Текст книги "Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 124 страниц)

– Не то слово, – фыркнул собеседник. – Ты ведь не в курсе, а постороннего не одаренного таким выплеском Силы можно спокойно покалечить или убить. Меня сейчас защитил мой огонь, но помни – Жизнь ведь не только лечить способна.

– Ага, – только и кивнул я. До меня ме-едленно доходило, что же я такое сотворил.

– В любом случае, поздравляю, с манифестацией, – выпрямившись, подал мне руку Марат и помог встать. – Неофит Арн.

Глава 15

По комнатам магистра Марата можно было сразу сказать, что тут живёт и работает человек, постоянно имеющий дело с огнём. Каменный пол, облицованные шлифованными каменными панелями стены, а свод потолка полностью обмазан рыжей огнеупорной глиной, из которой делают печи для обжига посуды. Мебель, слава Све… н-да, слава богу – деревянная, но самая простая. И её было очень мало – самый-самый минимум. А ещё – оцените – у человека, умеющего возжигать и тушить пламя силой мысли в каждой комнате стоял противопожарный ящик с песком!

Вообще, надо сказать, дизайн помещений мага выглядел на взгляд землянина крайне стильно. Никаких финтифлюшек, нежно любимых местной аристократией, прямые линии, ровные поверхности – словно маг своими стульями, столами и открытыми стеллажами в Икее закупался. И очень-очень чисто. Один минус – эти каменные хоромы под крышей герцогского дворца тепло держали откровенно плохо. Пиромант, понятное дело, не мёрз, а вот мне приходилось терпеть…

Я вздохнул, покрутил в руках вишнёвую ветку, распустившую одновременно листья и цветы, и сунул в медную вазу ведёрного размера в кучу точно таких же. Взял из вороха прутьев, лежащих по соседству, следующий. По комнате плыл одновременно свежий и сладкий запах, весенний настолько, что просто не верилось, что за окном зима… Интересно, что Марат с этим цветущим веником будет делать? Потому что место в ёмкости кончается, а ветки ещё нет – кто-то сад герцога обкорнал с завидным энтузиазмом. Может, пора уже прерваться? Магистр сказал «пока не устану» – и, честно говоря, я уже изрядно устал. Только не колдовать, а сидеть по-турецки на этой жёсткой тонкой циновке!

Впрочем, пока я решал, прерваться или нет, пиромант пришёл ко мне сам.

– Как успехи? – мастер Огня обошёл импровизированный бело-зелёный куст по кругу, по-птичьи склонив голову на бок.

– Честно говоря, я не очень понял, что тут было трудного, – пожал я плечами. – Главное – понять принцип… и повторить достаточное число раз. Мне кажется, я уже во сне смогу эти ветки проращивать.

– Во сне – точно не надо, – серьёзно посмотрел на меня магистр. – Давай проверим результат.

Марат опустился рядом со мной, легко и непринуждённо повторив позу со скрещенными ногами, которую я за пять прошедших с Большой Охоты дней уже успел тихо возненавидеть. Маг наугад выудил необработанную ветку, и протянул мне, не отпуская руки. Я взялся за черенок у места обреза, и мужчина положил мне ладонь на руку. Та ещё поза, если смотреть со стороны, н-да. Но – ничего не попишешь: магию чужой стихии невозможно увидеть, только ощутить. Кстати.

– Марат, можно вопрос? – спросил я, одновременно напитывая Жизнью ветку. Оказалось, направлять магию в живой объект было проще простого. Правда, понял я это только на третьи сутки тренировок, в очередной раз пытаясь не допустить рассеивания энергии в пространстве. Даром что у меня получался теперь не туман, а едва ли не визуальный (для меня) аналог джедайского меча – расход Силы в пустоту был колоссальный. Благо, на голых камнях энергии было впитываться некуда. Соответственно, я пытался вместить поток в толщину прута – а заодно и изогнуть… и вдруг внезапно понял, как проводить напитку. После чего дело пошло бодрее. Собственно, я уже утром добился полного отсутствия паразитных потерь, по крайней мере, на глаз, но тренировать ещё было что.

