Текст книги "Каникулы падающей звезды"
Автор книги: Сергей Синякин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 50 страниц)
ГЛАВА ШЕСТАЯ
День прошел в напряженном ожидании.
Нельзя сказать, что Аркан очень нервничал. Так, чуточку. Когда на дело идешь, больше психуешь. Там, правда, все ясно – не повезет, так повяжут. А здесь все обстояло по-другому, главное, чтобы Витек не подвел. Но хуже было то, что звери вели себя нервно. И ели они плохо, и вялыми какими-то выглядели. Насчет вялости было все ясно, вкати любому мужику такую дозу снотворного, он бы неделю сонной мухой по комнатам ползал, ни на водку, ни на баб не глядел бы. На Аркана, правда, звери агрессивно не реагировали, и это уже было неплохо. Выходит, за врага они его не считали, хотя, как Аркану казалось, из кентов они его уже вычеркнули.
Даже Миами на волю не просилась, поскуливала сонно за матерью, свернувшись как кошка. Даже во сне она переживала случившееся.
Аркан щедро нарубил им мяса, но куски лежали почти нетронутыми. Багира, правда, немного один кусок неохотно потерзала и уснула, так и зажав кровавый кусок в лапах.
Можно было смотаться в магазин за жратвой и выпивкой, благо он был недалеко, но, подумав, Аркан в магазин сходил, жратвы набрал, а бутылку брать не стал. Вечер предстоял бурный, и делать все лучше было на трезвую голову.
От того, что Михиль оставил его смотрящим по хате, Аркан особого удовольствия не испытывал. Чего уж с самим собой темнить, стукач – он и есть стукач. Только вот стучать Аркан не собирался. Хватит, так ведь и привыкнуть можно. А привычка – вещь паршивая, от нее отвыкать трудно, а если отучать примутся, то ведь и жить могут отучить.
В обед Аркан нарезал себе бифштексов из доброго куска говядины. предназначенного для зверей, и даже немного пожалел, что не взял хотя бы чекушечку «Махно». Не пьянки ради, настроения для.
Плотно пообедав, он даже немного осоловел. В доме никого не было, даже Ланской взял себе отгул. Завалившись на постель, Аркан решил немного подремать, но сон не шел. Итак, они уже убили двух зверей. Впрочем, зверей ли? Нет, тут надо было крепко подумать. Звери не разговаривают, зверей не учат читать, звери, блин, не страдают. А Миами плакала, он сам это видел. И она разговаривала. Плохо, с трудом, но разговаривала. Она осмысленно спрашивала о том, где находятся ее братья. Можно ли убивать тех, кто говорит и страдает? Да, внешне они не похожи на людей. Ну и что? Буркан с Михилем, наоборот, на людей похожи. Но у них сущность звериная. А если так, то можно ли позволить зверям охотиться на людей, пусть и не имеющих привычной формы? Аркан понимал, что пришло его время сделать правильный выбор. Он пытался убедить себя, что в клетке сидят обычные звери, на которых каждый человек может охотиться, если он того захочет. И не его дело вмешиваться в дела сильных мира сего. Червяк может вообразить себя змеей, но останется все тем же земляным червяком. Не его это дело, ползать среди травы, дело червяка – рыться в ее корнях. Но, чем больше он пытался себя в этом убедить, тем яростнее тому сопротивлялись его разум и сердце.
