Текст книги "Каникулы падающей звезды"
Автор книги: Сергей Синякин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 50 страниц)
КАК БРОСИТЬ ПИТЬ
Юрию Брехову, с благодарностью за сюжет
Все началось с того, что я был с бодуна.
Посидели с ребятами в гараже, а что, пятница, утром на работу не идти, поскольку суббота – выходной. Ну, посидел я немного, чувствую, здоровьице у меня не очень, организм поправки требует. Он у меня тонкий и деликатный, если с вечера выпью, он все утро мне дудонит – поправь здоровье, не железный же я.
И в самом деле.
Чего дома сидеть, чирьи на заднице растить?
Взял я своего Шнайдера на пять литров и пошел за пивом. Вообще-то Шнайдер – это мой корефан из соседнего дома. Мы с ним друг друга как два сапога чувствуем. Захочется мне пивком организм остудить, Шнайдер уже за столом сидит, сухой рыбкой о стол постукивает. Потянуло меня на что-то более крепкое, сосед уже здесь – селедочку разделывает, лучком посыпает. Можно сказать, что мы с ним два взаимозаменяемых сосуда – то, что я не додумаю, он тут же решит, если я не допью, он бережно мою ошибку исправит.
Нет, я не в честь его свой баллон назвал. Просто однажды иду я к пивбару, баллон в руке, навстречу мужики знакомые. Здорово, Игнатьич, куда идешь? Вот малоразвитые! А то по баллону не видно? Ну, удовлетворил я их любопытство. Они меня спрашивают: «А где Шнайдер?». Ну, я им на баллон показываю, да вот же он! И вообще, Шнайдер – это выдумка. Нет никакого Шнайдера, есть только вот этот баллон, я с ним за пивом хожу! Посмеялись мы вместе, а с того дня и пошло – баллон мой так называть стали. Шнайдер, конечно, обиделся – три дня не заходил, даже когда я бутылку чистенькой взял, его биолокация ничего не взяла, так и пришлось всю бутылку в одного уговаривать. На третий день я смотрю, сидит у меня на кухне, пельмени на плите варит. С тех пор синхронность наша потеряла былую интенсивность, но все-таки мало-помалу восстанавливаться стала.
Вот и сейчас мой организм похмелки требует, а Шнайдера где-то черт носит. А что мне его ждать? Я и сам пивком побаловаться могу. Нет, норматив у меня строгий – пять литров, не более. Женой клянусь, она соврать не даст! Вон Лешка Лямов, он пивом не балуется, он им серьезно, как профессионал, занимается. Возьмет два ведра, сядет во дворе. Поначалу три стакана, как полагается, выпьет, сушеным кальмаром закусит, а потом сидит и прямо из ведра потребляет. Сначала одно допьет, потом второе начинает, которое у него рядом со скамейкой газеткой прикрытое прохлаждается. Нет, Леху Лямова я уважаю, человек с душой отдыхает, главное, даже облегчиться не отлучается. Я его понимаю: ну, как тут отойдешь. Пиво бросишь, а его кто-то помылит!
В опохмелочные я не люблю заходить – там народ своеобразный, денег обычно ни у кого нет, а желаний – через край! Опять же, буфетчица наливает сто граммов самопала, а деньги берет как за «Кедровую». И бутерброды у нее обычно какие-то скукоженные, как инвалиды перед осмотром, когда второй группы добиваются.
Поэтому я беру свой баллон и иду за пивом в «Креветку». Это по нашу сторону Воронежа. Если там пива нет или очередь большая, я в «Добрый пивовар» – пусть и подальше, но там уж наверняка, они напрямую от пивзавода торгуют, поэтому пиво там всегда свежее и холодное. А это в летнее время, прямо скажем, очень важно.
Вот и сегодня жаждущих в «Креветке» собралось, как мороженой кильки в брикете. Народ стоит, облизывается, толкает друг друга нетерпеливо, некоторые уже друг друга на бас берут. Я по собственному примеру знаю, чем все это заканчивается. Нет, мордобоем у нас народ редко занимается. Обычно все происходит как при встрече двух котов, которые территорию метят. Встанут друг против друга и начинают шипеть, хвост вздымать да спину выгибать. Шерсть дыбом, голос все тоньше и противнее, и так продолжается, пока один из котов не спасует и лапы в лапы возьмет. А второй вроде как победитель. Так и в очереди – шипят, спины выгибают, а до драки не доходят. Только стоять в такой очереди не хочется.
