Текст книги "Каникулы падающей звезды"
Автор книги: Сергей Синякин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 50 страниц)
Я не выдержал.
– Глупо видеть за этими нападениями вампиров, – сказал я. – Слухи начинают жить, когда милиция настоящего преступника поймать не может. Бродит по району какой-нибудь кровожадный маньяк, а приписывают все фантастическому вампиру. Сейчас надо больше бояться живых, а не мертвых. Верно, Дима?
Парень смутился.
– А вы догадались, что я работаю в милиции? – спросил он, слегка порозовев. – Не скажете – как? Я ведь вам о своей работе ничего не говорил.
– Трудно было не догадаться, – сказал я и выложил свои догадки насчет прямой спины, тренированности и взглядов, которыми он оделил блудливую проводницу.
– Вот это наблюдательность! – протянул Дмитрий. – Вам следовало бы попробовать свои силы в сыске. Мне кажется, у вас это обязательно получилось бы.
В дверь купе постучали, потом она пошла в сторону и на пороге купе появилась все та же проводница. Оскорбленным взглядом она
окинула великолепие нашего стола, поморщилась при виде бутылок, но ничего не сказала, резонно рассудив, что беседа у нас намечается долгая, а водки не слишком много, и рано или поздно, но мы к ней придем на поклон. Оставив на столе пакетики чая и сахара, проводница еще раз хмыкнула и исчезла, оставив после себя запах дешевой туалетной воды.
– А вы кем работаете? – поинтересовался Дмитрий у соседа.
Вячеслав Андреевич помолчал. Нервно пощипывая бородку, потом вызывающе глянул на нас.
– У меня, Димочка, профессия редкая, – сказал он. – И к нашему недавнему разговору она имеет самое непосредственное отношение. Я – истребитель вампиров.
Я громко хмыкнул.
Вячеслав Андреевич побледнел, словно и в самом деле была затронута его профессиональная гордость.
– Не верите? – звеняще сказал он. – Думаете, головы вам морочу?
Дима торопливо разлил водку по чашкам.
– Да что вы, ей-богу, – сказал он. – Только ссор нам в купе не хватало! Давайте немного выпьем. В конце концов, каждый верит в то, чего ему хочется.
Я поддержал милиционера.
Мы выпили и помолчали. Но на этот раз молчание было недобрым, натянутым.
– Значит, истребитель? – спросил я.
Вячеслав Андреевич не выдержал. Он встал и потянул к себе черный саквояж. Этот саквояж я бы узнал из тысячи других. Такие, значит, дела...
Вячеслав Андреевич, гневно тряся бородкой, поставил саквояж на постель и раскрыл его.
– Прошу! – раздраженно сказал он. – Перед вами обычный арсенал охотника на вампиров. Как говорится, средства защиты и нападения.
Дмитрий возбужденно придвинулся, заворожено разглядывая содержимое саквояжа. Я продолжал смотреть на попутчика с легким пренебрежением. Чувствовалось, что моя недоверчивость Вячеслава Андреевича очень задевает.
– Это что? – в руках Дмитрия оказалась пряно пахнущая гирлянда. Именно этот запах раздражал меня весь вечер, с самого момента посадки на поезд.
Вячеслав Андреевич поморщился.
– Защитное средство, – сказал он неохотно. – Пояс из чеснока. Осязательно выбираются шпонки, имеющие три пера. Главная хитрость заключается в системе плетения перьев. Два пера связываются с новыми шлевками, а одно перо идет в общее сплетение. Если сплести пояс иначе, он не будет иметь магической силы и не отпугнет вампира, а вы необоснованно подвергнете свою жизнь опасности. Бросайте обратно!
Дмитрий бросил пояс из чесночных головок в саквояж и извлек оттуда связку деревянных колышков.
– А это? – с интересом спросил он.
– Это... – Вячеслав Андреевич пристально посмотрел на меня. – А это, Димочка, средство диагностики и уничтожения. Эти колышки сделаны из осины. Если забить их в тело вурдалака, из него начинает хлестать кровь. Если забить колышек в сердце упыря, он скончается в страшных муках.
– Ну и диагностика, – покачал головой Дмитрий. – Да если такой колышек забить в тело любого человека, из него начнет хлестать кровь. А уж если этот колышек в сердце забить...