– Если тебе не мешает, давай поболтаем, – легко согласился владелец бордовой мантии.

– Свет, – медленно и аккуратно проговорил я, следя за реакцией собеседника. – Почему мы его видим?

– Причём и одарённые, и нет, – договорил за меня магистр и немедленно переспросил. – А сам как думаешь?

– Из того, что я знаю, напрашивается только один ответ, – за пять дней я уже усвоил некоторые правила, по которым работал «режим наставника» у пироманта. Отвечая вопросом на вопрос, он никогда не предполагал ответ «даже не догадываюсь». А если предполагал – либо рассказывал сам, либо честно и прямо объяснял, почему рассказать не может. – Мы все одаренные светом. Но…

– А почему тебя вообще смущает подобная ситуация? – прислушиваясь к своим ощущениям, закрыв глаза, отозвался огневик. – Есть очень-очень слабые одарённые других стихий, почему не быть так же со светом? Просто распределение другое: абсолютное большинство людей одарены Стихией Света очень слабо, но достаточно, чтобы видеть её применение.

– То есть одарённые двух других стихий тоже бывают? – ошеломленно пробормотал я. Сюрприз! На ветке тем временем лопнули почки, и из них полезла нежно-салатовая зелень пока ещё малюсеньких листочков, росших прямо на глазах.

– Нет, не бывают, – маг раскрыл глаза и посмотрел на меня. – Есть несколько теорий, почему так происходит, приведу тебе одну из популярных, которая мне больше нравится. По ней Свет – базовая Стихия, а то, чем одарены и владеем ты и я – это, можно сказать, надстройка. То есть Огонь, Воздух, Вода, Молния и Жизнь – это всё светлая магия. Хорошая гипотеза, по которой получается, что овладевшие своей стихией люди-одарённые не предатели Света, как считают некоторые иерархи Белой Церкви, а наоборот, фавориты. Избранные.

– Стоп, – факты, доведённые до меня сейчас Маратом, внезапно сложились у меня в голове, как куски мозаики. – Ты сказал: «абсолютное большинство людей» чувствительны к Свету? А эльфы?!

– А эльфы – нет, – подтвердил мою догадку магистр. Охренеть. У ксенофобной платформы учения Белых о превосходстве человеческой расы есть вполне конкретный, можно сказать материальный базис. Охренеть! Я в шоке… – Но и к созданиям Тьмы их отнести тоже нельзя.

– Тьмы? – открытие несколько выбило меня из колеи.

– На изменённых Свет оказывает очень мощное, я бы сказал сокрушительное деструктивное воздействие, – направил мою мысль по новому руслу мастер Огня. – Следуя терминологии клириков Белых, которая меня по сам понимаешь каким причинам не очень устраивает, тёмных магия Света жжёт. Ты сам мог видеть, как не боящийся никого и ничего мутант так испугался слабой атаки Валериана, что немедленно бежал без оглядки.

– А ещё он едва… не сорвал мою атаку, – я скривился, и лишь усилием воли удержался от парочки более крепких выражений. Болезненный вскрик Вспышки, падение скорости – и как результат Карина, умирающая прямо на моих глазах! Так, проехали… проехали, я сказал. Магия – это всего лишь инструмент, и любой инструмент можно применить криво и неправильно. А Вал – недообученный боевой маг Церкви, которого, как я теперь понимаю, в герцогство Берг засунули за тем же, зачем я пять дней мучаю несчастные вишнёвые ветки: набить руку на практическом применении Стихии. Увы, но восприятие магии строго индивидуально, и каждый пользователь магии, неважно какой, ищет собственный путь для контроля над ней. Отсюда, например, и манера обучения Марата, как я понимаю, общепринятая для магов-наставников: учитель задаёт наводящие вопросы, а ученик ответить на них должен сам. – Получается, Повелители Жизни с точки зрения Белых – страшные еретики и предатели, плодящие новых тёмных созданий, включая разумных?