Лаборант был прав, в клетке сидели уже не звери, в клетке сидели качественно новые люди, пусть даже не люди, но существа, которые умели думать и были наделены даром страдать. А, следовательно, они имели право на выбор и потому на свободу. Поэтому Аркан должен был, просто обязан был поддержать лаборанта, а Михиль и Буркан были его врагами. Этот сопляк, который ничего в жизни не видел, был его союзником. В свою очередь Михиль и Буркан, которые вместе с ним хлебали баланду в зоне, были его врагами. Душа Аркана никак не могла смириться с этим. «А, собственно, когда Буркан был твоим союзником? – шепнул насмешливо внутренний голос. – Когда он тебя метелил в зоне? Или когда он отбирал деньги, что тебе Михиль от щедрот своих отстегнул? А может быть, ты с Михилем за одним столом в зоне хавал? Или он с тобой сервелатиком да сигаретками делился?» Как не крути, а Витек был прав, чтобы обрести спасение и быть свободными, Багира и ее дети должны жить на воле. Как Витек этих детишек называл? Помнится, забавное было имя... точно... пантохомами он их называл. Первая часть от «пантеры», а вторая – человек по-латыни. Люди-пантеры, значит, или наоборот пантеро-люди. Но, как не крути, люди все же. А раз люди, то клетка, пока они ее сами не выбрали, не для них.
Аркан встал и подошел к окну, чувствуя, что пришел к очень важному для себя выводу. Пусть он не был таким умным, как доктор Ланской и его лаборанты, не так был начитан, как та учи телка, что учила пантерят азбуке и человеческим понятиям, не был таким хитромудрым, как Михиль и этот самый Илья Федорович, который оказался заместителем областного губернатора, но одно он понял, не смотря на все свои отсидки, а, может, и благодаря им: тот, кто имеет разум, должен жить на свободе, если только он сам не выбрал обратное. Но сам, блин, сам!
И от принятого им решения Аркану стало легче.
Лаборант постучался в дом около семи вечера, когда Аркан уже устал его ждать.
– Как у тебя? – спросил он, войдя в дом.
– Нормально, – Аркан прикрыл двери. – Ты чего так долго?
– Машину искал, – Виктор налил из-под крана воды в стакан и жадно выпил ее. – Нашел «уазик», я его во двор загнал. Как наши питомцы?
– Хреново, – сказал Аркан. – Даже подходить к ним боюсь.
– Придется, – лаборант был неестественно оживлен, руки у него дрожали, и Аркан даже принюхался, не выпил ли Витек немного для храбрости. Лаборант заметил его движение и усмехнулся:
– Да не пил я, не пил. Мандраж маленький бьет.
– Мне-то что? – сделал удивленный вид Аркан. – Я же не твоя мама и не из общества трезвости.
– Ладно, – лаборант унял дрожь в руках. – Пошли в виварий.
В виварии было сумрачно, пахло животными и свежей кровью. Звери лежали в клетке, поглядывая на людей сквозь прутья решетки, и в глазах у них светились недобрые огоньки.
Аркан присел у клетки на корточки и негромко позвал:
– Машка! Миами! Иди сюда, маленькая... Иди сюда!
Багира заворчала и внушительно оскалилась.
– Машка! – снова позвал Аркан, слегка дрожащими руками снимая с клетки контрольный замок.
Среди вытянутых длинных тел наметилось робкое движение и рядом с решеткой показалось серая морда, покрытая редкой шерстью.
Пантерка смотрела на человека своими зелеными глазами жалобно и вопросительно, однако она вылезла на зов, и Аркан обрадовался ее появлению.
– Иди сюда! – настойчиво позвал он. – Я кому сказал, Машка! Иди сюда!
Лаборант за его спиной сдавленно охнул. Аркан обернулся. Дверь была полуоткрыта, в коридоре горел свет и высвещал плечистую и высокую фигуру человека, прислонившегося к стене. Буркан!
Аркан поджался, ощущая сосущую пустоту под ложечкой. Он медленно встал, глядя на темную фигуру. И что интересно – он Буркана боялся, чего уж себе врать-то, но сейчас к этому страху примешивалось раздражение и досада, вызванные несвоевременным появлением михилевского прихвостня.
– Ладно, – сказал Буркан, тяжело входя в виварий. На Аркана он не смотрел. – С тобой, юный омоновец, все ясно. А вот чего тебе, гниде, не хватало? Тебе ж, суке, платили, как кандидату наук. Нет, юным натуралистом себя вообразил! Зверинец спасать кинулся. Я так и думал, что ты сюда вечером попрешься. Твоя машина во дворе стоит?
