Текст книги "Светлая сторона Луны (трилогия)"

Автор книги: Сергей Дорош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 52 страниц)

Мы спешили как могли. Тыловые посты друидов пропустили нас без вопросов. Во мне узнали пастыря. Лес оборвался резко. Впереди лежала выжженная пустошь до самой крепости. Серые стены брали ее в полукольцо, примыкая к горам. Первого взгляда мне хватило, чтобы понять: основная часть Некромантского замка расположена в глубине гор. Наверняка именно там – основные укрепления. Стена предназначена лишь для того, чтобы дать защитникам время подготовиться к более основательным боевым действиям. Некроманты проделали немалую работу, укрепляя свое гнездо. И все это – в глубокой тайне не только от Круга, а и от доменов, от Воинства Небесного. Они прекрасно понимали, как легко информация могла утечь к иллюминатам, что она в конце концов и сделала…

У самой опушки леса стояли вооруженные люди. В центре – иллюминаты, сбившиеся в плотный строй за щитами тяжелых пехотинцев. На флангах виднелся пятнистый камуфляж служителей Круга, разбавленный зелеными плащами друидов. Здесь мечи, топоры, кольчуги соседствовали с автоматическим оружием, винтовками, пистолетами. Перед нами расступились. Мы с Бьярни быстро оказались в первых рядах и поняли, что опоздали.

На черной от пепла пустоши друг против друга стояли восемь человек. Они казались отражением друг друга, если бы не разные одежды. Иллюминаты построились клином. Впереди – Сэдрик в неизменном килте. Он опирался на клеймор, оружие страшное в его руках. Справа от него с мечом и щитом застыл Святослав. Только на нем была тяжелая кольчуга, абсолютно не стеснявшая движений высшего. Слева – мой отец с двумя длинными мечами. Позади задумчиво вращал между пальцами стрелу Вильгельм. Я видел их лица в профиль. Спокойствие осеняло их – то самое, которое в случае с адептами школы Марса так легко переходит в град неотразимых ударов. Они наплевали на пророчества, они верили в себя, и в этом их спокойствии мне почудилась обреченность мотыльков, летящих на пламя.

Их противники были одеты в обычный наряд некромантов. Серые тучи, затянувшие небо наглухо, еще больше оттеняли бледность лиц, вернее, видимой верхней половины. Низ, по обычаю их домена, закрывала полумаска из вороненой стали. Впереди, копируя позу Сэдрика, замер некромант, вооруженный таким же клеймором. Тот, кто стоял против моего отца, держал в руках круглый щит и топор, копирующий оружие Бьярни. Напротив Святослава – воин с двумя мечами. А позади этой тройки – чуть сутулый высший покручивал двумя саблями, разогревая запястья перед боем. Не было обычных для некромантов посохов. И стальные маски создавали ту же иллюзию спокойствия, что и каменные лица иллюминатов.

Я ринулся вперед и ощутил на своем плече тяжелую руку Бьярни.

– Поздно, – сказал викинг. – Их судьба теперь на остриях их клинков.

Я рванулся, но Бьярни сжал мое плечо сильнее, и я понял, что сейчас не мне с ним тягаться. Бьярни Столп Чести. Когда он защищает честный бой, ему невозможно противостоять.

– У них было знание о том, чего не стоит делать, и был выбор, – так же тихо сказал он. – Они сделали выбор. Кто мы, чтобы вмешиваться в их решения?

– Их же убьют, – прошипел я.

– Но они сохранят честь. Ни один бой не предрешен заранее. И даже против предвиденья Агия есть шанс, маленький, но он есть. Достаточно только понять, что ты делаешь не так, почему Судия не советовал тебе так поступать. Я знаю это.

Он был прав, Бьярни, чьи враги за шириной плеч не видели острого ума и уже созревшей мудрости. Он был прав по-своему. Слушатель у него оказался неблагодарный. Ведь там мой отец! Это для других он – первый меч Луны. А для меня – тот человек, которому я так и не успел заглянуть в глаза, так и не успел сказать, как мне его не хватало. Слишком многого не успел. В аналогичной ситуации Хансер-старший, не задумываясь, шагнул в Тени, и ему плевать было на всякие придуманные правила. Для меня Тени закрыты, но был Мир Видений. Это еще лучше, потому что тело мое оставалось рядом с Бьярни. Никто ничего не поймет. А что я там смогу сделать?