– Не без того, – хмыкнул мужчина. – Но с другой стороны – чтобы победить врага, его сначала надо понять. Церковь – достаточно большая организация, и в ней хватает радикалов, но достаточно и тех, кто мыслит рационально. Без химер невозможна ни быстрая почта, ни быстрое перемещение людей и грузов на большие расстояния. А ещё «темные создания» под контролем республики помогают удерживать значительную часть границы Шрама. «Если тьма побеждает тьму, то тьмы в любом случае становится меньше».

– Ясно, – я прекратил подачу Силы. – Готово, магистр.

Марат придирчиво осмотрел черенок со всех сторон, но так и не нашёл, к чему придраться. Если поток Жизни передержать, то вместо красивой цветущей ветки с молодыми листочками получится жухлая, некрасивая хворостина с увядшими жёлто-коричневыми листьями и опавшими лепестками цветов. Как я уже убедился за прошлые дни, если поместить комель обрабатываемой палки в воду, то эффект сгладится, проявится позднее, позволив листьям вырасти больше – но и только. Думаю, дело в свете – солнечном, а не Стихии – с которым в хоромах мага туговато, ибо зима и узкие окна-бойницы, и, скорее всего, в микроэлементах. Отсечённая часть растения при раскрытии почек и росте листьев-цветов тупо расходует накопленные с осени запасы: первой кончается вода, а потом – питательные вещества. Что такое «фотосинтез» я в общих чертах представляю, ну и кто из землян не слышал про удобрения?

– Хорошо. Очень хорошо, – констатировал пиромант, засовывая ветку в вазу и критически разглядывая получившуюся экибану. – Я так ничего и не почувствовал, даже когда ты испытывал не самые приятные эмоции и разговаривал. Больше тебе не нужно у меня тут торчать и держаться подальше от неодарённых.

Подавить облегчённый вздох стоило большого труда. Наконец-то.

* * *

«Госпиталь» в резиденции де Берга находился буквально в двух шагах от покоев пироманта – это очень хорошо говорило о том, кому именно Эдмонд больше доверяет в плане оказания медицинской помощи: боевому товарищу или своим врачам. Рыжая держалась из последних сил – в смысле, более-менее лежала под одеялом, а не бежала куда-нибудь сломя голову, размахивая мечом. Увы, но к несчастью для дочки рыцаря, медицина уже сказала ей «в морг» и теперь очень недоверчиво отнеслась к результату выздоровления.

– Арн! – девушка едва не выпрыгнула из постели, когда я вошёл. К счастью, она вовремя вспомнила, что, мягко говоря, не совсем одета – и тут же натянула одеяло едва ли не по самый нос. – Ты уже!.. Прости меня!

– Позови сэра Марию, – попросил я служанку-сиделку, проводил взглядом суетливо удалившуюся из комнаты простолюдинку и мягко улыбнулся вассалу. – Всё в порядке, я знаю. И повторил бы то, что сделал, даже если бы знал заранее.

Герцогский суд состоялся по расписанию – де Берг был не большим любителем переносить свои планы в угоду жизненным коллизиям. Я на него попасть не смог, разумеется, но моё присутствие там ничего бы и не изменило. Манифестация магии Жизни произошла на глазах у кучи людей, у Эдмонда не было и шанса закрыть на это глаза. Маг, как и бард – это отдельная социальная категория. Такой человек может быть благородным – титула лишить нельзя, но отдавать землю под контроль тому, у кого, мягко скажем, совсем другие заботы…

– Я… Я… – ресницы рыжей подозрительно задрожали.

– Ты жива, и это – главное, – всё так же мягко сказал я ей, садясь рядом с ней на край кровати. Сказал чистую правду. Когда рядом с тобой умирает человек, не враг, не противник – что-то меняется в голове. Оттого совершенно посторонние люди бросаются спасать из воды утопающих, причём иногда даже сами не умея плавать, оттого прохожие бросаются в горящий дом спасать чужих детей, оттого становятся врачами скорой помощи. А Кара уже стала для меня не посторонней. Черт с ним, с баронством. Как-нибудь ещё заработаю. В конце концов, триста сорок восемь золотых, половина заначки из тайника Купы – отличный результат за две с небольшим недели командировки. Причём жизнью за всё это время я рискнул всего один раз – и не во время драки с болотным секачом: даже по сравнению с Охотой в Эрсте экономическая эффективность очень достойная. Не зря съездил.

