Текст книги "Светлая сторона Луны (трилогия)"

Автор книги: Сергей Дорош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 52 страниц)

Я вернулся в свои комнаты. Кот уже ждал. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и потягивал вино из хрустального бокала.

– Живем, Миракл! – отсалютовал он мне стаканом. – А враги-то наши дохнут. За тебя, вожак!

Я шагнул к нему и отобрал бокал быстрым движением. Он закашлялся, поперхнувшись, на круглой физиономии появилось выражение недоумения:

– Ты чего, вожак? Я-то что сделал?

– Враги дохнут, – хмыкнул я. – До настоящих врагов мы еще не добрались даже.

– А эти-то кем были?

– Северяне? Мусором они были. Так же, как и наша Мусорная армия. Только дрались лучше.

– А Конклав?

– Конклав – жирные боровы. Привыкли к непобедимости и ничего кругом не видели, хотя мой отец их предупредил. Да и Иллюминат предупредил. Настоящие враги сейчас идут плечом к плечу с нами и пока еще не знают, что мы с ними враги.

– Это ты о ком-то конкретном? – Он вскочил на ноги.

– Пока нет, – успокоил я его и тут же перешел к делу: – Есть у меня задание для тебя.

– Слушаю, вожак, и исполню.

– Внимательно слушай. Дело тонкое. И тайное. По другую сторону Зеленого домена лежат земли демонов. Зайди в зал совета, посмотри по карте и тщательно запомни. Ты должен, когда разграбишь деревни зеленых, вторгнуться к демонам. Но так, чтобы Стоун и Смерч этого не поняли.

– Зачем? – удивленно спросил он.

– Нужно, чтобы братство опять столкнулось с демонами и победило их, – соврал я, не моргнув и глазом. – А то боевой дух упал среди них. Так дерутся неплохо, но демонов слишком боятся.

– Понял. – Кот заулыбался. – Это должно быть для них сюрпризом. Сами-то не полезут, а когда вроде бы случайно столкнутся – делать нечего, придется драться. А проиграть с такой армией невозможно. Хорошо придумано, вожак.

– Вот и выполни так же хорошо. Иди, Кот, и позови ко мне Магнуса. Он, скорее всего, недалеко от алтаря.

Я сел в кресло и прикрыл глаза. Усталость наваливалась, и трудно уже было ей сопротивляться. До вечера еще есть время, надо немножко вздремнуть, а то на Луне еще толком и не отдыхал. Сон после захвата замка – не в счет. Сколько я уже кручусь как белка в колесе? С тех пор, как встретился с Хантером. Или больше – с того момента, как началось обучение у Шута? Мысли вернулись к моему бывшему наставнику. Меня одолели сомнения. Шут – сильный дайх. Возможно, мне не следовало так с ним поступать. Таких надо или убивать, или не трогать. Но с другой стороны, его опыт в обучении новобранцев слишком ценен, чтобы им разбрасываться, а Луну он знает плохо, в доменах у него знакомых нет, как нет и возврата на Марс. Единственный выход для него – питаться крохами с моего стола.

От этих мыслей меня оторвал приход Магнуса. Познавший таинства был спокоен. Он присел в кресло, которое раньше занимал Кот, налил вина в его бокал. Я молча следил за этими манипуляциями.

– Хорошее вино, – отсалютовал он мне бокалом. – На Плутоне такого не достанешь.

Я молчал, он отхлебывал из бокала рубиновую жидкость мелкими глоточками, смакуя.

– Твой финт с Шутом был намеком мне? – в лоб спросил Магнус.

– Не только тебе, – ответил я. – Хотя задумайся. Шуту повезло: он остался жив.

– Я тут недавно пришел к выводу, что смерть – не самое страшное в этом мире, – задумчиво произнес он. – Нет, Миракл, я не хочу тебя бояться. Это значит – умирать от страха при каждой встрече.

– Да, я давно понял, что ты изменился, но даже не подозревал насколько. Будь ты таким на Плутоне, возможно, к тебе относились бы серьезнее.