– Вы, Димочка, просто никогда не видели упыря, – мягко сказал Вячеслав Андреевич, по-прежнему глядя на меня. – А вы побеседуйте с работниками морга или с патологоанатомами. Вы уж поверьте, им есть что рассказать. Вы знаете, что у большинства работников скорбных учреждений скальпели серебряные?
– Как вот эти стрелки? – рука любознательного милиционера нырнула в саквояж и извлекла оттуда связку тонких стрелок из белого металла.
– Вроде этих, – Вячеслав Андреевич нервно отодвинулся. – Вы ими, Дима, поосторожнее размахивайте, неровен час, зацепите кого. Они ведь очень острые. Сами понимаете, если в наше время носить пистолет, снаряженный боеприпасами с серебряными пулями, то ведь это грозит серьезными неприятностями. А мы люди законопослушные, мы нарушать уголовный кодекс не хотим.
Молодой попутчик вернул стрелки на место, наклонился, заглядывая в саквояж.
– Кресты, – с искренним удивлением сказал он. – Зачем столько?
– Они из разного материала, – неохотно сказал Вячеслав Андреевич. Казалось, он уже раскаивается в своей неожиданной откровенности.– Один выполнен из серебра, другой из колючек шиповника, темный – из ясеня, светлый – из осины. У них одно назначение -отпугивать вампиров.
– А вы неплохо знаете предания, – сказал я.
– Профессия, – зевнул Вячеслав Андреевич и захлопнул саквояж. Поставив его на прежнее место, он предложил: – По маленькой?
Я не возражал. Не возражал и наш юный попутчик.
Мы выпили.
Неторопливо я поднялся со своего места.
– С вашего разрешения, – сказал я. – На некоторое время я вас оставлю.
Выйдя из купе, я слышал, как Дмитрий с жадным интересом спросил Вячеслава Андреевича:
– А они и в самом деле бессмертные?
– Почти, – засмеялся собеседник. – Если только не найдется смельчак, который его прикончит. Ну и обстоятельства различные. Под солнце, например, попадет, или на кол в темноте наткнется, а тот, как на грех, из осины или ясеня сделан будет...
Интонации Вячеслава Андреевича мне не понравились. Ну и черт с ним, не детей же нам крестить!
Проходя в туалет, я посмотрел расписание. Так я и думал!
Вернувшись, я некоторое время стоял у дверей купе, из купе доносился сочный баритон:
– ... и вот если разбросать на тропинке маковые зерна, то вампир обязательно начнет собирать их и будет собирать все до последнего зернышка. Если мака насыплют много, то вампир попадает под лучи восходящего солнца. Тогда он просто сгорает. Неприятное зрелище, Дима, – все чадит, плоть расползается, вампир кричит...
– А вы это сами видели?
– Рассказывали... – неопределенно отозвался Вячеслав Андреевич, и я вновь кивнул головой в такт своим мыслям
– А почему бы их не оставить в покое? – спросил Дима. – Ведь это же все так заманчиво – бессмертие. Перекусали бы всех, и порядок. Я бы не отказался пожить тысячу другую лет, посмотреть, что там дальше будет.
В купе заворочались, и я поспешил войти.
Одна бутылка уже опустела, но выпить еще хватило.
Разумеется, мы выпили еще немного.
Посмотрев на часы, я лениво сказал:
– Как хотите, мужики, но лично я ложусь спать. У меня завтра напряженный день, надо быть в форме.
– А вы где работаете, Коля? – спросил Дмитрия.
– В министерстве очистных сооружений, – отозвался я, взбивая скудную железнодорожную подушку. – Ничего романтического, серые будни.
Они посидели еще немного, негромко переговариваясь. Сам разговор мне не был слышен. Похоже, что милиционер в чем-то сомневался, а Вячеслав Андреевич его настойчиво в этом убеждал.
Наконец, Дмитрий полез наверх. Еще некоторое время он шуршал наверху газетами, потом свет погас, и в купе наступила темнота, которая изредка высвещалась набегающими придорожными фонарями железнодорожных станций и полустанков. Я лежал, вслушиваясь в стук колес, и все думал, что разведка у шефа поставлена нормально, напрасно я сомневался. «Все так, все так», – соглашались колеса. Теперь я знал, что мне надлежит делать. Главное – не задремать, не допустить глупой оплошности, которая загубит всю операцию.
