Текст книги "Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 86 (всего у книги 124 страниц)

– И никто не обидится? – на всякий случай уточнил я. – Я могу просто взять что нужно отсюда, ни с кем не согласовывая?

– Конечно, – снайпер энергично кивнул и скривился. – Я ить так не смог понять, зачем на заставе на каждый чих бумажку марать надо было. И Филин не понял покойный – так и сидели без горячего, пока тебя к нам в отряд не перевели.

…На улицу я выходил под впечатлением. Пока Повелители Жизни обустраивали себе уютненький фашизм, отвальные без особой помпы построили натуральный коммунизм в отдельно взятом селе. Или, скорее, сёлах – что-то мне мой провожатый про соседей ничего такого не сказал, был бы там другой уклад – обязательно ввернул, что там мол де всё не как у людей. Зашибись.

– Тута мы, значит, собираемся, если нужно чего решить, – общинный дом, как оказалось, изнутри состоял из одной большой, вытянутой вдоль комнаты. Всю середину занимал длинный стол и лавки. – Ну и снедаем сразу же, если затянется-то.

В качестве иллюстрации своих слов снайпер положил на столешницу прихваченную со склада колбасу и сыр.

– Место старосты? – я указал на единственный стул в торце стола с дальней от входа стороны. Теперь, после разговора под землёй, я смотрел на эту минималистичную простоту совсем другим взглядом: сделано только то, что нужно, и ничего более.

– Это когда как, – развёл руками лучник. Мне вообще показалось, что он нервничает, хоть и старается не показать. – Обычно староста вопросы разбирает, но ежели нужно, скажем, отряд послать опасную для деревни тварь уничтожить или ещё какой внешний вопрос решить – то ярла сажают, военного вождя сиречь.

– То есть у деревни есть мирный и военный лидеры? – уточнил я, и скорее для себя вслух прокомментировал. – Придётся не только со старостой контакты налаживать… Чего?

– Ну… как бы… – почему-то начал путаться в словах верзила, отводя глаза. – Раньше-то воинов из самых сильных охотников отбирали, бабки врут, что их бабки ещё и ритуалы выбора помнили. Да только давно уже на такие вылазки Рубежники из числа своих ходят. Мы же, сам знаешь, учёные и как лучше знаем…

– А ярлом считается командир опорного пункта, который обычно тоже из местных, – вдруг дошло до меня. Так вот почему за моё – чужака! – внимание к себе должны были передраться местные вдовушки! Вот почему Наташа безропотно приняла моё назначение себе в мужья – не какой-то там хрен с горы, аж целый вождь! – Ну и когда вы мне собирались об этой «совсем не интересной» подробности сообщить?

– Так сказал вот. Баюн просил, если что, тебя сюда к полудню привести – обещал, что Неяся, нашего старосту, к сему моменту дожмёт, значит, тебя признать, – сдал сержанта с потрохами Косточка. – А то ведь великое нестроение выйдет, если традицию, предками данную, порушить.

Ну, охренеть теперь!

* * *

Сержант, а если в терминологии армий королевств, то десятник – самый младший командир. В его прямом подчинении всего горстка рядовых, часто даже меньше десяти. При определённых условиях сержант может ограничено располагать «чужими» солдатами – но только пока рядом нет их десятника. В общем, очень небольшая шишечка на ровном месте. Но это если смотреть со стороны или с позиции офицера – а вот для своих подопечных младший командир подобен горе, что заслоняет Солнце! И не только потому, что способен превратить жизнь «своего» рядового в сущий ад – но и потому, что может сделать эту же жизнь куда как комфортнее и спокойнее. В любой армии второй навык очень ценится, но и без первого, даже командуя самыми лучшими солдатами, увы, не обойтись. Хотя бы для того, чтобы «наловить» посторонних рядовых на работы, которыми своих напрягать не желаешь.