– Или грохнули раньше, – в тон мне ответил он. – Ты, Миракл, ответь для себя на один вопрос – нужен ли я тебе? Если да, то смирись с тем, что я буду прикрывать свою задницу, как смогу. А если нет, – он развел руками, – тогда я пойду собирать вещи. Только сперва пойми простую вещь: мне легче иметь дело с тобой, чем с кем-нибудь еще. И я всерьез намерен вернуть тебе долг – ведь ты все-таки спас мне жизнь.

– Я понял тебя, Магнус.

– Это хорошо. Чего ты от меня хотел?

– Что ты думаешь о поведении Хантера? – спросил я. – В свете того, что вы с моей сестрой рассказали, я ждал боя с ним. А вышло все больно уж легко.

– Я думаю, у главы братства есть еще козыри в рукаве, – задумчиво промолвил Магнус. – Он не заметил твоей ловушки, потому что готовил свою. Когда пойдешь на некромантов, следи за Аквой в оба глаза. Эта женщина – омут, и черт его знает, какие черти в омуте том водятся.

– А если отказаться от их помощи? – задумчиво спросил я.

– Неразумно, – тут же ответил познавший таинства. – Тогда Хантер может отказаться передать своих людей под начало Кота, и твой замысел полетит в тартарары. Здесь как в шахматах: чтобы добиться преимущества, нужно пожертвовать противнику фигуру.

– Кота? – удивился я.

– А чем он лучше других? – вопросом на вопрос ответил мой собеседник.

– Он верен мне. Он так же, как Пантера, вставал между мной и Леонидом.

– А Шут дал тебе навыки, позволившие победить Конклав. Шут взял для тебя замок Конклава. Да и первое сопротивление у алтаря вы продавили лишь благодаря его мастерству. В противном случае моя родня вполне смогла бы загнать вас обратно в портал. Но ты же им пожертвовал. В такой игре полумер не бывает.

– А ты не боишься, что, следуя твоим советам, однажды пожертвую и тобой? – не удержался я от шпильки.

– Значит, я – сам дурак, если довел положение дел до того, что моя смерть стала выгоднее моей жизни.

Я рассмеялся. Дайх! Проклятье! Трус, предатель, слабак, но дайх!

– Магнус! А ведь я тебя до сих пор всерьез почти не воспринимал! Ошибся. И мне понравилась эта ошибка! Ты действительно гораздо полезнее как живой союзник. И ты становишься достойным союзником.

– Это радует. – Он склонил голову. – Ну я вернусь к отлучениям.

– Конечно. И держи глаза и уши открытыми. Я жду от тебя новых наблюдений.

* * *

Это нехарактерно для Плутона – идти в бой с теми, кого ты не проверил лично. А вот мне подобное давно стало привычно. И отобранные для рейда на Землю ветераны Северного домена были мне столь же незнакомы, как и большая часть моей гвардии. Это и понятно. Когда счет бойцам идет на тысячи, один не управишься. Безликие пешки, как назвал бы их Магнус. Хотя у каждого на лице и теле – свой неповторимый рисунок шрамов. Здесь собрались лучшие из перешедших на нашу сторону низших и трое сокрушающих врагов, связанных кровью своих бывших товарищей. У меня в небольшом кожаном футляре лежал телепортационный жезл. И со мной были моя сестра и Грешник. Этого вполне достаточно.

Все происходило как-то буднично. Словно шли мы не в колыбель человечества, а в соседний домен за провизией. Ясная ночь, свет звезд в окна Портальной башни. Меж камней кое-где запекшаяся кровь – последний след демонов Снорри и Леонида. Мимо меня десяток за десятком проходят люди в кольчугах и шлемах с полумасками. У большинства в бородах седые пряди. Руки сжимают оружие и фиолетовые щиты. Мне сейчас сложно отличить их даже от воинов из дружины Снорри. Что уж там говорить о людях Альва. В заплечном мешке у каждого запас провизии на три дня. Задерживаться на Земле дольше – опасно. Как-никак одним из моих учителей был друид. Я прекрасно представляю, на что способны посвященные Круга в своих лесах.

