Текст книги "Светлая сторона Луны (трилогия)"

Автор книги: Сергей Дорош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 52 страниц)

* * *

Та деревня была у Воинства Небесного как кость в горле. Выселки. На самой границе владений иллюминатов. Туда бежали люди из Небесного Престола. Это можно было понять. Ангелы лишились двух городов на Луне и одного на Земле. Византий в последнее время вообще был отрезанным ломтем. Связь с другими городами он обычно держал через Город Ангелов. А с тех пор как в последнем обосновались иллюминаты, подкрепления в Византий стали подходить с большими перебоями, а волны воинов Круга подкатывались все ближе. Всем было ясно, что максимум еще лет десять – и Круг друидов захватит и этот город. С оставшихся данников ангелы теперь драли по три шкуры. Кто посмелее, начал убегать под крылышко новой силы, которая, по слухам, была гораздо мягче к своим данникам.

Синод долго примерялся, чтобы снести эту деревушку с лица Луны в назидание тем, кто еще только подумывает о побеге. Я не знаю, как Фульку стал известен день, когда карательный отряд был наконец-то отправлен. Основу его составляли крестоносцы, высших шло мало. Бьярни решил, что тысячи ополченцев вполне хватит. А ошибался он в таких вопросах редко. Взял он только тех, у кого за плечами было не меньше года обучения.

Бьярни не зациклился на тактике викингов – наоборот, основу его отряда составляли лучники. Как бы в насмешку над своим противником он взял с собой только учеников с Темной стороны. Для них мысль о том, что Воинство Небесное – враг, была привычна. Их кожа все еще сохраняла серый цвет, они все так же не воспринимали яркого света солнца, но все уже обходились без черных повязок на глаза, луки и мечи держали умело. Лазутчики сняли дозоры крестоносцев без лишних проблем. Когда колонна втянулась в лес, она уже была слепа. Ангелы и архангелы ехали верхом, не желая зря утруждать крылья, тем более что под сенью леса они все равно ничего не увидели бы.

Когда последний низший с крестом на плаще вступил под кроны вековечных дубов, ловушка захлопнулась. Стрелы полетели с двух сторон, выкашивая не успевших изготовиться к бою воинов. Даром не прошли уроки Фулька. Я знал, что мой друг тоже участвовал в обучении ополченцев. И его заботой являлась не только подготовка лазутчиков – с этим и Ричард великолепно справлялся. В основном Фульк учил видеть врага, именно видеть, определять командиров и тех, кто может больше, чем прочие.

Конечно, не каждому это дано, на сотню таковых находилось один-два. И именно благодаря таким людям восемь крестоносцев класса «плеть» и двенадцать класса «щит» пали, утыканные стрелами, не успев даже перейти в боевой режим.

В начале боя у Воинства Небесного было преимущество четыре к одному. Когда отряд Бьярни пошел в рукопашную, на ногах оставалось с полтысячи крестоносцев, простых братьев, низших, да около сотни ангелов и архангелов. Ополченцы буквально разорвали отряд. Крестоносцы обращались в бегство. Им не препятствовали. Поодиночке, в чужом лесу, где граница напичкана летучими отрядами иллюминатов на день пути, они не представляли опасности. А вот в высших люди Бьярни вцепились основательно. Они прекрасно понимали, что ни в одиночку, ни вдвоем, ни даже втроем им не взять ангела. Обступали их пятерками, отрезая одного от остальных, и начинали изматывать, грамотно прикрывая друг друга.

Бьярни рубил архангелов так, что только перья летели. Минут через десять крылатые остались без своих предводителей. Кто-то попытался улететь, рискуя запутаться в ветвях деревьев. Лучники не дремали – таких беглецов тут же настигали не меньше десяти стрел. Четырнадцать ангелов умудрились собраться в один кулак и попробовали прорваться назад. Ополченцы были готовы остановить их даже ценой своих жизней, но прозвучала команда, и мечники оттянулись назад, вновь предоставив дело лукам.

