Текст книги "Светлая сторона Луны (трилогия)"

Автор книги: Сергей Дорош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 52 страниц)

Я выскочил из Теней в обширной комнате. Мне некогда было ее рассматривать – успел заметить лишь огромного каменного паука в центре. Как рассказывал Санахт, с его помощью можно взять под полный контроль практически любого плутонца. Бессмертный был здесь, но не возле статуи, пытающейся повернуть бой в пользу защитников. Он был у окна. Я прыгнул на него из Теней, стараясь опередить, предугадать, как он попытается парировать мои удары, обойти защиту и убить. В Обычном Мире у меня не было преимущества ни в скорости, ни в силе. Мое мастерство против его мастерства, да еще топор Безумного Кузнеца – маленькая песчинка на мою чашу весов.

Он не стал сопротивляться. Вместо этого отпущенное время между тем, как Предвиденье сработало, заорав об опасности, и моментом удара он использовал для того, чтобы, упершись руками в край окна, выбросить свое тело наружу.

– Стой, сволочь, дерись!!! – закричал я в отчаянии. – Я все равно тебя достану!

Я подскочил к окну. Он падал камнем, и вдруг его руки взметнулись, взбухли двумя кожистыми парусами крыльев – я услышал, как хлопнул ими ветер, прежде чем мой враг воспарил над землей. Успел рассмотреть его – ведь он парил всего лишь метрах в десяти от меня, лениво помахивая крыльями. Его тело изменилось в соответствии с новыми нуждами. Ноги и торс стали гораздо худее, облегчая вес тела. Даже лицо превратилось в некую гротескную маску.

– Выпрыгивай, полетаем, – глумливо предложил он.

Я прикинул расстояние. Не допрыгну, как ни пытайся. Даже в обличье тигра не допрыгну. А «пружиной» не воспользуешься – окно слишком низкое. Он почти ушел, испугался, не принял боя. Впервые за многие тысячи лет он не уверен в своих силах. И напугал его я. Законная гордость была приправлена горечью. Я отвлекся – и тут же поплатился. Десяток щупалец выросли из груди бессмертного и ударили в меня, одновременно с этим ветер собрался в тугой кулак и устремился в проем окна с чудовищной скоростью, а камни пола пошли длинными шипами.

Это была самая серьезная атака в исполнении члена Конклава, которую мне доводилось переживать. Я метнулся в сторону, уходя от щупалец и от ветра, и, лишь на миг опередив каменные шипы, подпрыгнул и опустился на подоконник. Не успев встать, я метнул топор с пояса, понимая, что бессмертный вот-вот атакует вновь. Наверно, страх придал меткости броску. Топор отсек моему врагу крыло у самого плеча. Он вскрикнул, падая вниз. Из последних сил я потянул оружие к себе. Это получилось не так изящно, как на представлении, которое я давал для плутонцев.

Минута колебания – и я прыгнул вниз, следом за падающим телом. Почему-то я знал: какой бы облик мой противник теперь ни принял, правой верхней конечности у него не будет. Слева он сможет отрастить столько рук, сколько поместится, но не справа. Он все предусмотрел, планируя нашу встречу. Он должен был смять меня в два приема, не устраивая долгой возни. Только топора моего он не учел, потому что не мог о нем даже догадываться.

Башня, из которой я выпрыгнул, была высока. Откуда во мне еще брались хоть какие-то силы, я не знаю. Мне удалось постепенно уплотнить воздух, и приземлился я мягко, хотя не удержался и упал на одно колено. Отрубленное крыло валялось недалеко. Больше ничего. В последний момент я увидел крысу, которая, хромая, улепетывала к ближайшей щели. Тварь показывала чудеса скорости, несмотря на то что лап у нее было всего три. Я опять метнул топор, прекрасно понимая: любое другое оружие, как, впрочем, и чары, не поможет. Но рука дрогнула. Лезвие просвистело над головой у грызуна, сбрив ему начисто левое ухо. Серое тельце юркнуло в еле приметную щель. И я заорал от ярости и бессилия. Он ушел! Наступил на горло своей гордости! Бросил все силы не на победу, а на свое спасение. Хитрая, изворотливая тварь! Я выдернул из стены топор, совсем без удивления отметив, как глубоко вошел он в камень и как охотно вышел, словно сам помогая моей ослабшей руке.