Я шагнул в портал последним. Колебаний не было. Какое-то спокойствие и отстраненность. Рисунок звезд в небе поменялся. Но самое главное – Луна. На других планетах, как я знаю, спутников не видно, хотя если наблюдать с Земли, кажется, что они есть. Я даже слышал, что низшие когда-то давно долетали не только до некоторых из них, но и до планет. Вот только планеты выглядели совсем не так, как если попасть на них через портал, как, впрочем, и Луна. Величайшая загадка древних высших – как им удалось сотворить подобное.

Я слышал, что Луна может быть бледной и маленькой, может – большой и почти золотистого цвета. А вот о красной Луне, которая сейчас висела в небесах огромным шаром, я ни разу не слышал. Она затмевала свет звезд вокруг, она притягивала и гипнотизировала. Раз бросив взгляд на нее, я уже не мог оторваться. Смотрел и смотрел: ведь это было первое в моей жизни полнолуние. Лес вокруг тих. Ни одного дуновения ветерка. Когда я вышел из портала, услышал голоса ночных птиц, стрекотание и жужжание насекомых, но сейчас все стихало. Обостренный слух улавливал в этой тишине нотки испуга. Нос ловил удаляющиеся запахи. Все бежало прочь, и шерсть на моем загривке встала дыбом. Стоп, какая шерсть? Я ведь давно свел растительность на голове!

Тишина, чарующая тишина. Впереди – какие-то двуногие. На них стальные шкуры, но я знал, что для моих клыков и когтей это не помеха. Луна затапливала мой разум своим алым сиянием, пьянила подобно крепкому вину. Я здесь, чтобы славить ее в полной тишине. И все убираются прочь, не желая мешать хозяину этого леса. Мои уши уловили какой-то противный скрежет. Ах да, так трутся стальные когти двуногих об их стальную шкуру. Какое святотатство! Нарушать тишину столь низменными звуками.

Луна полыхнула в моей голове алой вспышкой. Легкий ветерок погладил по шерсти и, словно принуждая к чему-то, направляя куда-то, подтолкнул в спину. Я бросил к небесам свой клич, слагая его к ногам матери-Луны, но услышал лишь рык. Страшный голос плутонского белого тигра. Кровавая Луна заполнила весь Мир…

…Все тело болело. К тому же я не мог пошевелиться. Дышать было трудно. Попытался открыть рот и вдохнуть поглубже. Губы слиплись, на языке был привкус чего-то солоновато-противного. Веки тоже не поднимались. Я попытался нащупать, что меня держит. Похоже это было на ветки или корни дерева. Напрягая все силы, я умудрился открыть один глаз. Все верно, корни огромного дуба поддерживали меня в вертикальном положении. Прямо передо мной на спине лежала Пантера. Ее лицо, одежда, тело были в запекшейся крови. Рядом с моей сестрой лицом вниз лежал Грешник, мало чем от нее отличавшийся. Его рука покоилась на груди девушки. Одежда на спине оказалась разорвана четырьмя параллельными порезами. Ткань пропиталась кровью. Моя голова была свободна, я оглянулся. Передо мной предстало поле страшнейшего побоища.

Растерзанные тела громоздились грудами. Поломанное оружие, разбитые щиты. Кольчуги разорваны такими же ударами, как одежда Грешника. Я видел лица. На них застыли ужас и недоумение. А еще земля вокруг была усыпана щепками. Похоже было на то, что я недооценил друидов. Прямо на выходе из портала нас встретил мощный отряд посвященных в полузвериных обличьях и устроил эту кровавую расправу. Похоже, и в древесную тюрьму меня заточили они. Но почему не добили? Я не помнил боя. Я абсолютно ничего не помнил! Извернувшись невероятным образом, я сумел освободить левую руку. Попробовал протереть второй глаз и замер. Рука – вся в крови не по локти, а по самые плечи.

Что же произошло? Чья эта кровь? Хоть дерево особо не церемонилось, я чувствовал, что не ранен. Синяки и вывихи – не в счет. Я невредим, а на всем теле кровь. Похоже, это она запеклась и закрыла мне глаза и рот. Первым делом нужно освободиться. Я не был силен в воздействии на стихии, но на такое дело моих навыков хватит. Каменные шипы ударили из земли, разбивая спутавшие меня корни. Я чуть-чуть не рассчитал, и один пропорол мне бедро. Впрочем, это лишь царапина. Хорошо, что голова на плечах осталась. Далеко не все из погибших этой ночью могли похвастаться этим.