Как оказалось, почти ничего. Поле боя совсем не изменилось. Но теперь я все видел и слышал так, словно был рядом. Маски спали. В первый миг я испугался. Я не понял, что происходит. Два Сэдрика стояли друг против друга, одинаково опираясь на мечи. Справа от каждого с двумя мечами наголо замерло два Лин-Ке-Тора. Слева того Сэдрика, что был в некромантских одеждах, прикрывал Бьярни. А позади, поигрывая саблями, разминался тот, кого я знал как Хансера. Мир Видений. Его никогда нельзя воспринимать буквально. Я не понимал происходящего, а тем временем противники начали действовать. Сэдрик-иллюминат первым не выдержал и атаковал. Он резко сократил расстояние, вскинул меч и опустил его на левое плечо Сэдрика-некроманта, но в последний миг изменил направление удара, перевел его в ноги. Сэдрик-некромант не поднял оружия, чтобы отбить ложный удар, лишь сместился вправо, позволяя клинку удариться о клинок.

Оба Лин-Ке-Тора взвились в воздух высоким прыжком. Мой отец приземлился перед тенью Хансера, а его двойник, отбив мечами две стрелы, буквально свалился на Вильгельма. Тень Бьярни столкнулась со Святославом, словно бы для того, чтобы выяснить старый вопрос, кто сильнее – славянин или викинг.

Я не смотрел на прочие поединки. Мой отец сошелся с тенью своего лучшего друга. Не знаю, почему этих созданий я окрестил именно тенями. Несущие спокойствие видят противника мечами, здесь нет преувеличения. Если адепт Марса раньше сталкивался с кем-то в бою, он узнает своего противника вновь, как бы тот ни прятал лицо. Мне этого не понять, я не чувствую боя настолько тонко. Раньше против иллюминатов образ Хансера срабатывал без сбоев. Леонид и Снорри этой встречи не пережили. Мой отец в первые моменты боя тоже замешкался, не верил в происходящее, не верил своему чутью. Но потом в нем вспыхнула ярость. Не та, которая убивает спокойствие, заставляет делать ошибки. Скорее, ярость, с которой сроднился Бьярни, очищающая голову от лишних мыслей, придающая крепость рукам и необыкновенную четкость восприятию. Хансер-некромант перемещался плавно, совершенству его техники можно было лишь позавидовать. На теле Лин-Ке-Тора уже алело несколько порезов.

– Ты лишь жалкая подделка под моего друга! – выкрикнул отец.

Клинки его сверкнули в прихотливом узоре. Сабли вдруг отлетели в стороны. Некромант не смог прервать сложной серии. Мечи моего отца разрубили его грудь крест-накрест.

– Мастерство – еще не все, – тихо сказал он. – Вам не воссоздать духа Хансера.

Я не могу передать словами своего облегчения. Бой не длился и минуты. Мой отец одержал убедительную победу, свалив противника в первой же серьезной атаке.

– Лин, это ты! – Голос Вильгельма заставил меня собраться. Бой еще не закончен.

Тень моего отца теснила Харрола. Перерубленный лук валялся на земле. Отец Ричарда защищался мечом и кинжалом. Вполне возможно, он бы справился с противником выше среднего уровня, но не с тем, кто являлся отражением одного из мастеров.

– Иду! – крикнул Лин-Ке-Тор. Понял ли он смысл слов Вильгельма? Это не так важно. Иллюминаты никогда не бросали друзей в беде.

Копия моего отца ненамного отстала от оригинала. Вильгельм взбодрился в предвкушении подмоги, резко сократил расстояние до противника, отбивая своим клинком его правый меч в сторону и выходя на дистанцию удара кинжалом. Очень качественно выполненный прием, гордость его лучников. Некромант сместился в сторону и вдруг повернулся спиной к Вильгельму, подбросил левый меч и перехватил обратным хватом. Я не смог уследить за колющим ударом, увидел лишь тело иллюмината, сползающее с окровавленного клинка.

