Текст книги "Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 124 страниц)

Ворвавшись внутрь первым, я было затормозил у лежащего у стены тела, но тут же понял: мертв. Тварь не только приложила посетителя на выдаче копытами, но и успела походя куснуть два раза, каждый раз вырывая куски мяса вместе с одеждой! А вот второго трупа нет – похоже, местная опытная крыса успела-таки свалить. Скорее, вперёд! Интендантов тоже надо спаса… М-мать!!!

На самом складе оказалось темно – хоть глаз коли. Кто-то от большого ума заставил чем-то окна под потолком, а положенные Уставом лампы не горели. В принципе, логично: пожароопасность – это аргумент. Ну и как мне тут искать врага, если мой алхмисветильник остался в казарме?!

– Эй, сержант! – поторопили меня из-за спины, но ответить я не успел, услышав громкое:

– ХРУП.

– Ик! – подавился воздухом следовавший за мной рядовой. – К-кто там?

– ХРУП-ХРУП, – донеслось ему в ответ уверенное чавканье откуда-то из тьмы. Да бл…!!!

Язык пламени вспыхнул над моей левой ладонью, опаляя пальцы. Давление враждебной Свету дикой магии, к которому я уже успел привыкнуть, попыталось загасить сгусток плазмы, но всё, что нужно, разглядеть я успел. Дикая горная овца с самым невинным видом жрала высыпающееся из прокушенных мешков зерно. Наше вторжение её несколько отвлекло, но буквально на пару мгновений. И последнее меня взбесило больше всего.

Не сказать, что у меня взрывной темперамент. Более того, на охоте я всегда старался давить эмоции, но тут – накатило, как тогда, при встрече с отцом. Жизнь вспышкой заполнила моё тело, овца даже шаг сделать не успела, как я пробил её тело копьём, пришпилив к стене. Не обращая внимания на не успевший зажить ожог, опять вызвал пламя, но контроль не понадобился. Смерть наступила мгновенно – всё-таки овцы одни из самых слабых мутантов. Сложнее стало высвободить оружие одной рукой.

– Тут должны быть ещё, – оповестил я почему-то отшатнувшихся от меня солдат. – Найти. Бить в корпус что есть силы. Не попадать под копыта и пасть. Осмотреть всё, каждый угол! Ну, чего встали? Вперёд!

Что-то со мной не так. Вроде мёртвых тел насмотрелся предостаточно – во всех видах. И смерти видел, в том числе и под своей рукой, во время операций… Ладно, потом пойму. Ч-чёрт, больно! Но яркость надо прибавить, а то жертв станет ещё больше. Твари-то видят в темноте…

Глава 8–2

* * *

– Медслужба?

– По окончательным данным шесть человек убито и тридцать один ранены, из них восемь – тяжело, – поднявшись с табурета, по памяти отчитался Колин. – На настоящий момент все раненые возвращены в строй.

– Спецсредства? – односложно спросил капитан Басс. До этого он против обыкновения молчал, предоставив ведение совещания своему заму.

– Потрачено одиннадцать единиц хранения, – всё тем же мрачным тоном ответил фельдшер, и не дожидаясь новых вопросов пояснил: – На двоих тяжёлых пришлось потратить по две порции. Ещё одну на раненого средней тяжести, чтобы исключить необратимые последствия и возможную инвалидность.

– Что по кухне? – бросив быстрый взгляд на начальство, спросил Фомоза.

– Потерь живой силы нет, – подал голос знакомый мне повар-сержант, вставая. – Было двое раненых, легко. Ожоги. Твари умудрились своротить три кухонных печи, пока мы их выгоняли, сволочи! Порча утвари и посуды возмещена из складского резерва, процесс приготовления пищи восстановлен в полном объёме, отклонения в графике питания скомпенсированы.

– Интендантская служба?

– Люди не пострадали, – быстро протараторила крыса, заставив меня дёрнуться. Ну да, а тот рядовой на выдаче – он, кончено, человеком не был? – Материальный ущерб… значительный.