С сержантским шевроном на рукаве я топтал сапоги почти целый год, так что волей-неволей превзошёл армейскую «науку». Потому не стоит удивляться, что зашедший в общинный дом следом за хмурым стариком Баюн аж сбился с шага, поймав мой добрый и многообещающий взгляд. Мастер-класс от бывшего сержанта действительному? Легко. Тем более, я тут, оказывается, целый военный вождь, а не просто какой-то там лейт, которых в Войске сотни. Великие деревенские интриганы ещё наплачутся от своей же хитрожопости, слёзками в кулак размером!

Нет, ну серьёзно – нельзя было заранее объяснить? С другой стороны, надо признать: я бы ключевских зарубежников точно сразу же послал далеко и надолго со всей этой закулисной политической борьбой в стакане воды, и уговаривать им пришлось бы меня долго. Именно политической – у общины девяносто пять процентов имущества в коллективной собственности, староста рулит экономикой всей деревни разом и ничего лично для себя с этого не имеет. Кроме реальной власти. Которую, как я понимаю, Баюн зачем-то решил слегка отжать.

И ведь всё просчитал, сорока болтливая! И что на других жителей Ключей мне, образно выражаясь, болт положить, и некая власть над деревенскими нафиг не сдалась, а потому не будет использована ради личной выгоды и во вред соплеменникам… вообще скорее всего не будет использована. И что при этом от нужд своих боевых товарищей я просто так не отмахнусь, сломав им их игру. Ну да, так конечно проще: чем объяснить и уговорить – втянуть в тёмную, ещё и красавицу-жену в постель оперативно пропихнуть, в качестве и дополнительного повода ввязаться, и своеобразного аванса. После всего, через что мы вместе прошли, после всего, что я для них сделал – ничего реально серьёзного в ответку я по такому ничтожному поводу, конечно, не учиню. По крайней мере, не сразу – мне тут два года куковать, я дурак, что ли, кардинально портить отношения со своими соратниками? А к концу срока контракта уже так и так остыну. Ну Баюн, махинатор хренов, я страшно отомщу!.. Если не лень будет сначала придумывать, а потом реализовывать эту «страшную» месть, конечно. Ладно, чего там от меня надо…

Староста по имени Неясь, отец покойного Филина, был убелён сединами, носил длинную бороду, и при ходьбе опирался на посох… М-да. Даже мне, чужаку, с первого взгляда было ясно: внешность-то обманчива. Во-первых, «посох» при ближайшем рассмотрении оказался всё тем же боевым луком – вон и тетива вокруг верхнего конца обмотана. Во-вторых, двигался пожилой мужчина столь легко и непринужденно, что становилось ясно – палка ему в общем-то не нужна, и таскается с собой лишь ради статуса. Ну и опять же, что-то мне подсказывало: если я попытаюсь просканировать своей магией этого типа, найду в его организме множество аномалий, относящихся к стихии Тьмы.

Староста довольным, мягко говоря, не выглядел. А вот Баюн едва ли не светился от плохо сдерживаемой улыбки… пока меня не увидел. Прожал, значит, старика, как и планировал – и даже по времени почти не опоздал к полудню. Ну-ну. Неясь прошествовал через весь зал, постукивая посохом-луком, аккуратно оставил оружие в углу и уселся на свой стул во главе стола. Косточка и Баюн расселись по лавкам, пришлось и мне последовать их примеру

– Укхм, – я едва не хихикнул от неожиданности, настолько похоже на сову ухнул старикан. – Ну?

– Наш лейтенант, Арн, – бодро представил меня сержант, старательно не встречаясь со мной взглядом.

– Болотный, значит, – переиначил моё имя на свой лад старый пень… и хотел бы я сказать – «трухлявый», но нет, пень был из тех, о которые на моей родине трактора ломали.

– В Горловине нашего командира прозвали «Волчья Погибель», – в тон седому «подсказал» командир неполного десятка разведчиков.

– Ухф? – глава Ключей наконец-то соизволил посмотреть на меня. Я не стал поправлять нашего штатного «сказочника», что «погибелями» обозвали вообще-то всех отвальных под моим началом – кроме, кстати, него самого. Пока мы выбивали и потрошили волков-мутантов у второй линии, кое-кто отлёживался в госпитале.