– Вильгельм! – Отец обрушился на своего врага, преодолев расстояние до него одним высоким прыжком. Левый меч некроманта, продолжая движение, поднялся для парирования, лег на наруч, принимая оба клинка моего отца. Некромант упал на колено, гася инерцию прыжка Лин-Ке-Тора. И тут же быстрый жалящий выпад в живот. Отец отскочил назад, не успевая отбить удар, и его двойник ушел вперед перекатом, вновь нанося два удара снизу.

Если бой моего отца с тенью Хансера был похож на поединок льда и пламени, то теперь сошлись две ледяные глыбы. Каково драться с самим собой? Это не было поединком. Танец – вот что я видел. Танец, в котором партнеры отлично выучили и отработали свои партии. Каждый удар приходился в блок, каждый финт прерывался на середине. Противники досконально знали друг друга, были во всем равны. Низшим этого не понять. А способности высшего, тем более адепта Марса, позволяют предвидеть каждый шаг того, кто является твоим отражением, не на пару ударов вперед, а почти на весь бой. И то же самое происходило между двумя Сэдриками. Страшные двуручные мечи сверкали, иногда превращаясь в стальные полукруги. Но на противниках не оставалось ни одной царапины, ни одного синяка. А несколько порезов, которые мой отец получил от лже-Хансера, не могли повлиять на его боевые возможности.

Святослав стойко выдержал первый, самый страшный натиск тени Бьярни, и в этой паре к настоящему времени тоже установилось равновесие, правда, очень шаткое. Славянин пытался воспользоваться преимуществами своего более маневренного оружия, задействовал сложные приемы, которые разбивались о щит некроманта. Да и сам иллюминат, прекрасно знакомый с манерой боя сына Снорри, пока вполне успешно отражал все попытки перевести бой в простую рубку, в которой тяжелый топор имеет несомненное преимущество.

А я не мог вмешаться. Я не зря назвал этих существ «тенями». Даже в этом Мире они были неосязаемы. Тени живых людей, даже не духи. А это значило лишь одно: они были мертвы. Нежить, только очень качественная нежить, способная на равных противостоять лучшим бойцам иллюминатов. Мне осталось только наблюдать.

Я пропустил появление еще одной тени. Может быть, потому, что ее не было в материальном мире, даже в виде трупа, которому вернули подобие жизни. До боли знакомый голос произнес еле слышно:

– Спаси меня…

Два слова. Что могут изменить два слова? Очень мало. А если эти слова сказаны голосом моей матери, а слышит это тот, кто думает, что он Хансер? Поверженный моим отцом противник вдруг пошевелился, попытался встать, опершись на саблю. У него это получилось. Мертвая плоть не чувствует боли в разрубленных мышцах.

– Опасность! Сзади! – закричал я.

Тень Хансера была быстрее моего крика. Тонкий стилет в руке. Он исчез и тут же появился за спиной Святослава. Казалось, он просто обнял старого друга сзади, и лишь тонкое острие, легко вышедшее сквозь стальные кольца на груди, да остекленевший взгляд говорили, что это не так. Лже-Бьярни отступил, давая телу упасть.

Сэдрик закричал что-то, вкладывая все силы в последнюю атаку. Смести, перешагнуть, прорваться к Лин-Ке-Тору, стать спина к спине – тогда шанс выжить есть. Но как победить себя? Двойник моего отца вдруг отпрыгнул назад, а потом в сторону. Лин-Ке-Тор обернулся. Тень Хансера шла на него с двумя саблями. Трое остальных некромантов обступали Сэдрика. Усмешка искривила губы моего отца, усмешка, больше похожая на оскал.

– Сэдрик, телепорт! – крикнул он.