Кладовщик на секунду прервался, чтобы облизать пересохшие губы.

– Кроме повреждений помещений, – судя по брошенному на меня быстрому взгляду, неприязнь с интендантом у нас была взаимной, – зерна утрачено восемь мешков, это запас на полтора месяца. Убыль иных продуктов, среди которых клубни картофеля, лук, морковь – на полторы сотни килограмм. Также приведены в негодность разным способом тридцать шесть пар обуви, штанов типовых форменных двадцать восемь штук, элементов бронирования…

– Их тоже овцы погрызли?! – не выдержал сидящий справа от меня мужик с лычкой на рукаве. Как я понял, на совещание вытащили всех, кто хоть как-то отметился в происшествии с прорывом.

– Зато у вас всё замечательно с материальной частью, – неожиданно огрызнулся кладовщик. Причём едко так: – Ни одной стрелы не истрачено, ни одной вещи не порвано. Конечно, ведь дежурный десяток и должен пропускать врагов за периметр!

– Да мы!..

– А ну тихо, – негромко прикрикнул Басс, морщась. – Что там дальше, Фомоза?

– Десяток разведки, – подсказал лейт, глядя на меня. Чего было не отнять у замкома заставы Сим, так это умения скрывать эмоции.

– Дозорные на вышке заметили опасный манёвр группы изменённых, – ровным голосом отрапортовал я, – и немедленно подали уставной сигнал «к обороне на юг» и «враг внутри периметра»…

– Раньше, чем твари оказались внутри стен, – всё с тем же выражением лица дополнил лейтенант.

– …Что говорит о высочайшей квалификации личного состава десятка, – не меняя голоса закончил чужую фразу я и, не делая паузы, продолжил: – Так как сигнал «к обороне» касается всеголичного состава пограничного укреппункта, не задействованные в дозоре рядовые под моей командой выдвинулись к южной части заставы, где и вступили в бой. В результате мною и моими людьми было уничтожено четыре противника… из двенадцати.

– Сержант скромно умалчивает, что зачистка складов также велась под его командованием, – скривилась крыса. – С сопутствующим ущербом не хуже, чем от тварей!

Обвинение не было голословным: темнота, узкие переходы, неверное освещение – горящий на ладони язык пламени та ещё замена нормальной лампе. Ещё и чёртовы овцы, так же, как их не мутировавшие предки, оказывается умели замирать на месте, буквально не дыша. Одну такую мы чуть не пропустили. А когда тварь поняла, что всё-таки обнаружена, то бросилась на солдат. И не стоптала всех на своем пути только потому, что я своротил с полки прямо перед её носом первый же попавшийся под руки предмет, оказавшийся пятидесятилитровым горшком с сахаром. Сахарная пыль, словно порох, вспыхнула от открытого огня на моей руке, ослепив всех, кто рядом! Благо, пыли было совсем мало – сахар тут хранится не в виде привычного землянам песка, а в каменной твердости бульниках-«головах». Только потому до пожара и не дошло, а я не заработал новых ожогов или чего похуже. Разумеется, солдаты (и их сержанты тоже), кое-как проморгавшись, после этого случая тыкали пиками в любую подозрительную тень. С закономерным результатом.

– Сопутствующий ущерб – неизбежное зло в таких ситуациях, – спокойно пожал плечами я. Когда происходит крупный косяк, начальство неизбежно начинает разбор полётов. И на ковёр тащит в первую очередь тех, кто больше всего приложил руку к разруливанию ситуации. Просто потому, что с них хотя бы есть что спросить, и ответ не будет состоять из извечного «оно само». Что поделать: принципы управления одинаковы во всех мирах. – Насколько мне известно, причины одной смерти ивосемнадцати ранений также никак не связаны с атакой диких горных овец.