Хотелось плакать и смеяться одновременно. Я не смог, не дожал. Проклятый Конклав! И последний его представитель, видимо самый изворотливый, ушел, хоть и оставил мне на память огромное кожистое крыло и крысиное ухо. Вот такой итог. Если бы этот трехногий грызун сейчас вернулся, он взял бы меня голыми руками. Я представлял собой те еще руины. Но он сам был слишком ошеломлен, чтобы продолжать бой. Ему надо все осмыслить, решить для себя, что делать дальше. А это уже напрямую зависело от успеха оборонявших замок высших.

А еще пришла мысль, что все потеряно. Наверняка во дворе замка сейчас крови по колено, и трупы штурмующих валяются повсюду. Такое зрелище совсем не укрепляет боевого духа выживших. Они скоро разбегутся, если… Для моего плана нужны были головы всех представителей Конклава. Я встал. Последний рывок.

Пантеру и Грешника я нашел там же, где оставил.

– Тер, мне нужна еще одна голова, – коротко бросил я.

– Какая? – не поняла она.

– Круглая! – Я сорвался. – Просто найди мне голову, желательно неповрежденную. И мне все равно, от какого тела. Быстро!

Это, наверно, превзошло Войну Планет. Такого количества трупов тогда точно не было. Отбросы городских подворотен не только сбросили защитников со стен, но и зажали их в переходах замка. А вот на большее их сил не хватило. Основная часть познавших таинства была уничтожена. Ошметки второй волны моего воинства, прихватив трофейное оружие, уходили в Тени. Шут чуть-чуть опоздал ввести в бой банды. Воины Конклава сумели вырваться на широкий двор замка и закрепиться там, врасти в землю, в каменные плиты, скользкие от крови, воздвигнуть баррикады из тел. Корпус Таинств появился на стенах, но ошметки познавших таинства и сотрясающих Вселенную прикрыли своих от слабого колдовства плутонцев.

Приход Хантера и Стоуна ненадолго ободрил бандитов. Понеслась весть по рядам, что Конклав уничтожен, но защитники даже не подумали сдаваться – только усилили натиск, выдавливая бандитов из замка. И решимость плутонцев вновь дала трещину. Все больше и больше их уходило в Тени. Они не покидали замок, но и не спешили вернуться в бой. Они выжидали, а силы тех, кто все еще не опустил оружия, таяли.

Я смотрел на это с балкона на пятом этаже башни, как раз за защитными порядками. Под моими ногами лежало пять голов. Пантера принесла шестую. Не знаю, кому она принадлежала раньше – плутонцу или стражнику. В коридорах первого этажа нынче трупов хватало. Я очень надеялся, что мать увидит меня и поймет, что надо делать. Иначе у меня ничего не выйдет. Я прикинул остатки своих сил. Должно хватить на несложные чары. Поднял вверх топор, и огромный огненный шар сорвался с балкона, понесся вниз и умер в яркой вспышке над линией, разделявшей моих союзников и моих врагов.

– Слушайте меня, жители Плутона! – закричал я, и ветер подхватил слова, преумножая, донося до каждого. – Я – Миракл, сын Хансера, победитель Конклава.

Битва стихла как по волшебству: головы поднимались вверх, глаза смотрели на меня с надеждой, с обожанием, с ненавистью, со страхом, с яростью. Волны чувств в море глаз.

– Я убил их всех, а чтобы вы знали, что это так, – вот их головы.

Я взял из рук Тер мертвую голову, бросил ее в толпу, повторяя трюк с головой Санахта. Теперь контролировать полет топора было гораздо сложнее, но я держался.

– Это ложь! – выкрикнул кто-то из людей Конклава.

– Да, ложь? – вкрадчиво спросил я и поднял за волосы голову бессмертного. Я приблизил топор к лицу, и голова страшно закричала. Я поднял ее повыше, а потом направил в последний полет.

Головы кричали и умирали, топор повторял привычные движения, прерывая нити жизней членов Конклава. А плутонцы опять видели тот грот, вновь слышали мои слова, вновь преисполнялись решимостью. И дух защитников падал. А когда последняя голова, распавшись на четыре части, упала в толпу, я поднял вверх топор.