Наверно, это был старый, отработанный прием. Сэдрик и Лин-Ке-Тор на миг исчезли. А потом мой отец появился перед двойником своего собрата по оружию – слишком близко, чтобы тот мог воспользоваться своим двуручным мечом. Три удара: горло, сердце и рубящий в основание шеи, отсекший голову вместе с правой рукой. Некромант просто не успел перестроиться на нового противника – ведь только что он готовился отбить удар клеймора. Сам Сэдрик вышел из телепорта над двойником Хансера, обрушивая на него меч и весь свой вес. Его противник перекатом ушел в сторону, успел все-таки. Сабля лишь чиркнула по ноге кельта, но тот уже не смог мягко приземлиться на ноги. Он неуклюже завалился на бок, и некромант, почти не глядя, метнул нож.

– Ты не уйдешь от меня, – произнес он, переступая через еще один труп.

– Я отправлю тебя следом. – Отец указал мечом на тело лже-Сэдрика.

– Всех не перебьешь, – спокойно ответил тот, кто считал себя Хансером.

– Если в тебе есть хоть капля того, за кого ты пытаешься себя выдавать, то ты должен знать, что я никогда не бываю один. – Говоря это, отец расслабил руки, опустил оружие, даже поза его стала какой-то слишком уж небоевой.

Тем молниеноснее казался переход к действиям. Лин-Ке-Тор делал то, чего ему советовали не делать никогда. Я отчетливо видел, как сквозь его образ в Мире Видений проступил другой, блеклый, но несомненно существующий в нем. Образ в арабских одеждах черного цвета, с закрытым лицом и горящими глазами. Я не знаю, как эта атака выглядела в обычном мире, здесь же у моего отца словно бы отросла лишняя пара рук с мечами. Он прыгнул на своего двойника, вроде бы вновь нанося удары сверху, как и в прошлый раз. И некромант легко парировал эту бесхитростную атаку, но вторая пара рук, а вернее, руки образа, проступившего сквозь моего отца, ударили в области пояса. И некромант развалился на две половины.

Похоже, те времена, когда Лин-Ке-Тор уживался в одном теле с Хансером, не прошли даром. И как когда-то несущий спокойствие действовал в теле прерывающего нить, так теперь то, что осталось от Хансера, убивало противников Лин-Ке-Тора, которые просто не могли почувствовать второй сущности и ее действий. Вдвоем отец и его друг опять обманывали марсианское Предвиденье.

Лже-Бьярни опустил щит, закрываясь от удара в ноги, которого так и не последовало. Вместо него был колющий в глазницу шлема, четкий, почти филигранный. Неширокое лезвие отцовского меча вошло в глаз, не встретив препятствия. И в этот момент в бой вновь вступил лже-Хансер. Кто бы ни сотворил это противоестественное создание, работу свою он знал: вложил в неживого все, что мог, в том числе и навыки Плутона. Идеальный убийца выжидал до последнего, пожертвовал своими соратниками ради одного-единственного момента. Мгновенный телепорт за спину Лин-Ке-Тора – и короткий колющий удар саблей. Тот, кто не продержался бы против моего отца лицом к лицу, сразил его ударом в спину.

Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Не успел. Все-таки слова Агия опять оказались пророческими. В который раз пренебрежение его советами привело к смерти. Я рывком вышел из Мира Видений. А если говорить точнее, меня оттуда выбросило. На плече уже не было тяжелой руки Бьярни, в ушах стоял горестный вздох, пронесшийся по рядам иллюминатов. Хмурое небо, на котором нет солнца. Теперь я понял, что не зря скрыли его тучи. Солнечный свет губителен для высшей нежити.

Как во сне я видел людей, бегущих от замка к полю боя. Иллюминаты оставались на месте. Разом лишившись всех четырех командиров, простые воины растерялись. Дисциплинированные друиды ждали приказа. Моего приказа, ибо я здесь был единственным пастырем, и ни один аколит не рискнет командовать в моем присутствии. Но какой из меня военачальник? Не тому я учился всю свою жизнь. И вместо того чтобы бросить в наступление закаленных бойцов Круга, я сам побежал туда, где умирал мой отец. В голове пульсировали слова о том, что нельзя оставлять тел некромантам, что те научились возвращать к подобию жизни не только трупы, но и боевое мастерство умерших.