Лаборант безмолвно стоял, и Аркан даже встревожился, не хватил ли мальчишку столбняк. Он понимал, что Буркан их просто так не оставит, но сейчас их было двое, и Аркан зашарил глазами в поисках чего-нибудь увесистого. Топор для разрубки мяса был слишком далеко, а... Аркан заметил обрубок дюймовой металлической трубы, прислоненный к клетке. Это бы подошло. Главное теперь было – взять эту трубу незаметно для Буркана. Вот если бы лаборант Витек смог отвлечь его внимание... О том, удастся ли им отбиться, или Буркан одержит верх, Аркан старался не думать. В любом случае им с лаборантом ничего хорошего ждать не приходилось. Отметелит их Буркан как Бог черепах. А чтобы такого не случилось, им с Витьком предстояло отметелить самого Буркана. Что и говорить, задача была не из легких, а если говорить честно, то, пожалуй, и вообще невыполнимая.
– Это... Буркан, ты чего? – гугниво спросил он, оттягивая время. – Ну, заехал Витек, так ведь по делу заехал. Звери-то после того, как вы их усыпили, прибаливать стали. Вот и приехал пацан посмотреть, все ли с ними в порядке. Ты чего?
– Ага, – Буркан перевел свой тяжелый взгляд на Аркана. – Адвокат долбаный! Я ведь прежде, чем сюда заглянуть, в машине пошарил. Так ведь там, отсосок, решетка поставлена, чтобы водительскую кабину от салона отделить, топчан сделан, емкости для мяса и воды... Ну, что, борец за справедливость? Молчишь?
И тут лаборант на него прыгнул. Что с пацана взять, неуклюже прыгнул, как в драке уличной. Это на Буркана-то! Тот его встретил ударом кулака. Пацану много ли надо? Лаборант хрюкнул сдавленно, согнулся, и буркан двумя ударами добил его. Лаборант упал. Буркан принялся обхаживать его со всех сторон ударами ног. При этом он негромко матерился, прохаживаясь, в основном, по женской линии лаборанта, но Витек, скорее всего, был уже в полном отрубе и мучителя своего не слышал.
Однако время, которое Буркан потратил на лаборанта, позволило Аркану завладеть обрезком трубы. Нельзя сказать, что с этой трубой он почувствовал себя увереннее, но все-таки это было хоть какое-нибудь оружие, с голыми руками у Аркана вообще не было ни единого шанса против такого противника, как Буркан. Аркан хорошо помнил, как в зоне Буркан в одиночку поломал всю кентовку Суржика, а ведь в ней было одиннадцать человек, ребята накаченные и крепкие.
Буркан, словно играя в футбол, несколько раз ударил ногой по голове лаборанта и повернулся к Аркану.
– Брось трубу! – приказал он.
Аркан лишь поудобнее перехватил трубу.
– Не подходи! – предупредил он.
Однако на Буркана это предупреждение оказало обратное воздействие, он выпрямился, оставил в покое хрипящего студента и двинулся к своему новому противнику.
– Козлик взбесился! – хрипловато сказал он. – Козлик бодаться решил! Придется козлику рожки вырвать... Брось трубу!
– Не подходи! – снова прошипел Аркан и взмахнул трубой, сторожа движения Буркана.
Буркан резко вытянул руку, поймал трубу за зазубренный конец и рванул ее на себя. Силами Аркан с ним помериться, конечно, не мог. Где Буркан и где он, Аркан? Разные, блин, весовые категории у них были. Произошло неизбежное – труба улетела в одну сторону, а Аркан в другую. Лежа на цементном полу, он смотрел на противника Буркан остановился и улыбнулся.
– Ну, козлик, – сказал он. – Сейчас я из тебя козочку делать буду. Волчарой себя вообразил? А я тот кузнец из сказки, который тебе голосок править будет.