– Победа наша! – закричал я. – Они уже мертвы, мертвы все, принявшие сторону Конклава! Плутон наш! Возьмите его!

– Плутон наш! – ответил мне дружный рев толпы.

И знакомая фигура в шутовском наряде вспрыгнула на баррикаду из тел с двумя короткими мечами. Хантер и Стоун прикрывали его с боков. Трусы и оборванцы, спрятавшиеся в Тенях, упали на головы оборонявшимся, появились за их спинами, вклинились меж их боевых порядков, пытаясь в тесноте реализовать преимущество ножа над саблей или длинным мечом.

– Кошачья гвардия, вперед! – выдохнул я последний свой приказ за эту битву. Я чуть не упал, но Пантера вовремя меня удержала, помогла спуститься вниз, подставила плечо. И никто не увидел моей слабости – все были заняты истреблением друг друга.

А я смотрел, как последний отряд нашей орды сметает деморализованных защитников замка, как распадается монолитный строй адептов Марса на клочки, и тут же эти обломки поглощает приливная волна неистовых плутонцев. В последний раз вскипает ярость в стенах замка, которому больше никогда не называться замком Конклава…

* * *

Тело требовало отдыха. Хантер со Стоуном так и поступили – вернулись в катакомбы, под надежную охрану клинков братства. Я же пока не мог себе этого позволить. В замке хозяйничала Кошачья гвардия. Мои люди быстро пресекли мародерство, которому с увлечением предались остатки банд и городское отребье. Я был уверен, что среди желающих наложить лапу на богатства Конклава хватало тех, кто не шел вместе с нами на штурм. Но решительность моих бойцов делала свое дело. Мы шли по замку: я, Кот и несколько гвардейцев.

– Мы обнаружили в подвалах склады провизии, – доложил Кот.

– Большие? – спросил я.

– Похоже, там-то и лежит все, что распределялось по амулетам.

– Пятьдесят человек в охрану, – распорядился я. – Кто попробует добраться до еды – убивать на месте.

Он отдал быстрый приказ, и один из гвардейцев побежал исполнять его.

– Арсенал взять под такую же охрану.

– Уже сделано. Там просто море оружия. Пришлось-таки обрубить некоторые особо жадные руки.

– Правильно, будет другим наука.

– Библиотеку мы обыскали. Магнус просмотрел некоторые книги. Там ерунда, ничего серьезного.

– Так и должно быть. Серьезное спрятано, и нам еще предстоит его найти.

Здесь я покривил душой. Санахт успел открыть мне, как войти в тайную библиотеку, но делиться этим я ни с кем не собирался.

– Что с паучьим залом? – спросил Кот. – Эта статуя, как я понимаю, мощный артефакт, кого попало к ней пускать не стоит.

– Пятьдесят отборных бойцов в охрану. Отборнейших, Кот, – добавил я, чтобы он осознал всю важность приказа.

– Искушение может быть велико, – засомневался он. – Кто-то может-таки попробовать взять других под контроль с помощью каменного паука.

– Во-первых, паук действует не на всех, – ответил я. – А во-вторых, управлять им непросто. Я пока еще не знаю как. Это предстоит выяснить.

В этом вопросе я не лгал. Санахт ни в какую не хотел мне открывать этой тайны. По нашей договоренности предполагалось, что управлять артефактом будет он. Это казалось честным: на меня с его помощью подействовать нельзя. Но Санахт сейчас мертв и унес свой секрет с собой. Впрочем, я не сомневался, что с помощью Мира Видений разберусь во всем. Там любые чары видны как на ладони, и опытный или настойчивый человек может разобраться в их хитросплетениях.

– Хорошо, я исполню, – кивнул Кот.

– И прибавь к гвардейцам десяток из корпуса Таинств, – задумчиво добавил я.

– Ты что, думаешь, что туда полезет-таки весь Плутон? – Он рассмеялся.

– Нет, всего лишь один человек. – Я резко оборвал его смех. – Последний из Конклава жив.

– Как? – Кот остановился. – Его голова…

– На голове было написано, кому она принадлежит? – ехидно осведомился я.