Я упал на землю мешком. Все тело затекло. Оружие вроде бы при мне. Тоже непонятно. Тело Грешника дернулось. Он вскочил на ноги, прыгнул вперед, подхватил с земли свой шест и развернулся ко мне, полностью готовый к бою.

– Это не друид, – хрипло произнес я, все-таки умудрившись разлепить губы. – Не дергайся, у тебя рана на спине. Кровотечение опять начнется.

– С кровотечением я как-нибудь справлюсь, – ответил он, не меняя позы. Неужели Грешник собрался со мной драться? Чем, интересно, я сумел его до такого довести. Не мог же он так разозлиться из-за изгнания Шута!

– Что было ночью? – спросил я, не делая попыток встать.

– А ты не помнишь? – В его голосе звучало недоверие.

– Абсолютно, – честно признался я. – Кто на нас напал и почему мы живы, а остальные мертвы?

– Действительно не помнишь, – удивленно произнес Белый, расслабляясь и опираясь на шест. И тут память сыграла со мной злую шутку. Воспоминания выскочили как чертик из табакерки и навалились подобно десятку Леонидов.

Вспомнил свет кровавой Луны, вспомнил собственную ярость. Это был я и в то же время не я. Тот, кого звали Мираклом, оставался простым наблюдателем, а в его теле бушевал зверь – страшный плутонский тигр. Но зверь этот обладал всеми моими способностями. Лицо сокрушающего врагов, глаза, полные удивления. Мои – не мои руки, тянущиеся к нему. Он что-то закричал, и вдруг там, где было его лицо, оказался затылок, хотя тело не меняло своего положения. И противный хруст. А краем глаза я видел черное мускулистое тело. Пантера, плутонская пантера, встав на задние лапы, приняв полузвериный облик, бушевала посреди нашего небольшого отряда. Мечи низших отскакивали от ее шкуры, как от стальной, а когти страшной твари рвали с равным успехом кольчуги и тела. И мое понимание, что ее я убью последней, когда с кричащими двуногими будет покончено. Все это было так ярко, что я застонал.

– На нас никто не нападал, так ведь? – Мой голос показался каким-то чужим.

– Так, – просто ответил Грешник.

– Она жива? – Я кивнул на сестру.

– Она в беспамятстве. Скоро очнется. И ты скажешь, что напали друиды, что выжить сумели только мы трое. А потом мы уйдем с Земли. Ты понял?

– И спеленал меня корнями тоже ты? – Я проигнорировал его слова, но глаза Грешника сверкнули той яростью, которой раньше я в нем никогда не видел. Он шагнул ко мне и одной рукой поднял меня на ноги.

– Да, это сделал я, – твердо произнес он. – И сделаю еще раз, если ты не будешь меня слушать. Отволоку в лес поглубже и спеленаю. Жезлом воспользоваться я и без тебя смогу. Твоя смерть расстроит ее, – он кивнул на Пантеру, – но не больше, чем воспоминания об этой ночи. Понял?

– Понял, понял. – Я попытался высвободиться из стального захвата, но куда там. – На нас напали друиды. Напустили какое-то помутнение разума, а потом атаковали врукопашную.

– Правильно. – Он отпустил меня.

– Только я все вспомнил сам. Не боишься, что и она вспомнит?

– Она слабее тебя, – просто ответил Белый. – Не вспомнит. – И уже более мягким и привычным мне тоном добавил: – Вон там есть ручей, умойся и принеси воды.

Он повернулся ко мне спиной, и я заметил, что его одежда уже начала восстанавливаться сама собой, но сквозь прорехи все еще видны ужасные раны.

– Но что это было? – спросил я.

– Неправильное приобщение, – ответил он, не поворачивая головы. – Мне о таком рассказывали. Зря ты убил того тигра. Теперь тебе нельзя находиться на Земле в полнолуние.

– Какого тигра? – не понял я.

– Белого, плутонского.

