Текст книги "Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 124 страниц)

Твою-у ж ма-ать…

Глава 9–2

* * *

Знаете, чем плоха степь? Тут нет ориентиров. Вообще. Компас работает, ты знаешь, в какую сторону идёшь – но сам никак не можешь привязаться к местности. А знаете, чем ещё плоха степь? Тут негде прятаться. Скрыть тебя может только горизонт. Пять километров. Пять грёбаных километров – и твой враг больше не знает, где ты. Нужно только оторваться. Это при условии, что получится сбить запах, конечно. Но те же пять километров во все стороны – это твой предел знаний об окружающем мире. Маленький кружок на бесконечной плоскости terra incognita…

– Мы точно промахнулись мимо заставы, – прислушавшись к своим ощущениям, вынес свой вердикт я. Кроме компаса только чувствительность к давлению магии помогала понимать, что мы всё-таки движемся в нужном направлении. – Ещё десять-двенадцать часов – и выйдем либо ко второй линии, либо к лесу.

В ответ отвальный только безразлично кивнул. Когда на двое суток приходится едва ли два часа сна – сил на эмоции остаётся маловато. Ничего, главное, идём, и идём хорошо. И остатков воды во флягах должно хватить: к счастью, до летней жары всё ещё далеко…

* * *

На старте нам крупно повезло: тварей поблизости от Сим не оказалось. Потому что поначалу тяжёлый бочонок с раствором, поставленный на двойное колесо на манер садовой тачки, пришлось с проклятиями катить вчетвером, периодически сменяясь. Всего двое стрелков с отваливающимися от нагрузок руками могли и не успеть затормозить атакующего изменённого, пока остальные парковали имущество и готовились к бою.

Катить ёмкость-маркер, согласно инструкции, нужно было «не наклоняя больше чем на тридцать градусов от вертикали, и не останавливаясь». Жидкость тоненькими струйками сочилась вниз, оставляя за бочкой невидимую, но оттого не менее притягательную для большинства тварей полосу. Причем если я правильно понял Колина, раствор в бочке был залит так, что сначала запах получился очень сильным, а дальше всё слабел, создавая эффект оставленного следа. Ну или если по аналогии – для мутантов это был аналог яркой красной стрелки с огромной надписью «вкусняшки там!»

Как я и сказал, поначалу чудовищ не наблюдалось. Может, они и бродили где-то относительно недалеко, но на ровной как стол степи расстояние до горизонта чуть меньше пяти километров. И даже самые прекрасные глаза не смогут помочь разглядеть что-нибудь дальше. Зато, оглянувшись, мы ещё долго могли увидеть возвышающуюся над равниной наблюдательную вышку, дежурства на которой теперь тоже велись наблюдателями из разных десятков. Ну, наверное это и к лучшему: от однообразной службы даже крепкие нервами отвальные могли в конце концов свихнуться. Видимо, мудрое начальство тоже помнило про это, потому-то десяток разведчиков погнали проветриться… без разведки. Зато с тяжеленной бочкой. Хорошо хоть медикаменты и всё остальное честно выдали.

Первую группу тварей мы встретили примерно через три часа – полдесятка винторогих сайгаков вышли на прямую видимость. По счастью, вышли сзади и близко знакомиться не захотели – заложили дугу… и напоролись на запаховый след. Тщательно его изучили, пофыркали – я отчетливо это расслышал, несмотря на расстояние… и прошли мимо. То ли хитрая алхимия (или что там, очередное зелье?) ещё не начала работать, то ли условно-травоядным такое сочетание запахов было не интересным. А потом на нас вышла гиена.

Гиена – она и нормальная не очень выглядит, а уж изменённая – такая душка, что не передать. Челюсть такая, что акула подавилась бы от зависти, а тиранозавр посмотрел бы с одобрением. И если мозгов хватило бы – сбежал. Источник мяса тварь живо заинтересовал… или не живо, потому что в нашу сторону она пошла. Неторопливо так.

