выискивая взглядом Шута. Сокрушающий врагов держался как-то странно. Сейчас он не лез вперед, держался скованно, даже цвета его одежды поблекли.

– Шут. Шут! – Мне пришлось повысить голос, чтобы он меня услышал. – Что с тобой? Мне твоя помощь нужна! Шут!

Он слышал меня, но в глазах не было понимания, он молчал и пятился. Я чертыхнулся. Бросил взгляд на Грешника. Он бы справился лучше Шута, но для моей идеи он не подходил. Что ж, будем обходиться тем, что есть.

– Кот, Пантера и ты, Хантер, идите сюда, – позвал я, заряжая в арбалет смазанные ядом болты.

Они подошли. Дыхание близкой смерти сплотило нас, заставило отложить распри.

– Слушайте меня. Шута, похоже, по голове ударили, он какой-то невменяемый стал, так что будем справляться своими силами. Эти двое, я не сомневаюсь, сразу определят нас в толпе. И им вполне по силам к нам прорубиться, так что не стоит зря губить людей. Пусть немного сопротивляются для вида, а потом пропустят их. А вот вы, как самые лучшие, должны их удержать, оттеснить одного от другого и по одному вывести под мой арбалет.

– Ты не сможешь сокрушающих врагов такой силы свалить сразу, – возразил Хантер.

– Это и не требуется. Достаточно простой царапины.

– Яд?

– Лучший из известных мне, – не стал я скрывать.

– Уверен?

– Другого варианта нет. Так что гони отсюда весь мусор, оставляй только проверенных братьев, из старших.

– Я очень надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Стоун, Агни и Смерч сейчас не бойцы, справимся ли мы втроем?

– Жить захотите – справитесь. Моя мать поможет вам. – Я сказал это тихо, но они услышали.

В соседнем зале послышался грохот, потом полыхнуло огнем. Пламя в одно мгновение сожрало деревянные створки дверей. В открывшемся проеме я увидел облако серого праха, все, что осталось от бывших там братьев. И в этом облаке – двух воинов. Те, кто остался в Центральном зале, не успели до конца осознать происходящее, а Снорри и Леонид, сомкнув щиты, ринулись вперед, разбрасывая всех на своем пути. Потом – прыжок, практически до потолка. Я и сам не понял, когда они успели выделить меня среди остальных, но ринулись они именно ко мне. Приземлились в двух шагах: Снорри – на одно колено, Леонид – в боевую стойку. Я попятился. Топор викинга ударил снизу, подрубая ноги двоим братьям, вставая, он хлестнул третьего по горлу ребром щита. Леонид ловко прикрыл ему спину, принимая натиск сразу четверых. Тут же спартанец сократил расстояние, так что его короткий меч стал гораздо опаснее сабель. Два быстрых колющих удара, подсечка – и краем щита по затылку падающему: трое из четверых умерли без особого сопротивления. Последний обратился в бегство. Дети Хансера бежали, устрашенные яростью двоих адептов Марса.

Кот и Пантера набросились на Снорри. Моя мать протянула руку в его сторону. Викинг споткнулся, почти упал, но тут же ринулся вперед перекатом. Я так и не понял – подействовали на него чары матери или он притворился. Как-то мимоходом ударил ребром щита под колено моей сестре, и та свалилась мешком. Я понял, что нога у нее сломана, и хорошо если не раздроблена коленная чашечка. Кот зашипел, как животное, у которого он взял свое имя, набросился на викинга, отвлекая его от Пантеры. С другой стороны насел Хантер. Я ждал. Я уже прикинул участников этого боя. Еще один должен был вмешаться. Леонид попытался добить мою сестру мимоходом, но край его щита, которым он готов был сломать девушке хребет, наткнулся на шест.

Конечно, Грешник не согласился бы подставлять этих двоих под мои стрелы, но за Пантеру он просто не мог не заступиться. Опершись о шест, он ударил спартанца двумя ногами в щит, отбрасывая назад и открывая спину Снорри. Леонид контратаковал и наткнулся на шест, вращающийся мельницей. Грешник сумел сдержать его, то и дело жаля тычками либо хлеща наотмашь, противопоставляя скорость и напор умениям спартанца.