– Не против, если меня будут звать просто Огоньком, – хмыкнул я… и, подчиняясь душевному порыву, зажёг над левой ладонью язычок пламени. Полюбовался на него – и демонстративно «прихлопнул», ударив рукой по столешнице. Да-да, дешёвый пафос самого низкого пошиба, как он есть. Но раз уж меня втянули в действо, напоминающее пьесу, поставленную в заштатном провинциальном театре – почему бы и самому не поразвлечься? – Знаете, не люблю болота. И всё, что из них вылазит.

– Хуф, – то ли кашлянул, то ли прокряхтел староста. Уж не знаю, это его сначала прозвали неясью, а мужик слишком вошел в роль, то ли прилепили кликуху как раз за манеру ухать по-совиному, но получалось очень в тему. – Баюн сказал, ты магик?

Глупый вопрос после продемонстрированного, но, кажется, седой пень просто не успел придумать нового.

– Виталист, – отрицать очевидное я не собирался. Даже если бы мне пришла в голову такая блажь, рядом всё равно сидели и лупали желтыми гляделками два наглядных доказательства владения мною Жизнью.

– У наших баб в огородах зелень плохо растёт, и на моркву мне жаловались, – несколько неожиданно перевел тему старик. – А жинка твоя в том не сильна. Уж помоги односельчанам, раз такой кудесник… ярл.

– Э… хорошо, – это я уже сказал в спину старцу, посчитавшему, что дальше общаться не о чем. Вот и поговорили.

Я немного подумал, и тоже встал из-за стола. «Мои» отвальные тоже было начали подниматься – но не тут-то было, я жестом усадил их назад. А сам с невольно выползшей на лицо неприятной ухмылкой плюхнулся на освободившийся стул. Не даром я внимательно слушал слегка корявые объяснения Косточки.

– Ярл, значит? – я порылся запазухой, вытащил свёрнутые листы бумаги и алхимкарандаш. Полезная привычка – носить с собой принадлежности для записей. – А теперь, о сильнейшие воины деревни, поведайте своему вождю список его обязанностей.

– Так это…

– А потом, – перебил я снайпера, – мы составим служебную инструкцию для занимаемой мною должности, после чего совместно выработаем план мероприятий для усиления обороноспособности «Звонких ключей» и вовлечения жителей означенного поселения в занятия по превентивной подготовке к отражению угроз любого толка…

– А может, не надо? – вот тут-то Баюна и проняло. – У меня там, жена, дети, дела…

– Надо, сержант, надо, – с фальшивым сочувствием обломал его я. Младший командир со стоном схватился за голову. А ведь я ещё даже не начал ничего придумывать – только «включил жизнь по Уставу». И, кстати, кажется я знаю, с чего начать. Как-то на одной работе меня заставили подписаться на совмещение с должностью инспектора по пожарной безопасности. «Да тебе и делать ничего не надо, просто подписи поставишь». Через два месяца меня оттуда выперли – но уже поздно, ведомственная комиссия МЧС* признала здание бизнес-центра не удовлетворяющим стандартам безопасности. Вот с вопросов борьбы с пламенем и начну – тоже ведь угроза селу, как ни крути.

[*Сейчас вопросами сертификации зданий и помещений в России занимаются СРО, некоммерческие партнерства, а раньше приходилось звать проверяющего из МЧС. Или, в сложном случае, комиссию.]

* * *

К жене я возвращался в приподнятом расположении духа. Прервалось совещание ярла с его двумя ближайшими помощникам только потому, что я исписал всю доступную бумагу. В душе осталось чувство глубокого удовлетворения от хорошо проделанной работы, ещё я успел нагулять вполне приличный аппетит. Ничего, Баюн мне ещё спасибо скажет – я же не издевался над ним, а действительно продуктивно поработал. Причём, поработал по своей самой первой специальности – квалифицированным менеджером. Как я уже говорил – хороший менеджер всегда найдёт, что улучшить. Главное – не перегнуть палку.