– Но они были живы. Я слышал их предсмертные крики, все слышали.

– Вы слышали крики пяти голов. Одну я разрубил в гробовом молчании. Последний из Конклава убежал. Я его неплохо покалечил, он остался без руки и без уха и отрастить их не сможет. Но и такой он опасен. Так что вот тебе неплохие приметы.

– Но это… Как… Мы же… – Кот выглядел потерянным. Еще бы. Одно дело – думать, что все бессмертные на Плутоне мертвы, и совсем другое – знать, что один выжил и сейчас очень зол и жаждет реванша.

– Не беспокойся. – Я хлопнул Кота по плечу. – Он сейчас в смятении больше, чем мы, он не знает, что произошло и как такое может быть. Он обязательно выкинет какую-нибудь глупость – слишком уж привык он всегда контролировать ситуацию. Происходящее выбило его из колеи. Он обязан проявить себя в ближайшее время.

Мы вышли во двор. Плутонцы из городского отребья под присмотром гвардейцев разбирали трупы. Как я понял, эти были из тех, кто сумел увильнуть от штурма. Любопытство, как говорится, кошку сгубило. Им хватило ума и навыков просочиться сквозь раскинутую братством сеть, когда люди Хантера сгоняли горожан на штурм замка, но не хватило сил подавить свое любопытство. Подползли поближе, чтобы посмотреть, что происходит и чем все закончится. Здесь их мои гвардейцы и рекрутировали на общественные работы, не особо церемонясь с сопротивлявшимися.

Слабым утешением для них была возможность забрать все, что они найдут на поле боя. Слабым, потому как мало что осталось. Штурмующие вооружались прямо в бою, вырывая клинки из еще не окоченевших рук. Кот ушел исполнять мои приказы, а я остался. Мне все еще не верилось, что нам это удалось. Мы изменили Плутон. Мы скинули казавшийся всесильным Конклав. Я повторял это себе вновь и вновь, но слова не обрастали смыслом, звучали как нечто нереальное, не имеющее какого-либо отношения к действительности.

Одно из тел, когда с него стащили два трупа, вдруг пошевелилось. Переход от спокойствия к действиям был слишком резок. Взблеск клинка – не славного длинного меча высших, а короткой железяки, подобранной тут же, – был подобен молнии. Удар цели не достиг. Оборванцы, человек пять, отпрыгнули в стороны. Мне было все равно, что там происходит. Сколько отребья положат, прежде чем оно угомонит выжившего, судя по всему, адепта Марса. Я сделал знак гвардейцам не вмешиваться, и они лениво отошли подальше.

Сокрушающий врагов встал. Левая нога его была вывернута под неестественным углом. Он мог лишь ковылять, подволакивая ее. И никакое умение игнорировать боль тут не поможет. Он не жилец и не боец. Голытьба это поняла сразу. Марсианина уже взяли в широкий круг человек тридцать. Они подхватили брошенное во время штурма дреколье, где-то сверкнули ножи и короткие мечи. Один из плутонцев метнул дубинку, целясь в покалеченную ногу. Сокрушающий врагов отбил ее, подставив меч.

– Потанцуй, потанцуй. – Кто-то хрипло рассмеялся.

Я заметил, что у советчика было несколько наскоро перевязанных ран. Все понятно: натерпелся страху во время штурма, а сейчас затесался в толпу и хочет отыграться, поиздеваться – знает, что ответить адепт Марса ему не сможет. Сокрушающему врагов больше никого не сокрушить. Да, шакалы не упустят возможности поглумиться над поверженным львом.

Еще несколько дубинок и колов полетели в калеку. Он отбил их спокойно, даже несколько отрешенно. Тоже интересное зрелище – человек, потерявший свой мир. Еще вчера для него было все ясно и в настоящем, и в будущем. А сейчас он стоит перед толпой, неспособный спастись, отбивающийся, сам не зная зачем. Просто потому, что его слишком хорошо научили воевать.

– Ну и зачем все это? – услышал я рядом голос Грешника.