Это была не та тактика, в которой прославился Бьярни. Доблесть здесь значила гораздо меньше, чем слаженная работа. Если каждый выполняет свою задачу, геройства не нужно. Может быть, без этого не мог сам Бьярни, но своих подопечных он сейчас учил двум вещам: выживать и побеждать малой кровью. А если есть среди них будущие герои, им тоже найдется в чем себя проявить, но позже, когда научатся выживать.

Фульк появился к самому концу боя. Бьярни налетел на последних ангелов – трое отбивались от ополченцев спина к спине. Двое мужчин с фламбергами и женщина с катаной. Мужчины – ничего особенного, а вот женщина действительно напоминала ангела. Чем-то она была похожа на мою мать. Светлые волосы собраны в косу, на треугольном личике – выражение непреклонности. Тонкие брови нахмурены. Рубилась она сосредоточенно, умело, впору так архангелу драться. И при этом шаг за шагом продвигалась к кромке леса. Ополченцы этого не замечали. А вот мне со стороны было хорошо видно, что еще минут десять – и эти трое могут попробовать расправить крылья с существенным шансом уйти. Умная девчонка.

Им не повезло лишь в том, что со всеми остальными расправились слишком рано.

– Разойдись, – приказал Бьярни.

Он не кричал, просто сказал, но услышали его и в шуме боя. Ополченцы отпрянули от ангелов, которые теперь были обречены. Мужчины развернулись и бросились бежать без оглядки. Девушка же, наоборот, повернулась лицом к Бьярни, приняла его натиск на себя. Свистнули стрелы, уложив беглецов, не дав достигнуть спасительного простора.

Бьярни присел, ударил свою противницу краем щита по ногам, но она умудрилась вскочить на щит и, перехватив катану в две руки, опустила сверкающее лезвие на голову викинга. Сын Снорри извернулся, уходя от удара. Оружие скользнуло по шлему и пробило наплечник. Это была первая рана неистового берсерка в этом бою. Кто другой остался бы без руки. Девушка спрыгнула со щита, расправив крылья, добавляя взмахом силы своему прыжку, и, вместо того чтобы попробовать улететь, припала к земле. Не меньше десяти стрел свистнули над ее головой.

Бьярни сбросил щит. Левая рука повиновалась ему плохо. Хоть и становилась его шкура в бою прочнее дерева, а все же катана прорубила ее, и прорубила неплохо.

– Хорошо, – кивнул викинг. – Мне понравилось.

Девушка рванулась вперед, низко пригнувшись, ударила по ногам – Бьярни подпрыгнул. Она тут же нанесла колющий – Бьярни сбил клинок топором, а девушка, используя силу его удара, повернулась на одной ноге и нанесла хлесткий удар с разворота. Кольчуга на животе Бьярни лопнула. Вновь выступила кровь.

– Еще лучше, – произнес викинг, словно подводя итог, и вдруг неуловимым броском сблизился со своей противницей.

Она попыталась ударить вновь, но Бьярни принял удар на окованное древко топора, опущенного боевой частью к земле, сделал еще один подшаг. Лезвие катаны скользнуло вниз и заклинилось между топором и его древком. Бьярни ударил девушку плечом в грудь. В этом он имел неоспоримое преимущество: весил викинг раза в два больше. Девушка-ангел упала, роняя оружие. Бьярни занес над ней топор. Видно было, что викинг сейчас себя почти не контролирует. Это плата за способности берсерка – бесконтрольная боевая ярость.

И в этот момент тень, которую отбрасывал сын Снорри, соткалась в человеческую фигуру. Перед ним появился Фульк и схватился двумя руками за древко топора.

– Стой! – закричал он, еле удерживая оружие, хотя Бьярни давил на него лишь одной рукой. – Это же женщина!

– В бою нет мужчин и женщин! – зарычал викинг. – Взявший меч – воин!

– Она безоружна! Стой, Бьярни, чтоб тебя!

Викинг резким движением отбросил свой топор.

– Зачем вы пришли! – заорал он, обращаясь к девушке.

– Мы шли покарать предателей, – ответила она, глядя викингу прямо в глаза. И была в ее голосе такая уверенность в своей правоте, что даже Бьярни смешался и уже спокойнее произнес:

– Дура. Какие предатели? Крестьяне, женщины да дети. Драть три шкуры не хрен – не будут и бежать.