Вот я и двинул в «Добрый пивовар».
Мост у нас через Воронеж небольшой, поэтому с него прекрасно смотрятся окрестности.
Смотрю, а на противоположном берегу мужик разлегся.
Лежит, блин, как солдат на поле боя. Не, это я вру, солдаты на боле боя без штанов не лежат. А этот разголился весь и отдыхает, словно на пляже где-нибудь в Ницце.
А рядом с ним...
Нет, я человек честный, женой клянусь, она соврать не даст. Я, как сторожевой пес Рекс, клади рядом со мной годовую зарплату, ни копейки не пропадет. Жена всегда говорит, ты, Саня, ровно на бутылку берешь, ни копейкой больше. Где ж ты деньги на закуску берешь? А Шнайдер приносит. Я же говорю, у нас с ним мозги в одном направлении работают. Если он выпивку берет; то я на плавленые сырки и кильку в томате трачусь, если я беленькую выбираю, можете не сомневаться, в соседнем магазине Шнайдер хлеб с лучком и селедку провесную покупает.
Так что мне лишнего не надо.
Я бы мимо прошел, да тут мой глаз за красную сумку зацепился.
Стоит эта сиротливая сумка рядом со спящим мужиком, и из нее бутылки поблескивают. Мне интересно стало, что там у него в сумке – винище или более благородные напитки. А кому неинтересно? Не может ведь человек так преступно сумку с водкой бросить!
Спустился я на берег.
Спит, гад, храпит даже. Ишь, курорт себе устроил! Пятый сон Веры Павловны смотрит. Спит он, а в сумке бутылки блестят, солнечные зайчики вокруг пускают. Поставил я свой пустой баллон, подошел еще ближе. Спит сурок без задних ног! Бывают люди белокожие, есть негры, еще индейцы с японцами встречаются, а тут лежит синекожий, как марсианин, я даже не сразу понял, что он весь в татуировках с головы до пят. Наклонился я, взял одну бутылку из сумки, а сам краем глаза мужика в поле зрения держу.
Надо же, полная сумка «Твиши».
Нет, я к чужому абсолютно равнодушен. Жена соврать не даст. Но полная сумка грузинского марочного вина! Да такую ценность охранять надо, сторожевую собаку на цепь рядом с сумкой посадить. И самому глаз не смыкать, пока бутылки не опустеют. А этот, блин, разоспался, аж слюнку пустил, видно что-то приятное ему снится – не то на склад сырокопченой колбасы попал, не то уху из стерлядки на берегу Воронежа варит. Разве так можно?
Может, оно и можно. Только мне внутренний голос творит: винишко-то бесхозное! Да разве этот крендель заслужил подобную благодать? А ты свой организм в два счета поправишь. И Шнайдера заодно проверим – к вину ведь шоколадка полагается. Как ты думаешь. догадается ли он ее купить?
Шнайдер меня и смутил.
Очнулся я на середине моста. В одной руке баллон болтается, в другой треклятая красная сумка приятственно позвякивает. И несут меня ноги прямо в родимый двор. От роду ничего чужого не брал, разве что в детстве варенье воровал да конфеты с елки, или огурцы из погреба в более зрелом возрасте, когда варенье таскать несерьезно, а до чего-то более крупного ты морально не дорос.
Вот уже и двор родимый, Шнайдер со скамейки шоколадкой «Аленка» машет. Душа поет! Даже похмелье отступило, решило, видимо, скоро свое возьмет.
И тут меня – раз!
– Куда спешим, гражданин?
Два мента – прямо двое из ларца одинаковы с лица: все в сером, морды красные, словно стыдно им заранее за меня, демократизаторы, как хвосты, сзади болтаются, автоматы за спиной. Ишь моду взяли – с автоматами ходить! Раньше и пистолет-то не каждому выдавали.
– А что у вас в сумке, гражданин?
– Вино.
Слава богу, про покупку я ничего не сказал.
Один хвать бутылку, оглядел ее со всех сторон, даже понюхал зачем-то.