* * *

В тот же день, когда произошел штурм, я вошел в Новгород. Я не крался, не использовал звериного облика, просто подошел к воротам. Стража хотела забрать у меня оружие. Понятно, что у них это не получилось из-за отсутствия такового. Мой приход вогнал их в оцепенение. С одной стороны, не так давно их высшие сражались против людей в одежде служителей Круга, а с другой – среди защитников не было ни одного посвященного, чьи глаза приобрели цвет молодой листвы, а лицо скрыто маской. С одной стороны, город захвачен северянами, а с другой, когда его контролировали мы, им не возбранялось приходить сюда даже с оружием.

Словом, всего ждали доменовцы, кроме того что явится безоружный человек, желающий просто пройти в Новгород. Меня все-таки пропустили. Я прекрасно знал, куда мне надо идти. У боли свой запах, а я чувствую его тоньше, чем гончая след дичи.

За ранеными ухаживали новгородцы. Так уж получилось, что среди людей Альва не осталось лекарей. Как оказалось, погибло мятежников гораздо меньше, чем мне сперва показалось. Большинство тех, кто попал под удары повелевающих стихиями, сейчас лежали в лазарете либо с переломами, либо с ожогами. Хватало и пострадавших от острой стали. Высшие щадили противников.

Местные лекари восприняли мое появление как нечто само собой разумеющееся. Даже седобородые старцы внимательно выслушивали мои указания. Они сразу поняли, что в лечении я понимаю больше всех них, вместе взятых. Ноги еще держали меня, хотя уже и не помню, когда последний раз спал. Но здесь было не меньше сотни тех, кто балансировал на грани жизни и смерти. Я приступил к своей привычной работе.

Время летело незаметно. Прошел день, ночь, люди вокруг меня сменялись. Низшим требовался отдых. А я все занимался ранеными. Троих пришлось вытаскивать, что называется, из лап смерти. Борьба за их жизни стоила мне немалых сил. Раненые не смотрели мне в глаза, отводили взгляд. Я чувствовал давящий на них груз вины. А также их угнетала неопределенность. Друиды не принимают дезертиров назад в свои ряды. Большинству попавших в плен к северянам лишь один путь – назад, в свои полудикие племена. Кто-то, возможно, подастся в наемники, но каждому придется начинать новую жизнь. Круг дал им возможность повидать мир, вырваться из обыденности, а они эту возможность отбросили. Запоздалое раскаяние помочь не могло.

К вечеру второго дня, когда работы мне оставалось минут на пять, пришел кто-то из власть имущих. Я понял это по притихшим голосам и общей ауре почтения, которая вдруг возникла в лазарете. Сам я никак на это не отреагировал. А пришедшие, понимая, что меня сейчас лучше не трогать, стояли молча, ждали. Почувствовал, что ждали меня. Магические коконы ощущались ясно, значит, пришли высшие. Кто-то из несущих спокойствие. У северян правили только адепты Марса. Философия домена располагала к этому.

Я дал последние указания местному лекарю, вымыл руки в поднесенной чаше с теплой водой, подхватил свой плащ, брошенный прежде на спинку ложа, и только тогда обернулся. В двух шагах от меня стоял конунг. С ним было человек десять. В основном молодежь – ученики, наверно. Одного из старших я узнал: видел его у городских ворот. Кажется, он командовал стражей.

– Кто отобрал у друида оружие? – хмуро поинтересовался Альв.

Все притихли. Начальник стражи даже попятился.

– Я спросил: кто посмел отобрать у друида оружие? – чуть повысил голос конунг, но не сильно, понимая, где находится.

– Но ведь он в нашем городе, – пробормотал кто-то из молодых, словно объясняя все одной этой фразой.

– Мы тоже приходили сюда, когда город принадлежал им, и никто не смел разоружать нас. Неужели у некоторых из нас абсолютно нет понятия чести?

– Остынь, конунг. – Я поспешил вмешаться. – Я не ношу оружия, так что и отбирать у меня нечего.

Альв перевел на меня пристальный взгляд своих черных глаз. Интересно, от кого из предков он все-таки их унаследовал? Взгляд изучающий, ощупывающий, полный понимания, что не простого неофита занесла к ним судьба. Я не сомневался, что о моем приходе в город конунгу доложили сразу. Наверно, стража ворот решила, что оружия с собой я не брал специально, а остальные, те, кого приставили следить за мной, подумали, что его отобрали стражники, что тоже было бы вполне понятным шагом. Вот и возникло это недоразумение.