Стучаться я не стал – всё-таки дом Натаны теперь был и моим. Тем более тут не принято… ну и я уже увидел в этом доме всё самое интересное из того, что обычно скрыто от посторонних взглядов. И увидел, и потрогал, и… гхм, что-то у меня опять фантазия разыгралась. И ещё другой аппетит. Я даже начал сомневаться, не отложить ли еду ради другого занятия. Ну а что – мы молодожёны, в конце концов. Впрочем, все игривые мысли и мысли о еде у меня мгновенно пропали, как только я увидел супругу.

Она, определённо, работала: на столешнице были расставлены открытые склянки, с десяток баночек «толпились» вокруг разожженный горелки… а сама девушка с довольно отрешённым видом сцеживала кровь из перерезанной у запястья вены в одну из ёмкостей. Подняла на меня глаза, чуть затянутые поволокой… собственно, больше ничего и не успела сделать – я подскочил, схватил за руку, прижимая пальцами рану* и высвободил стихию… а, ч-чёрт! Ни разу не подводившая меня Жизнь послушно изливалась в место повреждения… и, как и вчера ночью – пропадала, растворялась без следа и без видимого эффекта!

– Зажимай и держи, – приказал я, заставив другой рукой остановить кровотечение, а сам метнулся к своему так и не разобранному вещмешку. Одно движение – и аптечка экстренной помощи у меня в руках, ещё мгновение – и я уже бинтую порез. Довольно безопасный – многие подростки, решившие покончить жизнь самоубийством и вскрывшие себе вены на обеих руках, умудряются выжить, даже не обрабатывая повреждения вообще. У наших организмов в норме вообще-то неплохая регенерация. В норме.

– В доме есть сахар, мёд, хоть чего-то сладкое? – закончив бинтовать, всё так же резко и сухо поинтересовался я. – Кипяток или горячий чай?

– Мёд, – чуть замедленно среагировала супруга. По её взгляду я понял, в какой корзине нужно искать. – Воду поставила для супа…

– Пойдёт. Сиди и не дёргайся, – предупредил я. Отыскать сладость оказалось не так-то просто, зато чугунок я притащил просто в руках, проигнорировав ожоги, впрочем, тут же зажившие. Вместо ложки сошёл карандаш, вместо стакана – пустой пузырёк с широким горлышком.

– Пей, – смешав раствор, приказал я. И, дождавшись, пока она приложится к сладкой воде, объяснил. – У тебя анемия, малокровие. Бледность, руки и ноги холодные, повышенная утомляемость, нужно много времени, чтобы выспаться, замедленные реакции на физиологические раздражители. И часто ты так свою кровь сливаешь?

Наташа приложилась к медовому сиропу ещё раз, и из её глаз почти ушло то отстранённое выражение, что меня так напугало. Сахар очень быстро всасывается, причём начиная прямо из ротовой полости и пищевода, к сожалению, капельницы и раствора глюкозы у меня не было, пришлось обойтись тем, что есть под руками.

– Каждый день, – помолчав, ответила мне жена. Видимо, что-то поняв по лицу, она объяснила: – Без крови колдуньи зелье не завершить.

– Меня одно удивляет, как ты до сих пор жива, – честно признался я.

– На мне всё хорошо заживает, – то ли мёд помог, то ли мой тон подействовал, но девушка отвела глаза, а на щеках заиграл бледный румянец.

– Хорошо заживает – это как у меня, – я продемонстрировал ей пальцы, на которых не было и следа ожогов от горячего горшка прямо из печи. Нужно было взять ухват, но побоялся, что с непривычки не справлюсь и разолью столь нужную сейчас жидкость. В холодной воде мёд ещё попробуй раствори… Ну да, регенерацию Тьма ей обеспечивает – иначе бы запястья были сплошь в шрамах, а там чистая гладкая кожа, я помню. Вот только нужна магия Жизни, чтобы так над собой издеваться – и то не рекомендуется.