Честно говоря, будь я тут с другими людьми – просто бросил бы бочку нафиг. И пусть кто хочет проверяет, докуда мы её докатили. Баюн же, спокойно изучив угрозу, хладнокровно предложил двигаться дальше. Как оказалось, отсутствующая в охотничьем справочнике Лида тварь не бегала вообще, а была способна только на короткие рывки. Слишком тяжёлый скелет, играющий роль непробиваемой брони для самых важных внутренних органов, был палкой о двух концах. И мы покатили маркер опять, теперь уже с почётным эскортом. Эскорт, правда, чуть не отстал, когда двигаясь за нами и потому постепенно смещаясь нам за спину наткнулся на след. Но, поколебавшись, тварь двинулась за нами. Видимо, так неторопливой твари показалось более рациональным. Ну типа нас кто-нибудь рано или поздно прибьёт – а доесть не успеет. И, в общем, стратегия оказалась верной.

Затрудняюсь сказать, сколько в ёмкости оставалось жидкости, на тот момент, когда мы наткнулись на волков, но явно уже мало. Изменённые волки получились у Шрама всего вдвое крупнее обычных. Кроме того они выглядели довольно облезлыми и в целом не очень счастливыми. Правда, похоже, у нас были все шансы последний пункт исправить. Уже по реакции спутников я понял: дело – швах. И, понаблюдав за противниками, я понял – почему. Волки были умными. Они сходу выделили двоих отвлекать гиену, ещё пятеро нацелились на нас. И тут Косточка грязно выругался – я, честно говоря, не слышал ещё от него таких слов.

– Луки! – прошипел он мне. – Они знают, что такое луки!

Видя, что я не понимаю, он вскинул оружие, наложив стрелу на тетиву – и неторопливо бегущая к нам пятёрка мгновенно растянулась широкой цепью. И когда я говорю «мгновенно» – это так и есть. Понятно, твари из скоростных, способные увернуться от снаряда. Бить по таким придется в упор, и то не факт, что выйдет.

– Бочку на бок и крышку долой, – вдруг выдал напряженно наблюдавший за непринужденно приближающейся стаей Баюн. – Не измажьтесь только, а то нам конец!

В такие моменты не спрашивают «зачем». Я вместе со всеми навалился на маркер, и тот рухнул на бок. Выбили дно без меня.

– Отходим спиной вперед, так, чтобы бочка была между нами и ними. Держите их взглядом, повернёмся – задерут, – вполголоса приказал разведчик отвальных. – Луки наготове.

Смысла манёвра я не понимал, но продолжал молчать. Воевать эльфийским копьём со стаей сверхбыстрых тварей – так себе идея. С одной я бы ещё потягался – ресурса Стихии хватило бы, но против всех? Мы отступали, изменённые, всё так же двигаясь цепью – наддали, но не сильно. Скорее всего силы экономили. Так продолжалось, пока центр волчьего построения не наткнулся на маркер и вытекшую из него лужу.

Видели как собаки, найдя что-то на земле, вдруг переворачиваются на спину и начинают об это тереться? Иногда даже с громким, счастливым визгом? Вот это и произошло с двумя средними тварями, заставив остальных сбить темп передвижения. Секунду незатронутые запаховой ловушкой изменённые выбирали между нами и сородичами, но, видать, визг был слишком уж довольный.

– А вот теперь – бегом! – сказал Баюн и первым подал пример, разворачиваясь на пятке. На бегу я позволил себе разок оглянуться: ко всё ещё возящимся в луже хищникам неотвратимо приближалась гиена, не реагируя на совсем даже не слабые укусы двух отвлекателей. Очередной чёртов био-танк Шрама…

Пролетев километра два, мы остановились – но не перевести дух. Отвальные молча достали щётки-ёршики (со мной поделился Костяшка), которыми мы кое-как оттёрли подошвы сапог. Потом на те же подошвы нанесли какую-то дрянь из глиняных горшочков: я без глупых вопросов понял, что это. То самое противозапаховое зелье, которое позволяет зарубежникам скрывать следы своего присутствия в лесу. Буквально минута – и опять долгий бег. Несколько раз мы меняли направление, постепенно выворачивая к югу… пока бегущий первым Репей не сделал резкое круговое движение правой рукой, одновременно падая ничком на землю. И когда мы все повторили «нырок в степь», произнёс только одно слово.

– Гидра.

И ткнул рукой на юг. Опасность оказалась между нами и дугой застав.