Снорри сбросил с руки щит, метнув его в мою мать. Она попыталась уклониться, но щит все же задел ее, отбросив в сторону. Перехватив топор двумя руками, викинг обрушил его на Хантера – и тут же ушел в сторону, ткнул Кота древком в живот. Предводитель моей гвардии глухо застонал и осел на пол, а викинг, словно оттолкнувшись от него, вновь ринулся на Хантера, ударил снизу. Глава братства парировал своим бердышом. Лезвие топора Снорри зацепилось за древко оружия Хантера. Викинг резко развернулся, подсекая противнику ноги. Хантер вскрикнул, чувствуя, как отрывается от земли. Снорри бросил его прямо на пытающегося встать Кота – и вот между нами никого.

Нет, хромой викинг не принадлежал к тем, кто пытается что-то высмотреть в противнике, перед тем как убить или что-то спросить, что-то сказать. Он атаковал с той же неотвратимой быстротой, с которой добрался до меня. Топор был занесен, мой план опять не сработал – ведь Хантер, Кот и Пантера продержались слишком мало. И тут наши глаза встретились. И Снорри придержал удар.

– Хансер? – удивленно пробормотал он.

Ответом был щелчок тетивы.

Он остановился, удивленно посмотрел на древко арбалетного болта, словно бы выросшее из его живота. Попробовал опять замахнуться, но топор уже стал для него неподъемной тяжестью.

– Брат, не оставляй меня! – закричал он из последних сил.

– Снорри, я иду!

Такого я не видел никогда и не мог вообразить. Доселе непробиваемый Грешник, державшийся против членов Конклава, против сокрушающих врагов, не уступавший никому, вдруг отлетел в сторону. С Леонида слетел шлем. Это уже потом я понял, что спартанец пошел прямо на удар, который пришелся по гребню шлема и был настолько силен, что его ремешок лопнул. Грешник успел отпрыгнуть, но плутонцы осознали: я убил одного из страшных демонов. Вокруг меня плечом к плечу сомкнулась Кошачья гвардия. Бойцы братства с поразительным фанатизмом бросались на Леонида, некоторые гибли под его мечом, но остальных это не останавливало. Леонид рвался к умирающему брату, и теперь смерть нёс каждый его удар щитом, каждый укол меча. Кот и Пантера ухватили его за ноги.

– Миракл, беги! – закричала сестра.

Леонид припал на колено, опуская щит на ее руки. Хруст ломающихся костей слышал даже я, как и вопль боли. Мечом он отразил еще чей-то удар, при этом левой ногой ударив Кота по лицу, отбросив назад, развернулся на месте. Щит и меч прочертили кровавую полосу, а Леонид последним рывком достиг того места, где Снорри встретил болт моего арбалета. Прикрываясь щитом, правой рукой он подхватил тело друга.

Кошачья гвардия и дети Хансера надвинулись на него со всех сторон. А он забросил тело Снорри на левое плечо и уже с одним коротким мечом пошел на моих гвардейцев.

– Стойте все! – Путь ему преградил Грешник, и тут же как по волшебству его ученики окружили спартанца.

– Леонид, ты хорошо дрался, – сказал Грешник. – Уходи и забирай тело своего побратима. Дальше ты не пройдешь. Ты знаешь, я смогу это сделать. А если не справлюсь сам, то мне есть кому помочь. Твоя смерть ничего не даст.

– Проклятье! Никуда он не уйдет. – Хантер поднялся на ноги. – Он в наших руках, мы убьем его!

– Мне присоединиться к нему? – просто спросил Грешник.

Неуловимым движением его люди вдруг повернулись спиной к Леониду.

– Уходи, – повторил Грешник. – Хватит напрасных смертей. Вы проиграли здесь, смирись с этим.

Мне казалось, что, несмотря на очевидную бессмысленность этого поступка, спартанец все же попробует прорубиться ко мне. Но он лишь отсалютовал Грешнику мечом, спокойно поднял оружие своего брата и двинулся прочь не спеша, словно не он был окружен сотнями врагов, жаждущих его крови. Лишь у порога он обернулся и сказал:

– Эй, ты, прячущийся за спинами своих рабов, я не видел твоего лица, но я тебя узнаю, и следующая наша встреча будет последней.