– Откуда дровишки? Только сразу говорю, не врать. Чувствую, сейчас запоете «в магазине купил, на день рождения супруги». Сразу говорю, не прокатит!
– Это почему? – осторожно поинтересовался я.
– Потому! – отрубил один из ментов. – Вино такое только в одном киоске города продавалось. А его сегодня обокрали! Мы-то головы ломали, кто киоск подломил? А он сам пришел и вещественные доказательства в сумке приволок. Оформляй его, Сема!
– Ну что? – спросил мент помоложе. – Опять по пятницам пойдут свидания, и слезы горькие твоей жены?
Вот так живешь и не знаешь, что за тобой следом сума с тюрьмой плетутся. Сволочь татуированная, надо же, под монастырь подвел! Свою статью на меня повесил! Да если бы я знал, что он киоск обворовал, разве я бы к бутылкам этим поганым прикоснулся?
– Гражданин начальник, – заныл я. – Женой своей клянусь, она соврать не даст! Каюсь, взял я эти бутылки, только не из киоска, у хмыря болотного на берегу рядом с мостом. Пойдемте, он еще там лежит!
– Так ты что, еще и мужика замочил? – оживились милиционеры.
У меня аж сердце зашлось.
– Да живой он, живой! Как Ленин и даже еще живее. Тот в мавзолее смирно лежит и не дышит, а этот на песочке храпит! Пойдемте, я покажу! Синий такой, весь в татуировках!
– Уж не Вася Жиган? – задумался старший мент.
А у меня низ живот ломит. Одно желание, чтобы согласились со мной пойти... Я уже богу взмолился, тот, похоже, меня услышал – решил реальный срок наказания на испытательный заменить.
– Ладно, – согласился старший мент. – Пойдем, покажешь!
Что меня порадовало, крепкий сон был у этого самого Жигана. Такой крепкий, что он даже не проснулся, когда его менты за татуированное плечо потрясли.
Домой я пришел часа через три.
Шнайдер встретил меня на той же скамейке.
– А где же вино? – спросил он. – Я же чувствовал, ты вино должен принести. Вот, пошел шоколадку «Аленка» купил.
– Да ну его к черту, это вино! – радостно сказал я. – Зоной от него пахнет! Пойдем лучше чаю попьем!
И организм мой со мной согласился. Устал, видимо, от переживаний.
– Пойдем, чаю попьем, – несколько озадаченно согласился и Шнайдер.
Вот с этого времени у меня и началось. Что ни выпью, организм не принимает, причем очень даже активно. Водку – от одного запаха, вино – после первого глотка. А пиво – после первого стакана. Женой клянусь, она соврать не даст.
Не верите? У нее и спросите!
Царицын, 5 декабря 2014 года.
БЕСКОНЕЧНАЯ ВОЙНА
Где-то после полуночи Сорокин проснулся и почувствовал, что изнемогает от жажды. Он встал и неверными шагами отправился по темному коридору на темную кухню. Включив свет, Сорокин устремился к заветному крану. Однако жажда тут же исчезла. Картина, которая открылась Сорокину, пугала своей невероятностью. Она внушала страх и отвращение.
По выкрашенной в зеленый цвет стене прогуливались тараканы. Поведение их было вполне осмысленным. Колоннами они маршировали между мойкой и настенной полкой, медленно выстраиваясь в огромный рыжий квадрат армии. Тараканы, даже если они не готовились к немедленным военным действиям, явно проводили учения или военные смотры. Да, больше всего это походило на строевой смотр. Между рыжими прямоугольниками взволнованно бегал огромный медного цвета таракан, яростно шевеля усами длинными, как у Семена Михайловича Буденного.