Не знаю, как я успел раньше. Обостренные чувства подсказали, что за телами явились поднятые мертвецы. Я мог схватиться с ними, не сдерживая своих сил. Они уже были мертвы, я не мог их убить, мог лишь подарить покой. Даже прикосновение моих рук оказалось для них болезненным. Никакие доспехи не смогли бы их спасти. И слуги некромантов словно бы почувствовали исходящую от меня опасность – остановились, не решаясь приблизиться.

Я склонился над моим отцом и сразу понял, что Лин-Ке-Тор доживает последние секунды. Все мое мастерство бессильно. Я, спасавший многих, не имел сил вытащить с того света одного из самых дорогих мне людей. Возможно, моя мать помогла бы, но ее здесь не было. Был я, недостойный пастырь, бездарный лекаришка. И все, что я мог, – это приподнять отца, обняв за плечи и стараясь не причинять боли, заглянуть ему в глаза. Его рука нашла мою ладонь и крепко сжала. Силы еще не оставили того, кто очень долго считался первым мечом Луны и сегодня в очередной раз доказал это.

– Наконец-то ты пришел… – Его голос был тих, но в нем звучала радость. – А я так боялся, что ты не придешь, или, встретив тебя, я не узнаю… Глупец… Как можно не узнать свою кровь…

Я почувствовал, что из глаз моих текут слезы. И не пытался их сдержать. Друидом я тоже был неправильным. Не мог я сохранять невозмутимость сейчас, когда душа стонала от боли.

– Передай Агию… Я ничего не забыл… Во мне слишком много осталось от него… От Хансера… Мы не смогли бы взять эту крепость… Ты сможешь… Я сделал все… Твой ход, сынок…

– Отец…

– Не перебивай… Запомни, смерти нет… Не вини меня… Я слишком тщеславен… Агий сказал, что увижу я тебя только перед смертью… Он сказал, что после моей смерти… Ты сможешь… Именно ты… Передай ей…

Он не договорил. Тело обмякло на моих руках, и только рукопожатие оставалось все таким же крепким. Глаза закрылись. Я высвободил руку и провел по его лицу. Мертв. Застывшая маска. Губы растянуты в улыбке. Чему ты улыбаешься, Лин-Ке-Тор? Что ты хотел передать ей, моей матери? Что ты дал мне? Что я смогу?

Как высший становится бессмертным? Что плавится в нас, приобретая новую форму? Что общего между Иллюминатом, переступившим через все, бывшее для него святым и незыблемым, Агием, медленными шажками приближавшимся к пониманию, моей мамой, вставшей против небывалого врага, и моим учителем, спокойно перешедшим на новую ступень, потому что на прежней ему было уже тесно? Что изменилось во мне, когда умер мой отец, к которому я так долго шел и пришел слишком поздно? Мне казалось, это не я, а мир вокруг становится другим, более родным, более понятным. Агий, Судия, он все знал. Мог ли я его винить? Он всего лишь поделился с Лин-Ке-Тором своим знанием и предоставил выбор ему. И мой отец умер, зная, что произойдет дальше. Видел ли он тот Свет, который пылал сейчас в моих глазах? Ответов нет и не будет.

Я встал. Зашипели, пятясь, неживые. А мне не было до них дела. Я обернулся к рядам воинов Круга. Мои братья-друиды дрожали от нетерпения.

– Уничтожить это место, – сказал я. Мне казалось, что голос мой звучал слишком тихо, но его услышал каждый стоявший на этой выжженной пустоши. И по рядам пронесся короткий шепот:

– Слово пастыря.

А следом родился крик:

– Слово пастыря – закон для братьев!

– Иллюминаты, слушай мой приказ! – Вперед выступил Бьярни, привычно перекрывая своим голосом все звуки. – Выжечь змеиное гнездо с тела Земли! Вперед!