– На сегодня всё и завтра без меня не начинай… работу над зельями, – не подразумевая отказа, сказал Нате я. Чёрт. Чёрт! Немногое меня может выбить из колеи, но красивая девушка, вот уже восемь лет подряд каждый день сцеживающая из себя минимум стакан – из таких. Я бы даже мимо совсем чужой пройти не смог бы…

Проклятье.

[*При венозных кровотечениях тугую повязку нужно накладывать прямо на рану, а при артериальных – жгут выше раны.]

Глава 3

Обнимать в постели прекрасную обнаженную девушку, доверчиво положившую тебе голову на плечо и прижавшуюся в тебя такой грудью, ради которой не зазорно и войну какую-нибудь развязать, и думать о магии – это какое-то совершенно особое извращение Тем более я сам был одет ничуть не более супруги, и организм настойчиво рекомендовал мне заняться куда более, по его мнению, подходящим делом. Увы, но приходилось игнорировать эти позывы, ведь девушке сейчас в первую очередь нужен был отнюдь не любовник, а банальная грелка. То самое пресловутое «живое тепло», за которое так хвалят кошек и, иногда, собак.

Обильное питание с большим количеством углеводов и белков для выправления энергетического баланса пострадавшего организма и усиленного кроветворения, и тепло – вот методы борьбы с анемией, если она не вызвана болезнью. Если вызвана – нужно ещё и причину лечить. К счастью, не мой случай, и к счастью, организм мага Тьмы оказался устойчив к подобным в прямом смысле слова самоубийственным нагрузкам. Нормальный человек имел бы отменные шансы подохнуть от каждодневных кровопусканий, и уж тем более ребенок, а потом подросток – и даром подобная «терапия» для развития тела уж точно не прошла бы.

Наташа «отделалась» бледностью, хронической апатией, нарушением социализации и просто сниженным тонусом всех систем организма. Просто чудо, как я смог вчера её завести в постели! Видать, надо сказать спасибо гормонам юного тела, в этом возрасте всё ещё выплескивающимся, что называется, аж через уши. Может, и сегодня удалось бы – но у меня рука не поднялась эксплуатировать перенапрягшийся женский организм… именно рука, потому как остальные части тела были явно не против. Очень, я бы сказал, не против – у меня-то со здоровьем благодаря Стихии всё было более чем замечательно. И впервые я не мог поделиться своим здоровьем с человеком, ставшим для меня важным. Ч-чёрт. Долбанная Тьма!

Первостихии… мне иногда реально начинало казаться, что именно Свет и Тьма и есть настоящая магия. Жизнь, огонь, воздух, вода, электричество – все они вели себя предсказуемо, их действительно можно было изучать и эффективно использовать, применяя научный подход. Базовые Стихии мало того, что работали в прямом смысле на силе воли адепта, так еще и адаптивно подчинялись его желаниям – как оформленным, так и не очень. Знания, как и что нужно делать, чтобы добиться определенного результата, были магам первостихий просто не нужны!

До сих пор вспоминаю, как Маша приложила Валериана, просто пожелав, чтобы тот заткнулся. Наверное, мне следует порадоваться, что Натана так в принципе не может. Хоть это хорошо, а то я прекрасно помню наше путешествие к монастырю после манифестации дочки кузнеца: приходилось спать в одном спальнике, потому что свой леди-рыцарь просто развеяла, пардон, очистила от него реальность, как только ей во сне стало жарко.

Как Свет был идеально заточен на внешнее воздействие, так и Тьма идеально подходила на воздействие внутреннее, на саму себя. Свет мог очистить что угодно, а Тьма, получается, принять в себя. Так, как мою магию, например. В этом плане адепт Тьмы был ещё более беззащитным, чем виталист – моя магия хотя бы годилась для атаки в упор, а вот магия Наташи была способна воздействовать только на неё саму. То есть, грубо говоря, ей нужно было сделать объект воздействия частью себя, чтобы его изменить. Например, съесть. Или как вариант – перемешать со своей кровью, которая ещё некоторое время после добавления к раствору или смеси «считалась» за часть организма адепта.