Через час я осторожно встал.
Вячеслав Андреевич лежал на спине с открытыми глазами, но среагировать он не успел. Только тело его на секунду напряглось и бессильно опало. Он хорошо замаскировался, только я оказался умнее. Жертва никогда не должна притворяться охотником, настоящий охотник всегда может оказаться рядом. Это он с отчаяния, не иначе.
Присев рядом, я торопливо исследовал руки упыря. Ошибки не было. Кожа, снятая с кого-то перчатками, оказалась натянутой на его руки до локтей. В противном случае свои когти ему бы никуда не спрятать. Да и вещей из саквояжа без этих перчаток ему бы вовек не коснуться. Работа была грубая, упырь торопился. Поэтому он и сходил в Борисоглебске, поезд туда прибывает ровно в двадцать четыре часа.
Наклонившись, я подхватил саквояж несчастного Стаса. Хороший был охотник за вампирами, но иногда и на старуху бывает проруха – дай Бог, чтобы мне и дальше везло. Машинально я коснулся оберега в нагрудном кармане.
Дима тихо посапывал на своей полке. Живи паренек, тебе несказанно повезло, сегодня у тебя оказался хороший защитник.
Уже выходя из купе, я вдруг подумал, каково будет милиционеру, когда он проснется и увидит на нижней постели труп человека, который умер четыреста лет назад. Конечно, зрелище обещало быть очень неприятным, но милиционер Дима должен его пережить.
Если, конечно, захочет стать профессионалом высокого класса.
Как я – охотник за вампирами Александр Николаевич Серов.
Царицын, 26 февраля 2002 года.
ТОВАРИЩ УПЫРЬ
Мысли о злостном вампиризме в российской литературе, высказанные Владом Дракулой по прозвищу Цепеш, в пересказе внештатного добровольного кандидата в вампиры Тихона Могилко
Эхс-хс, грехи наши тяжкие!
Вену покажи! Плохие у тебя, брак вены. Стало быть, кровь жиденькая. Кушаешь плохо? Ты мне скажи, зло «Шалтай-Болтай»? Ну, значит, правильно попал. Вообще-то мне дорогу Барбара Хэмбли показала, а бабе сам знаешь, как верить. Ну, что тебе сказать? Забыла нас Россия-матушка, здесь о нас одно время и не писали совсем. Понятное дело, откуда, все поголовно материалистами были, в мистику не верили, хотя кровушку у друг друга цедили, нам в Трансильвании не снилось.
Пришел напомнить.
Что? Почему не спрашиваю, кто ты и как тебя зовут? Чудак человек! Когда тебе бифштекс подают, ты что ему – представиться предлагаешь?
Кто я такой?
Смешной вопрос, товарищ!
Так, кажется, у вас друг к другу в России обращаются? А ты посмотри повнимательнее. Не узнаешь? А если я тебе зубки покажу? Какой волк, офигел ты что ли? И не саблезубый тигр, хотя это сравнение меня как-то даже согревает.
Бли-ин, товарищ, какой ты темный, сразу видно, за «железным занавесом» жил! А если я летучей мышью обернусь? Положь рогатку обратно, пионер! Ну, нервный народ, сразу видно, что материализм изучат, а мистики не касался.
Кто покойник? Я – покойник? А ты что, живым себя считаешь? Так это временное явление, могу доказать. Не надо, говоришь? Ладно, сиди, сиди спокойно, не плачь, мне до тебя достучаться надо.
Я в России, как Герцен, только с вурдалачьим уклоном. Нет, в колокол звонить не буду. Это вам обязательно надо достучаться до небес. А мне это совершенно ни к чему.
Шторы, падла, не открывай! Не открывай, говорю шторы! Ты что, Брэма Стокера никогда не читал? Читал? Так что же ты, е... ешкин кот, дядюшку Влада Дракулу под солнечные лучи тянешь? Что говоришь? Узнал? Да не узнал, я сам тебе представился. Вообще-то я солнечного света не боюсь, у меня противоядие имеется. А цыкнул я на тебя, потому что не хотел, чтобы нас с тобой вместе увидели. Мало ли как жизнь повернется! Начнут смеяться, что я тебя не укусил. А ты в зеркало глянься. Ну, какой из тебя вампир? Что говоришь? Я не отражаюсь? Правильно. Это у меня маскировка такая.
