Текст книги "Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 124 страниц)

* * *

– Вижу, молодой человек, вы заучили материал, возможно, даже кое-что поняли… – я уже привычно внешне никак не прореагировал на эту не самую приятную фразу. Слышал уже в свой адрес раз пять, причём почти слово в слово. Может, конечно, мне так везло, но, судя по всему, примерно половина преподавателей факультета Жизни довольно низко оценивала способности студентов к самообразованию. Не помогали никакие аргументы типа «да я уже сам оперировал реальных больных» – скорее наоборот, так можно было нарваться на прямой конфликт. Хорошо ещё, что в первый раз, когда меня так «похвалили» после двух с половиной часов напряжённой экзаменации, мне хватило опыта переговоров с клиентами, чтобы немедленно сдать назад. Еле-еле свёл намечающийся конфликт к простой неприязни. И так потом пришлось каждую лабораторку едва ли не с боем сдавать…

Да, до похода в клинику меня каждый раз удивляло это пренебрежительное «ну выучил, и чего» – всё-таки запомнить довольно большой объём обязательной к усвоению информации по предмету отнюдь не просто. Теперь же я понимал, что для опытного пользователя Печати, поднявшегося с самого низа гражданина первого поколения, или получившего гражданские права вместе с заклинанием в восемь лет по праву рождения – уверенная работа с большими данными не являлась каким-то там выдающимся подвигом.

Другое дело, что я всё-таки умел не только самостоятельно извлекать информацию из её источников, но и управлять ею. То есть быстро анализировать и по возможности сразу использовать – за что, собственно, и был отмечен деканом своего факультета. По большому счёту ведь именно этим умением в теории и отличается специалист с высшим образованием от техника, бухгалтера, повара или программиста после колледжа. Прокачка через голову студента всех предметов учебного курса нужна не только для того, чтобы выпустившийся специалист свободно ориентировался в своей будущей профессии, она учит самостоятельно формировать из информации знания. А знания отличаются от просто валяющихся в голове разрозненных, пусть и актуальных данных тем, что ты знаешь, «как это работает».

Именно демонстрации знаний от меня сейчас и собирался потребовать завкафедры нормальной физиологии. Причем именно демонстрации – то есть выполнения лабораторных работ. Примерно половина виталистов, занимающихся обучением студентов, на поверку оказалась нормальными людьми, с пониманием принимающих мой особый статус. Экзаменации у них после формальных ответов на вопросы больше походили на непринуждённые беседы, где обе стороны обменивались опытом (мой, разумеется, ни в какое сравнение с опытом препода не шёл), я обычно узнавал массу того, что в учебниках не пишут, а принимающий испытание убеждался, что я действительно понимаю, о чём говорю. Три-четыре часа за чашкой чая – и мы расставались довольные друг другом. В остальных случаях приходилось идти по длинному пути.

– Готов приступить к выполнению лабораторных работ, – я постарался, чтобы мой голос прозвучал как можно более ровно. Что-что, а в любимую офисную игру «правила есть правила, и не нам их менять» за время работы на Земле играть я научился отменно. Не люблю, но умею. Предписание о заочном обучении у меня от декана. Хочешь поспорить о возможности получения студентом зачёта по предмету, несмотря на все выполненные экзаменационные требования? Спорь с Вирном Нессарийским. Я же – только «за», чтобы сделать «как надо»… Ч-чёрт! Опять дня два в трубу. Это в лучшем случае. Как будто мне заняться больше нечем…

В принципе, в лабах ничего особо сложного нет, как нет и какого-то там исследовательского компонента. Требуется просто воссоздать описанный в учебных материалах эффект, либо соблюсти условия эксперимента и внятно объяснить полученный результат – и то, и другое возможно только при понимании сути работы. Всё. Если оборудование учебной лаборатории исправно, а методические указания прочитаны вдумчиво и внимательно – никаких проблем нет. Минус один – времени на все эти правильные действия в правильной последовательности тратится более чем порядочно. Правда, взамен отрабатываются практические навыки, которые никогда лишними не бывают. Но если соответствующий опыт уже есть…