К тому времени многие отбросы уже сообразили, что их игрушка на бросок неспособна, она и ходит-то с трудом. А кол гораздо длиннее короткого меча. Шестеро придвинулись ближе и начали тыкать калеку дрекольем, особенно целясь в левую ногу. Остальная толпа взрывалась радостными криками всякий раз, когда жертва не успевала отразить удар и вскрикивала от боли.

– Эй, марсианин, где же твое хваленое спокойствие и выдержка? – глумливо поинтересовался кто-то.

– Жак, подбодри его, пусть потанцует, – выкрикнули из толпы.

Как я понял, Жаком звали того самого, раненого. Он не производил впечатления городского отброса. Скорее, бандит.

– Они все дети, глупые, озлобленные дети, – пробормотал Грешник. – А еще они в толпе. Поодиночке они бы так не поступали.

– Так пойди и накажи этих детей, – недовольно буркнул я. В последнее время миротворческие идеи Белого просто выводили меня из себя. – Хотя толку я в этом не вижу. Всех несчастных калек не защитишь от озлобленных детей. А твои принципы умрут вместе с тобой.

– Почему?

– Потому что нет тех, кто их разделяет.

– Нет, Миракл. Если идея стоящая, она все равно рано или поздно воскреснет в умах людей.

– Воистину достойная позиция, – рассмеялся я. – Ждать, пока оно само воскреснет. А ты не думал о том, что следует поднять задницу и попытаться донести это все до людей?

– Думал, – признался он.

– Конечно, ты думал! Но дальше мыслей ничего не пошло. Хотя куда уж тебе донести подобные идеи до плутонцев. Они понимают лишь силу. А сила со всем этим даже рядом не стояла.

– Ты неправ. Сила бывает разная.

– Ну вот и докажи это хотя бы себе. Попробуй начать проповедовать хотя бы среди вон того отребья.

– А вот здесь соглашусь с тобой, – пробормотал он. – Сколько можно выжидать? Так и жизнь пройдет.

Грешник спокойно вскинул шест на плечо и направился к толпе.

– Эй, если они нападут на тебя, вытаскивать не буду, – крикнул я вслед. – Сам виноват.

Он проигнорировал мой крик. Наверно, надо было идти отдыхать. Что мне весь этот бред в голове полусумасшедшего? Но меня заинтересовала ситуация.

Отребье не спешило разделаться со своей жертвой. Когда еще выпадет подобная возможность поиздеваться над сильным? Появление Грешника застало их врасплох. Что я могу сказать? Он выбрал верный тон разговора. Толпа опомнилась, только когда десяток из них разлетелся в стороны под ударами шеста. Остальные, еще не осознав, что происходит, оставили доходягу-марсианина в покое, отпрыгнули в стороны и сомкнулись полукругом за спиной Грешника. Впрочем, какая спина? Белый уже стоял лицом к ним, заслоняя покалеченного воина собой. Сейчас ему бы пройтись по левому флангу. Я бы так и сделал. С нашей скоростью, четкостью и умением предугадать действия противника Белый мог бы уложить еще не меньше десятка. А оставшиеся разбежались бы сами.

Грешник этого не сделал. Мало того, начали подниматься разбросанные им люди, присоединяться к полукругу, охватывавшему Грешника и его подопечного. Как я понял, сейчас Белый никого не калечил, не применял болевых приемов. Он просто расчистил площадку. Столкнувшиеся с ним так и не поняли, с кем связались. Все замерли. Потом тот, которого называли Жаком, решился взять роль вожака на себя.

– Ты кто такой и чего тебе надо? – высказал он всеобщий вопрос. Скорее всего, банду Жака вырубили подчистую, либо оставшиеся бойцы не стоили упоминания. Возможно, на моих глазах рождалась новая банда. Три десятка молодых пацанов – неплохой костяк в будущем.

– Ты неправильно держишь меч. – Грешник вопрос проигнорировал. – Смотри.

Движения его не уловил даже я. Подобно молнии он сблизился с Жаком и, специально замедлив движение, нанес резкий удар снизу по яблоку меча. Я знал этот фокус. Я знал, что меч просто обязан вылететь из руки хозяина. Грешник поймал его и тут же бросил обратно. Плутонцы смотрели на него ошарашенно. Однако в глубине глаз Жака, я заметил это, начал разгораться знакомый мне огонек. И, разгадав задумку Грешника, мысленно поаплодировал ему. Высшие Плутона, вечные ученики. У нас в крови принцип: нельзя допустить смерти наставника, пока ты не перенял всех его знаний. А многие при этом добавляют: а переняв все, оставь ему хотя бы жизнь.