Тут морды покривились у многих, и я словил множество неприязненных взглядов. Вот сейчас на меня дружно будут пытаться повесить всех собак, а я буду отбиваться. Как и сказал, на совещание вытащили всех причастных, в том числе и тех, кто не добежал, но умудрился допустить потери. А младший командир дежурного десятка вообще исходил на бессильную злобу: мало того, что его подчинённые проморгали рывок к стене, так ещё и кого? Хуже был бы только результативный штурм заставы Сим зайцами!

– Десятник шестого десятка, вам слово, – подал голос Фомоза.

– Мной и моими солдатами была допущена непростительная ошибка в оценке угрозы от проходящих мимо заставы тварей, – даже не пытаясь смотреть на кого-то другого, кроме меня, выдавил из себя сержант шестых. – К сожалению, высококвалифицированные товарищи также не справились со своей службой, вовремя не подав дублирующий сигнал!

Ну, что я говорил?

Вообще-то я думал, что в армии принято сначала заслушивать доклады от каждого, а потом отцы-командиры сами решат, кого обвинить, а кого наградить. Но пока собрание всё больше напоминало привычные мне по работе на Земле корпоративные совещания. В том числе и по части с толком использованного времени. Не даром же говорят: хочешь сорвать проект – проведи по нему три-четыре совещания. Желательно с красочными графиками, отчётами и презентацией. Чтобы работникам соответствующего отдела вообще работать по профилю было некогда.

– Сержант разведчиков, ответьте уже что-нибудь своему сослуживцу, – когда пауза затянулась, а я продолжал сидеть с видом, как будто так и надо, подтолкнул меня Басс.

– Слушаюсь, товарищ капитан! – «вспомнил» я про Устав. – Докладываю: разведпост на наблюдательной вышке в светлое время суток служит для раннего обнаружения опасных изменённых и иных угроз, а также, как уже было отмечено моимколлегой, для дублирования экстренных сигналов. Экстренный сигнал был подан вовремя, даже с упреждением, что, по моему мнению, значительно снизило уровень потерь и материального ущерба.

Может быть кэп ждал, что я припомню ему давешнее «не дуть в дудку лишний раз», но я такой ошибки не сделал. Командир всегда прав, а если не прав – смотри пункт первый. Потому, вытянувшись по «смирно», я преданно ел глазами начальство, которое знало, что я знаю, что оно знает. Кроме того, за две последние недели я достаточно уже поварился в сержантской среде, чтобы в полной мере восстановить слегка подзабытые за два с половиной года приключений навыки. В том числе осуществил манёвр, которым в совершенстве должен владеть каждый начальник отдела на Земле. Называется он, уж простите за неблагозвучие, «прикрыть жопу бумажкой». В иных случаях эта «броня» работает лучше листа титана полуметровой толщины!

Надо сказать, что у сержанта оказалось неожиданно много обязанностей помимо тех, к которым я был готов. Например, старший менеджер отдела продаж не должен следить, есть ли у его сотрудников годная обувь и не должны ли они её поменять. А также морочиться с тем, где эту обувь достать. И так со всем.

Проконтролировать смену постельного белья и лично сопроводить в прачечную сначала для сдачи, потом для получения. Озаботиться надлежащим хранением полученного оружия: пики не должны падать на проходящих мимо, но должны быть легко доступны по тревоге. Даже если этими пиками мои отвальные упорно отказываются пользоваться. Добиться подготовки нормального мишенного поля – потому что выучку личного состава могут проинспектировать в любой момент, а вооружение нестандартное. Растолковать сложные положения устава, причём так, чтобы подопечные запомнили и во время контрольного опроса не облажались.

Часть этих тонкостей можно было почерпнуть, внимательно (в который уже раз!) перечитав Устав, а часть – только испробовав на собственной шкуре, провалив проверку. Ну или кто-то должен был подсказать – благо, старослужащие в лице Колина и поваров ко мне хорошо относились. Но это хорошее отношение нужно было поддерживать, вы уже знаете как. А ведь кроме этого нужно было и с десятками-соседями выстроить взаимодействие (после воровства топлива во время «безсержантской» недели это было особенно «легко» и «просто», ага), и с другими младшими командирами. А также гасить конфликты, разруливать споры между своими и чужими, периодически отчитываться о боеготовности и проблемах… Скажу вот что: так мало времени на самообучение у меня ещё никогда не было. Ещё раз повторю: если бы не моё попаданческое прошлое, чёрта с два я справился бы. Вот тебе и Войско Рубежа, и героическая служба на переднем крае человеческой цивилизации!