Я сказал, что гиена-мутант танк? Забудьте. Максимум – лёгкий броневичок. Вот гидра – действительно танк! Бронированный непробиваемый черепаший панцирь подходящих для настоящего танка размеров, дополнялся способностью стрелятькакой-то сумасшедшей кислотой. Липкой и мерзкой дрянью, которую невозможно оттереть, и которая разъедает не только любую органику, но и металл. Кислота-суперлитик при попадании разбрызгивается, пятная всё вокруг: словно осколочный снаряд попадает. Это такой способ питания, и, одновременно, охотничий инструмент – пока сверхмедленный мутант доковыляет до жертвы, та как раз наполовину переварится. Стреляет, в смысле, прицельно плюётся супер-черепаха на какое-то совершенно безумное расстояние: два километра! Никогда бы не поверил, если бы не имел «счастье» лично побыть мишенью такого же монстра. Тогда меня вывезла Вспышка, сейчас вытащить было некому.

– Натираемся прошлогодней травой, чтобы цвет одёжка поменяла, совсем похожей на неё стала, – и опять дело в свои руки взял Баюн. Потом ползём к сволочи.

– К гидре?! – я подумал, что ослышался. – Может, от неё?

– Почти всё зверьё на запах ориентируется, а эта зараза – на глаза, – я вдруг сообразил, что мы сейчас копируем давешних волков, пытаясь тереться о землю и траву, не вставая. – И шея длинная, голову может высоко поднять. Встанем – привлечём внимание, не встанем – может кто другой на нас наткнуться. Зато если к опасности поползём – от других она нас и защитит. И домой так ближе.

Логично. Вот только…

– Долго придётся ползать, – вслух подумал я.

– Сколько надо, столько и будем, – отрезал разведчик.

Ну да. Как будто выбор есть.

Слышали присказку «до Китая ползком?» Вот нифига она не смешная. Двадцать часов черепашьего (да-да, ха-ха) движения в непрерывном ожидании смертоносного плевка – врагу не пожелаешь такого испытания. Особенно когда стемнело, а почву вдруг стали сотрясать тяжёлые шаги многотонной туши. К сожалению, в темноте не видел только я – остальные, включая гидру, таких проблем не испытывали. Хоть закапывай в глаза чудодейственные капли.

Не знаю, как справлялись со стрессом остальные. Лично я, пользуясь знаниями о действии Печати на психику носителя, лишил себя возможности испытывать некоторые эмоции. Потому даже не вздрагивал, когда до меня в очередной раз долетал шипящий звук плевка-выстрела. Похоже, наше решениепоползать оказалось правильным, а вот кое-кому из изменённых не повезло. Благо, теперь, после получения профильного образования, я мог это проделать, не вызывая длительные и неприятные откаты. В первый раз пришлось воспользоваться за много месяцев. С другой стороны, зарубежники всё время живут под угрозой атаки тварей, так что, наверное, им было попроще. Баюн вон хладнокровно объявил привал (мда, ещё раз ха-ха), когда чёртова тварь наконец угомонилась и перестала шляться во мгле…

…До рассвета оставалось минут, наверное, сорок, восток уже начал ощутимо светлеть, когда произошло это. Если бы я спал – решил бы, пожалуй, что меня нашла и заглатывает гидра – размера пасти хватило бы. Давление магии, когда мы углублялись на территорию аномалии очень быстро росло. Не будь других отвлекающих факторов, я бы мог уделить этому феномену больше внимания, а так – просто старался не обращать внимания. Позже обдумаю. Не больно – и хорошо. И вот теперь на какое-то мгновение вдруг стало… нет, всё-таки не больно. Но на секунду я почувствовал себя если не мухой в янтаре, так глубоководной рыбой: сдавило со всех сторон. И тут же отпустило. И словно по команде вскрикнули или застонали сквозь зубы зарубежники.

– Глаза! – Косточка был ближе других, потому я на него первого наложил руки, вливая Жизнь. – Ничего не вижу!

– Терпи! – приказал Баюн и возвысил голос. – Всем терпеть! Всё пройдёт скоро… должно пройти. Я… слышал о таком.

Я с трудом сдержал бранное слово: переложив руки на голову соратнику, я стал вливать Стихию. И понял, что светящаяся зелень ухает в органы зрения как в чёрные дыры. Словно вода в сливные отверстия.