– Это хорошо, что готовы, аколит, – собрал в стопку листочки с пометками завкафедры, перед этим наградив меня долгим взглядом. Видимо, стоило промолчать и дать экзаменатору высказаться. – Сдавать будете моему заму по учебной работе, у него же возьмёте расписание, когда лаборатории кафедры свободны и методические материалы в наличии. Помощников изыщите себе сами… ну или присоединяйтесь к одной из нормальных учебных групп на выбор, я не против. Правда, вам всё равно как-то придётся закрыть задолженность по работам за полгода пропусков…

– Помощников? – дождавшись паузы, переспросил я. Это что-то новенькое.

– Возможно, молодой человек, вы смогли заметить, когда готовились сдавать теоретические экзаменационные испытания по моему предмету, что оный предмет называется «Физиология человека», – опять этот тон. – Лабораторные эксперименты проводят обучающиеся над обучающимися…

Твою ж мать.

* * *

До сего дня вся моя учеба протекала предельно утилитарно: книги, книги, книги, конспект (упорядочить прочитанное в голове легче, когда сначала упорядочил на бумаге), потом – сдача экзаменации. Учебный год в Университете Нессарии больше земного – зимних каникул нет, зато нет и как таковой зимней сессии. А вот летняя – есть, но к ней уже до половины предметов сдано по мере окончания их учебной программы. Пустых часов и дней в расписании при этом не появляется – на место закончившегося курса ставится новый. Таким образом за первый год обучения нужно изучить и получить зачёт по двенадцати предметам, но летом экзаменаций будет только шесть, все остальные «размазаны» по календарю. Второй учебный год – картина та же, только предметов всего одиннадцать.

Как нетрудно сосчитать, мне к следующему лету для успешного продолжения учёбы нужно было получить зачёты за двадцать три предмета. «Было», потому что за одиннадцать я уже получил. Очень хороший результат, достигнутый к началу зимы! Достигнутый прежде всего за счёт того, что некоторые преподаватели отнеслись ко мне лояльно, я смог вместо сдачи практических занятий компенсировать траты времени на посещение «Новых горизонтов» ранее, и на еженедельные командировки в Эрст теперь.

Практикумы в виде лабораторных я отрабатывал так же, как и сдавал экзаменации: скопом. Растягивалось всё обычно, как я уже говорил, дня на два-три, зато получалось наконец получить заветную запись в ведомость и сразу вычеркнуть ещё один пункт из своей диаграммы Гантта на стене. Нагрузка, с одной стороны, была просто адская – после консультации с врачом я теперь чётко понимал: на Земле, без своей Стихии и Печати, я бы не потянул ни в восемнадцать, ни в тридцать пять, как бы мотивирован не был. А с другой стороны… Магия.

Чтобы сильно и правильно колдовать, нужны научные знания, но, с другой стороны, чтобы получить нужный эффект магу не требуется громоздкое оборудование, электростанция, бензин, ядерный реактор и синхрофазотрон. Вообще ничего не нужно кроме рук, объекта воздействия и собственной головы. К сожалению, моё первое высшее – чистая «гуманитарка», так что о степени упрощения местной науки по сравнению с земной я могу только догадываться. Но даже догадки – впечатляют.

Если бы я со всеми своими сегодняшними знаниями вновь попал в клинику к Тохе, но не мог бы обратиться к своей стихии – количество умерших под моим скальпелем пациентов выросло бы раз в пять, если не в десять. Задел лезвием среднего размера сосуд – и вместо за секунды перекрытого кровотечения двадцать минут борьбы за жизнь пациента. Не факт, что успешной борьбы. Остановилось сердце во время операции – надежда только на прямой массаж, нельзя ограничиться одним импульсом Жизни. Дыхание затруднено – и никакой возможности форсировать усвоение кислорода кровью. Это я не говорю про средства наркоза, которых по сути и нет, и многодневный уход за ранами и швами вместо чистенького и зажившего шрама спустя полчаса после вмешательства в организм больного. Замена руки или почки – вообще за гранью фантастики!