Это была атака без правил. За такое командование и меня, и Бьярни стоило бы разжаловать в простые солдаты и поставить в первый ряд фаланги. Но сейчас вперед шли совершенно иные силы, перед которыми все человеческое военное мастерство – пыль да пепел. Я первым оказался возле окованных железом крепостных ворот. Единственный проход за высокие стены. Я чувствовал блокирующие воздействия на стихии письмена. Друиды не смогли бы своим излюбленным приемом запрыгнуть прямо на стены. Да это было и не нужно. Что для меня блоки простых высших? Паутина. В момент перехода сознания на новый уровень сила бессмертных достигает пика, как прорвавший плотину поток. Это потом он опять вернется в предначертанное русло, а сейчас готов смести все на своем пути. И мой удар в ворота был не просто ударом. Я бросил на них твердость камня и ярость урагана. Ворота вылетели как пробка из бутылки.

Я почувствовал сеть защитных заклинаний внутри тянущихся вглубь укреплений. Они были сродни защите любого доменовского замка. Не понимая, как мне это удается, я потянулся к ним, ухватился и влил в них свою силу. И пламя преобразилось в яркий солнечный свет, столь губительный для высшей нежити. Свет залил древние коридоры, сжигая всю нечисть. Я потянулся к висевшим в небесах серым тучам и рванул их в стороны, словно шторы на окне ярким летним утром. Воинство некромантов, создаваемое годами, десятилетиями упорных трудов, таяло, оставляя лишь небольшую горстку живых защитников. Но за мною шли друиды с серпами-мечами, викинги с топорами и лучники Вильгельма с не знающими промаха стрелами. Шли кельты с клейморами, служители Круга, которых гнал вперед мой приказ. А всех их возглавлял Бьярни Столп Чести, который только что потерял четверых друзей. И горе всякому, кто встанет на пути у берсерка.

* * *

Пол был выложен квадратиками с повторяющимся рисунком. Странный образец полного безвкусия. Серые стены из материала, который называется «железобетон», светильники, затянутые решеткой, на одинаковом расстоянии друг от друга. Люди прошлого странно строили свои жилища. Конечно, некоторые наши пещеры тоже не образец высокого искусства, но они несут на себе отпечатки хозяев. Мы, друиды, слишком похожи друг на друга для всех, не входящих в братство. Это сделано с умыслом. Каждый из нас – лицо Круга. Не столь важно, с кем ты говоришь, в его лице перед тобой стоят все друиды. Может быть, потому мы стремимся более ярко выразить свою индивидуальность внутри братства? Не знаю. Да и о тех временах, что предшествовали великой войне низших, я знаю мало. Силы, пущенные тогда в ход, не только разрушили цивилизацию, что само по себе не стоит особого внимания, но чуть не уничтожили жизнь на Земле в принципе. Тогда понадобились усилия всех друидов, чтобы спасти человечество. Кое-где раны, нанесенные Земле, не зажили и теперь. На низших в таких местах обрушиваются страшные болезни. Мои же братья достаточно хорошо защищены. Многие друиды посвятили свои жизни очищению таких мест. От той эпохи человеческого безумия сохранились названия городов, склады огнестрельного оружия и непонятных механизмов – и вот такие укрепления, которые раньше назывались бункерами.

Мерное гудение где-то в глубине коридоров сказало мне о том, что некромантам удалось найти и запустить штуку, называемую генератором. Именно она питала светом странные лампы. До сих пор я лишь слышал о подобном – не думал, что доведется увидеть. Наверно, для низших эти лампы ничем не отличались от магических светильников, хотя на самом деле разница колоссальна. Древний способ переводит попусту целую кучу энергии. Все-таки смешные они, люди прошлого. Создали столько разнообразных приспособлений для уничтожения себе подобных, а нужные в повседневной жизни вещи усовершенствовать не смогли. Можно подумать, вся жизнь их вертелась только вокруг убийства себе подобных.

Хотя стоит признать, мы ушли от них недалеко хотя бы в этом. До сих пор добрая половина времени обучения друида тратится на боевое мастерство.

По пути мне попадалось множество железных дверей, очень прочных. Некоторые защитники крепости не успели закрыть, другие сносили с петель друиды. Лишенные магической защиты подземелья стали для моих братьев легкой добычей.