– То есть ваша обязанность – вовремя завопить «всё пропало», а до этого пусть дежурные на стенах отдуваются? – не сразу переварив мой ответ, с места с угрозой в голосе переспросил меня десятник шестых. Н-да, совсем дурак. Обострить решил. Ну-ну. На Земле этот фокус ещё прошёл бы – накачанный тип с бандитской рожей сам по себе отбивает желание лишний раз нарываться. Но здесь мы все такие… даже если кое-кто и не выглядит как боец.

– Если отбросить все подробности… то да, – нагло улыбнулся я ему. Подождал, пока тот откроет рот для ответной реплики, и добавил, не дав и слова сказать: – В дневное время, конечно. Ночью на наблюдательный пост на вышке ложится функцияосновного пункта контроля прилегающего к укреппункту пространства. Просто потому, что кроме личного состава моего десятка в темноте никто не видит. О том, что, по моему мнению, количество наблюдателей на вышке недостаточно как в дневное, так и в ночное время, и о необходимости усиления высотного поста мною был своевременно подан соответствующий рапорт.

Есть у некоторых руководителей такой способ разбираться в ситуации: столкнуть подчиненных лбами, чтобы отстаивали свои точки зрения, а потом просто слушать, кто чего интересного скажет. Мерзкая с одной стороны тактика, а с другой – весьма действенная. Я сам так никогда не делал – нужен особый склад характера, чтобы так поступать. Но вот противодействовать научился. Как выяснилось, мой вынужденный оппонент тоже, зря я его сходу записал в дураки. Может, опыта службы в Рубежниках у бывшего наёмника было не больше, чем у меня, но и в десятники его определили не просто так. Мужик всё понял – и скис.

Шах и мат: я напомнил о незаменимости своего десятка – раз, и два – о том, что вовремя сигнализировал о проблеме. То есть решать вопрос должны были офицеры, а нам спорить о том, кто больше виноват, не имело смысла. Но вопрос «вины» капитан и лейтенант, конечно, решат за закрытыми дверями и между собой – причём я уверен, что Фомоза и тут вовремя подал мой рапорт начальнику. В общем, никто не виноват… кроме «стрелочника». Потому что кто-то должен быть виноват. Ничего личного, мужик, просто волшебная сила вовремя поданной бумажки в действии, только и всего.

– Достаточно, – махнул рукой Басс и походя пнул оказавшегося крайним подчиненного: – сержант шестого десятка, вы свободны. Вопрос о вашем неполном служебном соответствии будет рассмотрен позднее.

– Переходим к опросу командиров других десятков, – тут же среагировал Фомоза. – руководители медслужбы и кухни, можете приступать к выполнению своих обязанностей. Сержанту десятка разведки и командиру интендантской службы остаться – после окончания основного разбирательства мы рассмотрим жалобы на умышленную порчу имущества.

Вот… крыса! Хорошо, что я ждал чего-то подобного. И ведь хватило же времени у сволочи.

– Я готов, – удовлетворенно улыбнулся я кладовщику, доставая из-за пазухи толстую стопку листов, свёрнутых в трубку. – Я за то, чтобы решить все вопросы сразу.

Вот тебе, скотина. Теперь сиди как на иголках. Поговорим про отсутствующие лампы, про стёртую маркировку на таре, и про перекрытые световые окна. И отсутствие сопротивления тварям припомню – как и его следов. И другие проблемы. Недаром я ночь не спал, взбадривал себя Жизнью. А память у меня хоро-ошая!