А ещё магия позволяет решить проблему без детального углубления в механизмы её возникновения. Та же психология как пример. Да что психология – Печать подчинения! По сути лишь система положительной и отрицательной обратной связи, связывающая разные отделы мозга разумных, а эффект – невероятный: ни воля, ни хитрость не смогут сбросить магический поводок с раба. Только вовремя подвернувшийся Белый клирик. Я, вообще-то, и раньше вышесказанное понимал, но истинный масштаб, похоже, начал осознавать только сейчас.

Магия… Одновременно и мощнейший бустер, реактивный ускоритель для развития местной науки, и супер-эффективный тормоз. Для магов – ускоритель, а для простых людей – наоборот. Не только финансовые причины виноваты в том, что за пределами Лида царит средневековье – ещё и то, что все высокие «технологии» завязаны на магов. Мощные тяговые животные? Из республики. Удобная бытовая «техника» – артефакты оттуда же. Охранные системы? Лекарства? Источник тот же. Только экстра-продвинутое оружие, напоминающее фантастические бластеры и болтеры из фантастики Земли – от горцев с запада.

Кое-что я ещё помню из истории мировой экономики. Бытовая техника и прочие удобства стали доступны рядовым моим соотечественникам когда-то только потому, что их стало дешевле производить, и владельцы заводов и фабрик вместо элитарных изделий стали работать на объём товаров. Не так уж и давно это произошло, кстати. Но у магических мануфаториумов есть пределы роста производства, упирающиеся в живые и разумные «станки». Одарённых не заменить водяным колесом и ременной передачей. Значит, цена на изделия не будет падать. Значит – и прогресс для большинства людей будет еле ползти. В смысле, ещё медленнее, чем было у меня в родном мире. Впрочем, как показывает мой опыт и опыт Миланы, даже те возможности, что уже есть, практически нигде не задействованы. А причина всё та же: «по науке» могут работать только обученные этим самым наукам маги, а у них и своя магия есть.

Вот с такими мыслями я добрался до нужной учебной лаборатории кафедры Физиологии человека.

– Ой, Арн! – Пак удивленно захлопал ресницами. – А что ты тут делаешь?

– Тоже, что и ты, – кривовато улыбнулся я в ответ на такое приветствие. – Пришёл лабу сдавать.

– Но ты же…

– Так получилось.

Учебная группа оказалась совсем небольшой. Две девушки-гражданки, четверо парней с аналогичными Печатями и Пак – седьмой. Все первокурсники подобрались примерно одного возраста – лет шестнадцати навскидку. Что характерно, полез ко мне с вопросами только мой знакомый – от остальных я даже приветствия не дождался. Логично, в принципе: раз я тут, значит – есть причина. Которую или озвучит преподаватель (если посчитает необходимым), или прогонит меня нафиг. А так чего лезть к незнакомцу без повода?

Мои однокурсники в тот момент, когда я вошёл в лабораторию, как раз облачались в зелёные форменные мантии. Не забыл и я взять свою – здесь, на территории Университета, эта одежда использовалась именно в качестве лабораторной. Нацепил, на автомате разгладил складки – всё-таки я больше трёх месяцев таскал эту штуку на себе целыми днями не снимая, привык… и заметил, что точно так же действует Пак. А вот его одногруппники явно двигались в зелёной плотной хламиде куда более скованно.

Молодые республиканцы меня заинтересовали. Все шестеро на фоне всклокоченного и немного, как я теперь заметил, чумазого аколита из королевств выглядели этакими хорошими домашними мальчиками и девочками – хоть на агитационный плакат всех скопом. Тщательно подстриженные и причёсанные, в старательно отглаженной одежде – опять контраст с Паком, у одной из студенток лёгкий макияж на лице, у другой – затейливо заплетённая коса. И глаза… не без эмоций, но главным образом уверенные и спокойные. Они тоже то и дело бросали на меня взгляды, но этим всё внимание и ограничивалось. И мантии зелёные… факультет Слизерин, блин.