Первый удар пришелся по спине, но Аркан понимал, что это лишь временная неудача врага. Сейчас он полностью был в его власти и молился только, чтобы все кончилось как можно быстрее. Не станет ведь Буркан на себя два трупа вешать. Никому не хочется, чтобы ему лоб зеленкой помазали! Он согнулся, пряча лицо в колени. Только бы не по копчику! Только бы не по копчику! Новый удар в спину застал его врасплох, и Аркану показалось, что он слышит треск своих ребер. С-сволочь! Он сжался еще плотнее, но нового удара не последовало. Вместо этого послышалось рычание, потом дикий нечеловеческий вопль Буркана, снова рычание, потом хлопнуло несколько выстрелов, и послышался визг раненого зверя.
Аркан сел, держась за бок. Все тело его пронизывала боль, не иначе, как своим ударом, Буркан ему ребро сломал.
Буркан лежал на полу ничком, вытянув правую руку с зажатым в ней «Макаровым». К запахам вивария добавился запах пороховой гари. Поверх человека чернело неподвижное тело пантеры. Аркан понял, что от расправы его спасла Багира. Похоже, не зря Миами научилась открывать клетку!
Он приподнялся. Ребра с левой стороны груди ныли. Он пошатнулся, шагнул, ногой выбил из руки Буркана пистолет, присел на корточки. На шее Буркана краснела свежая красная рана, из которой струйками вытекала кровь. Буркан был мертв. Пантера тоже. Черная шерсть ее там, где из пулевых ран вытекала кровь, слиплась и еще больше потемнела.
Аркан подошел к лаборанту и присел на корточки. Изо рта Витька, пачкая щеку и подбородок, вытекала тоненькая красная струйка, тело лаборанта было еще теплым, но глаза его остекленели и были, как у куклы.
Из клетки на него, жалобно поскуливая и мяукая, смотрели детеныши Багиры. Ксеркс и Миами были напуганы, они жались друг к другу, и с тоскливой надеждой смотрели на человека.
Аркан сел на край клетки. Вот так все получилось! Вот так! Витька мертв, Буркан тоже кони двинул, мамаша пантерят погибла, но Аркана и, следовательно, детишек своих спасла. Надо было бежать из этого проклятого дома, бежать, как можно скорее, а у Аркана не было сил. «Бензин надо найти, – отрешенно подумал он. – Побрызгать вес бензином, окна открыть и подпалить. Пусть думают, что все мы сгорели». Держась за бок, он вывалился на улицу. Во дворе стоял крытый «уазик» бежевого цвета. Он открыл заднюю дверь и заглянул внутрь. Нет, лаборант все-таки мог стать хорошим ученым. У него было главное – предусмотрительность. Рядом с узеньким боковым сиденьем стояло две канистры, остро пахнущих бензином.
Скривившись от боли, Аркан выволок одну из них, поставил на землю и задумался, правильно ли он поступает. Можно было, конечно, спалить хату, только вот стоило ли это делать? Буркан мертв, лаборант тоже, пантера мертвая рядом лежит. Картина ясная. Буркан начал избивать Витька и забил его насмерть, на него самого пантера кинулась и загрызла, а Буркан, уже умирая, застрелил зверя из пистолета. Где он этот пистолет взял, пускай менты разбираются. А детеныши где? А разбежались детеныши. Ищите их в окрестных лесах.
Что касается Аркана, то перепугался мужик и сбежал. Это для Михиля. Менты, небось, о самом существовании Аркана не догадываются, а Михиль их в этом вопросе просвещать не станет. И из всего этого вытекало, что поджигать дом не стоило, боком Аркану этот поджог выйти мог. Он посидел на канистре, жалея, что нет у него сигареты и морщась от боли в груди. Нет, все правильно. Надо оставить все в доме нетронутым. А самому брать пантерят и смываться отсюда подальше. Кривясь от боли, Аркан поднял канистру с бензином и поставил ее обратно в машину. Сделать это оказалось куда труднее, чем достать канистру. Рука плохо слушалась, и все предплечье напилось болью. Паршиво себя Аркан чувствовал, но надеяться он мог лишь на себя.