Я машинально положил руку на растрёпанные рыжие прядки и провёл рукой раз, другой. Покачал головой и аккуратно стёр пальцами мокрые дорожки на щеках девушки. В критической ситуации человек всегда показывает, кто он на самом деле. С того момента, как Вспышка учуяла тварь, мне ни разу даже в голову не пришло подумать, зачем я делаю то, что делаю. Без доспехов, без большей части оружия, не зная, кто противник, с урезанной возможностью к манёврам бросаться очертя голову в сторону врага… м-да.

А ведь можно было вернуться в поместье, довооружиться, найти герцога, узнать разведданные, и только потом поехать «совершать подвиг», который бы смотрелся в таком случае гораздо более выпукло. Трупы невинно убиенных жертв разом придают работе по устранению чудовища веса в золоте в глазах заказчика. Так работают профессионалы: расчётливо, цинично, без лишней суеты, взвешивая и просчитывая каждый шаг. И обязательно максимально окупаемо. Когда-то я думал, что и мне нужно так поступать. Что ж, попадание расставило всё по местам: не быть мне «профессионалом». Для этого нужно считать людей расходным материалом, не кого-то конкретного, а априори – всех. Видеть вместо людей – шахматные фигурки, юнитов из компьютерной стратегии. Спасибо – но нет.

– Я не знаю, что мне теперь делать… – тихо призналась мне Кара.

– Ждать награды от герцога, – опять улыбнувшись, посоветовал я, снова погладив болезную по голове. – И поправляться, конечно. Ты ведь не хочешь, чтобы получилось, что я зря старался?

Кара отчаянно замотала головой. Рыжая, уверен на сто процентов, тоже не думала, вставая на пути у порождения Шрама. Она и в обычной жизни сначала делала, а потом думала, а тут счёт шёл буквально на мгновения. Но когда молодые здоровые парни, все дворяне, не помня себя задали стрекача от приближающейся твари, она пошла навстречу опасности. И, пусть скорее случайно, совершила подвиг. Именно такие люди поворачивают ход войн и выигрывают битвы там, где рациональные и циничные спасают собственную шкуру. Уверен, де Берг уже оценил: на войне, пусть это и война против лишённых разума чудовищ, некоторые вещи быстро становятся насквозь очевидными.

Дверь в палату тихо скрипнула, я повернул голову на звук… и сообразил закрыть рот только секунды через три.

– Я… п-пришла, – Маша под моим взглядом запнулась и начала стремительно краснеть, сцепив в замок руки за спиной и старательно глядя в сторону. Ох… Вот это да!

Мой рыцарь сегодня была без доспехов: брюки от мундира, новая рубашка вместо пострадавшей во время приземления после прыжка с Милки. Всё то время, пока мы находились на территории королевств, дочка кузнеца практически не расставалась с бронёй: мне пришлось заставлять её переоблачиться к Большой Охоте. И вот, о чудо – условно-гражданская форма одежды выбрана добровольно! Впрочем, чудо вполне объяснимое.

– Отлично выглядишь, – с чувством сказал я.

Маше досталось относительно счастливое детство, по крайней мере по меркам королевств: она не голодала, более того, всегда ела досыта. Ну а что с младых лет выполняла вполне серьёзные, взрослые работы – так в деревнях это норма. Потому, скорее всего, девушка и пережила все те испытания, что выпали на её долю: предательство, далеко не комфортное путешествие с караваном будущих рабов, роль «груши» для отработки ударов на Арене.

Такое прошлое не могло пройти бесследно: усиленное питание и ускоренная магически регенерация делали своё дело, но с последствиями истязаний так и не смогли справиться до конца. Видимо, требовалось нечто большее, чтобы организм девушки вспомнил наконец, что хозяйке нужны не только стальные мускулы, но и женственная плавность в линиях тела, те самые «волнующие изгибы», которые так любят приписывать всяким таинственным незнакомкам рыцарские романы. Наверное, хватило бы просто времени – я уже начал замечать положительные изменения. Но тут у меня произошла манифестация, а Маша, как я только сейчас осознал, в этот момент стояла практически рядом со мной!