– Группа Ж-1-7, сегодня с нами на занятии будет группа Ж-С-1, – уже знакомый мне зам по учебной работе зашёл в помещение, первыми же словами вызвав немалый, но молчаливый ажиотаж. «Ж» в названии группы – это факультет, «Жизнь». Единица – год обучения… но только не у меня. Потому что моя группа – «Специальная». – Сегодня будем работать над темой: «Физиология органов чувств: зрение».

Методичку я получил только полчаса назад, потому пришлось вместе с остальными открывать и читать. Тяжело вздохнул и зашелестел страницами севший поблизости Пак: видать, решил воспользоваться случаем и делать лабы с «нормальным человеком». Надо сказать пару слов о самой учебной комнате: это было квадратное помещение приличного размера, пустое в центре. Аудитория по периметру была заставлена шкафами и стеллажами, между ними стояли… ну, надо полагать – приборы. Для чего например, нужна была изогнутая линейка с рисками на высокой ножке-подставке – можно было только гада… а, вот и описание. Измеритель угла зрения, оказывается. Так, а вот и описанный выше свободно вращающийся вокруг своей оси стул. А это… ведро. Нет, правда, обычное ведро, жестяное и с ручкой. Надеюсь, не для надевания на голову? Парты, скорее правда столы на одного с комплектными стульями, были составлены подле шкафов – то есть прочитать или делать записи можно было с комфортом, а не на коленке. Ещё в комнате было несколько кадок с пальмами – не иначе как кафедра Ботаники поделилась…

– Кто ознакомился, может приступать, – подал голос препод.

И опять: никакой суеты, всё спокойно. Правда, в этот раз молодым гражданам потребовалось как-то коммуницировать между собой – всё это с обязательным «уважаемый, уважаемая». Мне в какой-то момент пришлось давить улыбку: подростки… Они, оказывается, не просто обращались так друг к другу, Вежливо и Прилично. Они… старательно пытались соблюсти ритуал. Короче, изо всех сил корчили из себя взрослых. Стоило мне хоть чуть-чуть привыкнуть к их компании – и это стало заметно прямо-таки невооружённым взглядом.

Дети. Свет, какие же они ещё дети! Девочки явно подружки – ну или хорошие приятельницы, как минимум: «незаметно» обмениваются «многозначительными» знаками и жестами, при этом вслух всё та же чопорная вежливость. Парни более независимы, но то и дело бросают взгляды на сокурсниц, потом друг на друга. Один из аколитов-граждан что-то спрашивает у парочки студенток, потом, наверное, минут пять ходит гоголем, остальные откровенно завидуют. Пак, кстати, тоже хорош – чуть ли не жмётся ко мне. Наконец не выдерживает:

– Арн, а мы что делать будем?

Едва сдержался, чтобы не ляпнуть «захватывать мир».

* * *

–

…

Опыт № 6: Физиологический нистагм.

(прим.: Н. – ритмичные, высокой частоты, движения глазных яблок)

п.1. Получить маятниковый Н. путем физического воздействия на организм испытуемого.

п.2. Подавить маятниковый Н. путем магического воздействия на собственный организм, выступая в роли испытуемого.

…

–

– Смелее, аколит, стул вас не укусит, – мимоходом приободрил Пака зам по учебной части. Тот обречённо уселся на вращающуюся на единственной ножке банкетку.

– Раскручивайся вокруг своей оси, – процитировал я напарнику методичку. – Да не так, сначала руки в стороны разведи. Вот, всё. Теперь – крутись.

– У меня голова закружится, – проблеял побледневший парень.

– Так в этом весь и смысл, – я взмахнул кривовато отпечатанной брошюрой в серой картонной обложке. – Создать воздействие на вестибулярный аппарат, а потом научиться его купировать. Себе – и, если потом потребуется – другим. Крутись давай.