И не фига ко мне в рот лазить. Чего ты мои клыки щупаешь? Оклемался? Дядюшка Влад с тобой о литературе пришел поговорить. Наглая молодежь пошла, ничем не испугаешь.
Я тебе перекрещусь! Руки выдерну!
Ишь, православный нашелся. Семьдесят лет в Бога не верил, а теперь сподобился. Что? Не веришь? Просто нечистую силу отогнать решил? Да как же ты ее крестным знамением отгонишь, коли ни в Бога, ни в черта не веруешь?
Сядь спокойно, я тебе сказал, и убери чеснок. Только не говори, что очень любишь на досуге чеснок погрызть. Тебе же еще сегодня на свидание бежать! И серебряные монеты в кармане не ищи, последний раз в вашей стране из серебра только полтинник делали, и то в двадцатые годы. Ты еще за кол осиновый схватись!
Успокойся, товарищ, никто тебе шею надкусывать не собирается. У тебя же кровь, как у наркомана, раз глотнешь – месяц отплевываться станешь. У-уу, атеист! Твоей кровью только мух травить, только они на такое летят.
Сиди, я сказал!
Будем о литературе разговаривать. Что там у вас пишут о нас, о вампирах? Бред собачий. Одни хаханьки и ужастики, ни одного приличного исследования. Если бы я хоть одному автору в темном переулке показался в полной красе да в черном плаще с малиновым подбоем, зубом пару раз цыкнул, он бы сразу... Что говоришь? Уже? А еще на свидание собирался. Это у тебя желудок слабый. Кровь надо пить, она почти полностью усваивается. Я вот о таких мелочах лег сто даже не думал.
Но мы же о литературе, верно?
Нет, в старое время ваши писатели неплохо начинали. Были среди вас авторы, которые про нас хорошо писали, со знанием дела. Кусаные, стало быть. Понятое дело, балы, красотки, жаркие объятия, нежные уста, прильнувшие жарко к мужественной шее... А того не знали, что я их лично перекусал, и не одну, – на сотни счет шел! Прильнешь, бывало, к тонкой белой шейке, вонзишь зубы в яремную пену, девица-то и сомлеет... Столько лег прошло, а все с великим трепетом вспоминаю. Веришь ли, до сих пор в жар бросает. Порой лежу в гробу, сладостным воспоминаниям предаюсь... И ведь есть есть что вспомнить! Сколько я их перекусал!
Нежное горлышко трону своими клыками,
В девичьих глазках увижу шальную любовь...
Между нами говоря, я ведь их не только кусал.
Что говоришь? Отвлекся? И правда – отвлекся. Молодец! Согласен, вернемся к литературе. Я многое читал. Вечность – она способствует. Лежишь в гробу, графинчик с кровью рядом поставишь, стопочку, книжку откроешь – славно время летит! Но вот ведь какая штука, иной раз читаешь очередную вампирскую историю, смехом давишься. Давишься и думаешь про автора – провокатор или дурак? Почему-то считается, что про вампиров каждый написать может; не заглядывая в источники. Что в результате мы имеем? Ты, товарищ, не ерзай, а то дух нехороший от тебя усиливается. В результате мы имеем полный бред.
Я не о старой литературе. Там уровень был.
Пушкина читал? Я про рассказ «Гробовщик». Недурственно писано. Между прочим, я этого отставного сержанта Петра Петровича Курилкина, которому сосновый гроб за дубовый продали, лично знал. Мы с ним в Вене на шабаше одном встречались. Прекрасно сержант тот вальсирует! И в мазурке мастак.
А к Гоголю ты как относишься? Хорошо? Правильно. Николай Васильевич Гоголь тоже живо писал. Очень мне его книжки нравились. Душевный автор, клянусь кровью! Все никак его «Мертвые души» не возьмусь прочитать. Что говоришь? Не про вампиров? Жаль, жаль, название-то хорошее. А уж слог...