– Сейчас всем трудно. Из-за вас, кстати. Каждый должен приложить все силы, иначе вы уничтожите наш Свет. Они жмутся за лишний мешок зерна, а мы, между прочим, кровь за них проливаем.

– Дважды дура!

– Хватит, Бьярни. – Фульк вновь встал между ними. – А ты улетай. Для этих разговоров не время и не место.

– Вы меня отпускаете? – удивилась девушка.

– Вали, пока не передумал, – буркнул Бьярни. – И слетай как-нибудь в Иерусалим. Там тебе про Свет расскажут больше, чем в вашем Небесном Престоле.

– Там такие же предатели, – ответила девушка, поднимая свое оружие, а чуть подумав, добавила: – Нет, еще худшие. Они повернули оружие против своих братьев.

– Трижды дура, – устало произнес Бьярни. – Лети уже и молись за Фулька. Если бы не он, убил бы я тебя.

– Я думала, вы живыми никого не выпускаете. Нам так говорили, – озадаченно промолвила девушка.

– Лети наконец, а то крылья прикажу прострелить, – махнул рукой викинг.

Фульк долго смотрел ей вслед. Когда девушка скрылась, Бьярни спросил:

– Зачем мы ее отпустили? Из всего отряда она самая опасная.

Сын Луи не ответил. Молчал, о чем-то задумавшись.

– Ты меня слышишь? – Бьярни повысил голос.

– Слышу. Зачем? Затем, что она не плохая. Просто одураченная. Может быть, когда-то она все-таки задумается над делами своих собратьев, вырвется из паутины лжи. Мне показалось, что убить ее сейчас будет неправильно.

– Что-то ты недоговариваешь, – покачал головой викинг. – Скрытны вы, ходящие по Теням.

– Наверно, – не стал спорить Фульк. – Бьярни, нам в город возвращаться надо, срочно.

– Что-то случилось?

– Да, случилось. Твой отец и Леонид были убиты.

Фульк отодвинулся подальше – наверно, ждал вспышки ярости. Он прекрасно знал, как любит Бьярни своего отца. Но викинг воспринял весть внешне спокойно. Лишь руки опустились. Он устало присел под деревом и произнес:

– Началось. Кто их убил?

– Я сам еще толком не знаю. Думаю, в городе нам расскажут больше. Ты ждал чего-то такого?

– Слишком все тихо было в последнее время, – уклончиво ответил викинг. – Мы топтались на одном месте, погрязли в какой-то суете. Что-то должно было произойти. Вот только почему так? Почему именно их? Кто?

– Я не знаю.

– Придется узнать. Иначе нас сомнут. Я не верю в случайности. А в последнее время нас вели мой отец, Лин-Ке-Тор да Леонид. Кто-то нанес удар… Нас хотят обезглавить, значит, что-то затевается. Я ведь просто вояка, Фульк. Это вам с отцом надо разведать, что вообще происходит.

– Держись, Бьярни. – Фульк положил ему руку на плечо.

Викинг вздрогнул и стряхнул ее.

– Уйди, – произнес он настолько тихо, что даже чуткий сын Луи не расслышал.

– Что? – переспросил он.

– Уйди, теневик! – закричал Бьярни. Голова его склонилась еще ниже. – Все уходите! Я хочу остаться один!

Запредельным усилием воли он взял себя в руки и добавил уже тише:

– Я догоню. Место просто здесь хорошее. Тихое. Хочу один побыть.

* * *

Через два дня собрались все, с чьим мнением считались иллюминаты, кроме моего отца. На совет пригласили и меня. Был он немногочислен: Луи, Фульк, Хильда, Бьярни, Вильгельм и Ричард Харролы, Святослав, Любомир и Гастон д’Эбиньяк. От спартанцев не пришло никого. Фигура Леонида была настолько почитаемой, настолько затмевала всех собой, что замены ему не нашлось.