– Х-хорошо… – тот несмело оттолкнулся ногой от пола. Если бы банкетка не крутилась от малейшего усилия, не повернулся бы и на пол-оборота.

– Ещё, – скомандовал я. – Да не тормози, а толкайся! Так… А теперь – подожми ноги и пла-авно прижимай руки к телу…

– Ма-маааа! – с руками – этот фокус используют фигуристы, когда им надо закрутиться на месте или в прыжке. Что-то там с моментом инерции, или как оно называется? Не важно: в любом случае скорость вращения многократно возраста…

Бух!

– Ой!!!

Ну не дебил, а?

– Зачем ты спрыгнул, можешь объяснить? – я рывком поднял «напарника» с пола, аккурат из-под ног его одногруппниц… И вынужден был тут же ловить опять – пацана повело в сторону.

– Голова закруж-жилась! – едва не плача отозвался Пак, машинально пытаясь схватиться за отбитый локоть… и промахиваясь рукой мимо него. Знатно вштырило.

– Так и должно быть. Я уже готов был тебя остановить! – я на приобретённых за время аколитства рефлексах протянул ладонь к чужому локтю, выпуская Стихию – и сразу же почувствовал мягкое сопротивление. Ощущение, словно пытаюсь продавить толстенный слой резины – именно так ощущается сопротивление чужой магии. Тьфу ты. – Так! Смотри мне в глаза!

В этот раз растяпа хотя бы попытался – но куда там: зрачки его постоянно «уплывали» в ту же сторону, куда норовили заплестись ноги.

– Уважаемый преподаватель, наблюдаю нистагм, – удовлетворённо отчитался я.

– Хорошо, – тот сделал пометку. – Студент Пак, ваша задача – нивелировать собственной магией дезориентировавшее вас воздействие. Можете начинать.

* * *

– Видишь?

– Вижу. – согласился я.

– А что видишь? – не отстал Пак.

– Что-то, – совершенно честно обозначил я объект.

– Прямо смотри! – прикрикнул напарник, внимательно следя за моим зрачком. В этом ему помогала та самая полукруглая линейка на напольной подставке. На этом воистину пыточном инструменте даже зажим для носа имелся, чтобы подопытный не крутил головой. – А так?

– Шарик, – старательно глядя вперед, всё-таки смог опознать боковым зрением предмет я. – Серый.

– А должен быть жёлтый, – уткнувшись в методичку, оповестил аколит.

– Яркости освещения не хватает, – припомнив, что читал по строению глаза, решил я. – Палочки менее требовательны к отражённому световому потоку, чем колбочки, и их на краевых полях глазного дна в процентном и количественном отношении больше.

– Н-да? – Пак пошуршал листами, потом поглядел в потолок. – А как тогда…

– Магией, аколит, – перегнувшись через плечо сидящего студента, зам по учебной части пальцем ткнул в нужную строку. – Это и есть задание: усилить работу выделенной подсистемы глаза собственной Стихией без изменения внешних условий.

– Сейчас попробую, – отозвался я. Жизнь послушно, я бы даже сказал радостно отозвалась на мой призыв: сам я не мог этого видеть, но знал – для Пака мои глаза ярко вспыхнули зеленью. И, о чудо: шар на конце скользящего по дуге линейки крепления пожелтел. Твою ж мать. Работает*.

– А теперь возьмите тент для затенения и повторите, – у меня над ухом подсказал препод.

– … – промолчал я. Кажется, Вирн Нессарийский, дав мне возможность заниматься самостоятельно, не навесил на меня двойную нагрузку, а снял. Ох, кажется, я теперь понимаю, почему Лада приходит со своих занятий такая вымотанная. Экзаменационные испытания такая фигня по сравнению с испытанием сокурсниками!

[*Колбочки – фоторецепторные клетки глаза, воспринимающие цвета. Палочки – только свет. Описанный в тексте офтальмологический тест носит название цветовой периметрии глаза: так проверяется отсутствие слепых пятен на сетчатке и углы зрения.]