Он вернулся в дом.
– Машка, иди ко мне! – приказал он.
Пантерка с горестным видом сидела над черным телом матери.
Из-за нее темной тенью выглядывал Ксеркс. Услышав голос Аркана, пантерка повернулась к нему.
– Иди, иди, – Аркан сел на ящик, подождал, пока пантерка ткнется мордой ему в колени, и сказал: – Слушай внимательно. Бери братца, выходите из дома и садитесь в машину. Поняла? Бежать нам нужно отсюда, Машка, бежать!
– В ле-сс? – прошипела Миами.
Нет, блин, умна она была. Очень умна. А эти кретины на нее охотиться вздумали. Ее бы в цирке показывать, такие деньги можно было загрести! А они – охотиться! Аркан сплюнул.
– Поняла? Умница! Давайте, а я пока соберусь.
Господи! Да чего ему собираться было? Сумку он собрал еще с вечера, теперь Аркан лишь сдернул с постели одеяло и подушку прихватил. Во-первых, мало ли где заночевать придется, а во-вторых, пусть Михиль видит, что сбежал сторож и по подвалам ночевать нацелился, в противном случае он бы подушки и одеяла не взял.
Наклоняться было трудно, но пришлось. Аркан достал из своего войлочного тайничка под кроватью пухлую пачечку денег, перетянутую тонкой синей резинкой, сунул деньги в карман и подхватил туго набитую сумку. Подойдя к машине, он закинул на водительское сиденье сумку и посмотрел в салон. Из-за прутьев решетки тревожно поблескивали две пары глаз, и слышно было, как пантерята пофыркивают от непривычного запаха бензина. Ничего, потерпят! А Машка все-таки умница, ты только посмотри, даже дверцы захлопнула!
Аркан вернулся в дом, взял топор и вскрыл дверь докторского кабинета. Как он и ожидал, пузатая бутыль со спиртом хранилась в нижем ящике серванта. Взяв бутыль в одну руку и топор в другую, Аркан вернулся к машине. По пути он старательно обходил трупы в виварии. В его комнате горел свет. Он заглянул. У стола стояла пантерка и торопливо кидала в большую сумку разноцветные книжки.
– Машка! – строго сказал Аркан. – Ты что делаешь? А ну, марш в машину!
– Сс-щасс! – отозвалась самочка, продолжая свое занятие, потом с трудом ухватила сумку лапой и, изогнувшись, потащила ее к машине.
Изумленный Аркан шел за ней, и вид у процессии этой со стороны, наверное, был кошмарный и дикий – большая кошка на задних лапах с черной сумкой в передних и небритый мужик в болоньевой куртке с топором в одной руке и с бутылкой спирта в другой.
Уложив на пассажирское сиденье сумку, бережно устроив на нее бутыль со спиртом, Аркан уселся за руль и обнаружил, что ключа в замке зажигания нег. Надо было возвращаться в дом и искать ключ на трупах. Занятие это было не из приятных, но выбирать было не из чего.
Ключ нашелся в куртке у Буркана. Аркан забрал ключ и попытался уложить труп недавнего врага в прежнее положение. Выпрямившись, он огляделся. Все, вроде, было по-прежнему. Аркан присел на коробку, несколько секунд посидел, потом резко встал, закряхтев от боли в груди. С Богом!
Машина завелась с пол-оборота. Последний раз Аркан водил машину пять лет назад, еще до последней отсидки, поэтому надо было еще приноровиться к управлению. Выехав за ворота, Аркан остановился. Ворота надо было закрыть. Никто не должен догадываться, что он уехал отсюда на машине. Аркан вылез из-за руля и вернулся к дому. На земле виднелся четкий след протекторов. Блин! Пришлось возвращаться в дом и брать веник, чтобы размести в стороны предательские следы, а потом снова возвращаться в пахнущее смертью помещение, чтобы поставить метлу на место.