– Ты, ты и ты – нападайте. – Конец шеста выбирает, и плутонцы послушно шагают вперед и тут же ложатся под ударами этого шеста.

– Объясняю ошибки. Ты опоздал начать. Ты – слишком сильные замахи, не контролируешь удара, проваливаешься за мечом. Ты бросаешься вперед без оглядки, тебе все равно, есть ли кто рядом, неужели ты считаешь себя способным справиться со мной в одиночку?

И все трое стоят, кивают, пытаются понять или хотя бы запомнить. А шест уже выбирает следующих. Тихо сидит на камнях, которыми вымощен двор, сокрушающий врагов, с удивлением смотрит, как его несостоявшиеся палачи вдруг превратились в послушных учеников, как с горящими глазами атакуют Грешника, а когда приходит очередь других, стоят в стороне и тщательно отрабатывают показанное им, устраняют ошибки.

– Наставник, сколько надо учиться, чтобы стать таким, как ты? – спрашивает Жак. Поразительно. Полчаса, а Грешник уже для них наставник.

– Этому нельзя научиться, – качает головой Грешник. – Для этого надо быть таким, как я.

– Как стать таким, как ты?

– Откажись убивать.

– Но тогда убьют меня. – Жак недоумевает.

– Я отказался убивать. Кто хочет попробовать убить меня?

Странно, произнес эти слова Грешник вроде бы обычным тоном, а все слушатели дружно сделали шаг назад.

– Когда не имеешь права убить, у тебя просто нет выбора. Ты должен стать сильнее своих противников, чтобы выжить. Ему достаточно одного успешного попадания – и ты труп. А ты должен защититься от него, да еще и вывести из боя, оставив ему жизнь.

– Да, для этого нужно быть сильнее, – соглашается Жак.

– Для этого надо победить себя, – замечает Грешник. – Искренне и навсегда отказаться убивать. Я почувствую фальшь. Я не позволю использовать мои знания для того, чтобы сеять смерть.

– Сам вряд ли смогу. – Жак чешет затылок. – Ты поможешь?

– На то и нужны наставники.

Я насторожился. Видимо, слишком устал, потому сразу и не заметил, что не просто так говорил Грешник. Его речь была сродни тому, чему обучала меня мать. Слова, интонации, неуловимые изменения в голосе влияли на слушателей. И в то же время это было нечто другое. Я уловил в себе подсознательное желание отбросить все, что знал ранее, и задуматься над смыслом сказанного, отрешившись от своего плутонского опыта. Он точечными уколами изменял отношение слушателей к своим словам. Не заставлял принять безоговорочно – заставлял обдумать беспристрастно. Я порадовался, что не ушел: теперь знаю чуть больше о способностях своего загадочного союзника – то ли миротворца, то ли ассасина.

– Бред все это, – робко сказал кто-то. Может, он был самым устойчивым к манипуляциям Грешника, а может, отмирание мозгов в столь раннем возрасте не дало возможности на них повлиять. На него тут же зашикали и вытолкали в задние ряды.

– Прими меня в ученики. – Жак преклонил колено. – Я хочу узнать твою силу и то, что тебе ее дает. Я хочу попробовать пойти по другому пути.

Один за другим плутонцы становились на одно колено. На ногах остались трое, и они поспешили отстраниться.

– Ваше оружие, – сказал Грешник уже обычным голосом.

Еще двое тут же встали и отошли в сторону. Все понятно, одно дело попросить: научи. Совсем другое – остаться на Плутоне без хорошего меча. Остальные прикидывали, что да как. Первыми ударились о камень клинки Жака. И здесь этот бандит умудрился опередить остальных. Решился. Стоявший рядом на колене подросток лет шестнадцати подхватил упавшее оружие и бросился прочь. Помешать ему никто не пытался. Сталь зазвенела о камень. Некоторые бросали оружие с какой-то спокойной обреченностью. Некоторые – как в омут прыгали, а были и безразличные, те, кто подчинялся стадному инстинкту. Для них хорошо то, что делает большинство.