* * *

– Я не могу просто так дать доступ к материалам за пятый курс, – выслушав меня, с привычно-непроницаемым лицом сообщил декан. – Возможно, я смогу найти для вас возможность… каким-либо образом досрочно ознакомиться с материалами, но точно не прямо сейчас. Это всё, что вы хотели у меня узнать, или у вас есть вопросы, уважаемый аколит?

Глава 15

15.

Деньги, деньги, деньги. Чёртовы деньги, никуда от них не деться. От них – и от охоты на монстров. Все остальные проблемы пусть медленно, но решаются, остаются в прошлом, уступая место новым, а эти две постоянно со мной, как приклеенные. Недостаток средств и необходимость регулярно совать голову в пасть тварям – и одно всегда связано с другим. Тысяча золотых монет – вот цена за третий курс обучения в Университете Нессарии для аколитов Жизни. И этот колоссальный по меркам магов других Стихий финансовый барьер на самом деле только базовая цена, за которую студента допустят к занятиям. Если расходники для лабораторных и учебно-научных практических работ покупать, то стоимость полученных знаний вырастет ещё как минимум в четыре раза. Это более чем в сто раз(!!!) больше, чем сумма за первый и второй курсы. И я знаю, конечно, теперь уже знаю, почему так.

Весь третий год обучения на моём факультете – это, фактически, одно теоретическое и прикладное химеростроение. Аколит, закрывший два первых года обучения, уже, как я понимаю, обладает всеми знаниями и навыками, чтобы лечить людей. Начиная от порезов с вывихами и заканчивая сложнейшими операциями с заменой органов (внутренних и внешних) и восстановлением утраченных конечностей. Никто мне прямо ничего не говорил, но можно предположить, что это и есть общемировой уровень магов Жизни. Точнее, той ничтожной горстки виталистов, которые не относятся к школе Повелителей Жизни и не являются гражданами Лида. Ну вы поняли, да?

У магов как у социальной формации сложились твёрдые традиции в том числе и по части обмена информацией. Обособь себя Повелители от других волшебников прямо и недвусмысленно – это немедленно вышло бы боком. Хотя бы потому, что Университет довольно быстро лишился бы необходимой ему поддержки обученных одарённых других стихий, да и поток будущих аколитов из королевств снизился бы до нуля. Опять же – пресловутый обмен информацией накрылся бы медным тазом, а с ним и разведка, и товарооборот, что сильно повлияет уже на скорость научных изысканий. И нафига, спрашивается, такие проблемы? Вот именно. А так – экономический фильтр, «исключительно на объективных предпосылках».

Хочешь стать дипломированным жизнюком? Не вопрос. Вот тебе Печать гражданина, вот сертифицированная специальность Охотника и вперёд – за материалами для лаб. А заодно и на жизнь Лида посмотри, проникнись всеми преимуществами. Даже в том, что критический денежный барьер отодвинут к третьему курсу, есть большой смысл. Во-первых, средний шестнадцатилетний первак к третьему курсу успевает вырасти и повзрослеть до возраста совершеннолетия, во-вторых, волей-неволей уже успевает проникнуться местными порядками, столь разительно отличающимися от тех, что в его родных королевствах. Опять же, привыкает к конским расценкам внутреннего рынка республики, и несомненно начинает хотеть жить как его одногруппники с Печатями. Не даром же Пака засунули в такую группу… Кстати, о Паке. Точнее, совсем некстати.