Как там у него? «Крест на могиле зашевелился, и тихо поднялся из нее высохший мертвец. Борода до пояса; на пальцах когти длинные, еще длиннее самих пальцев. Тихо поднял он руки вверх. Лицо все задрожало у него и покривилось. Страшную муку, видно, терпел он. "Душно мне, Душно!" – простонал он диким, нечеловечьим голосом». А? Картинка? А там и второй, и третий крест зашатался... Бывало, лежишь в гробу, свечу зажжешь, читаешь помаленьку.
Отсюда, братец, и очки. Испортил я себе зрение. Почему, спрашиваешь? Ну, во-первых, лежа читал, во-вторых, сам должен понять, какой от свечки свет. Ну, и сырость, конечно. А ты что думал – в склепе сухо? Земля кругом, червяк наглеет, кроты и разные сволочи ходы роют. Так и хочется возопить: «Душно мне, душно!»
«Вий» Николая Васильевича у меня в склепе почетное место на полках занимает. И картина сбоку висит: высохший мертвец руки вскинул и просит помочь голодающим Поволжья. Художник Моор написал. Впечатляет!
Когда я книги Гоголя читал, поджилки тряслись от возбуждения, честное слово! Клянусь кровью! «Еще раз засмеялся рыцарь и кинул добычу в пропасть. И все мертвецы вскочили в пропасть, подхватили мертвеца и вонзили в него свои зубы». Да, товарищ, Пушкин и Гоголь, конечно, классики, но Алексей Константиныч Толстой не хуже писал. Читал его повесть «Семья вурдалака?» Ну и как? О моей Родине человек писал. С полным сознанием дела. Помнишь? И промолвила красавица: «Клянусь – не забуду тебя и останусь верна тебе! А коли клятву нарушу, приди ко мне из могилы и высоси кровь моего сердца». А? Как сказано! «Высоси кровь моего сердца!» Впечатляет? Меня тоже. Но я тебе так скажу – сосать из сердца кровь это все равно, что объясняться в любви, целуя женщину в пятку. Неудобно, ты уж мне на слово поверь. Особенно у женщины. Молодец. Сообразительный. Сразу понял, что мешает.
А написано неплохо.
«Тут мой взгляд упал за окно, и я увидел страшного Горчу, который опирался на окровавленный кол и, не отрываясь, смотрел на меня глазами гиены. За другим окном вырисовывалось бескровное лицо Георгия, который в эту минуту до ужаса был похож на отца». Красиво они его обложили, верно? И как упустили? Ума не приложу. Наверное, молодняк оплошал. От меня бы не ушел!
Что говоришь? «Мастер и Маргарита»? Ну, сынок, вижу, ты совсем оклемался, хоть и душок от тебя неприятный. Ну, конечно же, конечно же! Наш человек Михаил Афанасьевич, знал, о чем пишет. Гела у него! И фининспектор этот... И не хихикай, когда старшие вздыхают! Я ведь и передумать могу – венка-то вот она, дрожит, голубеньким отсвечивает. Коснуться б ее зубком... Сиди спокойно, не дергайся, не ровен час опять что-то недостойное случится! О чем это я? Да, Гела... «Открыла дверь девица, на которой ничего не было, кроме кокетливого кружевного фартучка и белой наколки на голове. На ногах, впрочем, были золотые туфельки. Сложением девица отличалась безукоризненным, и единственным дефектом в ее внешности можно было считать багровый шрам на шее». И зеленые распутные глаза. Да уж!
«Дай я тебя поцелую!»
Да не дергайся, это не я тебя поцеловать хочу, мне на тебя и глядеть противно, это Гела, чертовка этакая, говаривала. Я тебе так скажу, один-единственный поцелуй – и можно обратно оживать. Клянусь кровью! Хотя мне ваша нынешняя жизнь не очень нравится. Ни мужика-джентльмена, ни женщины порядочной не найдешь, хоть все кладбища обойди.
Но это писали таланты, некоторые даже прямо говорят, гении. Всех их если не упыри, так власть постоянно покусывала. Чему улыбаешься, товарищ? Всякая власть от вурдалака, всякий начальник не кровь, так деньги из своих жертв сосет. Или просто нервы портит.