Для меня здесь новым человеком был лишь Гастон. Мать о нем не рассказывала. Он пришел в Город Ангелов через год после ее ухода. Луи поведал мне, как это было. Молодой несущий спокойствие, только что с Марса, явился к воротам Города Ангелов безоружным, в одежде из мешковины, с ножнами меча, висящими на шее, – древним знаком покаяния. Агий пускать его не велел. Три дня и три ночи молодой дворянин из Лазурного домена, стоя на коленях, просил прощения за все, что воины Лазурного творили в Зеленом замке. Он перечислил поименно всех павших там высших. Иллюминаты, смотревшие на него со стен, только поражались. Все это время Гастон не съел ни крошки, не выпил ни капли. На третий день пошел дождь, а он даже не пытался ловить ртом потоки воды. Наутро четвертого дня из ворот вышел Руи, поднял его на ноги и велел следовать за собой. Это был один из немногих случаев, когда полубезумный брат Луиса проявил хоть какие-то чувства. Агий следил за этим, улыбаясь в седую бороду.

Гастон возглавил Призрачных всадников – подразделение, основу которого составили арбалетчики Руи. Свое имя этот отряд получил из-за своих скакунов – странных магических тварей, казалось сотканных из Теней. Никто не знал, где Руис взял их, но это было последнее, что он сделал для своих людей. После этого окончательно ушел в себя. Гастон полностью занимался делами отряда, все признавали в нем безоговорочного командира, но сам себя он называл первым лейтенантом, подчеркивая, что он лишь заместитель Руи, первый среди его офицеров, не более. Капитаном по-прежнему считался Руис Радриго Диэс дель Сентилья маркиз де Касталенде и Самдора, а баронет Гастон д’Эбиньяк лишь временно заменял его.

К нему очень быстро прицепилось прозвище Паладин. За девятнадцать лет на его счету было не более десятка убитых врагов, и после смерти каждого он каялся не меньше недели. При этом все знали: он грозный противник. Если была возможность победить, не убивая, он всегда ею пользовался.

Первое, что привлекало внимание в его внешности, – это мечтательный взгляд темно-карих глаз. На лице было зачастую задумчивое выражение. Те, кто не знал его достаточно хорошо, принимали все это за признаки рассеянности. На самом же деле Гастон прекрасно умел слушать собеседника и тут же извлекать из его слов нужную информацию. Мягкость форм его гладковыбритого лица создавала впечатление женственности, но это лишь до тех пор, пока он не вынимал из ножен выкованных Агием шпаги с дагой и не принимал боевой стойки. Он был из тех, кто выглядит юным десятки лет, обманывая противника своим внешним видом, иллюзией молодой горячности и неопытности, под которой на самом деле скрывается грамотный и хладнокровный боец. Точно так же его оружие, внешне хрупкое, способно было отпарировать удар топора Бьярни, не сломавшись.

Все это поведал мне Луи. Он явно гордился своим земляком, тем более что в фехтовальном зале они были вечными противниками. Их стили оказались схожи, оружие выковано одним кузнецом, они даже одевались похоже, и у обоих болела душа за Руиса. Они просто обязаны были сойтись – тот, кого называли Паладином, и тот, кого называли Тенью.

Странно расположились иллюминаты в зале совета. Само собой получилось, что разделились они на три группы. Хильда и Любомир держалась особняком, словно бой в Северном замке связал их какой-то незримой нитью. В меньшей из двух оставшихся были Святослав, Вильгельм и Луи.

Сначала участники обороны замка рассказывали про то, чему стали свидетелями. Я вставил пару слов, и ни у кого не возникло вопросов, откуда мне стало это известно. Будь здесь Снорри, Леонид или мой отец, такие вопросы обязательно прозвучали бы. Я лишний раз убедился, что иллюминаты сейчас обезглавлены. Луи, Хильда и Фульк знали о моих способностях и восприняли мою осведомленность как нечто само собой разумеющееся. Им и в голову не пришло, что другим о них ничего не ведомо. Все-таки они были одиночками. Старшее поколение собравшихся на совет не привыкло вести за собой, отвечать за всех. Ведь это – гораздо сложнее, чем просто командовать своим отрядом. А среди младшего если и были способные возглавить иллюминатов, они отступали перед авторитетом Святослава и Вильгельма. Особняком стоял Бьярни, имевший влияние, но сейчас слишком ошеломленный гибелью отца.