Магистр Марат не зря предупреждал об опасности слабо контролируемой Стихии для неодарённых. Энергия, способная во много раз ускорить и усилить процессы жизнедеятельности в клетках организма, способна натворить таких дел, что представить страшно. А представлять надо – так, и только так можно вместо опасной для всех способности получить полноценный инструмент.

Чёрт. Пиромант не мог не заметить, что под заклинание попал ещё один человек. Правда, сделать он с этим тоже ничего не мог, а мне нужно было не дёргаться, а тренироваться, брать под контроль дар. А может, просто догадался о причине, почему с рыцарем не случилось того, что случалось с вишневыми ветками, на которых я передержал воздействие Жизни. Догадался, но тактично промолчал. Печать подчинения, наполненная моей магией, сработала как аккумулятор: поглотила импульс и не дала Силе бесконтрольно воздействовать на тело где попало, израсходовав излишек энергии там, где нужно. И это «где нужно» теперь прекрасно было заметно даже сквозь одежду.

Грудь девушки больше не угадывалась, она являла себя во всей красе, натянув ткань – вот теперь пол моего оруженосца у стороннего наблюдателя сомнения вызвать не мог в принципе. Бёдра тоже заметно округлились, настолько заметно, что плечи девушки больше не казались чересчур широкими. Лицо окончательно помягчело, щёки обзавелись милыми ямочками. И волосы – волосы вновь отросли, да настолько, что Маше пришлось заплести короткую толстую косу! Дела-а… Дочка кузнеца, пока я её зачарованно разглядывал, дико смущалась – но при этом выбрала такую позу, чтобы мне все перемены были как можно лучше заметны. А ещё я наконец заметил лёгкие-лёгкие штрихи косметики: чуть подведённые брови, подкрашенные ресницы… а вот на помаду кое-кто не решился. Похоже, не только её тело смогло окончательно себя исцелить – Маша снова не только хотела, но и перестала наконец подспудно бояться быть женщиной.

– А вот и я, – с новым скрипом в дверь заглянула Мила, и я немедленно понял, кто моему оруженосцу с косметикой помог. Баронетта как всегда выглядела безупречно: в светлом, полностью закрытом зимнем платье, со своей любимой сложной прической, полной художественно свисающих прядок… в этот раз зачёсанных на один глаз. Когда она повернула голову, я успел разглядеть уже изрядно выцветший «фонарь». Марат, когда я отошёл от итогов боя достаточно, чтобы начать соображать и задавать вопросы, рассказал: когда лошади при виде болотного секача понесли, блондинка пострадала больше всех. То ли из-за конструкции женского седла, то ли по стечению обстоятельств, с землёй она повстречалась сначала головой. Влажная и мягкая почва берега не дала сломать наезднице шею, но от сотрясения мозга не спасла. Вот почему она не смогла убраться с дороги напуганного Валом суперкабана. Н-да, а я во время боя её даже не узнал… – Представляешь, я и второго твоего вассала не смогла запихнуть в платье. Признавайся, ты ведь их просто коллекционируешь?

– Рад, что с тобой тоже всё в порядке, – я не стал отвечать на дурацкие вопросы, просто встал и обнял девушку. Секунду мы смотрели друг другу в глаза… а потом блондинка разрыдалась навзрыд, громко и отчаянно, прижавшись лицом к моему плечу. Утешали Милану втроём: отпаивали водой, обнимали по очереди и вместе, говорили ей всякую ласковую чушь, лишь бы успокаивающе звучало. В итоге Кара просто утянула бывшую госпожу к себе под одеяло, прямо в платье, и там обхватила руками, прижавшись к спине, а я держал невесту за тонкие холодные пальчики, периодически гладя по голове. Бывшую невесту, конечно же – это за богатого и ушлого барона Трамонт Пэр был готов выдать свою дочь, а вот за какого-то там даже не мага пока, а неофита…

– …В тот день… хлюп… я упала… и всё как в тумане… хлюп… а утром проснулась – и вдруг всё поняла-а-а! И испуга-а-алась! И теперь боюсь!