Вот, скажем, братья Стругацкие, им от власти доставалось. А ты их «Понедельник начинается в субботу» читал? Я – с удовольствием, хоть они там мой правый глазной (рабочий) зуб в музей поместили. Но все-таки славные ребята, у них там вольноотпущенный вурдалак Альфред ночами кровь под видом чая пьет (были, были сигналы!), трое вурдалаков в новогоднюю ночь главного героя едва на троих не выцедили. Жаль, что они нам мало внимания в книге уделили, да еще и фактические ошибки в комментариях допустили. Про меня написали, что я совершил массу преступлений против человечности. Правильно, совершил. Но вот осиновым колом меня никто не протыкал при большом стечении народа, видишь, перед тобой сижу!
И еще в одном они ошиблись, когда упырей магами посчитали, вставшими на путь абстрактного зла. На путь абстрактного добра мы встали, пусть лишь для себя. И магические способности у упырей, вурдалаков, вампиров крайне редки, Мы же все на народа, откуда магическим способностям ваяться?
Что говоришь? Верно, ваша власть на кровь внимания мало обращает, она больше деньгами интересуется. Хотя и кровушкой не брезгует – Чечню вспомни. А вот у меня в Трансильвании не воровали и взяток не было. Да что говорить, ковшик золотой у колодца оставишь – никто не возьмет. Клянусь кровью! А все потому, что у меня скоро вопрос решался – хорошие колья всегда наготове были. Р-раз – и на кол! Сидит негодяй на остром колышке и над ошибками работает. Если бы ваши правители поинтересовались, я бы их научил, как с воровством и коррупцией бороться. Только боюсь, их бы первыми на колья пришлось бы сажать. Но я отвлекся. О чем это я?
А вот о чем: национальной идеи в области вампиризма у вас нет.
Может быть, именно поэтому нынешние ваши писатели классикам в подметки не годятся.
Вот возьмем, к примеру... Ну, юмориста вашего, который фантастику пишет. Молчи, дай вспомнить. Он еще в городе с рыбным названием живет. Вот-вот, в Астрахани. Андрей Белянин, говоришь? Спасибо, подсказал дяде Владу. Русские фамилии такие трудные. Принесли мне в склеп его книгу. Называется «Вкус вампира». Не ему нас пробовать! Я чуть из гроба не выскочил, когда читать начал. Что же он написал? Разве так можно? «Я как-то была лучшего мнения о вампирах. Ну, они мне такими значимыми представлялись – Дети Ночи, Владыки Ужаса, Стражи Боли, Клыки Смерти, еще какие-то названия страшные... Фильмы, книги, истории жуткие – и ведь главное, правда всё! Но оборотная сторона, изнанка – ой, мама-а... Завистливые, склочные, капризные, глупые, озабоченные, наивные, ранимые – как самые обычные люди!»
Я уже билет в Астрахань взял. Покажусь ему во всей красе – пусть посмотрит в последний раз на капризного да глупого, наивного да ранимого! Это удумать надо было – про мятных вампиров написать. Видите ли, по его мнению, некоторые из нас мятную жвачку жуют, когда трупы из земли выкапывают. Чтоб запах и вкус отбить. Для чего выкапывают? Это ты его спроси. На кой ляд мне сдался стылый труп, когда в нем уже кровь свернулась. Это он нас с гулами спутал. У них хобби по кладбищу от могилы до могилы на карачках под землей лазить. Это как раз те сволочи, что с кротами соревнуются. Один раз эта шелупонь ко мне в склеп забрались. Сели вокруг, облизываются, слюной давятся, пока двое самых смелых из них крышку моего гроба открывать стали. Да добро бы открыли, так нет, с петель сорвали! Хороший гроб, красным бархатом изнутри обит. Что говоришь? Нет, менять не пришлось. Привык я к нему, да и починили они сломанное имущество, когда я ими в городки играть стал. У меня склеп хороший, большой, я из пятерых гулов фигурки строил, а шестой у меня заместо биты был. Славно время провели! Кто выиграл? А ты как думаешь? Теперь они ко мне не суются, ходы к моему склепу бетоном залили. Где бетон взяли? Любопытный ты, однако, товарищ! По краешку ходишь, а любопытства не утратил. Купили у строителей дома рядом с кладбищем. Деньги у одного покойного цыгана в похоронном пиджаке нашли. А строители такой народ, они стройматериалы черту без зазрения совести продадут, если он им хорошо заплатит.