– Приветствую тебя, друид, – произнес он. – Будь нашим гостем. К сожалению, никто не смог сказать мне твоего имени.

– Меня зовут Хансер сын Лин-Ке-Тора, – ответил я. – Приветствую тебя, Альв Хроальдсон из рода Атлингов.

– Похоже, ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе, – нахмурился северянин. – И ты смел либо безрассуден, если путешествуешь один и без оружия. Кстати, ответь мне, давно ли на Земле стали брать доменовские имена?

– Я сын того самого Лин-Ке-Тора, названный в честь того самого Хансера. Моя мать – Тайви, бывшая сильная верой Зеленого домена. Так что среди друидов мое имя не совсем обычно.

– Причудливо Норны шутят, – усмехнулся он. – Где бы еще нам встретиться, как не в Новгороде. Один из моих сыновей учился на Марсе вместе с твоим отцом.

Это прозвучало как-то натянуто. Видно было, что на самом деле Альв не знает, что сказать. Мои слова ошеломили его. Мы вышли на улицу. Вечерняя прохлада и легкий ветерок с моря заставили меня запахнуть плащ. Лазарет был окружен ухоженным садом. Тихий шелест листвы успокаивал. Эти деревья приручены людьми, в них не осталось той дикой, неистовой силы, которую любой друид ощущает в лесу и впитывает каждой порой. И все-таки мне стало легче. Усталость не ушла, но отступила.

Я был странным друидом в глазах норманна. Ну в самом деле, без оружия даже неофиты не ходили. Пусть им пока не положен серп-меч, они весьма неплохи во владении другими клинками. Да к тому же редко кто из чужаков видел друида без маски. Для них любой из нас должен казаться лишь безликим представителем Круга. Зелень наших глаз, неестественная для прочих, была лицом всего друидского братства. Альв, знавший крайне мало, растерялся, столкнувшись с тем, что полностью расходилось даже с этими крупицами. Я вдруг понял, что он видит во мне посла, того, кого Круг прислал, чтобы договориться. И он боится неправильно повести себя. Боится за своих людей, которые доверились ему. Он прекрасно понимает, что если не на всей Земле, то в этих местах хозяева – мы.

Конунг ошибался лишь отчасти. Меня никто не направлял к нему, но все, о чем мы можем договориться, будет иметь силу и для прочих друидов. Конечно, с точки зрения северянина, все логично. К доменовцам послали того, кто их лучше поймет, того, кто по крови тоже из доменов. Но как продолжить разговор, Альв не знал. Ведь формально, с его точки зрения, Северный домен напал на Круг друидов. Они не достигли столь существенных успехов, чтобы выставлять условия нам, и в свою очередь понятия не имеют, чем можем ответить мы. А легкость, с которой горстка высших взяла город, наводила на мысль о ловушке.

– Мы готовы дать тебе в сопровождение всех, кто попал нам в плен из ваших слуг, – наконец сказал он.

– Служителей, – поправил я. – Мне они не нужны, и Кругу тоже. Ты волен поступать с ними, как знаешь.

– Вы не прощаете поражений! – удивился он.

– Мы не прощаем дезертирства.

– То есть… – Он остановился в недоумении.

– То есть ни один верный Кругу человек не поднял на вас руки. Те, кто защищал Новгород, были мятежниками и дезертирами.

– Разве не стоит их казнить в назидание другим?

– Стоило бы, дезертируй они с войны. А так – они бежали на войну и наказание свое уже получили. Воля Круга была в том, чтобы оставить город и передать его вам.

– Но почему?

– Города не нужны нам, за редким исключением, конечно. Возьмись вы штурмовать, к примеру, Киев – тогда бы столкнулись совсем с другими силами. А Новгород не просил нас о защите. Мало того, вече порешило не чинить отпора. Да, мы опекаем некоторые пограничные города, но только затем, чтобы они не достались Воинству Небесному. Новгород нам нужен лишь как место, где производят много боеприпасов к огнестрельному оружию. Но мы и раньше платили за нужные нам вещи и в дальнейшем намерены платить. Дань мы ни с кого никогда не собирали. Так какая разница, кто правит в городе?