Я сверился со своими внутренними часами – и вздохнул. По моему собственному устоявшемуся расписанию я уже часа четыре как должен был скакать в сторону Миракии с Таней. Там, в собственном коттедже поздний ужин около полуночи, сон – и опять скачка, теперь уже в Эрст. Заглянуть к Сатаре – и сразу в рейд на половину суток, или как повезёт. Если повезёт – то опять к поздней ночи должен был бы быть в Миракии, а если нет – то гостиница, а возвращение – утром. Но из-за грёбаных лаб по физиологии, которые принципиально нельзя сделать в одиночку, без напарника-виталиста, все планы можно скомкать и засунуть… куда подальше. Ну и как водится у республиканцев, ни слова в учебном плане из деканата об этой ма-аленькой особенности данного учебного курса не было. Хорошо, что у меня нашёлся друг, который может помочь. Плохо, что он учится по очной схеме, и время у него есть только вечером и не каждый день. Ещё хуже, что учебные задачи над собой просто нельзя сделать быстро, даже если понимаешь, что к чему. В итоге я просто физически не мог успеть выдвинуться на охоту. И такая ситуация продлится ещё Тьма знает сколько – но точно не меньше пары месяцев. Чёрт. Как же я не люблю такие ситуации, кто бы знал… И ещё меньше мне нравится единственное разумное решение этой проблемы. Рения.

Я порылся в университетской библиотеке (точнее, по моему запросу это сделали её сотрудники) и нашёл кое-что, чего не было в публичном гражданском центре Эрста. А именно – «Меридиональную гипотезу строения Шрама». Надо полагать этот научный труд специально оставили в свободном доступе для студентов младших курсов, и, судя по общей потрепанности брошюры, я далеко не первый, кто этим вопросом заинтересовался. А «гипотезой» свой научный труд автор вынужден был обозвать в связи с отсутствием в полной мере доказанной научной базы – что чувствовалось в том числе и по небольшой толщине книжицы. Это было именно красивое и стройное предположение, на подтверждение которого нужно было угробить столько же средств, как на путешествие к другому материку, если не больше. Не удивительно, в общем, что королевства в итоге смогли собрать деньги на финансирование второго.

Суть гипотезы была простой: дикая магия растекалась внутри Шрама не абы как, а «течениями» – ну, это было мне известно и раньше. Вся новизна «гипотезы» заключалась в том, что маг-изыскатель предположил, как будет выглядеть генеральная структура этих самых «течений». Если совсем просто, то выглядит это так: берем карту магической аномалии (ну как, карту – скорее схему) и накладываем поверх изображение розы ветров, один в один как со старинных земных карт. Один из главных лучей (именно их автор исследования обозвал «меридианами») совмещаем с Горловиной – и готово.

Таким образом, если верить «гипотезе», Горловина – не единичный случайный разрыв границы Шрама, а что-то вроде одной из четырёх главных слабых точек. Вот только три остальных точки разрывают вал вдали от обжитых земель: на Западе где-то в середине приморского материкового горного хребта, среди отвесных, непригодных для жизни скал, на востоке – в не менее непригодной для земледелия сухой полупустыне между валом и океаном, а на севере – вообще далеко за Полярным кругом, чуть ли не поблизости от местного Северного полюса.

Кроме основных четырёх меридианов по мнению мага, существуют ещё и меньшие, минорные меридианы. Между каждыми двумя главными лучами проходит меридиан-биссектриса, а в промежутке – ещё несколько совсем слабеньких «течений» – всё, как на рисунке розы ветров. Отчего у аномалии Шрама такая структура, автор исследования даже задумываться не стал, однако следствия такой организации течений дикой магии нащупал верные.

Когда идет выплеск, именно вдоль главных меридианов идёт наиболее плотная волна изменённых, но жарко становится и на других направлениях. Но даже в спокойное время плотность популяции тварей именно по главным направлениям самая высокая. Всё, только в меньшей степени, повторяется у минорных меридианов, посильнее у биссектрисы, послабее у третьестепенных линий. Линий, которые на территории Лида упираются в приграничные полисы Охотников! В том числе граница республики закрывает собой место выхода за вал юго-восточной биссектрисы: там построен город Рения.