Что? Отвлекся я? Ну, отвлекся. А ты сиди и слушай. Старших перебивать неприлично. Твои предки еще зачаты не были, а я уже иностранным послам головные уборы к темечку гвоздиками прибивал. Это мне решать, что к литературе относится, а что – нет. Тоже мне, литературовед нашелся. Что, храбрость проснулась? Штаны сухими стали? Вижу, что шутишь. Вижу, что камень за пазухой не держишь. Дядя Влад тоже шутит, только наглеть не надо.
Я-то здесь новенький, еще не разобрался что и к чему. У нас в Трансильвании «черные археологи» зашевелились. Перекопали все, что можно. Вот я к вам и подался. Сейчас в основном в Москве на Новодевичьем лежу, но на всякий случай десятка два мест я себе в провинции застолбил. На будущее, как говорится. Нет, на Новодевичьем хорошо, опять же, знаменитости разные рядом лежат, молодежь постоянно тусуется. Наглые, правда. Вроде тебя. Одна ко мне ночью пристала, кричит: мужик, сто баксов и я твоя. Глупая! Я же по любви привык, не за валюту. Теперь вот вместе тусуемся. Правда, вдвоем в гробу тесновато. Зато близкий человечек под боком. А здесь я в гостях у местных вампиров. Честно тебе скажу, провинциальные люди, фантазии никакой. Бегают ночами по городу пасть разинув. А кого кусать? На хулиганов кидаться – так они тебя так отделают, месяцев пять в гробу ворочаться будешь, стонами кладбищенских посетителей пугать. Наркоманов и проституток кусать тоже не стоит, СПИД и гепатит от них подхватишь. Вечность ведь болеть придется! Один с отчаяния на постового милиционера кинулся. Как же! Мент ему клыки резиновой дубинкой выбил прежде, чем он до вены на шее добрался! Вообще, в вашем городе условий для покойников никаких: многие до сих пор в общежитиях живут, они у вас здесь братскими могилами называются. Не цените вы покойников, не бережете!
А вот москвичи – совсем другое дело. Москвичи о нас помнят. Есть неплохие ребята.
Вот недавно О. Дивова читал. «Ночной смотрящий» книга называется. Он в ней во второй и третьей части нашу нелегкую жизнь описал. Есть у него один несимпатичный герой, на клык он мне не попался. Котов его фамилия. Вот этот самый Котов жену зарубил топором за то, что она стала вампиршей. Любимую жену! Ну, никакой порядочности в нем не осталось. Монстр, одним словом. Настоящий человек! Он так и ходит с топором, смотрит, кого бы еще зарубить, вошел в «Ночную команду» и стал смотрящим. Я с интересом читал: кого он еще зарубит? А потом сплошная психология пошла: есть там у Дивова образ положительного вампира Долинского. Для кого положительный? Для людей, разумеется! Нам-то он кровный враг, хоть и свой брат, вампир. Как к нему надо относиться? Как к Иуде. Заметил Долинского, сразу высохшую смоковницу ищи! А лучше, как говорится, за ушко его и на солнышко, осиновый кол ему в зад! Вроде бы нормальный вампир, ходи себе по ночам, народ покусывай, а он что? Путем невероятной ломки он возвращает себе почти человеческую суть. Да на кой это вампиру? И вообще, вся эта война с вампирами... Ежу понятно, что в битве выиграют люди. Человек же книгу писал! Вот если бы Дивову своевременно вену прокусили, дурную кровь отцедили, глядишь, получилась бы у него стоящая книга о героической жизни вампиров во вражьем человеческом окружении. А то у него получается, что вампирами управляют люди! Ты на себя посмотри. Смог бы ты мной управлять? Во, видишь, опять с тобой неприятность случилась. Клыков испугался, милок? Дядя Влад шутит! Что творишь? Книга не о вампирах? А о чем же она? О человеческой ненависти и формах, которые она принимает? Єто ті загнул. Может, конечно, ты и прав, надо будет перечитать. Книга-то написана неплохо, но если ты такое в ней увидел!...