Возможно, этими усами он подавал какие-то команды, потому что тараканье полчище пришло в медленное движение. Часть тараканов облепило бутылку с недопитой водкой. Помогая друг другу, тараканы добрались до горлышка, совместными усилиями свинтили и отбросили в сторону пробку, организованно полезли внутрь, бережно придерживая друг друга лапками и усиками. Сорокин вспомнил запах водки, и его передернуло. Вчера он в целях экономии взял бутылку не в магазине, а у расторопных ларечников, которые продавали водку по смешной цене. Ну, в самом деле, смешнее не бывает! Продавцы приветливо улыбались и убеждали Сорокина, что продукт качественный и ни в чем не уступает прославленным образцам завода «Кристалл» и даже шведскому «Абсолюту». Тут они не врали – шведский «Абсолют» разливался пронырливыми и жадными до прибыли азербайджанцами на соседней улице, чего покупатель не мог знать. Продавцы безбожно врали. Водка, проданная ими Сорокину, не уступала продукции Царицинского химического завода и по своим боевым качествам могла конкурировать с отравляющими веществами типа зарин и зоман, а по ряду поражающих факторов даже превосходила их. Сам Сорокин смог осилить не более стакана прежде, чем его замутило. Однако тараканам эта водка шла только на пользу. Некоторые тонули, но это были совсем уже зарвавшиеся субъекты, которые дорвавшись до халявной выпивки, пробовали плавать в ней на спине, беспорядочно размахивая лапами. Но остальное разумное большинство употребляло напиток, соблюдая правила безопасности и придерживая друг друга усиками. Дошедших до кондиции сородичей выносили на своих спинах бурые хмурые тараканы, которые были дневальными или обычными трезвенниками, которым длящаяся в бутылке оргия совсем не по вкусу. Бутылка быстро пустела. Засмотревшись на пьянку тараканов, Сорокин совсем упустил из виду основную группу, а, обернувшись к ней, понял, что сделал это слишком поздно – пол сайки хлеба, оставленного на завтрак, тараканы аккуратно попилили на крошки, и эти крошки сейчас исчезали в вентиляционной решетке. Туда же плыли кусочки подсохшего сыра и недоеденные ломтики колбасы. Завтракать Сорокину было нечем.
В остервенении Сорокин сорвал с ноги тапок и несколько раз ударил по наиболее мощным группировкам тараканов. Тапок произвел видимое опустошение в тараканьих рядах, которые тут же сомкнулись и грозно зашевелили в сторону Сорокина миллионами длинных усов. Это было так страшно, что Сорокин в панике покинул кухню и остаток ночи почти не спал, ожидая вторжения. Ему виделись газетные заголовки «Заеден до смерти тараканами!» или «Мужик погиб, защищая водку от бешеных тараканов», да что там говорить, любой может представить хлесткие заголовки, которые придумывают нынешние журналисты, чтобы привлечь внимание читателей и обрести подписчиков!
С наступлением утра Сорокин понял, что мирное сосуществование с тараканами просто невозможно. У них нет ничего общего, кроме продуктов и водки, и то и другое отныне принадлежало тараканам, и даже новые поступления еды тараканы были готовы приватизировать, не обращая внимания на вопли хозяина квартиры. Сосуществование с тараканами грозило Сорокину бессонными ночами, а в перспективе к возможному летальному исходу, причем смерть от голода казалась Сорокину более предпочтительной, чем возможность разделить участь хлеба, сыра и колбасы,
Утром Сорокин объявил тараканам войну,
Для начала он проштудировал потрепанное «Домоводство», где было сказано: «Если у вас в квартире поселились тараканы, возьмите буру и яичный желток, смешайте их и полученную массу скатайте в небольшие шарики, которые разложите в местах появления и скопления тараканов. Погибших насекомых выметайте метелкой и выбрасывайте в мусоропровод. Места их гибели тщательно промойте со стиральным порошком или “Белизной”».
Сорокин купил буру, десяток яиц и всю субботу трудолюбиво катал шарики из полученной массы. Потом разложил шарики в местах возможного появления потенциального противника и, вооружившись совком и метелкой, принялся ждать результатов затеянного им геноцида.
Ожидание оказалось томительным, Сорокин заглянул на кухню, неожиданно включив свет. То, что он увидел, лишило Сорокина дара речи. Тараканов на кухне стало больше. Похоже, обитатели его кухни позвали соседей. Все они с видимым удовольствием лакомились ядом, изготовленным в соответствии с «Домоводством», но падать в обморок и обреченно сучить ножками никто из тараканов не собирался. Более того, наиболее умные уже катили шарики из буры и яйца в сторону плинтусов, явно собираясь сделать запасы, а может, просто желая побаловать питательной отравой домочадцев, которые по семейным обстоятельствам или другим делам не смогли принять участие в ночном пиршестве. Веник и совок Сорокину не понадобились, а пластиковая бутылка «Белизны», приготовленная заботливым хозяином, так и осталось неоткупоренной.