Когда началось обсуждение, это все проявилось в особенно ярких красках. Плутонцы, из-за которых, собственно, и понадобилось собирать всех влиятельных иллюминатов, вдруг отошли на задний план. В центре внимания оказался враг более привычный – некроманты. Все шло к тому, что основные силы иллюминатов во главе с Вильгельмом и Святославом выступят на помощь моему отцу. Границу с Темной стороной оставляли на попечение Призрачных всадников. Со Светлой – Ричарда. Сын Вильгельма должен был вновь возглавить своих стрелков – подразделение Шепот трав. Усилить его должна лишившаяся царя спартанская фаланга.

Бьярни оставался в Городе Ангелов со своей дружиной и Низовым ополчением, при этом он должен быть готов к броску на помощь остальным. Остаток дружины его отца передали Святославу.

Я сидел и прикидывал в уме, какие силы собираются против некромантов. С подразделениями иллюминатов я знаком, знал их знаки различия и боевые способности. В итоге выходило, что сейчас там половина дружины Снорри, кельты Сэдрика и пять сотен лучников из корпуса Молодые побеги – что-то около восьмисот высших выходит. Вильгельм приведет еще пять сотен Молодых побегов и шестьдесят своих гвардейцев – Шелест листвы. Да со Святославом придут около пятисот отличных бойцов. Получается больше двух тысяч иллюминатов, лучших бойцов среди высших. Конечно, магическая сторона их возможностей существенно хромала, но Круг наверняка поддержит их. Я и сам слышал о некромантском замке на Земле. Вот только думалось мне, что не стоит бросать на Землю такие силы.

Иллюминаты окончательно ушли в согласование каких-то деталей. Я тяжело вздохнул, встал и тоже ушел, только из зала совета. Не так здесь все было, совсем не так.

Центральная часть любого города, принадлежащего Воинству Небесному, называется Эдем. Иллюминаты не очень задумывались над новыми названиями, захватив Город Ангелов. Может быть, будь среди их верхушки побольше женщин, ситуация сложилась по-другому. Все-таки создавать уют – женское дело. Как я успел заметить, все жилища в основном являлись для мужчин лишь временной норой, в которой они обитали от похода до похода. В общем, Эдем остался Эдемом, а в каждом Эдеме есть сад – это тоже традиция Воинства. Уж чего-чего, а атрибутики они придерживаются четко.

Именно там я обычно находил его. Только раньше приходил через Мир Видений. Сад носил следы запустения. Раньше за ним следила целая армия садовников. Все они разбежались, остался лишь один старик. Пока он пытался поддерживать хоть какой-то порядок, но что он мог? Силы уже были не те, и сад, бывший его душой, увядал вместе с его телом. Сколько он еще протянет? Что будет после?

Тот, кого я искал, сидел на поваленном дереве. Почему оно рухнуло? Я не знал. Сил старика-садовника не хватало, чтобы убрать сухое бревно, бывшее некогда цветущей и плодоносящей яблоней. А тот, кто сидел на стволе, имел лишь отдаленное сходство с Луи. Нечесаная борода, давно не мытые волосы слиплись в грязные сосульки. Голубые глаза выцвели. На нем были лишь старые заношенные штаны да стоптанные сапоги. Обнаженную грудь крест-накрест перечеркивали ремни, державшие ножны мечей за спиной, а сами клинки были в руках. Говорили, что он не выпускает оружия, даже когда спит, но я знал – это неправда.

Тихо подошел и присел рядом. Он и не пошевелился, хотя наверняка давно понял, что он тут не один. Так мы и сидели в полной тишине.

– Наконец-то ты пришел, – вдруг произнес он низким, хриплым голосом. – Мне давно хотелось увидеть тебя.

– Ты меня знаешь? – Я не смог скрыть своего удивления.

– Раньше ты был духом. Ты приходил ко мне во сне, отгоняя прочь кошмары и облегчая боль моей души. Я не знал, каков ты.

– Тогда почему думаешь, что я – тот дух?

Он поднял на меня мутный взгляд.

– Когда в жизни остается лишь пустота, душа начинает воспринимать все по-другому. Я не знаю, как узнал тебя, откуда эта уверенность, но никем другим ты быть не можешь. Как твое имя?