– Я принимаю вас, – произнес Грешник. – До завтра раздобудьте себе новое оружие, подобное моему. А сейчас уходите, обдумайте свой выбор. Я никого не тяну за собой и говорю сразу, что заступаться за вас не буду. За свой выбор каждый будет драться сам.

Они встали и ушли. Я почему-то был уверен, что больше половины до рассвета не доживет. Их заклюют просто за то, что они выбрали другой путь. Гвардейцы не препятствовали им. В этот момент я услышал, как сталь вновь звякнула о камень. Новоиспеченные ученики Грешника обернулись все, как один. Сокрушающий врагов, бросив наземь меч, стоял на одном колене. Я видел, какую боль ему это причиняло, но он даже не поморщился, и голос был ровным:

– Прими и меня в ученики.

– Ты слишком хорошо умеешь убивать, – печально покачал головой Грешник.

– Не лучше, чем ты, если бы взял в руки мечи, – ответил марсианин.

Мне захотелось рассмеяться. Молодец, воин. Видно, не совсем ему мозги отбили во время обучения. Нашел единственный аргумент, который мог бы ему помочь.

– Ты чужой здесь, уходи, – жестко произнес Грешник.

– Тогда добей меня сам, потому что далеко я не уйду, и прикончат меня так или иначе.

– Я не обагряю свои руки кровью.

– За тебя это делают другие. А ты попробуй хоть раз по-настоящему спасти жизнь.

Я не уловил взглядом движения Грешника. Увидел лишь, как дерзкий сокрушающий врагов растянулся на спине. Он все так же не выдал криком своей жуткой боли, даже не поморщился.

– Мне нужно четверо помощников, – бросил Белый через плечо. И тут же половина его новоиспеченных учеников бросились к нему.

– Ты, ты, ты и ты, – указал он на самых жилистых. – Держите его.

Марсианина придавили к земле, не дав даже возможности сопротивляться. Грешник присел на корточки, прикоснулся к вывернутой ноге.

– Не бойся, будет больно, это я тебе обещаю, – произнес он холодно и рванул ногу на себя, выкручивая чуть в сторону.

Марсианин вновь удержал боль в себе. Лишь на висках выступили капельки пота. Умудрился не потерять сознания… впрочем, он наверняка прошел очень хорошую подготовку. Даже я, недоучка, владел определенными техниками ослабления боли. А уж в бою без этого никак.

– Жак, – распорядился Грешник, – отвечаешь за него. Перелома нет, так что справитесь сами.

* * *

– Итак, у нас одна загвоздка возникла… – Хантер был каким-то растерянным. Он быстро приходил в себя, раны заживали, как на собаке, но полностью еще не восстановился.

Поодаль в мягком кресле сидел Стоун, наименее пострадавший в недавнем штурме. Вот и все. Остальные иерархи детей Хансера пока на ноги не встали. Моя мать, как всегда, заняла место в самом темном углу. Она в основном молчала, только изредка бросала пару слов, тяжелых, как камни.

Мы собрались в паучьем зале. Почему-то нас тянуло туда, и я заметил, что не только нас. Любой плутонец, идущий по замку, старался выбрать путь поближе к комнате с каменным изваянием паука. Я стоял у окна, спиной к собеседникам. Передо мной был тот самый небольшой дворик, где три дня и две ночи назад я не смог довести до конца план по уничтожению Конклава. Во дворике собрались ученики Грешника, уже успевшие сменить темные одежды на белые, а клинки на всевозможное дреколье. Прихрамывающий марсианин что-то объяснял им, что-то показывал. Плутонцы пытались повторять его движения. В общем, и здесь – как везде. Все спешно готовились к новой войне. Гвардейцы – в центральном дворе замка под руководством Шута, люди Мустариба – на степных просторах за городом, новобранцы братства – в катакомбах. Город и его окрестности превратились в настоящий военный лагерь. Только теперь нам не было нужды скрываться. А вот Грешник где-то шлялся с Пантерой.

– Так в чем загвоздка? – спросил я, не оборачиваясь.