В этот момент я уже переходил в Мир Теней. Грешник, Жак и тот спасенный им в замке Конклава сокрушающий врагов, имени которого я так и не удосужился узнать, стали в проходе.

– Бой окончен, – сказал Грешник, – мы победили. А теперь спрячьте оружие.

Да, бой был окончен. Я шел за Леонидом, не торопясь. Здесь еще могли остаться не знающие преград. Не хотелось, чтобы меня застали врасплох. Я вышел из Теней в подвале, где мерцала большая арка.

– Леонид, – позвал я его, уже готового шагнуть в портал.

Он обернулся. Теперь, зная, насколько похож на покойного отца, я понял, как мое лицо действует на тех, кто знал его при жизни. Попался один – попадется и второй.

– Хансер? Но как? – Это было последнее, что сказал спартанец.

Я спустил тетиву арбалета. Целиться пришлось в горло – ведь тело Снорри защищало грудь Леонида. Он отшатнулся в сторону. Наконечник болта высек искры из дальней стены. В это мгновение мне стало страшно. Промазал? Леонид провел ладонью по щеке. И только сейчас я заметил новую царапину, края которой отблескивали ядовитой зеленью. Если бы Грешник не сбил со спартанца шлем, нащечник отразил бы мой болт, ударивший по касательной.

Короткий меч выпал из стремительно слабеющей руки, зазвенел на камнях пола. Последним усилием воли Леонид бросил свое тело в портал. Жить ему оставались считаные секунды. Арка погасла.

Я вернулся к Центральному залу, вошел, отстранив с пути Грешника. Бросил на середину спартанский клинок, которого еще минут пять назад все здесь так боялись.

– Вот теперь бой окончен, и мы победили, – веско произнес я. – Шут, а меч – подарок тебе. Я велю выбить на нем слово «трусость», чтобы ты навсегда запомнил этот бой!

* * *

Когда-то Город Ангелов был соединен постоянно действующим порталом с Византием на Земле и всеми городами Луны. Хильде, как самой опытной повелевающей стихиями, пришлось долго с ним возиться. В результате портал теперь был связан только с Райскими Вратами – городом, захваченным друидами. Но в портальном зале, несмотря ни на что, всегда несли стражу пятьдесят иллюминатов. Когда-то друиды умудрились взять Райские Врата, прорвавшись через такой же постоянный портал, соединявший их с Киевом. Осторожность никогда не бывает лишней. Все-таки эти постоянные порталы – творение серафимов Воинства Небесного. Кто знает все их свойства?

Неудивительно, что портал Хильды был направлен именно сюда. В бою по-всякому случается. Иногда можешь привести с собой преследователей, а стража в портальном зале не снимается: даже если враг штурмует замок, всегда поможет отступающим добить преследователей.

Я шагнул из одного портала, а второй в это время уже потух. Здесь было людно. Все столпились над чем-то там, где потухла портальная арка. И все же на меня смотрело пять наконечников стрел и надвинулись три щита. Стража бдела несмотря ни на что.

Почтение к друидам у иллюминатов сохранялось. Лишь увидев мои глаза и одежду, стражники расступились, но оружия не убрали. А я уже бросился к лежащим на полу телам, расталкивая толпу. Меня пропустили. Все были ошеломлены, не сопротивлялись.

Я упал на колени рядом с двумя побратимами, бросившими вызов всей плутонской армии. Снорри уже умер. Леонид умирал. Я успел поймать последние его вздохи. Разум осознавал, что теперь к жизни его может вернуть только Бог, и все же я попытался. Сжав его виски, усилием воли я потянулся к его крови, изгоняя яд, совсем как когда-то мать сделала с Хансером. Отрава не выступила каплями, а брызнула из его пор – капельки яда, зараженная кровь. Глаза Леонида вдруг открылись.

– Они идут! – закричал спартанец. – Иллюминаты, к бою! Помните, Хансер мертв! Его нет среди живых!

Я еще пытался что-то сделать. Но было это уже напрасно. Яд полностью парализовал всю нервную систему. Мне не хватило каких-то пяти минут.

– Хватит, он мертв. – Рука Хильды легла мне на плечо. – Все твое искусство уже бессильно. От смерти не лечат.