Сорокин заплакал и углубился в чтение. В книге «Хозяин в доме» тараканы почему-то проходили по разделу «Домашние животные». В популярной форме книга излагала устройство простейших механических ловушек для насекомых. Особо подчеркивалось, что в центр ловушки надо положить привлекающее тараканов лакомство. Два дня Сорокин мастерил ловушки, еще два дня он устанавливал их в самых разнообразных местах, и лакомств при этом не жалел. Тараканы упрямо не желали идти в западню. Отнявшийся Сорокин налил в ловушки водки. На следующий день в лопушки попало сорок два таракана, которые, судя по их поведению, были отъявленными алкоголиками, на которых даже тараканье сообщество давно махнуло лапами. Остальные не клюнули на коварное радушие и гостеприимство человека. Пойманные на водку тараканы лежали на спине и беспорядочно махали лапками, а одни, как показалось Сорокину, покачал ему язык, Тараканам было хорошо. Сорокину значительно хуже. Он ходил трезвым и голодным, кончались деньги, Сорокин уже жалел, что так бездумно растратил бюджет на изготовление ловушек и приманку.
В последующие дни уже шла запрещенная всеми конвенциями химическая война. И открыл ее Сорокин, которому было наплевать на эти конвенции, потому что он твердо знал – кому-то в квартире нет места. Он резонно полагал, что лишними, несмотря на их численное превосходство, являются тараканы. В конце концов, ответственным квартиросъемщиком был именно он.
Патентованные средства, которые Сорокин купил на последние деньги по рекомендации продавщиц, ничем не помогли.
Инсектицид «Лада» оказался кремом белого цвета. Тараканы поглощали его в огромных количествах, некоторые мазали его на кусочки хлеба, который они приносили из-за плинтусов. Тараканы ели инсектицид просто так, с сыром, с колбасой, с кусочками бумаги. Было не похоже, что это им как-то вредит, наоборот – вид у тараканов был самый цветущий. Некоторые особи после приема крема лезли по занавескам к потолку и оттуда отважными каскадерами прыгали вниз, ухитрялись при этих падениях обойтись без вывихов лап и иного членовредительства. Самые дерзкие особи грозили Сорокину лапами, сжатыми в кулаки.
Препарат «Антипруссак» был жидкостью яркого синего цвета и пах смертью. Однако обоняние тараканов оставляло желать лучшего, а цвет жидкости им даже понравился – они начали использовать инсектицид для окраски своих тел. Вскоре многие из них уже щеголяли в синих сапожках, а некоторые, обладающие повышенным чувством прекрасного, начали разрисовывать причудливыми синими узорами свои хитиновые панцири, отчего приобрели сходство с краснокожими татуированными индейцами. Они и вели себя как индейцы – рвались ночами в комнату, начали проделывать проход между полом и плинтусом, а самые отчаянные пробрались в туалет, куда стало страшно заходить. Сорокин и не заходил. Но ведь вечно терпеть невозможно!
В отчаянии Сорокин побрел к соседу. Тот оказался добрым человеком, пустил его в туалет, угостил гостя стаканом крепкого самогона и пирожками, которые накануне испекла ето жена. Выслушав горестный рассказ Сорокина, сосед достал из стола пакет с порошком белого цвета.
– Да ты что? – испугался Сорокин. – Если я их стану героином травить, они вообще озвереют. Не то, что мне, – всему подъезду хана!
Чудак человек! Да у него на такую дозу героина денег бы не хватило, даже если бы квартиру продал и себя вместе с тараканами!
– Дуст! – веско сказал сосед. – Верное средство. Запрещено во всем мире, но тараканов валит наповал! Да что там тараканы, у меня на дачном участке все кроты передохли, одного зерна из их нор сто килограммов извлек! А ведь житья не давали, всю дачу изрыли!