* * *

Шесть часов спустя я вышел в серые зимние сумерки и с наслаждением повёл плечами. Стихия стихией, но у всего есть предел. Надеюсь, сегодня ночью больше одной тревоги не будет… Почувствовав направленные на себя чужие взгляды, я обернулся… и увидел поспешно возвращающихся к своим делам рядовых. Судя по выражениям лиц, обсуждали они меня. Ну да, застава же: каждое происшествие становится достоянием слухов мгновенно. Никаких новостей не надо: все всё про всех знают. Ну, почти. Только офицеры под табу, да и то, так, условно. А тут я так отличился по полной программе со своей «войной на складах». Маг Жизни, который туда-сюда огнём на руке размахивал и двух тварей лично к стенам пришпилил. Пусть и овец – тут многие уже на себе испытали, что безобидных изменённых не бывает…

Я криво улыбнулся: отличился. Впрочем, такая слава лучше, чем никакой. В следующий раз меня будут лучше слушать, и это – хорошо: уж какой-никакой, но я – профессионал в охоте на чудовищ. Да и свои теперь получше относиться будут… так, это что ещё за чувство? Секунд, наверное, пять я пытался понять, что же такое ощущаю, и только потом дошло: связь печатей активировалась. Крылатый курьер вернулся! Чёрт. Я тут уже месяц! Ну, почти месяц – девочки, видать, не утерпели и послали ящерицу-почтальона в конце календарного месяца, хитрюги. Тепло, зародившееся в сердце, почти физически ощутимо растеклось во все стороны. Всё ерунда, прорвёмся. С таким тылом, с моими любимыми за спиной, я никогда не проиграю каким-то там жизненным трудностям. Пять месяцев – и подам запрос на перевод в логисты. И пусть все идиоты, умудряющиеся устраивать корпоративные разборки едва ли не на линии фронта, сгорят синим пламенем!

Я остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Медленно повторил свою последнюю мысль… и сплюнул. Твою. Же. Идиотское подсознание. Вот ответь мне, почему теперь ты записало в свои целую, мать-мать-мать её, заставу?!

Глава 9–1

9.

Арбалет может быть чрезвычайно продвинутым в плане механики и мощности, но один недостаток у него почти невозможно обойти. Это проблема со стрельбой вниз под большими углами к горизонту. Болт просто выскальзывает с ложа под собственным весом, стоит только отжать предохранитель, блокирующий ход тетивы и, одновременно, удерживающий снаряд. И если на обычном стреломете метательная стрелка достаточно лёгкая, чтобы сила трения более-менее удержала её на месте, пока стрелок выжимает спуск, то когда речь идёт о небольшом метательном ломе, картина разительно меняется.

С зарядами к ручной баллисте вообще пришлось помучиться. Даже имея перед глазами образец, кузнецы из мастерской долго не могли сделать мне нормальные дротики, которые при этом не жалко было выпустить по заслуживающей того твари со стены. Подбор веса с сохранением диаметра сечения был самой простой задачей, а вот добиться совпадения центра тяжести… Но самогон и «мелкая» медицинская помощь (кто будет на бытовые ожоги тратить «воду»? Правильно, никто) сделали своё дело. И вот теперь я пытался понять, будет ли от попытки выстрелить хоть какой-то толк? А вот у лучников такой проблемы не было.

– Он идёт, приготовиться, – сухо скомандовал Косточка.

– Тяфк! – словно в ответ донеслось до нас из-за стены, заставив меня непроизвольно передёрнуть плечами. Ненавижу хаски! В последний раз встреча с чёрно-белой гигантской мутировавшей лисицей окочилась для меня вынужденным трёхчасовым сидением в яме. И это было прекрасным исходом! Стихия Жизни тогда в очередной раз спасла меня, подарив возможность очень сильно взвинчивать восприятие и физическую подвижность в экстремальной ситуации. Правда, надо отметить – неприятные воспоминания были изрядно скрашены последующим времяпрепровождением с Таней прямо на трупе врага. Но сейчас волкоухой рядом не было, зато чудовище бродило где-то под стенами. И не в одиночку, тварь такая!