– Не успел, – пробормотал я. – Я должен был почувствовать раньше, но не успел.

– Мы – люди, мы не всемогущи.

– Они заплатят, – сквозь зубы процедил Любомир.

– Я только не понял, почему он Хансера вспомнил. Мы и так знаем, что он мертв, – задумчиво проговорил Храфн.

– Надо собрать всех предводителей, – сказала Хильда. – Любомир, сделай это. И не забудь Святослава. Хватит ему прозябать на пограничье с Зеленым доменом и сводить свои счеты. Похоже, Луна стремительно меняется, и мы должны понять, что делать дальше.

* * *

Для меня освободили самые лучшие комнаты. Рассматривать замок Конклава мне было некогда, а вот здесь я поразился царившей роскоши. Явно не все высшие жили аскетами. Мебель из мореного дуба, великолепные гобелены, стены украшены дорогим оружием. Я лишь скользнул взглядом по всему этому и завалился спать. Уснуть не мог долго. Широкая кровать, мягкая перина, куча подушек – не привык ко всему этому. И сон мой был тревожен. В нем я смотрел на мир восемью глазами, бегал по паутине, запутывал в коконы мух. А потом пришел кто-то большой, черный и прихлопнул меня. От этого я и проснулся. Первым чувством была радость, что не провалился я в Мир Видений. Почему-то был уверен, что явился бы тогда ко мне злобный дух. Он всегда появлялся в ключевые моменты моей жизни – это я уже понял.

Да, аскетами высшие не были. В замке хватало слуг. Мои гвардейцы вытащили их из закутков, куда те попрятались, едва началась битва, так что завтрак мне подал вышколенный лакей. Это была совершенно другая жизнь, это могло расслабить нас. Перекусив, я направился к Пантере. Как-никак она спасала меня, жертвуя собой. Возможно, не вцепись она в ногу Леонида, спартанец сумел бы добраться до меня прежде, чем Кошачья гвардия закрыла своими телами.

Она спала. Грешник сидел у изголовья ее постели. Он побледнел и осунулся, седые пряди волос выбивались из-под капюшона. Как я понял, он священнодействовал над ней всю ночь. Раны Пантеры затянулись, раздробленные кости срослись. Грешник действительно оказался великолепным целителем. Меня он окинул недружелюбным взглядом.

– Как она? – спросил я.

– Уже в порядке, – чуть помедлив, он все же ответил. – Ей надо выспаться, а этот бой останется лишь страшным сном.

– Позаботься о ней.

– Уж это я сделаю и без твоих подсказок. Не понимаю, почему она так верна тебе, – ты не заслуживаешь такой верности.

– Не заслуживаю, – не стал спорить я. – Ты злишься на меня за спартанца, а ведь это он так искалечил Пантеру.

– Месть не исцелила ее.

– Это не месть. Ты видел, что он представляет собой в бою. Даже тебе не удалось удержать его. Что бы ты стал делать, когда мстить пришел он, и не во главе горстки воинов, а со всеми своими гоплитами, да еще озлобленных викингов прихватил бы? Они хотели обезглавить Плутон, я всего лишь поступил так же, как они.

– Он мог бы попробовать прорваться. И его силы, помноженные на отчаяние… – Грешник усмехнулся. – Я бы поставил свой шест на то, что ты был бы мертв, хотя и его разорвали бы. Предпочел сохранить жизнь вам обоим, потому что ты дорог ей, – он кивнул на спящую Пантеру, – а его смерти не хотел я. Лучше бы моим союзником был он, а не ты. Леонид поверил мне.

– А ты и не обманул его. Убил я, и меня бы ты остановить не смог при всем желании. Так что успокой свою совесть, ты не виновен.

– Лучше бы ты поискал свою совесть, – ответил он, отворачиваясь и давая понять, что разговор окончен. Я пожал плечами и вышел.

Снаружи меня уже ждали Шут и Кот. У последнего пол-лица были иссиня-черного цвета, правый глаз заплыл.

– Тяжела спартанская сандалия? – хлопнул я его по плечу.

– Тяжела-то тяжела, – бодро отозвался Кот. – И где теперь тот спартанец?

– Тебе бы отдохнуть. Голова небось до сих пор кружится?