Закрыв ворота, Аркан вернулся к машине. Было уже совсем темно, небо высветилось звездами, но Луны он не увидел. То, что Луна не светила, было к лучшему. В лунные ночи людей на улицах больше.
Морщась от боли, Аркан забрался на водительское сиденье, завел машину и тронулся, чувствуя затылком пристальные взгляды пантерят. Кто-то из зверей жарко вздохнул, потом в салоне завозились, и Аркан затылком ощутил дыхание возбужденного зверя.
– В лес-с? – спросила Миами. – Мам-ма с-здесь?
– Мама будет здесь, – не оборачиваясь, сказал Аркан. – А нам надо в лес. Чтобы вы стали свободными. Ты, Машка, помолчи, мне ориентироваться трудно, я город плохо знаю.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
За город они выехали без особых приключений. Похоже, что у продавцов полосатых палочек сегодня был общий выходной или они свой профессиональный праздник отмечали, но стеклянные будки были пусты и темны, а рядом с ними, как это бывало обычно, не суетились люди в серой униформе.
Ночная астраханская трасса была пуста, и Аркан понемногу стал успокаиваться. Деньги на бензин у него были, на еду их тоже хватало, слава богу, рубли еще во всех республиках ходили. Он мысленно поблагодарил Михиля, все-таки неплохо он их подогрел.
И права у него сохранились, так и пролежали рядышком с накопленными деньгами. А теперь они в дело пошли. Машина была государственной, а путевки Аркан в Камышинской спецкомендатуре, куда однажды попал досрочником, выписывать научился. Только вот проехать предстояло много, и пылить в основном предстояло проселками, но другого пути просто не было. Он только о единственном жалел, – о том, что нет в уазике приемника и нельзя послушать музыку. А музыка была нужна, чтобы не заснуть и не разбить машину. Ведь поговорить толком не с кем было. Не с кем?
– Машка, ты спишь? – спросил он.
– М-мрм? – немедленно отозвалась пантера ему в затылок.
– А Ксеркс? – поинтересовался Аркан.
– С-спит, – сообщила пантерка. – Ус-стал...
– Ну, и ты спи, – решил Аркан. – Только лапами там не слишком шуруди, канистру с бензином опрокинешь.
Он замурлыкал себе под нос блатную песенку. Фары вырывали из тьмы темную полосу асфальта, поделенную пополам смазанным белым пунктиром. Вокруг сонно дышала степь, а над ней бархатное ночное небо, усеянное звездами. «Только бы нас не тормозили, – в который раз, словно заклинание, повторил про себя Аркан. – Только бы не тормозили!»
Однако есть свой Бог у пьяных и беглецов, похоже, что про уазик еще никто не догадался, и в розыск его не объявили. На шестые сутки они добрались до горного городка Серахса, и в дороге их никто не останавливал, один раз только под Ашгабадом двое пыльных и измученных жарой гаишников, ехавших на такой же запыленной «Волге», лениво поинтересовались у Аркана, откуда он и что везет, потом, не дожидаясь ответа и не разглядывая путевого листа, спросили, есть ли у него деньги. Аркан отдал им, что положено, и «мусора», вежливо откозыряв, уехали по своим неотложным ментовским делам, так и не отняв у Аркана и его пассажиров самого важного и главного для них – свободы.
Это было как побег из зоны. По крайней мере, Аркан ощущал себя таким беглецом. Первое время он даже старался объезжать встречавшиеся милицейские посты, но постепенно терял осторожность.
Все-таки права у него были, техпаспорт на машину обнаружился за щитком, а путевку он себе нарисовал качественно, следовательно. какие-то документы при необходимости мог показать. Пантерята при появлении поста или ментовской машины научились прятаться под брезент, как настоящие беглецы.