Все знают: в Рубежники берут только лучших, и лучшие эти сражаются с чудовищами не на жизнь, а на смерть, не пуская их через Горловину в человеческие земли. Но почему-то мало кто задумывается, как редкая цепь застав справляется с этой задачей, пропуская ко второй линии не так уж много монстров. Ведь Рубежники не выходят истреблять мутантов за периметр, как охотники Лида – разве что только отряд разведчиков во время рейда вынужден будет защищать свою жизнь.

А всё просто. Мы для хищников Шрама – как тушёнка в консервной банке для медведя. Достать проблематично, но так вкусно, что попытки не прекращаются. Банки, если кто не понял – укрепленные пункты Войска Рубежа, а личный состав – наживка. Мы вкусно пахнем и нас достаточно много, чтобы заинтересовать крупных изменённых. Так что прорыв диких горных овец был вполне закономерным явлением. Другое дело, обычно условно-травоядная мелочь не борзеет настолько – им и подножного корма хватает.

– Зажигай, – приказал Косточка, и на галерее быстро стало светлеть. Масло ярко и жарко горит, особенно если пропитать им специальную ветошь. Потому ждать, пока обмотка на зажигательно-осветительной стреле разгорится, нельзя, можно обжечь руку и повредить лук. – Делай, как я!

Отвальный шагнул к парапету, одновременно натягивая тетиву и целясь отвесно вниз, в невидимую для большинства дежурных цель. Хлопки спущенных тетив совпали с деревянным треском и тяжёлым ударом под стеной! Кроме моих восьмерых стрелков с луками на северной стене был ещё десяток, они и били «зажигалками». Били примерно в одно и то же место, ориентируясь по моему подчинённому – у лучников это, как я уже знал, стандартная тактика. Поскольку все стрелки были опытными, а «зажигалки», раздутые набегающим потоком воздуха, ярко вспыхнули, не удивительно, что на месте попадания стало светло почти как днём. А уж какие дивные эмоции испытал нарийский тигр, когда в него одновременно впилось полтора десятка снарядов, треть из которых горели! Причём часть в относительно слабо защищённый по отношению к остальному телу живот!

Рёв сотряс округу и наверняка заставил в холодном поту подскочить тех, кто успел заснуть после сигнала горна. Все Рубежники умеют это делать: мгновенно проснуться, вслушаться в мелодию трубы и тут же уснуть, если тревога их не касается. А у кого бессонница – тем добрый дядя сержант с удовольствием назначит лечение путём рытья ямы для добычи глины, или ещё чего-нибудь в том же духе. Помогает всем – спят после этого как убитые. Но теперь-то и самые уставшие пробудились, и хорошо, если не обделались. Это я про новичков, конечно.

– ДЗАНГ! – Я выстрелил после остальных и взяв хорошее упреждение. Слишком уж долго готовить баллисту к выстрелу, не хотелось тратить снаряд впустую. И даже попал! Что скорее было всё-таки больше везением, чем опытом: дротик, как я и ожидал, начал соскальзывать до того, как тетива пошла. Но просто попасть было мало – судя по тому, что тигр даже не запнулся, буквально двумя прыжками скрывшись во тьме, заточенный лом, на две трети вошедший в спину супер-кошки, ничего жизненно важного ей в организме не повредил.

– Больше не вернётся, – провожая взглядом невидимого мне врага, уверенно констатировал Филин.

– Т-точно? – Сержант десятка «обычных» стрелков опасливо глянул вниз. Там горящие стрелы подожгли выдранные тварью из стены доски опалубки. Ещё парочка огоньков, тусклых на фоне случайно образовавшегося костра, горела чуть дальше – там, где регенерация буквально вытолкнула посторонние предметы из организма магического мутанта. Тёмная Жизнь во всей красе…

– Точно, – старшой прервался, вслушиваясь в далекие «тяфк-тяфк», и кивнул сам себе. – Будь полосатый один – так и кружил бы, тем более мы его обидели как. А хаски – она такая, отведёт, значит, кормильца своего к другой добыче, попроще. Может, оно конечно, и к заставе другой – но не сюда.