Разумеется, это всё мне не сама ведьмочка рассказала – как такового магического образования у неё попросту не было. Спасибо что наставница читать-писать научила, а не только контролировать процессы в готовящихся зельях. Мне пришлось задавать наводящие вопросы, а потом соотносить ответы с тем, что я уже знал, так что большая часть вышесказанного было моими предположениями. Но, поскольку они собирались в цельную непротиворечивую картину – можно было считать, что предположения верные.

Например, про ассимиляцию съеденного я узнал из-за того, что Наташа свои зелья пробовала, определяя степень готовности. В том числе и те, что применять внутрь ни в коем случае не рекомендовалось – зелья на саму ведьму не действовали совсем. Может, этим же объяснялось и её наплевательское отношение к собственной еде: зачем стараться, если и так всё усвоится?

Кстати, из аналогии со съеденной Натой едой следовала ещё одна: одарённым Тьмой человеку, существу изначально светлому, можно стать только на территории Шрама. Получается, это не фигура речи была такая, что Шрам должен «принять» – чтобы превратиться мутанта, реально нужно было стать частью магической аномалии! То есть, если совсем грубо, Шрам – не просто территория, по которой бродят всякие твари, жрущие друг друга, Шрам… организм?

Если так, то это отлично объясняло, почему самым сильным и опасным монстрам так тяжело было покинуть кратер, но с другой стороны, иногда всё же получалось. И даже получалось не подохнуть, если выходило вовремя вернуться: кровь человека тоже некоторое время оставалась живой вне сосудистого русла, и ранее собранную правильно сохранённую кровь можно перелить человеку назад… И перемещение в пространстве скачками гидр отлично можно было притянуть за уши: многие клетки способны к движению, но некоторые – к очень быстрому, по сосудам. Хм, занятно. В таком вот ракурсе рейд Кристиана к центру Шрама нужно было трактовать как аутоиммунную реакции, когда организм наносит вред сам себе? Голова кругом!

Я знаю, о чём вы сейчас подумали: «всё это очень интересно, но какое отношение имеет к ситуации с этой твоей Наташей?» Имеет. Очень даже имеет. Настолько имеет, что меня холодный пот прошиб, когда я до всего вышеперечисленного додумался. Ведьмочка не обладала тёмной Жизнью… или ещё какой-нибудь другой Стихией кроме самой Тьмы. Иначе бы я при попытке воздействовать Жизнью на её тело встречал сопротивление чужой магии – примерно так же, как если бы попытался влезть своей магией в организм неразумного мутанта. Нет, Ната была адептом чистой Первостихии – вот потому у неё не было сверх-регенерации, как у моего папочки. Но при этом организм мог ассимилировать что угодно. Понимаете? Вижу, нет. Сделать частью себя что угодно. Бактерии, вирусы, грибницу, яды, тяжёлые металлы, радиоактивные изотопы… мне продолжать?

Причем какие-то такие инциденты явно случались в деревнях отвальных когда-то, иначе с чего бы девице с модельной внешностью и пятым размером сисек нужно было назначать мужа? Да тут все холостые мужики Звонких ключей должны были передраться, как только девушка в возраст вошла, а женатые – локти кусать! Опять же, супруга всегда при деле прямо дома, не рискует собой, вынужденно покидая пределы деревни для общественных работ вроде сбора тех же кедровых орехов. А на деле – один назначенный кандидат в мужья, и тот предпочёл сбежать. Класс, правда?

Хотелось ли мне посчитаться с деревенскими за такую подставу? Скорее нет, чем да. И не потому, что нужно было разбить в кровь морды лица едва ли не всех взрослых жителей Ключей не взирая на пол и возраст – мне ведь общество жену приговорило. Вот не сомневаюсь, что если предъявлю претензии – все будут честно удивляться, что меня не устроило. Потому что если бы институт ведьмовства реально был бы столь опасной для окружающих штукой – не жили бы тёмные адепты вроде Наты по деревням даже по одной. А это значит – масштабные инциденты были в относительно далёком прошлом, пока не была отработана традиция воспитания и содержания ведьм. Грубо говоря, если оградить тёмную от всего потенциально опасного для окружающих, то это опасное и не окажется в её организме. Соблюдай эксплуатационные правила – и всё будет хорошо. А опаска и желание держаться подальше – это просто народная память о тех временах, когда правила выработаны не были. Но народная память такая штука: с одной стороны ничего конкретного кроме невнятных страшных сказок, с другой стороны – эти сказки из памяти хрен сотрёшь.