Или, скажем, еще двух вампирописателей вспомним – Лукьяненко С. и Васильев, который Воха. «Ночной дозор», «Дневной дозор», «Сумеречный дозор»... Голова кругом идет. Одни дозоры! И все против нас, вампиров, общественность настраивают, «Лики Черной Пальмиры» видеть начинаешь. Спору нет, книги интересные, люди тащатся, особенно молодняк, но не вампиры. Не люблю я всякие там битвы Добра со Злом, все эти деления на Светлых и Темных. В жизни ведь все проще: кусай, пока кусается, ты не укусишь, так тебя обязательно тяпнут. Проверено! Что говоришь, товарищ? Разве в дозорах вампиры? Выскажись, выскажись! Говоришь, это не вампиры, это психопаты какие-то? Костя, один из главных героев, то ли человечество спасает, то ли дозоры перевоспитывает, при этом убивает высшего вампира Витезслава. Высшего вампира убить нельзя, высший вампир сам кого хочешь убьет! Не волнуйся, однажды ночью мы с этими ... но тс-с... Пусть это будет нашим маленьким секретом.
И вот что я тебе скажу: нет положительного образа вампира в российской фантастике. Нету! Такого, чтобы молодежь увлек, чтоб захотелось молодому человеку... нет, не жить, какая у вампира жизнь... существовать подобно этому герою.
А тут еще Панов Вадим роман за романом пишет о тайном городе, вампирские тайны разоблачает... Мало того, что кое-где правду пишет, так ведь еще и прибрехивает! Сильно прибрехивает, я тебе скажу. Как студент на экзамене, к которому не готовился.
Но, Панов хоть признает, что, во-первых, энергии, содержащейся в крови вампира, куда больше, чем в человеческой крови, а во-вторых, описана жажда, а без нее вампира просто не бывает. Тянет, тянет кровушку попить, а иногда и по полной программе оторваться хочется. И есть находки у Панова – великолепен Лазарь Гангрел, подсаживающий на свой мотоцикл девушку, которой поделится с подругой. Или Захар Треми... То он безжалостный исполнитель «догм покорности», а то полон страданий и сомнений, гнездящихся в его душе. И что удивительно, даже любимой он не позволяет «выцедить» друзей-людей, а ведь она кровушки жаждет. Одно смущает – космос-то причем? Этак все космосом можно объяснить. А в космосе, товарищ, только марсиане со своими пипетками. Конечно, тоже кровососы, но им до вампиров далеко, и элегантности я в них не наблюдаю.
У О. Громыко в трилогии о ведьме Вольхе Редной – главный герой вампир Лён. Не просто вампир, не рядовой, а Повелитель вампиров. И вот тут я могу только крыльями развести: этот хорошенький, золотоволосый мальчик вампир? Он не боится солнца – неплохо, он еще и оборотень (впрочем, как и рядовые вампиры) – ходили слухи, что такие встречаются, он красив – естественно, хотя и не принципиально, но чем занимаются у Громыко вампиры? Они, видите ли, хлебопашцы, они живут в своих закрытых общинах, покидая их разве что по торговым делам. А кровь пить отказываются, дабы не обижать невампиров, если и пьют, то в крайних случаях и только с согласия. Ты в это веришь? Хочется верить? Зря. И с Громыко мы еще разберемся. Главный вампир может быть только один, и это не золотоволосый мальчонка. Догадываешься, к чему я клоню? Молодец. Желудок укрепишь – мужчиной станешь.
А что она пишет! «Упырь – это восставший мертвец, вурдалак – вид хищной нечисти, а я вампир – представитель Разумной расы». Девочка, хочешь правды – источники почитай. Не классиков марксизма или даосизма, о нас, вампирах, вурдалаках, упырях, открой книги. Тогда и поймешь, что упырь – это тот же вампир, тот же вурдалак только с русским менталитетом.
Нет, вам, россиянам, свой Брэм Стокер нужен, в противном случае нашу жизнь вы не поймете.
Как ты думаешь, может, мне в Москве единомышленников поискать?
Поболтаюсь немного в подземке, девочек на ночных улицах попугаю. Что говоришь? Нет на улицах ночной Москвы девочек? Ну, ты даешь! А кто же есть? Путаны? А, помню – «путана, путана, путана, ночная бабочка, но кто же виноват»... У бабочек, особенно ночных, и крови-то нет. Откуда, они ведь на нектаре сидят. У этих есть? Говоришь, кровь с молоком? Ты меня заинтересовал. Никогда не видел, чтобы у бабочек кровь с молоком была. Иностранцев, говоришь, любят? Значит, точно надо пообщаться. Я, конечно, не Джордже