– Баюн, быстро, – теперь настала моя очередь приказывать. – Что слышал? Говори, я пойму как лечить!

– Сомневаюсь, – неожиданно ответил отвальный. Он перевернулся на живот, встал на четвереньки и, покачиваясь, поднялся, с наслаждением разгибая спину. – Тварь ушла.

– Как – ушла? – то, что в разведчика ещё не прилетело смертоносной пакостью, подтверждало его слова, но… – Мы же больше не слышали шагов…

– Не ушла, а ушла, – с давлением в голосе поправил меня зарубежник.

– Исчезла здесь и появилась в другом месте, так? – я вдруг вспомнил трактирные слухи о возможностях гидр.

– И сейчас все твари удирают отсюда как ошпаренные. Если могут. Им поболее, чем нам досталось, – закончил лучник.

О-хре-неть…

* * *

Собственно, как только глаза рядовых пришли в норму (не без моей помощи) – мы пошли. Тупо пошли на юг, потому что направление на свою заставу потеряли. И – «повезло» – умудрились промахнуться мимо других укреппунктов.

– Что-то вижу! – предупредил всех Соболь, вглядываясь вперёд.

– Форт? – с глупой надеждой предположил я.

– Нет. Движется сюда… и быстро!

Вскоре я сам разглядел растущую чёрную точку на горизонте. Опять тварь. Безопасное пространство, расчищенное отбытием гидры, давно осталось позади – да и скорее всего уже не было безопасным. За сегодня мы трижды отбивали атаки тварей – к счастью, таких, с которыми можно было справиться. Больше всех не повезло змее, которой Косточка умудрился через глаз пробить мозг. Фокус, который, как мне говорили, только эльфийским лучникам доступен. И вот – опять.

– Овцебык, – вглядываясь в приближающегося гостя, сделал вывод Баюн. – Врассыпную!

После настоящего биотанка мясной холм на копытах на таковой не тянул. А вот на БМП, пожалуй, вполне. Сила – это масса на ускорение. В школе физику я учил плохо, но эту простую формулу запомнил. В этом плане овцебык был силён: с массой у него было всё в порядке. И с мышечной мощью тоже. Чудовище до последнего пыталось выцелить кого-нибудь из нас, в итоге Соболю пришлось уходить из-под таранного удара перекатом. Едва успел. Дрожь земли и грохот стоял такой, словно тепловоз мимо пронёсся! Уж не знаю, что там планировал монстр: войти в циркуляцию и постараться всё-таки сделать себе котлету к гарниру из травы, или пронестись мимо в поисках жертв размером побольше. Выстрелить из ручной баллисты я так и не рискнул: череп выглядел слишком крепким, а бока слишком толстыми, чтобы нанести одним выстрелом фатальные повреждения. Пожалуй, даже Машу на Милке с большим охотничьим копьём запросто могла постичь неудача…

…Одиноко тренькнула тетива лука, и стрела Косточки вошла твари точно под хвост. Хорошо так вошла, судя по рёву, от которого у меня уши заложило! И так быстро движущемуся овцебыку словно пинка отвесили – изменённый ещё ускорился! И ещё! И… на полном ходу завалился на бок.

– Яд, – просто ответил на мой невысказанный вопрос снайпер.

– Что-то вижу, – в сгущающихся сумерках умудрился что-то разглядеть идущий теперь первым Баюн.

– Движется или стоит? – я взялся за ремень баллисты. Так и не выстрелил ни разу, а помучиться с громоздким оружием пришлось. Хорошо хоть допёрло сразу, когда пришлось ползти, закрепить крепостной арбалет плечевым ремнём за пояс и тащить за собой на манер салазок. Ох и долго же мне теперь инструмент приводить в нормальное состояние придётся…

– Стоит, – не очень уверенно отозвался разведчик. – И… там свет! Вижу огонь! И слева вижу ещё один, тусклее!

Вторая линия! Дошли всё-таки!