– Х-хорошо, если так, – младший командир стрелков никак не мог прийти в себя. Встреча с нарийцем – она по первому разу оставляет неизгладимые впечатления. Помню, как меня самого трясло после такой, стоило только отключить подавление эмоций через Печать… Пикинеры со щитами из числа дежурных тоже не спешили уходить с галереи – благо, ширина стены позволяла хоть на повозке поверху ездить, и они никому не мешали. В этот раз их помощь не пригодилась. К счастью, потому что с тварью, сумевшей добраться до верха периметра, лично мне воевать совсем не хотелось.

Служба на Рубеже – героизм, это бесспорно. Но героизм не тупой. Не самая надёжная на первый взгляд стена на самом деле была верхом рационализма в фортификационном смысле. Мало того, что в ней использовались в прямом смысле преимущественноподножные материалы (про это я уже говорил), так ещё сама структура постройки делала штурм укрепления для местных противников крайне сложным. Тот же нариец по деревянной или каменной стене спокойно забрался бы, вгоняя когти в материал, а так его вес хрупкая опора не выдержала – и тигр грохнулся. И хаски тоже грохнулась бы – никакая скорость не помогла бы. Правда, эта бестия наверняка попыталась бы в ворота проникнуть, если их откроют… А повреждения, причинённые периметру попыткой на него взобраться, утром солдаты на раз-два исправят: только и нужно будет, что новые доски взять и глину с водой замешать.

– Баюн говорит, ушли они за горизонт, – посмотрев в сторону вышки, продублировал голосом теперь уже именно мне невидимые в темноте жесты наблюдателя Филин. Сказано это было с ясно слышимым намёком в голосе: «хватит уже тут торчать».

– Вот бы мне такие глаза! – в сердцах выпалил сержант стрелков прежде, чем я успел отдать приказ. Наконец-то он перестал запинаться.

– В деревнях настойку глазную, поди, уже разливать начали, – неожиданно для меня ответил ему старшой. – Она завсегда поспевает, когда зима излом прошла, да к весне дело повернулось. У нас отрокам её дают, когда тем возраст подходит – стало быть, и на Рубеж скоро привезут, с караванами. Чудесную силу свою потеряет она седмицы за две, что не делай, и способность сквозь темень зрить за валом как отрезает, зато никогда такого не было, чтобы не хватало её кому-то.

Вот те раз, какая интересная инфа. Получается, что ночные дозоры на стенах не такие уж и бессмысленные, если Рубежники, прослужившие до первой весны, уже все в темноте поголовно видят? То-то на складах темнота была: интенданты из ветеранов, им свет точно не нужен был! И мой рапорт по изменению схемы дежурств так и канул под сукном: предложение логичное, но только если не знать о чудо-средстве, добываемом каждую зиму.

Причём, если Устав читать, складывается ощущение, что никакой «настройки» не существует: лампы, которые положено держать зажжёнными во всех помещениях, освещение периметра… Ровно та же ситуация, что с и «живой водой».

– Возвращаемся в казарму, – всё-таки приказал я. Н-да. Интересно, сколько ещё «всем известно, но об этом не говорят» я не знаю? Может, кроме средства для модификации глаз (а что это ещё может быть?!) есть ещё и другие… ну пусть – стимуляторы? Тогда становится понятно, почему на заставе такой бардак поначалу был: мало того, что все солдаты новички, и большинство сержантов – тоже. Так ведь ещё и параметры личного состава отнюдь не соответствуют привычным для командира заставы и его зама.

* * *

– Тащ лейтенант, сержант десятка разведчиков Арн по вашему приказанию…

– Вольно, – разрешил Фомоза и без лишних предисловий подвинул в мою сторону тонкую стопку бумаги: – Запланирован разведрейд. Ознакомьтесь.