Опять же, могу понять логику местных: если и назначать кого в супруге колдунье – так только того, кто сможет легко противостоять исходящей от неё непонятной для деревенских мистической опасности. Наверняка в здешних мифах к тёмным адепткам приклеили ярлыки типа «дурной глаз», «порча» и «проклятье». Особенно, думаю, в этом пожилых одарённых дам обвиняют – что логично, чем возраст больше, тем сильнее организм подвластен болезням и и всякому прочему, особенно если несколько десятилетий к ряду спускать из него кровь. Пробующая собственные зелья ведьма может допробоваться до того, что её собственная кожа станет слегка ядовитой. Или ещё чего похуже вроде болезнетворного дыхания. Посторонним, если не общаться, вроде и ничего, а вот близкого человека так и укокошить можно. Правда, «живая вода» должна адекватно помогать, и уж у ведьмы к ней доступ быть по любому должен…

В общем, я уже представляю, что произошло на заседании здешнего «продолговатого стола»: жители стали спрашивать у вернувшихся разведчиков, что за типа они с собой привели. А Баюну и компании даже придумывать ничего не надо было – я ведь действительно лечу прикосновением, и глаза им вернул, и ещё отличился по-всякому. Идеальный же вариант! Наташа молода – значит, и не опасна почти, я тут на два года, и ещё и здоров – куда там быку несчастному. В данном случае не было никакого хитрого плана – все действительно хотели как лучше. М-да. Вот только разгребать опять мне.

Почему разгребать? Потому что я не могу и не буду смотреть, как молодая девушка гробит себя. С другой стороны само существование деревень зарубежников держится на ведьмах, и остановить процесс изготовления зелий просто так нельзя. Мне придётся что-то сделать – и мало того, что из-за этого пойти наперекор сложившимся тут порядкам, так я ещё и не очень представляю, с чего начать. И моя магия на Натану не действует. Зашибись, чё. Типичная «моя» ситуация.

Твою ж мать.

* * *

Утром я вышел из дома в более чем приподнятом настроении. И не потому, что в общем и целом придумал, с какого конца браться за проблему супруги – хотя я придумал, да. Просто… Даже та небольшая помощь, что я вчера оказал ведьмочке, уже помогла – и сегодня утром Наташа проснулась раньше меня. Проснулась, попыталась перебраться через меня, чтобы встать… И, так сказать, на собственном опыте узнала об одной детали мужской физиологии, в просторечье называемой «утренний стояк». Кроме того, шебуршение под боком разбудило уже меня, и… Парень, девушка, утро, оба голые в одной кровати – дальше не надо же объяснять, верно? Отмечу лишь, что в этот раз и сама Ната проявила некоторый энтузиазм. Ну вот как после того не заняться решением вопроса о плановых кровопусканиях с удвоенным вдохновением?

На самом деле, вопрос с приготовлением зелий распадался на две части: собственно, научно-магическую, для которой нужно было проводить серии экспериментов, и административно-хозяйственную. Причем за вторую нужно было приниматься в первую голову – сейчас объясню, почему.

Как я уже говорил – без зелий деревням зарубежников крышка. Мало того, что некоторые зелья постоянно или время от времени нужны самим жителям, так ещё они единственный по-настоящему эксклюзивный товар, ради которого стоит преодолевать все сложности в торговле со столь удаленными населёнными пунктами. Увы, товар очень ограниченно годный – ведьмовские средства стремительно теряют силу, стоит перенести их за вал, отчего на них есть всего один постоянный покупатель. Зато этот покупатель, Войско Рубежа, готов скупать «живую воду» и ряд других зелий в неограниченных количествах. Только делай.