Возможно, для кротов дуст был и в самом деле смертельно опасен, но тараканы отнеслись к нему с ликующим любопытством. Они ложились у дорожек белого порошка, рассыпанных хозяином квартиры прямо на полу, и нюхали порошок как кокаин. Но некоторые положительные сдвиги были видны. Нанюхавшись дуста, тараканы начинали ссориться и драться между собой. Они открыли холодильник и унесли оттуда кусок прошлогоднего сала и банку едкой аджики. Самые отважные тараканы размахивали усами и всю ночь рвались в комнату, где держал оборону Сорокин, или хотели набить ему морду, или выразить благодарность за дурманящий дуст.
Слава Богу, что дверь на кухню Сорокин сумел удержать запертой.
Война была в самом разгаре, и верх в этой борьбе удерживали проклятые насекомые. На холодильник пришлось навесить замок, но толку в том было – продукты покупать стало не на что.
И тут в одном из магазинов Сорокину попался новейший препарат под названием «Чистильщик». Как гласила аннотация, это было биологическое средство, которое гарантировало уничтожение тараканьего поголовья в течение семидесяти четырех часов. На вопрос Сорокина, как действует снадобье, продавец туманно ответил, что препарат делает жизнь тараканов короче, заставляет их интенсивно размножаться, и при этом вызывает среди насекомых неуправляемые мутации, которые приводят к смерти насекомых.
– Представьте, что у вас вырастает только одна лапа, – попросил продавец.
Сорокин представил тараканью лапу вместо своей руки, и ему стало дурно.
– Но при этом вырастает шесть дополнительных ртов, – успокоил продавец. – А желудка и пищеварительного тракта вообще нет. Ну, разве можно жить в такой ситуации? Фирма гарантирует.
– А на людей это не действует? – опасливо ставя пузырек на место, поинтересовался Сорокин.
– Только на тараканов. – успокоил продавец. – Предназначено исключительно для тараканов. Можете за себя не бояться. Фирма гарантирует!
И на гарантию фирмы Сорокин купился, как многие покупатели до него. Ведь любой патентованный и рекламируемый товар ничем не отличается от кота в мешке. Возьмем средство для роста волос. Волосы могут вырасти, а могут и не вырасти. В конечном результате всегда будет виноват покупатель: не так мазал, не интенсивно втирал, и в организме у него оказывались отклонения, не дающее средству в полной мере проявить себя. Возможны и другие варианты. Каждый человек является покупателем, а потому может привести мне массу примеров на изложенную тему. Но в данном случае препарат не подвел, хотя в аннотации и было сказано, что на десять тысяч необходимых убийственных мутаций встречается одна оздоровительная.
Распыленный вдоль плинтусов и у вентиляционной решетки «Чистильщик» сделал свое дело за семьдесят четыре часа. Забавно было наблюдать, как из вентиляционного отверстия и из-под плинтусов время от времени появлялись странные уродцы на одной ноге или с крыльями, расположенными на нижней стороне брюшка. Постепенно поток насекомых редел. Тараканы валили изо всех щелей, словно перед смертью хотели показать весь ее ужас Сорокину. На того тараканьи страдания не действовали. Совок и метелка делали свое дело, тела уродцев Сорокин спускал в унитаз, к которому облегчился доступ.
Утром следующего дня Сорокин отравился в «Гастроном» и на последние деньги купил все необходимое для празднования победы. Он себя чувствовал если не Жуковым (тьфу, фамилия какая!) или Рокоссовским, то никак не менее, чем начальником химических войск России.
Радость бурлила в нем.
Поставив на стол бутылку, порезав хлеб и колбасу, очистив от фольги плавленый сырок «Городской», он собрался триумфально отметить завершение войны с тараканами. Однако выпить он не успел – сверху посыпалась штукатурка, и, подняв голову, Сорокин увидел, как, отвалив в сторону вентиляционную решетку и частично развалив степу, в образовавшееся отверстие шумно и натужно сопя, протискивается семиглазый и многолапый таракан. Мутация! Одна на десять тысяч! Совершенно неуместная в случившейся войне...
Бледный Сорокин зачарованно смотрел на чудовище.
Три глаза мутационного чудовища смотрели на бутылку в центре стола, остальные четыре внимательно разглядывали Сорокина, видя в нем законное и приятное дополнение к предстоящей выпивке.
Царицын, январь 2003, 2014 года.