У Милы оказалась поистине стальная выдержка: она позволила себе разреветься и показать слабость только сейчас. Из сбивчивых, прерываемых всхлипами фраз я понял, что девушка попыталась отстоять свой брак, пусть уже на обычных условиях и в процессе в первый раз в жизни по-настоящему, а не демонстративно вусмерть разругалась с отцом.

– Д-думала, может с-смогу сбежать с тобой… хлюп… как глупая девчонка из романа… хлюп… но не могу! Мне страшно! Боюсь будущего… Даже за ворота замка выйти страшно!

Страшно… Страшно – не то слово. Я сам в первый раз без особых колебаний пошёл на секача только потому, что не совсем понимал, с чем мне придётся столкнуться – ну и потому что выбора не было. Собственно, и после победы не до конца понял. Только обнаружив следы лёгкого завтрака нарийского тигра, до меня дошло, насколько твари более опасный противник, чем обычный, пусть самый большой и хищный зверь. Но к тому моменту я разобрал уже столько изменённых, что открытие мало на что повлияло. А для человека, ни разу в жизни не державшего копьё, монстр, способный раздавить человека походя, как букашку – более чем оправданный повод обзавестись фобией на всю жизнь.

– Я научусь убивать этих проклятых тварей, – задеревенев лицом, пообещала рыжая. – Арн, которого я от разных придурков защищала в детстве, смог – и я смогу. Ни одно чудовище до тебя не доберётся. Вообще ни до кого не доберётся, там, где я.

– Будешь защищать меня? – сквозь слёзы улыбнулась баронетта.

– Арн стал магом, чтобы меня спасти, – всё так же твёрдо припечатала Кара. – Моя вина, прости. Хоть так искуплю.

И ведь это она серьёзно: успел убедиться – если рыжей что-то в голову втемяшилось – молотом не выбить. Ну что ж… наверное, так даже лучше. Для всех. Я ведь понял, чего ещё испугалась Мила, отчего предпочла остаться дома, а не броситься в неизвестность с человеком, который так напугавшего её мутанта и завалил. Нет, дело не в манифестации дара, и даже не в том, что убежав против воли отца баронетта лишится всех прав на наследство и той доли с доходов манора, что выделял дочке Трамонт. Можно было бы кивнуть на неуверенность во мне, но, думаю, дело в другом: девушка решила, что станет мне обузой. Иждивенкой, в отличие от Маши ничего не умеющей из по-настоящему нужных спутнице будущего мага и истребителя тварей вещей. Высший же свет любой из столиц королевств беглянку-смутьянку, пошедшую наперекор родителю и лично за душой имеющую теперь лишь титул и герб, но не земли, просто не примет за свою. Тем более, если она ещё и жена мага! Не в чести здесь и сейчас такое. Что ж, повторюсь: наверное, так даже лучше. Пусть и мне, и Милане будет грустно, но… жизнь продолжается. Лучше легкая грусть и светлая память о закончившемся хорошо приключении, чем сожаление на всю жизнь.

* * *

Де Берг вызвал меня к себе где-то часа через два. Что интересно, присланный за мной слуга повёл меня не в тот пафосный зал, где Эдмонд меня в первый раз принимал, а куда-то в сторону личных покоев. Да, я, похоже, уже начал немного ориентироваться во дворце герцога. Когда передо мной распахнули тяжёлую дверь, я удивился ещё больше: по центру относительно небольшой комнаты с камином стоял массивный стол, на котором паром исходили многочисленные блюда, а вот кресел с высокими спинками стояло всего два. По местному этикету приглашение разделить приём пищи – чуть ли не вершина благорасположения, недаром Сэм регулярно устраивал званые обеды, но к завтракам своим допускал лишь немногих избранных. А тут… совсем уже высший пилотаж гостеприимства.

– Моя малая трапезная, – из другой двери появился и сам герцог, знаком выставляя слуг наружу. – Ты и не представляешь, Арн, как иногда хочется поесть спокойно, не под десятком заглядывающих тебе в рот взглядов.

– Ваша светлость, – я поклонился.