Сложнее всего было дождаться, когда же всё-таки откроют ворота. Даже меня усталость едва ли не сбивала с ног, а рядовые полудесятка просто расселись на утоптанной земле перед створками. Кое-кто даже лёг, нашей одежде это уже повредить не могло. Спать! Или горячего сожрать. И в баню бы… Наконец створки ворот пошли в стороны. Я даже вяло удивился: нафига, спрашивается? Приоткрыли бы одну…

– Тру-тууу!!! – грянувшие фанфары заставили меня схватиться за копьё. Отвальные, кое-как поднявшись с земли, тоже с круглыми глазами наблюдали открывшееся зрелище: ровный строй мечников, выстроенный сразу за воротами. Трубы замолчали, и тут же воины выхватили клинки, как я спустя мгновение понял – в салюте. Чудо, что никто из моих не выстрелил. Чудо – и крайняя усталость. Но глаза у всех нас были с золотую монету размером. Тем временем перед строем вылетел всадник на кауром коне, в блистающих в свете нескольких масляных ламп доспехах и геральдическом плаще.

– Форт королевства Зар приветствует отважных Рубежников! – звонко, но внушительно выкрикнул наездник, ударяя себя по плечу кулаком. За его спиной гвардейцы, успевшие спрятать бесполезное против тварей оружие в ножны, повторили жест. Поправка. За её спиной.

– Ка-ри-на, – выдавил я из себя лишь одно слово, прижимая ладонь к лицу.

Глава 10-1

10.

– Её благородие гвардии капитан миледи Карина Бертран изволит пригласить командира отряда Рубежников на ужин!

Я вздохнул, поставил на стол лампу, и повернулся к говорящему… заметно сбледнувшему с лица. Что это с ним? А. Я отложил окровавленный челюстно-лицевой зонд – этакое длинное тупое толстое изогнутое шило на рукояти – в торопливо поднесённую местным лекарем керамическую кювету. И привычно-бездумно хлопнул ладонями друг об друга. Точно дозированный выброс Жизни заставил сшелушиться тонкий слой покровного эпителия кожи моих рук, взамен наращивая новый – за секунду сделал то, на что у организма уходят сутки. Внешне это выглядело так, словно вся грязь с рук, включая неприятно выглядящие пятна биологических жидкостей, осыпалась невесомой пылью. И когда в этом мире изобретут хирургические латексные перчатки? Самому, что ли, заняться, как закончится эта идиотская эпопея со службой-стажировкой в составе Войска Рубежа. Не так уж сложно это должно быть… наверное.

– Польщён и с благодарностью принимаю приглашение, – учтиво ответил я недавнему серву.

Карина, заставившая половину моего десятка проторчать под воротами форта лишних добрых пятнадцать минут, пока готовилась «торжественная встреча», прямо с седла выдала несколько славословий в честь «защитников человечества»… и спокойно направила коня в сторону конюшни, даже не потрудившись посмотреть, кого она там встретила. Ну а что? Масляные лампы – так себе освещение, а слой грязи и налипшей на броню и оружие отборной весенней степной грязи и прошлогодней травы прекрасно замаскировал особенности моего снаряжения. Голос в ответ я подать так и не успел, и геральдической накидки на мне не было. Неудивительно, что после двух лет разлуки девушка в сержанте Рубежников меня не признала. Да и не всматривалась она, я уверен. Не по чину. Был бы я хотя бы лейтенантом – вот тогда другое дело…

Впрочем, на приём в форте королевства Зар грех было жаловаться. Мне и моим рядовым немедленно протопили баню – а пока она грелась, собрали еды. Причём как раз с офицерского стола – солдатам такие разносолы здесь, на второй линии, точно не перепадали. В общем, оказали максимально доступное уважение, особенно учитывая цену полностью привозного топлива и извечный дефицит воды в районе Горловины Шрама. Увы, спокойно расслабиться вместе с пятёркой зарубежников я сам себе не позволил. Провернул тот же фокус, что с очисткой ладоней, только для всего тела, облился тёплой водой – и двинулся в местный лазарет.