Крови пролилось не так уж много. Основу обороны составляла нежить: высшая, погибшая в первые моменты боя от Света, либо низшая, изрубленная серпами-мечами и клинками иллюминатов. Правда, и для нас этот бой оказался не бескровным. Иногда среди тел наших врагов попадались некроманты с золотой каймой по краю своих черных одеяний. Для штурмующих эта золотая кайма стала настоящим знаком смерти. Их всегда было трое. Их шесты легко отбивали стрелы иллюминатов. Они шли грудью на автоматный огонь, словно протискиваясь между сыпавшимися градом пулями. На открытой местности это смог бы даже ученик несущего спокойствие, но не в тесных коридорах, где нет простора для маневра. Они, словно таран, разбивали сомкнутые щиты иллюминатов. Лучшие аколиты находили смерть под их посохами. И не помогало отточенное веками боевое мастерство Круга, прочность шкур полузвериного воплощения, натренированные инстинкты. Мало того, наши павшие бойцы вдруг вставали и бросались на нас. Тогда вперед шли мы с Бьярни. Сын Снорри дрался спокойно и расчетливо. И он был во всем равен этим некромантам, а в тонком чувстве боя даже превосходил. Я видел, Бьярни меняется на глазах. Гибель друзей не прошла для него даром. Он действительно встал на какой-то свой путь. Но не тот, о котором говорил Агий, потому что именно топор Бьярни прокладывал нам дорогу, и шел викинг не один. Всегда на шаг впереди него был я. И раны наших людей затягивались на глазах от одного моего присутствия. Те, кто минуту назад чувствовал дыхание смерти, вдруг вставали и вновь устремлялись в бой. Я привычно отбивал удары, сыпавшиеся на Бьярни, не особо заботясь о своей защите. Миг просветления – пик мощи. Четыре тройки встали на нашем пути, прежде чем плотина сопротивления наконец-то рухнула и штурмующие растеклись по древним коридорам, добивая защитников.

Я вошел в обширное помещение. Здесь стоял еле слышимый ухом гул, непохожий на звук работающего генератора. Множество столов, на них – прямоугольные штуки, когда-то такие называли «мониторами». О них я слышал. Они отображали информацию. Здесь бой был жаркий. Служители Круга уже стащили тела некромантов в одну кучу. Своих павших они вынесли наружу. Один из них пытался разобраться с оборудованием прошлого. Я подошел к нему.

– Мудрый, странные вещи здесь творились, – сказал он, обернувшись и узнав меня.

– А чего ты ждал? – усмехнулся я. – Ты умеешь обращаться с такой техникой?

– Да, мудрый. Я родом из Северной Африки. Там есть места, где древние приспособления еще служат людям.

– Ну и что ты можешь сказать?

– Смотри. – Он указал на странное кресло в середине комнаты. К нему шло множество проводов. На подлокотниках и спинке были какие-то металлические обручи. Скорее всего, они застегивались на запястьях и голове садящегося туда человека. – Я не все понимаю, – признался служитель, – но, как мне кажется, они умудрялись переливать в человека вот эту информацию.

Я перевел взгляд на монитор. Список. Всего шесть имен. Служитель выделил верхнее и нажал какую-то клавишу.

«Лин-Ке-Тор, – прочитал я, – фиксация – 10 лет. Северный форт. 2 успешных эксперимента». Ниже было изображение моего отца. Я вспомнил стычку на северной границе земель иллюминатов. Десять лет назад темные действительно захватили Северный форт. Но уже через неделю он был отбит войсками иллюминатов. А вели их как раз Лин-Ке-Тор, Бьярни и Сэдрик. Да, все верно, вторым и третьим номером шли их имена с теми же пометками «фиксация – 10 лет. Северный форт. 2 успешных эксперимента». Следующим было имя Руис Радриго Диэс. Место и время то же, но вот последняя запись ободряла: «Невоспроизводим». Страшно представить, что могла натворить целая армия копий Руи.