– Немного есть. Только хочу посмотреть, как ты с этими пленными высшими говорить будешь. Дождался-таки времени, когда не они плутонцам указывать будут, а мы им.

– Кот, я видел, что ты вчера для меня сделал, и не забуду никогда, – сказал я.

Он расплылся в улыбке.

– Миракл, какие между нами счеты? Ты ведешь – я следую за тобой.

– Дисциплинированный слуга, – желчно вклинился Шут.

– Некоторым стоило бы поучиться у него дисциплине, – резко отозвался я. – Шут, ты был лучшим фехтовальщиком в том зале! Ты меня хорошо обучал, я теперь могу разглядеть, что твой стиль очень сложен, он сбивает с толку любого! Ты мог бы удержать Леонида нужное время! И тогда Пантера не лежала бы сейчас без сознания, а Кот не светил бы тут фиолетовой физиономией! Я молчу о том, что, отбросив Грешника, он положил два десятка отборных бойцов братства! Отборных, Шут! Где в это время был ты, сокрушающий врагов, хренов адепт Марса! Где был ты, король кровавых сеч?! Или ты и в бою всего лишь шут, как в жизни?!

– Да-а-а… – Шут провел ладонью по лицу. – Вы оба можете меня упрекать.

– Не упрекать, Шут, я могу тебя убить за дезертирство, и десять из десяти плутонцев это одобрят. Что с тобой произошло?

Он покосился на Кота.

– Говори при нем, – приказал я. – Он сделал то, что должен был ты. Он имеет право знать.

– Это – долгая история, – попытался отыграть назад мой бывший наставник.

– Пленники, если что, подождут. Я должен понимать тебя, иначе тебе со мной не по пути. Я обещал вывести тебя с Плутона? Вот Луна, вали на все четыре стороны.

– Зачем ты так, Миракл? Каждый имеет право на…

– На трусость – нет, – перебил его я. – Хватит вилять. Исповедь приносит пользу, только если она публичная. Говори здесь, а то заставлю делать это перед всеми, кто был в том зале, перед каждым, у кого на теле отметки спартанского меча или щита.

– Не надо. – Шут опустил взгляд. – Да-а-а… А ты жесток, Миракл. Я это знал, но не думал, что ты настолько жесток. Ни капли снисхождения.

– До сих пор я выживал отнюдь не благодаря доброте. Постарайся покороче. Бардов мы будем слушать вечером, а сейчас у нас других дел по горло.

– Как ты думаешь, к какому домену я принадлежу? – спросил он.

– Сейчас к Северному, который уже сегодня будет переименован в Плутонский.

– Да-а-а. – Он усмехнулся. – Шутить еще способен. Ты не представляешь, насколько прав. Алтарь Плутонского домена – первый, к которому я приобщен.

– Что? – Этот возглас вырвался у меня и у Кота одновременно.

– То самое. Помнишь, я тебе рассказывал про школу Марса, про самородки и мусор?

– Помню. – Я кивнул. – Ты тогда почему-то взбесился необычайно.

– Потому что я и был этим самым самородком, – выдохнул Шут. – Наивный молодой паренек, в котором эти старики с Марса обнаружили талант перенимать их науку и учить ей. Да, все они там великолепные наставники. И вот я стал их любимчиком, тем, кого обучали сразу несколько мастеров. А двое других, оказавшихся в одной группе со мной, теми, от кого хотели поскорее избавиться.

– Снорри и Леонид, – понял я.

– Да, Снорри. Тогда еще не Хромой: его называли Снорри-Бьерн – Снорри-Медведь в переводе с наречия Северного домена, и его друг, которого он учил искусству, считавшемуся потомственным в его семье, – уникальной технике владения щитом.

– Так ты знаешь их с юности?

– Да-а-а, мы очень старые знакомцы. На Марсе есть одно преступление – убийство. Там часто дерутся на заточенном оружии, но вступить ли в бой, решаешь ты сам. Если вступаешь, значит, уверен, что сможешь не убить. А на затупленных мечах ничему хорошему не научишься. И выбор за тобой. Должен признаться, убийства там действительно редки. Но когда мое обучение подходило к концу, случилось то, чего не описывали даже в самых старых летописях, – двойное убийство. Два брата, кстати урожденные высшие с Темной стороны, решили отомстить за какое-то оскорбление. И двое юношей из Лазурного оказались зарублены во время тренировочного боя.