Первые дни Миами и Ксеркс очень переживали случившееся с ними, они даже плакали во сне. Это выглядело так трогательно, что у самого Аркана слеза наворачивалась, и он сердито смахивал ее, словно совершал что-то предосудительное и стыдное.
Асфальт трасс сменялся пыльными проселочными дорогами, которые время от времени вновь выводили на асфальт. На третий день степь кончилась и пошла вокруг унылая пустыня с неровными барханами и плывущим над ними маревом. Под колеса уазика ложились километры, которые складывались в десятки, сотни и, наконец, тысячи километров, приближающих их к концу путешествия.
За дни совместных странствий Аркан привязался к пантерятам еще больше. Деньги он тратил не раздумывая, они ему в будущем были просто не нужны. Тем более что баранина в азиатских песках стоила дешево, сущие гроши, и можно было кое-что выкроить для иных вещей. Еще до Астрахани, в Хошеутово, Аркан с дальним прицелом купил в книжном магазине атлас мира.
В селении под Ашгабадом он зашел в магазин, где сидел толстый и ленивый туркмен в белом халате и вышитой бисером шапочке, и купил своим пантерятам большой рюкзак и множество сейчас ненужных, но необходимых в горах вещей. В часы стоянок и отдыха он учил их пользоваться картой, надеясь, что, в конце концов, пантохомы его поймут. Сообразили же они, что людей надо бояться! Он покупал лекарства и терпеливо объяснял Миами, что вот это надо пить от живота, это – когда болит голова, а вот этим смазывают рану, прежде чем наложить бинт. Пантерка послушно кивала круглой головкой и прядала ушками, послушно заучивая: «С-пиинт, с-жиоот, мяа-кий... ух-хо с-жжет...» Пакетики с лекарствами она раскладывала по равным кармашкам своей сумки и рисовала на них что-то свое, непонятное Аркану. Тому оставалось только молиться, чтобы пантерка все поняла правильно. Иногда он начинал проверять память Миами, спрашивал, например, что-нибудь «от живота или от горла». Надо сказать, лекарства она доставала необходимые и нежно урчала, когда Аркан принимался ее хвалить.
Главное было довезти питомцев до гор. Там, считал Аркан, они сами домой дорогу найдут. Он не знал, где их дом, да и был ли он вообще. Но в детстве Аркан читал «Маугли» и мультик такой же не слишком давно смотрел, а оттого знал, что черная пантера Багира жила в Индии. Значит, и дом пантохомов должен быть в Индии! Индия была далеко, и путь к ней был все по горам, но Аркана это не смущало. Он не обольщался, знал, что путь пантерятам предстоит долгий, опасный и незнакомый. Но он все повторял себе, как заклинание, что главное – сделать так, чтобы у пантохомов был выбор. Витек был прав: каждый зверь и каждый человек рождается свободным!
И вот теперь в горах под горным городком Серахсом Аркан смотрел, как Ксеркс и Миами уходили в лесные заросли. Ксеркс был высоким и плечистым, Миами на его фоне казалась совсем миниатюрной, и ее песчаного цвета шкурка была совсем светлой на фоне черной шкуры Ксеркса. Миами оживленно вертела своей круглой головкой с острыми настороженно прижатыми ушами, и Аркан не сомневался, что сейчас в ее раскосых с вертикальными зрачками глазах плещется любопытство, а розовый носик беспрерывно морщится, втягивая незнакомые и притягательные запахи леса. Пантерка изгибалась под тяжестью черной сумки, в которой она несла два символа оставленной пантохомами цивилизации – книги и лекарства. Самец при ходьбе опирался на суковатую палку. Спину его горбил большой рюкзак, в который Аркан по возможности собрал все необходимое на первый, да и на второй случаи.