Ну ясно, чего-то такого я подспудно и ожидал. Мой десяток не просто так называется «десятком разведчиков», и до того сидел за периметром как приклеенный только потому, что заменить владеющих ночным зрением отвальных было некем. Зато теперь проблема решена – караван пришёл и, как и обещал Филин, привёз «глазную настойку». Несколько бочек – это при том, что зелье нужно было закапывать в глаза. Колин спокойно выдал мне пузырёк для экспериментов. Не над собой, конечно, а над Глафирой: курица внезапно вспомнила, что она курица, и начала нести яйца, мгновенно подняв свой статус в десятке. Пришлось по такому случаю дать ей имя – как оказалось, что нельзя выменять на самогон и квалифицированную медпомощь, можно получить за свежее куриное яйцо. И смех, и грех.

Содержание домашних животных на территории заставы не то, чтобы прямо запрещалось – нельзя было провезти караваном. По понятным причинам: заполучить в один прекрасный момент вместо овцы или коня опасного мутанта прямо под боком никто не хотел. А мелких животных никто не держал: для местных реалий это было странной причудой, а не хобби. Для деревенских скот оставался скотом (правда, я слышал, как коров ласково называли «кормилицами»), городские вообще часто реально ненавидели животных, не без основания считая разносчиками болезней. Что касается благородных, то те изредка держали охотничьих собак – но опять же, не сами, а перепоручая слугам…

В общем, курица была только у меня. Смотрели на это косо, но все молчали: мою способность заметить, что с питомцем что-то не так, никто не ставил под сомнение. И возможность играючи справиться с этой проблемой – тоже. Я и раньше сильно выделялся среди остальных – тем, что продолжал таскать свою броню, ростом, невероятно продвинутым метательным оружием. А уже после боя против диких горных овец вообще приобрёл какую-то странную, но определённо положительную известность.

Рядовые, среди которых люди моего роста были редкостью, умудрялись смотреть на меня снизу вверх, сержанты уважительно здоровались. Меня обожали повара, выделял фельдшер и ненавидели интендаты. Я регулярно засылал рапорты командирам, и вообще не давал им о себе забыть. Стал завсегдатаем в мастерских. Доходило до того, что ко мне, а не к Фомозе шли другие сержанты, чтобы я им растолковал тот или иной пункт Устава. Или помог сочинить рапорт, чтобы его не смогли лёгким движением руки выкинуть в мусорку из-за неправильного оформления – проблем-то по-прежнему хватало. Ну и конечно – курица, да.

По заставе Сим ползли слухи один другого чуднее, что я на самом деле вытворяю с бедной Глашей: я ведь действительно на ней тренировался, в том числе и в накладывании резидентных заклинаний Жизни. Из-за чего птица то лишалась части перьев, то расставалась с очередной порцией крови, то просто вела себястранно. Кажется, десятки из соседних казарм на полном серьёзе считали, что если Глафира пропадёт – то я заменю её кем-нибудь из них. Наверняка Баюна работа, у которого деревенская пеструшка тоже ходила в любимицах. Точнее, неуёмного воображения штатного разведчика десятка и его хорошо подвешенного языка.

В общем, я думаю, меня бы давно послали… в разведку. Если бы не особый статус десятка. Ну а теперь сдерживающих факторов больше не было… так, стоп. Что?!

– «Разметка территории», – вслух перечитал фразу я. – Это что?

На схематичном плане это загадочное действие выглядело как две длинных линии, уходящих от территории укреппункта Сим на северо-запад и северо-восток, ещё глубже в Шрам.

– Обновление запахового следа, по которому многие твари выходят к нам, – как нечто само собой разумеющееся объяснил мужчина. Посмотрел на меня, взял карандаш, тонкими линиями нарисовал ещё одну заставу рядом и такие же лучи от неё, на концах пересекающиеся с нашими. – Так понятно? Компоненты для смеси караван доставил, разделите своих людей, сержант Колин проинструктирует об особенностях применения средства. Заморозков больше не будет, потому нужно успеть нанести, пока новая трава не начала расти, иначе в землю надолго не впитается. Разделите своих людей на две группы и готовьтесь выходить. Задача ясна?