Полис Рения, одна из баз республиканских охотников-профи. В теории я могу заставить Вспышку и десять часов подряд выжимать под семьдесят кэмэ в час – дороги в Лиде позволяют. Но толку-то, если я сам буду к концу сумасшедшей скачки как выжатый лимон? Ну не совсем, Стихия мне поможет, но в этот день всё равно лучше на охоту не выходить. А если сделать промежуточную остановку в Нессарии – получится изрядный крюк и на дорогу выпадет уже двое суток в одну сторону. То есть расписание мне придётся переделать так: три недели на учебу, одна – на охоту. Это первый из минусов. Плюсов два: большее разнообразие опасных тварей, и, как следствие, чистая прибыль с одного рейда будет много выше. Это раз. Два – часть (самую дорогую) биоматериала в Эрсте просто не добыть: не с кого. И второй минус: монстры в Рении куда серьёзнее, то есть я опять буду рисковать собой. Впрочем, пока это всего лишь общие мысли – конкретику увижу на месте. Увижу обязательно, куда ж я теперь денусь…

* * *

– Арн, тебе почта, – как только я поднялся в нашу квартиру, сразу оповестила меня химера, не отрываясь от книги. – В комнате, на столе.

– Спасибо, – проходя мимо обжитого волкоухой дивана я наклонился и взглянул на обложку. Надо же, рыцарский роман!

– У Роны взяла, – нехотя призналась Таня, посмотрев на меня поверх страниц. Видимо, лицо у меня стало слишком удивлённым, потому что напарница, помявшись и раздражённо поведя ухом, выдала предысторию: – Я попросила её объяснить мне про семью, только она не смогла. Пришлось искать самой, но в твоих книгах ничего не нашлось. Пришлось взять… это.

– За расспросами про семью – это скорее к Ладе, – припомнил я «счастливое» детство моей эльфийки, полностью разделённое между рукоделием и чтением. Будущий залог полезного союза для вождя эльфийской деревни должен был сохранить до времени использования «любящим отцом» товарный вид.

– Я и у неё спрашивала, – волкодевушка скривилась и, пользуясь отсутствием объекта обсуждения, рубанула правду-матку: – Никогда раньше столько бреда разом не слышала!

– Понятно, – пожалуй, не буду просить пересказать разговор. Во избежание моральных травм и рассаженного собственной ладонью лба. Не сегодня, во всяком случае. – Разберу письма.

Вот что-что, а почта в Лиде работает отменно. Стоит письму попасть на территорию республики – и оно точно найдёт указанного адресата буквально за день-два. Другое дело, сколько послание добиралось по королевствам… Развернув бумажный пакет, я обнаружил внутри аж три письма. Сразу отложил то, что от Миланы – её почерк с завитушками я теперь узнавал влёт. Взялся за второе – тоже знакомые такие буквы с упрямым наклоном… Карина?! Ох, ну надо же, кто-то сильно жирный в берлоге сдох. Подумав, я всё-таки взял в руки третий конверт… и сердце, как это говорят, пропустило удар. Снежно-белый сургуч, в котором силуэт Белого Меча не выдавлен, а словно вырезан лазером на станке. Почерк мужской, это я уже научился различать, и адрес – совсем не монастырский. Чёрт. Черт!

Задавив эмоции Печатью, я аккуратно вскрыл конверт, и бережно выложил содержимое: ещё один конверт и лист бумаги. Без включения боевого режима у меня бы сейчас дыхание перехватило: буквы на вложенном послании тоже были написаны чужой рукой. С лета не получал писем от Маши, но это было вполне ожидаемо: одно дело направить конверт с химерой с адресом столицы королевства, а другое – прямиком на почтовую станцию в сердце Лида. А обычного почтальона в приграничной зоне можно было и за год не дождаться – рыцари тварей, конечно, выбивают, но меньше их оттого надолго не становится… И вот теперь письмо всё-таки дошло – чужое письмо. Что там могут написать мне, учитывая, что именно я сопровождал будущего Светлого Рыцаря в монастырь? Ведь обучают там вовсе не цветочки нюхать, и мага Жизни под рукой нет. Так, сначала записка.