– Можешь звать по имени, – походя отвалил мне ещё одну жирную плюшку де Берг, и пояснил. – Я видел, как ты и твой оруженосец снесли тварь… и снесли бы вообще без жертв, не реши Валериан так не вовремя вмешаться. Я оценил.

– С-спасибо, – вот так, рядом с этим далеко не молодым мужчиной я волей-неволей чувствовал себя немного скованно.

– Знаешь, – Эдмонд подвинул себе кубок, тарелку с кусками жареного мяса и бутыль с вином, небрежным жестом предлагая мне проделать те же процедуры и самому. – Твой отец, когда он в последний раз приезжал в поместье Бертран, уже будучи ван дер Хортом, очень скептически отзывался о тебе. «Маменькин сынок» – это было самое вежливое, что я услышал от Кристиана в твой адрес. Мы тогда всё ещё считали друг друга близкими друзьями, несмотря на… На то, что выбор жизненного пути развёл нас уже очень, очень далеко. Крис не любил жаловаться попусту, слабостей он не терпел прежде всего в себе, вообще был человеком резких суждений. С Лили они отлично друг друга дополняли – с этой парочкой боялись связываться даже короли и Церковь. Жаль, что именно твоё рождение в какой-то мере стало началом их размолвки. Оно – и то, что примерно тогда же Крис поставил для себя службу выше всего остального. Выше семьи, выше детей, выше любимой… выше себя самого.

Герцог пригубил вино, закусил мясом. Я молча внимал этим неожиданным откровениям.

– Ты не помнишь его другим, – Эдмонд бросил на меня короткий острый взгляд. – Но я – я помню. Добрым семьянином, заботливым отцом, надёжным, самым верным товарищем, которому без оглядки можно доверить спину в бою. Не знаю, когда всё изменилось. В тот, последний раз, когда он приехал сюда сам, я ещё видел в Крисе тень его прежнего. Дальше – уже нет. Уничтожить как можно больше изменённых, уничтожить их всех – единственное желание, которое у него осталось. Кого другого давно заклеймили бы безумцем, но только не Кристиана Бертрана ван дер Хорта, Героя Рубежа. Когда он объявил поход к центру Шрама, не нашлось никого, кто сказал бы слово против. Я тоже смолчал. И многие, я уверен, вздохнули с облегчением…

Де Берг вновь посмотрел – в этот раз внимательным, долгим взглядом. Не знаю, чего он именно ожидал увидеть, но никакой определённой реакции от меня не дождался. В отличии от Лилианы, заочно познакомиться с которой мне удалось через записи на полях справочника, Кристиан Бертран так и остался для меня чужим, совершенно посторонним человеком.

– Я знаю, тот Крис, который когда-то стал моим другом, гордился бы тобой, – наконец произнес герцог. – На берегу болота в тебе я наконец-то разглядел его наследника: непреодолимая для других преграда для тебя, совсем как для него, стала лишь досадной помехой. И я, если ты не понял сейчас, не о твари. С Маратом мы тоже давно дружим, и я немного представляю себе, что такое манифестация в восемнадцать лет. Не для сопливого мечтателя-восьмилетки, смотрящего в рот наставнику, а для молодого воина, способного за секунды составить и реализовать единственно верный план атаки. Зря Марат мне не поверил, что «месяц по самым оптимистичным прогнозам» для тебя пройдёт за неделю. И не думай, что я забыл, как ты буквально на пустом месте организовал торговую экспедицию. Лили, вижу, тебя многому научила – она тоже на подобные фокусы была мастерица. Если её, конечно, получалось заинтересовать проблемой.

– Я… – надо было что-то сказать в ответ: Эдмонд, похоже, пытался исправить за погибшего друга его родительскую ошибку – ну, как умел, и реагировать на это равнодушно было… неправильно. Вот только и эмоций по-прежнему никаких не было. В итоге я через силу выдавил из себя только слово «спасибо».