На опушке пантохомы остановились и оглянулись. Аркан прощально помахал им рукой, чувствуя, как в душе оживает сожаление и горечь. Вот и все. Свободны они были, в отличие от него. Давайте, детворята, живите. Блин, как там лаборант Витек говаривал? Первые представители искусственно созданной расы. Дай вам Бог выжить в горной холодрыге. Это вам не тропики, здесь люди в шубах ходят. Ну, шуба, может быть, у вас и своя отрастет или с кого-нибудь по дороге снимите. А что до остального, то выбор отныне только за вами. А Машка, зараза, с гордостью отмечал он, книги так и не бросила, будет теперь по ним учить свою детвору.
Аркан вдруг ощутил себя родителем, которого навсегда покидают выросшие дети. Чувство это ему ранее было неведомо, и теперь он пытался разобраться, чего в нем больше – гордости за неожиданно выросших детей или тоски окончательного и пугающего своей бесконечностью прощания?
Миами неожиданно поставила сумку на землю, опустилась на все четыре конечности и – гибкая, стремительная – метнулась назад.
Прыжки, которыми она неслась над землей, были высоки и грациозны.
Остановившись перед Арканом, Миами поднялась на задние лапы, и Аркан снова увидел ее яркие зеленые глаза. Миами подняла лапу и, не выпуская когтей, коснулась жесткими подушечками щеки Аркана.
Аркан молчал. Да и что он мог сказать? Некоторое время человек и пантохом смотрели в глаза друг другу. И тут Миами сделала то, что видавший виды в этой жизни Аркан всегда вспоминал с изумленным смятением – она придвинулась, и влажный прохладный носик ее коснулся его небритой щеки. В следующее мгновение Миами уже летела назад к лесу, где на опушке ее терпеливо ожидал Ксеркс. Достигнув спутника, Миами встала на задние лапы, пантохомы еще раз обернулись, прощально помахали Аркану лапами и растворились среди зеленой листвы.
Аркан остался один и ощутил щемящую пустоту в душе. Путешествие закончилось удачно. Теперь ему предстояло решать, что делать дальше. В деревню ехать смысла не было, паспорт Аркана остался у Михиля и тот, несомненно, проверит, не вернулся ли Аркан туда. Да и не ждали Аркана в деревне. Можно было куда-нибудь завербоваться, на Шикотан, скажем, или на Чукотку в геологоразведку. Но и здесь Аркана мучили сильные сомнения, уж больно высокие и всесильные покровители были у его бывшего шефа. Такие, пожалуй, и на Чукотке достанут. Да и документов у Аркана не было, кто бомжа без документов оформлять станет в разведку, неприятности на свою задницу искать? Но был еще один выход. О нем Аркан думал с тоской. Но именно он давал возможность отсидеться в безопасности, заполучить паспорт и когда-нибудь начать новую жизнь подальше от Михиля и его команды. Чем больше Аркан размышлял, тем больше понимал, что это для него единственный выход. Будь у него образование, Аркан, вероятно, придумал бы что-нибудь получше, но он был простым колхозником, получившим дополнительное образование в следственных изоляторах и колониях, куда его забрасывала нелегкая воровская судьба. Он посидел немного, глядя на загадочно молчащие горы, покурил задумчиво, и снова тоска принялась глодать его душу. Он яростно затянулся, отбросил окурок в сторону и встал, чувствуя, как упруго расправляются мышцы. Магазинчик он уже присмотрел по дороге, еще когда вез сюда зверят. Теперь надо было снять и закопать номера машины, сбросить уазик в пропасть, вернуться и прикинуть, как грамотно этот магазинчик подломить, чтобы обязательно попасть в руки к местным мусорам. Особых трудностей Аркан впереди не видел, только его сильно смущали некоторые несообразности в судьбе пантахомов и его, Аркана. Для того чтобы спастись и остаться свободными, пантохомам обязательно нужна была воля. Человеку, чтобы спастись и остаться свободным, приходилось выбирать клетку.
Но, говоря словами покойного лаборанта Витьки, это был не единственный парадокс, который время от времени нам подкидывает госпожа Жизнь.
Царицын, октябрь 1999 года.