А вот следующие имена шли в паре. «Тайви и Хансер, фиксация – штурм Города Ангелов». Даже длительности нет. Больно уж памятное было событие. Я уже разобрался во всех запутанных потоках энергии, бегущих от монитора к металлическому ящику под столом и внутри этого ящика, на самом деле и являющегося как хранилищем информации, так и тем, что ее обрабатывает. Этакий примитивный мозг древности. Я перехватил управление, не касаясь руками маленьких клавиш на прямоугольной панели, с помощью которых работал служитель, одной силой мысли. Теперь все пошло быстрее. Я легко нашел дополнительные сведения по всем пяти проектам. Против имени моей матери стояла пометка «невоспроизводима во плоти и без привязки к основному объекту». Основным объектом указывался Хансер. Моя мать была всего лишь стимулом, заставлявшим его выкладываться в бою на полную. Воссоздать Хансера некромантам удалось лишь единожды.

– Разобрался? – услышал я сзади голос Бьярни.

– Да, – задумчиво произнес я. – В этой железке много мусора, но суть я ухватил довольно быстро. Древние экспериментировали с разумом человека. Кажется, их негласно контролировало Воинство Небесное. А потом, после войны, это место посчитали уничтоженным. Некроманты нашли его в надежде попробовать чего-то добиться от мертвых исследователей, а наткнулись на то, что раньше называлось «научной базой». Потом они совместили открытия низших со своими умениями. Результат ты видел. Единственная проблема для них – материал. Мертвец, на которого они накладывают эти тени душ, должен быть близок к тому, в кого его хотят превратить. То есть твой двойник, Бьярни, должен как минимум быть марсианином, излюбленным оружием которого является топор и щит и возраст которого не отличается от твоего больше чем на десять – пятнадцать лет. С остальными то же самое. Сложнее всего найти материал для пары Хансер – Тайви. Плутонец, обладающий хоть в какой-то мере всеми навыками Хансера, безответно влюбленный в женщину, и эта женщина должна иметь общие черты с моей матерью. Сам понимаешь, чего им стоило отыскать подобное сочетание.

– И оно того стоило, – хмуро промолвил Бьярни. – Я наблюдал за боем. Этот лже-Хансер контролировал его от первого до последнего удара. Даже видимость поражения от твоего отца была запланированной и хорошо разыгранной.

Он перевел взгляд на металлический ящик под столом. От него шли провода к клавишам, монитору, креслу и странному приспособлению: высеченному из горного хрусталя кубу с полусферической выемкой сверху. Викинг повернулся к соседнему такому же устройству, покачал головой и вдруг нанес два молниеносных удара. От монитора во все стороны брызнули осколки, ящик развалился на две половинки, сыпля искрами.

– Зачем? – спросил я.

– Сколько здесь этих штук? – ответил он вопросом на вопрос.

– Восемнадцать было до твоего удара, могучий, – произнес служитель, стараясь сохранять спокойствие.

– А вот эти приспособления есть только на одной. – Он указал топором на кресло и хрустальный куб. – Почему остальные не показывают картинок, только эта?

– Остальные выключены, а этот был включен, – четко ответил служитель.

– И последний вопрос. Если высшему хватит минуты, чтобы уничтожить здесь все, почему некроманты оставили у нас в руках эту информацию?

– На все твои вопросы и Агий не ответит, – покачал я головой.

– Агия здесь нет, Целитель, и на вопросы отвечать нам. Я вижу нелогичность. А наших извечных врагов я могу обвинить в чем угодно, но не в отсутствии логики. Значит, мы чего-то не понимаем. Двумя комнатами дальше они дали нам ужасный бой. Там собрались все оставшиеся из их элиты, одиннадцать некромантов с золотой каймой на одежде. Ваших полегло не меньше полусотни, и это только посвященных. Да наших столько же. Да низших ваших – целые завалы. Они отступали не потому, что мы их теснили, а потому, что трупам некуда было падать. Почему они не дали нам такой бой раньше, до этой комнаты? Или в ней?

– Мудрый, позволено ли мне будет сказать? – подал голос служитель, о котором я почти забыл.