– Не благодари, – мужчина поморщился. – Ты и без всех твоих личных заслуг перед моим герцогством должен был стать бароном. А уж после победы над секачом я мог суд вовсе не собирать: за глаза одного факта хватило бы, даже будь ты Кристиану не сыном, а двоюродным племянником. Но нет, именно сейчас я вынужден следовать самым тупым традициям, потому что иначе тупые идиоты и до Зара Шестого не постесняются дойти. Ну как же – мага поставили бароном, а если у того хозяйствовать лучше, не дай Свет, получится? Тьфу!

Полковник в отставке хватанул кулаком по столу, заставив подпрыгнуть тарелки, но тут же взял себя в руки.

– Прости. Ты просто не представляешь, что тут было, когда Крис объявил о свадьбе с Лилианой. Местные клуши под предводительством двух главных куриц – баронесс Бюсс и Верона – объявили, видите ли, бойкот «наглой простолюдинке». Ещё и в лицо, собравшись толпой для храбрости, ей это сказали. Счастье, что твоей матери всегда было плевать на чужое мнение, и она над идиотками просто посмеялась. Хотя, может и не просто – потому что за двадцать пять лет только у Пэра дочка и родилась, у остальных исключительно сыновья… С Лили сталось бы, «чтоб своё неполноценное восприятие мира дальше не передавали».

Де Берг прервался, вздохнул, налил себе ещё вина, залпом выпил.

– Потом, после того, что твоя мать на пару с отцом сотворили в Горловине Шрама, а наши, вернувшись, поделились впечатлениями, даже до самой последней идиотки дошло: рот лучше держать на замке. Но ты – не она. Пока что, во всяком случае. Но я-то – всё-таки герцог здесь, потому… если у тебя есть что просить – не стесняйся.

– Да, – медленно проговорил я. – У меня есть одна просьба…

* * *

– Будь щитом для слабых и нуждающихся, да не дрогнет твоя рука.

Левое плечо.

– Будь мечом карающим, и да не дрогнет никогда твоё сердце при виде врага.

Правое плечо.

– Будь верным опорой – и да не дрогнет и дальше твоя душа в час испытаний!

Аккуратно коснуться плоской стороной острия «пальмы» склонённой рыжей головы.

– Сим нарекаю тебя рыцарем, леди Карина.

Сейчас, заполненный народом, большой зал с возвышением для герцогского трона производил совсем иное впечатление. Яркий свет множества ламп разогнал тени до самого потолка, а на помосте дополнительно были установлены факелы – уже не столько для освещения, сколько для создания атмосферы сакрального действия. Мой голос в гулкой, звенящей тишине отражался от старинных сводов, отчего каждое слово казалось весомым, словно вытесано из камня. Мне пришлось слегка изменить слова рыцарской присяги в угоду ситуации, но вот оружие осталось прежним: эльфийское копьё, сразившее монстра, было в таком ритуале куда как почётнее, чем какой-то там, пусть самый дорогой и красивый меч. Знали бы они, сколько на самом деле пробило шей и сердец тварей подаренное мне Сатарой оружие – небось кое-кто из присутствующих в обморок бы грохнулся. От зависти.

Пока шло торжественное действо, я поймал на себе с десяток недобрых взглядов: в основном от тех, кто так браво бежал от секача. На берегу болота в тот момент, когда изменённый проломил стену камыша, собралось четыре охотничьих группы. Половину народа, включая Джока, унесли обезумевшие кони – и не сказать, что им так уж повезло: это в полугнилую осоку, стянувшую корнями верхний слой полужидкой грязи, падать было практически безопасно, а вот в лесу хватало корней и прочих твёрдых и опасных для жизни предметов. Эти тоже смотрели, но уже на дочку сэра Матиаса, и в их глазах аршинными буквами читалась фраза «а вот я бы на её месте!!!» Хорошо, что Кара пребывала в таком благоговейном состоянии, что напрочь ничего не замечала. И это я её заранее предупредил, когда принёс новенький синий плащ и обещанный мундир. Эх, замковым мастерам иглы и раскроечных ножниц до лидовских портных всё-таки далеко… Ладно, пора приступать ко второй части – и вот о ней рыжая была не в курсе. Ничего, от положительных эмоций, вроде как, умерло куда меньше народа, чем от отрицательных. Да и уже почти поправилась она.