– Все так просто? – В голосе его было недоверие. – Но разве вы не смотрели на нас, как на врагов?

– Нет, конечно. Мало того, теперь у нас есть хотя бы один общий враг.

– Те, кто захватил мой домен, – процедил Альв сквозь зубы. – Теперь они отлучают нас от алтаря, одного за другим. Я не чувствовал этого там, на Луне, стоя против их армады, а вот сейчас понимаю: мы теряем наш домен. Наш алтарь обернулся против нас.

Горечь его слов поразила меня. Я никогда не был приобщен к алтарю. Время, проведенное мной в материнской утробе, не в счет. Ребенок может унаследовать способности высшего, но не связь с алтарем. Никогда не думал, что для доменовцев это столь важно. Теперь решение иллюминатов уйти в Город Ангелов и быть отлученными предстало передо мной в ином свете.

– Мы не торопим вас, – сказал я. – Вам нужно обжиться, забрать свою родню из Города Ангелов. Я думаю, у нас будет еще много разговоров. Возможно, очень скоро к вам пришлют пастыря Круга. Он поможет освоиться на Земле.

– Я не против союза, – кивнул Альв. – Что бы ни говорил простым воинам, сам-то понимаю, как шатко наше положение здесь и как мало мы знаем.

– Главное – будьте помягче к местным жителям. Если они придут жаловаться на вас…

– Я все понимаю. Бояре на нашей стороне. Когда они поняли, что их дети смогут обучаться у высших, а если повезет, то и стать высшими, сразу стали мягкими да сговорчивыми. Простому народу главное, что мечи моих воинов уберегут границы да расчистят торговые пути на море.

– Разумно, – кивнул я. – Море – наша слабость. У Круга никогда не было достойного флота.

Альв вдруг хлопнул себя по лбу:

– Я же тебя искал не просто так! Тут в лесу недалеко произошло кое-что, чего я не понимаю. Может быть, ты мне пояснишь?

– Попробую, хотя в этом городе я бываю редко, а окрестные леса знаю плохо.

– Нет, это ты должен знать. Началось с того, что сегодня мои воины нашли в лесу интересного человека. Он пробирался в город. Один из моих опознал его. Низший, завербованный в Новгороде. Он находился среди тех, кого взяли в плен при штурме Северного замка. Похоже, переметнулся к победителям. Их отряд был направлен на Землю. Целей он не знал. Но как только они вышли из портала, двое плутонцев, которые возглавляли отряд, вдруг перекинулись в ваше, друидское полузвериное обличье и начали всех крошить. Наш пленник до сих пор не отошел от того, что ему довелось испытать, весь дрожит и заикается. Говорит, это было настоящее безумие. Сам он спасся только потому, что хорошо знал окрестности. Я вот и думаю, что отряд этот должен был как-то навредить нам. Это вы нас прикрыли, вселив в плутонцев какое-то безумие?

– Мы ни при чем, – ответил я. – Но что это было, кажется, знаю.

Я задумался. Мне доводилось слышать о подобном, а вот не происходило такого уже тысячи и тысячи лет. Значит, плутонцы подобрались к нашим знаниям ближе, чем я думал.

– И что это было? – нетерпеливо спросил Альв.

– Я до конца не уверен и в любом случае не могу тебе открыть всего. Это связано с таинствами Круга, с тем испытанием, которое проходит ученик, чтобы стать неофитом. Сейчас оно происходит под наблюдением старших, но в старые времена такого не было, и испытание могло пойти неправильно. Внешне вроде бы все нормально, но в полнолуние в провалившегося ученика вселялся зверь, и он начинал убивать все живое вокруг. Кстати, это и породило многочисленные легенды об оборотнях.

– Значит, вот как, – задумчиво пробормотал северянин. – Да, в ту ночь вроде бы было полнолуние. Все сходится. Похоже, охотник угодил в собственную западню.

– Мне нужно кое с кем посоветоваться, – сказал я. – Она весьма умна и проницательна, несмотря на юный возраст. Лекарям я указания оставил, так что покидаю ваш город.