– Я – Хансер. Хансер-младший, сын Лин-Ке-Тора и Тайви.

– Я так и думал. Целитель. Спасибо тебе.

– За что? – удивился я.

– За все. Ты представить себе не можешь, каково это – каждую ночь видеть один и тот же сон. Снова и снова переживать тот бой, снова и снова ощущать собственное бессилие, видеть, как жизнь покидает ее тело. Они не понимают, все они. Мы были вместе так недолго, но разве в таких делах срок что-то значит? Они думают, что это пройдет.

– Время – великий целитель, – произнес я.

– Есть случаи, когда и оно бессильно. Но в те ночи, когда твой дух приходил ко мне, эти сны отступали.

– Возможно, у меня получится прогнать их навсегда? – рискнул я предположить. – Да, она ушла, для тебя это – величайшая боль, но жизнь продолжается.

– Поздно. – Он криво усмехнулся. – В этом мире для меня уже ничего не осталось. Я искал смерти в бою, а она бежала от меня.

– Ты слишком сроднился с ней, – ответил я. – Ты пытался заполнить пустоту в душе звоном клинков.

– Просто не умею я больше ничего. Меня учили драться. Вот и все.

– И ты довел это свое умение до совершенства. Хотя если тебе интересно мое мнение…

– Ну скажи. – Руи посмотрел мне прямо в глаза.

– Ты рано себя похоронил. Ты ведь еще молод. Ты оказался слишком слаб. Тебя повалили, а встать ты уже не смог. Но я думаю, еще не поздно. Уже лет двадцать, как она ушла. Нельзя же столько оплакивать человека.

– А ты жесток, Целитель.

– Иногда, чтобы исцелить, приходится причинять боль. Без твердости здесь никак.

– Возможно, ты прав. Возможно, я слаб. Но мне уже поздно меняться.

– Меняться никогда не поздно. Если в твоей жизни нет смысла, ищи его. Ты нужен живым.

– Да кому и зачем я нужен?! – с горечью воскликнул он. – Иногда мне кажется, что я – зеркало. И то, что происходит с братством иллюминатов, отражается во мне. У меня нет того, что бы вело меня по жизни, и у братства нет того, кто бы мог его повести. Это – агония.

Я не нашел что ему ответить. Вновь я почувствовал себя бессильным. Руи слишком долго наращивал вокруг своей души непробиваемый панцирь. Теперь мне до него не достучаться. Он так и будет между жизнью и смертью, просто продолжаться.

– Разве я не прав? Мне кажется, тот совет, с которого ты ушел, ничего не даст. Или я не прав?

– Прав. Они решили, что штурмовать Северный замок им не по силам. Возможно, это так и есть – ведь единственный сильный верой, которого они спасли, ушел к Альву. Некому провести ритуал союзников. Но ведь это совсем не повод оставлять плутонцев в покое.

Мы опять замолчали.

– Я бы хотел поединка с тобой, – вдруг сказал он. – В последнее время даже Лин-Ке-Тор и Бьярни отказываются со мной драться.

– Это и понятно. Им нечему у тебя научиться, для этого надо стать подобным тебе. И им тебя не победить. В этих поединках не было бы смысла. Вы давно и хорошо друг друга знаете.

– А ты? Мы, адепты Марса, видим человека через то, как он ведет себя в бою. Я хотел бы узнать, каким ты стал, сын Тайви и Лин-Ке-Тора.

– В таком случае давай попробуем, – согласился я. – Может быть, в бою я увижу, как помочь тебе. В последнее время полностью раскрываешься ты лишь с клинками в руках.

* * *

– Что значит – ни одного?! – Я вспылил.

Магнус встретил мой взгляд и не отвел глаз. Впервые я видел его настолько решительно настроенным.

– То и значит, – спокойно ответил он. – Все сильные верой Северного домена, которые попали к нам в плен, были убиты. Ни одного не осталось. Они не внушили мне доверия.

– Магнус! Такого не может быть!

– Плутонцы тоже не захотели к нам присоединяться. Просто они оказались достаточно умны и в плен не попали. Почему же у тебя вызывает удивление то, что адепты Юпитера тоже не стали предателями?