Помню как тщательно Колин учитывал каждый пузырёк «воды», выдавая их исключительно уходящим в развед-рейды бойцам, либо сержантам заступающих на стены дежурных десятков. Потом то же самое пришлось делать мне, когда я занял должность фельдшера на заставе Сим. А ведь по-хорошему, зельем последнего шанса нужно снабдить каждого рядового, сержанта и офицера Войска, так, чтобы оно находилось при них постоянно. Слишком опасное место Рубеж, и стены укреппунктов вовсе не гарантируют стопроцентной защиты. И это я не говорю про стимуляторы – а ведь именно они помогли небольшой группке отвальных вместе со мной продержаться против атаки огромной стаи волков-мутантов достаточное количество времени, чтобы нас заметили и спасли…

В общем, зелья нужны Рубежникам, и взамен они готовы поставлять все те товары, без которых и так непростая жизнь отвальных на территории Шрама станет в разы сложнее. Иголки и другой сложный в обработке металлический инструмент от пил до винтовальных прессов под масло, стекло, гвозди, крупы и зерно, ткани, соль в конце концов – далеко не полный список, только то, что я вчера заметил на общинном складе! Да, это всё можно обменять и на дары леса – те же орехи, дикий мёд, шкуры обычных зверей и тварей… Но перечисленные продукты и материалы жители Приграничья и сами добыть могут у себя около дома. С заметно меньшим риском для жизни, отмечу – и без бешеных затрат на логистику. В общем, куда ни кинь – всюду клин сходится на ведмаческие препараты.

Если бы ведьмы жили в иных условиях – уверен, набольшие деревни, да хоть бы тот же староста, нашли способ выжимать каждый день источник ценнейшего сырья едва ли не досуха. Но поскольку общины скрытых деревень опирались на по сути нигде не записанный общественный договор, где право эксплуатации отдельного человека было лишь у всей деревни в целом, а не у конкретных лиц – Наташе не приходилось работать совсем уж на износ. Ну ещё и в сырье дело – его тоже было не бесконечное количество. Зелья ведь же не только из крови ведьмы готовятся, добавление Тьмы лишь завершающий этап, придающий и закрепляющий нужные свойства. Причем декокты, отвары, настойки и прочие субстанции, в которые моя супруга заливает свою магию, зачастую до финального этапа готовятся совсем другими людьми – вот почему ведьмочка сказала, что зелья делают все жители Звонких ключей.

Тем не менее, Ната не могла просто взять и перестать работать. То есть могла – вот как вчера я заставил её прекратить. Но в этом случае ей всё равно придётся сделать все запланированные зелья – только в более сжатые сроки, что ещё менее полезно для здоровья, чем регулярные кровопускания. Наверняка, что-то можно оптимизировать в процессе вливания Тьмы в субстрат – в конце концов, кровь вливается женой «на глазок», без всякого дозирования. Вот только эксперименты – это дополнительный расход алой жидкости, который, отмечу, и так близок к пороговым значениям условного сохранения здоровья. Замкнутый круг, как он есть. И разомкнуть его я могу только уменьшив потребность деревни в «воде» и прочих препаратах. Всё ведь честно? Меньше надо – меньше делаем. Загвоздка только в том, как обеспечить это «меньше надо».

Самое простое и первое, что приходит в голову – это медицинское обслуживание местных: сразу минус расход препаратов. Тут всё знакомо, и этим я займусь в ближайшее время. Проблема в том, что эти «лишние» препараты староста просто продаст Войску, и скажет мне «спасибо»… или даже не скажет. Ну а что – я ведь свой долг как бы выполнил, раз меня в ярлы записали, я тебе тоже как бы здешний, пусть и временный. Так что прежде, чем обращаться с предложением о снижении производства зелий мне нужно как-то уменьшить зависимость Ключей от внешних поставок – что общество воспримет на ура, разумеется. И вот тут есть варианты. Более того, Неясь сам оставил мне первую подсказку-задание – помочь с выращиванием зелени здешним женщинам.