– Не понимаю я тебя, – вдруг произнес Альв. – Зачем было тратить столько сил на лечение предателей?

– Они прежде всего люди, – развел я руками. – Я бы даже врага взялся лечить.

– Вот этого и не понимаю. Ладно, счастливого пути, куда бы он ни лежал. В этом городе тебе всегда рады.

– И тебе всего хорошего, конунг, – ответил я. – Пожеланием удачи оскорблять тебя не буду. Она сама придет к тебе рано или поздно, но все успехи будут лишь твоими, а не игрой слепой судьбы.

* * *

Взгляд синих глаз Грешника постоянно сверлил меня. Воды принести было не в чем. Нам пришлось отнести Пантеру к ручью. Грешник отмывал кровь с ее тела. Она так и не пришла в себя, даже от холодной воды, даже когда Белый занимался теми кровавыми сосульками, в которые превратились ее волосы. Может быть, он как-то держал ее в таком состоянии. Может быть, это что-то сродни тому, как он снимал боль.

Мне было не до его взглядов, не до дурацких мыслей об его способностях. Во мне поднималась черная зависть, затапливая разум. Обо мне никто и никогда не заботился. Мать воспитывала меня в строгости. От нее я ни разу не слышал теплых слов. Ансельм? Этот не стоил воспоминаний. Даже к Пантере моя мать относилась ласковей. Это и понятно: я ведь был ее оружием, которое предстояло закалить и отточить. А моя названая сестра стала ее ребенком. И только Гаэлтан… Друид стал мне настоящим отцом. Таким я воображал иногда Хансера в детских своих мечтах. Он был в меру суров, в меру строг, и он обо мне по-настоящему заботился, не забывая, что ученик его всего лишь ребенок. Он рассказывал мне на ночь захватывающие истории. Он умел подобрать нужные слова, когда что-то не получалось и хотелось волком выть. Он…

А я за все это отплатил ему ударом ножа. Сейчас понимаю, что сделал я это не для себя. Маленькому Мираклу все равно было, чьи идеалы принять. Но он выбрал мать – мать, для которой он никогда не был ребенком. А потом не осталось никого. Ни одной живой души, которая поддержит, утешит, поймет твою слабость. Тепло, ласка, любовь – каждый плутонский ребенок бредит ими. Большинство обжигаются на этом и потом не предпринимают попыток отыскать вновь, замыкаются, уходят в себя. А вот Пантере это все свалилось с неба, непрошеным, нежданным. И сейчас, когда она лежит беспомощной куклой, никакая опасность не может ей угрожать, потому что рядом человек в белых одеждах, который отдаст за нее все.

Я никогда не думал о ней как о женщине – слишком привык к мысли, что мы брат и сестра. А сейчас смотрел со стороны. Видел ее полноватые алые губы. Лицо ее стало тоньше, скулы заострились, но это лишь подчеркивало красоту. Брови тонкой ниточкой, а глаза хоть сейчас и закрыты, но я помнил их удивительный желто-зеленый цвет. Они такие большие, что выражение лица Пантеры постоянно было каким-то удивленным. Худощавое тело, поджарое, как у любого плутонца. Крепкие мускулы не особо выделялись, но я-то знал, как она сильна. Борьба за жизнь – самая эффективная школа. Под одеждой – очертания крупных грудей, и я знал, что они упруги, не отвисают, как у женщин, не знающих, с какой стороны взяться за меч. Тело воительницы.

Она могла бы стать моей, а вот теперь никогда не станет. Я для нее лишь брат. То, что могло бы достаться мне, теперь принадлежит Грешнику, этому спокойному человеку, сторонящемуся убийства, но способному скрутить в бараний рог любого сокрушающего врагов.

Грешник встал, вновь поднимая Пантеру на руки.

– Открывай портал, – приказал он. Именно приказал. Из него вышел бы отличный вожак. Когда надо, он умел заставить себе подчиняться. Я не стал спорить. Наверняка своими ночными выходками мы всполошили всю округу. Удивительно, что до сих пор друиды не нагрянули. Хотя, по моим прикидкам, Альву пора бы напасть на их город, так что у друидов и своих забот хватает.