– Потому что я чувствую, что ты кривишь душой, – отрезал я. – Ты приказал их убить специально. Воспользовался моим доверием!

– Миракл, – твердо произнес он, все так же не отводя глаз, – я – твой должник и от своих долгов не отрекаюсь. Но я и жить хочу. Сейчас я нужен вам, потому что только я смогу управлять алтарем. Не хочу, чтобы, когда найдется кто-то лучше меня, вы поступили со мной так же, как прежние хозяева домена. Да, некоторые из них были согласны присоединиться, но я приказал убить их. На моем месте ты сделал бы то же самое. Я достаточно хорошо узнал выходцев с Плутона.

– Ты зарываешься, познавший таинства! Ты забыл, что моя мать тоже способна работать с алтарем?

– Твоя мать мне не по зубам. Но она с Темной стороны. Сможет ли она полностью раскрыть мощь алтаря? Да и захочешь ли ты еще большей зависимости от своей матери. Ведь она привыкла смотреть на тебя прежде всего как на орудие для исполнения своих замыслов.

– Может быть, и так… – Я успокоился. В конце концов, он прав, я на его месте поступил бы так же. Да и о том, чтобы избавиться от него, я уже подумывал. И мать к алтарю не стал бы допускать. Нужно признать, Магнус переиграл меня в этом вопросе. – Но если с тобой что-нибудь случится? Если ты погибнешь, откуда нам взять того, кто справится с алтарем, кто знает ритуалы и таинства? Я сомневаюсь, что нам пришлют новобранца с Юпитера. Боюсь, школы планет ополчатся против нас.

– Тем тщательнее вы будете охранять меня, – пожал он плечами. – Возможно, по меркам Северного домена я и выродок, но я не рвусь в бой. Дай мне делать для тебя то, что я умею, обеспечь мне надежную охрану – и можешь быть во мне уверенным.

– Магнус, завтра мы выступаем против Альва. Нам нужно раздавить этого конунга с его армией, иначе ни ты, ни я не сможем спать спокойно. Если они найдут союзников, проведут ритуал, благодаря которому демоны Снорри и Леонида могли сражаться в замке, не боясь его ловушек, мы можем поменяться с ним ролями.

– Не волнуйся. Все адепты Юпитера, оставшиеся от домена, уже отлучены.

– Ты…

– Миракл, не надо опять кричать. Я был бы полным дураком, если бы перебил всех, кто был у меня в руках, и не тронул тех, кто может попасть в руки к тебе и быть завербованным. Когда-нибудь потом я найду хорошего ученика и сам передам ему свои знания. Как он ими распорядится после моей смерти, мне будет все равно.

– Хорошо, да будет так. Но в бою с Альвом нам понадобятся познавшие таинства.

– Плутонские шаманылегко их заменят. Не ищи проблем там, где их нет.

Я отвернулся, сдерживая свою ярость. Вновь ошибка. И почему-то такое чувство, что не последняя она. Я недооценил Магнуса. Я упустил из виду, насколько изобретателен может быть трус, борющийся за свою жизнь, считал Магнуса просто своим орудием, от которого легко избавиться, когда оно не нужно больше.

Вошел Кот, браво отсалютовал мне. Я поморщился. Для моих гвардейцев все это превращалось в какую-то игру. Одинаковое оружие, одинаковая одежда, одинаковые черные жилеты, копирующие мой, с вышитой на левой стороне груди кошачьей головой. Они играли в солдатиков, плутонцы, лишенные подобного удовольствия в детстве. Почему это злило меня? Я боялся, что однажды они заиграются, а расплачиваться придется мне.

– Что там? – раздраженно спросил я. По лицу капитана моей гвардии я видел, что вести невеселые.

– Вернулись отряды, посланные по деревням.