– Это с таверной связано. – Голос Хантера стал еще тише.

– Вы не справились с хозяином? – Я усмехнулся.

– Да нет. С хозяином-то как раз хлопот не возникло. Его изрубили. Только…

– Что?! Хантер, не тяни!

– В общем, телепорт мы уничтожили не сразу.

– Почему? Я ведь отдал четкий приказ!

– Я подумал – может, мы все-таки сможем его использовать.

– Хантер, ты же мне в отцы годишься. Ты первый, кто создал на Плутоне реальную силу в противовес Конклаву. Почему же ты рассуждаешь, как младенец? Нельзя использовать то, чего ты до конца не понимаешь и не можешь контролировать. Это все знают, все! Уничтожь его немедленно.

– Мы это уже сделали.

– Слава всем богам, если они есть, – произнес я с плохо скрытым сарказмом. – Разум победил маразм. За это стоит выпить!

– Но до того, как мы его уничтожили, мне показалось, что через него прошел кто-то необычный, – единым духом выпалил Хантер.

– Что? – Я резко обернулся. – Рассказывай, что произошло!

– Ну он появился, прорубился сквозь наших, половину положил, но было видно, что он не убивать пришел, а просто убрал тех, кто ему мешал. Он ушел этим порталом.

– Ты же говорил, человек через него не пройдет!

– Он перекинулся в крысу. Наверно, тот самый друид, который поддерживал портал отсюда. Мои люди толком его и не разглядели. Все произошло слишком быстро. Ты слышал о друидах-крысах? Может, лазутчики какие?

– Что о нем еще рассказывали? – хриплым голосом спросил я. Предчувствие сдавило сердце холодной рукой, заставило выступить пот на висках. Я уже совсем не удивился, услышав следующие слова:

– У него не было правой руки и одного уха, кажется, тоже правого, а может, и левого. Быстро все происходило, но это выжившие запомнили точно.

– Хантер, ты идиот! – взорвался я. – Какой же ты кретин! Я же сказал: уничтожить сразу! Неужели так сложно просто послушаться!

– Проклятье! Я тебе не подчиняюсь, мы – союзники! – Он тоже повысил голос. Было видно, что, когда глава братства высказался, ему полегчало и он почувствовал себя увереннее.

– Ты бы мог выбрать для самоутверждения менее значимый момент! Боги! Ты как ребенок! Из-за твоего желания поступить наперекор мне!.. Воистину проклятье, тут ты прав!

Он разом как-то сник. Не стал опровергать моих слов или оправдываться. Просто спросил:

– Ты его знаешь?

– Это последний представитель Конклава, – обреченно ответил я.

– Но ты же их всех перебил! Я сам слышал, как кричали разрубаемые головы… – Теперь и до Хантера начало доходить, что он натворил, и он цеплялся за созданную мной иллюзию уничтожения Конклава, как за последнюю соломинку.

– Все, кроме первой, – уже спокойно ответил я. Что толку теперь кричать и оскорблять друг друга? – Мне надо было поднять боевой дух наших бойцов, пока они не разбежались. И у меня это получилось. В конце концов, Плутон теперь наш. Наш полностью. Я продумывал, как поймать последнего врага, – теперь эта проблема решена.

Я сел напротив двоих иерархов братства, подпер голову руками, задумчиво проговорил:

– На Плутоне нам теперь опасаться некого. Но мы ведь собрались совершить бросок на Луну.

– Кто знает, чем нас встретит последний из Конклава? Предупредит ли он союзников? – кивнул Хантер.

– Они не особо дружили. Скорее, это был союз с камнем за пазухой. То, что эта трехлапая крыса выберется от друидов, – даже не обсуждается. А вот куда он пойдет дальше? Полноценным союзником он не будет. Им попользуются и добьют, чтобы не путался под ногами, а Плутон, если что, Воинство попытается подмять под себя. По крайней мере, я бы поступил так. Самое разумное для него – ждать и копить силы.

– Согласен. Я бы тоже так поступил, – подтвердил глава братства. – А ударил бы, когда мы проредим ряды Воинства Небесного. Тогда он сможет вести разговор на равных, как полноправный союзник, а не попрошайка.