– Смелые парни, – усмехнулся Кот, но быстрый яростный взгляд Шута заставил его осечься и согнать с лица улыбку.

– Случилось еще более небывалое, – продолжил мой бывший наставник. – Они умудрились бежать с Марса. Портальный режим там не так строг, как на Плутоне, как-никак учеников часто навещают родные, друзья. И все же скрыться, когда за тобой охотится весь Марс, непросто. Нашей группе оставалось учиться полгода. Хоть беглецы с Марса – редкость, но что делать в таких случаях, предписано в уставе. Собирается карательный отряд: один светлый, один темный и один наставник. Они должны найти и покарать убийцу. Наставники использовали это как повод устранить Снорри и Леонида, пока те не перепортили им своими идеями всю молодежь. А мне повезло быть третьим. Меня официально приняли в ряды наставников, а следующим утром отправили на Луну. С тех пор на Марс я не возвращался, а все из-за этих двух выскочек! Я знал, что Леонид навострился уйти к темным, а он все не решался об этом сказать Снорри.

– Ты с ними дрался? – напрямую спросил я.

– Да. – Он опустил взгляд. – Я открыл тайну Леонида, и тогда он набросился на меня. Ты понимаешь, я ведь тогда был лучшим учеником в группе, тем, кто удостоился чести стать наставником, а он – худший, бездарь. И тут этот бездарь просто смел меня со всеми моими красивыми приемами, просто и жестко. И даже убивать не захотел – просто избил, как собаку. Вот с тех пор…

– Понял. – Я остановил его. – Хватит, я действительно понял.

– Я не виню тебя, – кивнул Кот.

– Ты слишком близко к сердцу это принял. Он стал твоим страхом. Ты бы ничего не смог против него сделать вчера. А меч его все-таки оставь себе, пусть будет тебе напоминанием, что его больше нет, а с остальными ты справишься.

– Теперь, думаю, да. Мертв Леонид, мертв и Медведь. Представляю, как рассердится медвежонок.

– А это кто? – спросил я.

– Так переводится имя Бьярни, – пояснил Шут. – Он больше всех похож на своего отца.

– Теперь понимаю, как ты в одиночку сумел за такой короткий срок хорошо подготовить тысячи воинов, – тихо произнес я. – Настоящий марсианский наставник, отбросивший все лишнее.

– Да. И как наставник, хочу дать тебе совет. Я бы на твоем месте избавился от Грешника.

– Объясни.

– А ты посмотри, во что он превратил эту горстку отщепенцев, которые восприняли его бредовые идеи, за несколько месяцев. Я не понимаю, как он это делает. Вроде бы почти не учит их, только разговаривает, разговаривает, а потом… А потом вдруг из какого-то заморыша выходит боец, преданный ему и способный поспорить с любым высшим на равных. Поговори со Стоуном, он видел этих людей в бою.

– Грешник полезен, – ответил я. – И он может нам еще понадобиться. Мы в незнакомом мире. Здесь стоит дорожить каждым дайх. Чиэр мы и с Плутона нагоним, но кто бы смог встать против того же Леонида так же, как Грешник?

– Никто, – признал Шут. – А кто сможет встать против его учеников? Ты сам видел, как они остановили все братство. И если бы не ты, Леонид ушел бы, а потом вернулся, вооруженный новым знанием и жаждой мести.

– Шут, ты вот наставник. Неужели даже ты не понимаешь, как он сделал из тех отбросов, что присоединились к нему, настолько мощный отряд?

– Ты отстал от жизни, Миракл. – Шут печально улыбнулся. – От первых учеников осталось лишь двое: Жак и Сергий-марсианин. Остальные ушли. Но им на смену приходили другие, и этих других словно кто-то направлял к нему. Каждый из приходивших оставался и вскоре становился подобным Грешнику. Лично для меня это все было похоже не на обучение нового отряда, а на сбор старого, рассеянного, а теперь сформированного заново.

– Это так, – согласился Кот. – Я согласен с Шутом: от них надо-таки избавиться, пока они не стали по-настоящему опасны. Полезны-то они полезны, но и неконтролируемы. Это плохо.