Сразу после разговоров с пленниками я отобрал двадцать лучших сотен из той армии, что пришла с Плутона, и отправил в деревни. Послал бы и больше, но коней было слишком мало, а пешком – долго. Задача их была проста: донести до низших мысль, что власть поменялась, и выколотить из них продовольствие для армии. Альв отправился на Темную сторону не от хорошей жизни: закрома Северного замка изрядно истощены. А прибывшая с Плутона пятидесятитысячная армия жрала, как саранча. С каждой сотней фуражиров шло по десятку братьев из Черного отряда либо десяток моих всадников. Ни я, ни Хантер не доверяли простым плутонцам из армии, которую между собой уже окрестили Мусорной. На всякий случай своим всадникам я приказал вперед не лезть. Наверняка по домену бродили остатки отрядов, верных прежней власти. Те же пограничные заставы. К счастью, сухопутная граница Северного невелика, больших войск на ней быть не должно, тем более что прилегали к ней Синий и Зеленый домены. Первый – старый союзник северян, а второй настолько слаб, что сколь-нибудь заметного участия в жизни Луны не принимает.

Вошли сотники – один в одеждах братства, со знаком белого кольца, второй – мой, со знаком друидского топора. Я опять поморщился. Приятно было, что мои люди организуются в настоящую армию, а не толпу оборванцев, но, по-моему, общая форма и знаки отрядов – это лишнее. Впрочем, мой сотник выглядел менее потрепанно, чем офицер Черного отряда, это радовало.

Вслед за ними вошел Хантер. Магнус и Кот тоже были здесь. В кабинете стало тесновато. Кресел лишь три, заняли их я, Магнус и Хантер.

– Что там? – спросил глава братства у своего подчиненного. – Столкнулись с пограничной стражей?

– Нет. – Высокий и стройный сотник братства потупил взгляд. – Пограничная стража собралась на берегу и ушла в море – похоже, у них была припрятана пара-тройка этих драккаров.

– Потери, – перебил я его.

– Восемьдесят девять всадников. – Понятно, что он имел в виду только бойцов своей сотни. Считать мусорных – вот еще.

– У меня только раненые, – поспешил добавить мой человек.

– Итак, твоей сотни больше нет, – свистящим шепотом проговорил Хантер, и его сотник втянул голову в плечи. – А с доменовскими воинами ты и не сталкивался – они ушли, не приняли боя. Тогда кто? Проклятье, кто?!

– Я не знаю. – Сотник попятился.

– С кем ты дрался?! Кто убивал твоих людей?!

– Миракл, там все действительно непросто, – вмешался мой человек. Обращался-то он ко мне, а смотрел на Хантера. Смелый парень, надо запомнить его. Я попытался припомнить имя.

– Рассказывай, Хорен, – произнес я.

Сотник улыбнулся, не поправил меня. Значит, имя я вспомнил правильно.

– Я еще в первой деревне понял, что низшие предупреждены, – начал он. – Деревня горела, жители уходили на юг, к границе. Я приказал мусорным тушить огонь – вдруг что удалось бы спасти, – вот тут из дыма и выскочили трое. По одежде – крестьяне, но мечи добротные. Положили пятерых мусорных, вскочили на их коней. Я попытался преследовать их, но они ушли туда, где самое пекло. А тут еще и дом один рухнул прямо поперек улицы. Пока я искал объезд, они сбежали, а села уже было не спасти.

– Итак, им повезло. Если бы не упал дом, – Хантер почесал подбородок, – плутонские кони всяко лучше местных.

– Это не везение. – Хорен покачал головой. – Дом обрушили заклинанием. Этих троих прикрывали.

– Проклятье! Ты это потом узнал?

– В десятке, бывшем со мной, есть колдун– он очень тонко чувствует воздействия на стихии. Все было подготовлено. Они знали о нас, просто не успевали уйти. Потому и затеяли эти скачки в огне.

– И что ты делал дальше? – спросил я.

– Послал гонцов к ближайшим отрядам. Узнал, что там то же самое. Число нападавших колебалось от трех до шести, а тактика действия была одинаковой.

– Почему не преследовали низших? След-то должен был четким быть, – спросил Кот.

– Незнакомая местность, а они знают ее в совершенстве, неизвестная численность противника.

– Ты поступил правильно, – одобрил я.

– Какой там правильно! – взорвался Хантер. – Из-за его промедления все эти смутьяны ушли!

– Твой человек, как я понял, не медлил. Сколько у него осталось бойцов? – Я пристально посмотрел на главу братства. – А результат такой же, как у моего.