Недаром говорят: «бытие определяет сознание». В благополучном и богатом Лиде мне бы и в голову не пришло лезть в вотчину городского врача-виталиста, да и моими действиями в форте королевства Матл руководили скорее расчёт и наитие. Собственно, это посещение, а потом служба на первой линии кое-что изменили в моём отношении к окружающим. Полностью здоровых людей мало. На Земле принято валить всё на экологию, трындеть с экранов телевизоров: «Сейчас вот химия везде, а вот раньше-то, наедине с нетронутой природой, здоровье так и пёрло! Вот и не болели.» Да сейчас! Болели и ещё как. Просто по-настоящему больные люди быстро умирали. Возможно, это была ещё одна причина популярности службы в Войске Рубежа: тут хотя бы как средство последнего шанса была та самая «живая вода». Вылить на рану или выпить, если проблема в организме не связана с непредусмотренной природой дыркой в теле – авось поможет. Ну а нет – ложись да дохни. Желательно поскорее, чтобы не мучаться понапрасну. А что? Дело-то житейское.

Знаете сколько я таких историй наслушался за два с половиной месяца службы на заставе Сим? Это поначалу новоиспечённые солдаты Войска никак не могли принять концепцию товарищества, декларируемую Уставом – всё цеплялись за старые социальные нормы. А побегали по тревогам, повкалывали вместе над восстановлением периметра и внутренних строений укреппункта – и языки развязались. Особенно после того, как я излечивал хронический гастрит, убирал последствия давних травм и прекращал многолетние мигрени.

Обычно на очередного пациента меня наводил Колин или один из друзей-поваров. У которых, разумеется, пол-базы ходило в друзьях: какой дурак будет портить отношения с хозяевами кухни?! Помогал я, правда, формально не просто так: услуга за услугу. Но большая часть моих пациентов просто не могла предложить что-нибудь даже не равноценное, а вообще что-то сразу. Деньги, несмотря на уставной запрет на их хождение и оборот на Рубеже, многие притащили с собой – но я их принципиально не брал. В конце концов – что мне эти копейки? Помощь и поддержка, если уж пошло, в нужный момент на линии фронта куда ценнее. А мне… мне использование магии Жизни ничего не стоило.

Не сказать, что я любую болезнь мог излечить по щелчку пальцев. Иногда приходилось здорово напрячь мозги, чтобы докопаться до причины недуга. Но именно что мозги – силы подвластной Стихии всегда за глаза хватало. И чем больше я практиковал, тем меньше и реже приходилось искать ответы: практика. Вот скажите, вы, обладая такими возможностями, смогли бы пройти мимо людей, которые без вашей помощи обречены если не на скорую смерть, то на длительные страдания? Я вот не мог. Тем более, рациональные мотивы никто не отменял. Кто знает, как повернётся ситуация в будущем? Больших выплесков быть в ближайшие три года не должно, но… мы ведь тут все под Шрамом ходим. В общем, пока отвальные отдыхали, я, в очередной раз прогнав усталость, пошёл лечить. Как оказалось, был прав вдвойне: всё равно бы разбудили.

– Веди, – накинув на плечи наскоро оттёртую бронекуртку, разрешил гвардейцу я. Парень вздрогнул. И чего он так косится на зонд в кювете? Пусть сам кому-нибудь попробует собрать назад из нескольких обломков арку нижней челюсти без инструментов, голыми руками и магией. Половину своих накоплений отдал бы за примитивный рентген. На Земле я даже близко не понимал, какая это крутая штука для медика…

* * *

Наверно, Каре казалось, что она выглядит представительно и брутально. В принципе, в какой-то мере так и было: от кирасы она не избавилась даже за столом, а капюшон серой геральдической накидки очень удачно дополняла меховая оторочка. Кроме того, капитан гвардии королевства Зар не забыла прихватить с собой вертикальный штандарт, который в данный момент украшал одну из стен трапезного зала для офицеров.

Хотя, думается мне, даже само наличие длинной тряпки нужного цвета с вышитым гербом было заслугой скромной управляющей поместья Бертран Миланы Пэр. Как и меховой капюшон, надо полагать: баронетта-блондинка отличалась редкой хозяйственностью и утончённым вкусом. И совершенно непрошибаемым прагматизмом: я точно знал, что в счёт казны моей бывшей вотчины были приобретены две тяговые химеры.

Раз столь престижного транспорта нет в распоряжении леди Карины, значит, местный аналог тракторов продолжает трудиться на благо крестьян баронства. Утраивая, если не учетверяя посадочные площади и пропорционально увеличивая доход манора. Что, впрочем, аргумент для меня, а вот местные аристократы ради возможности пустить пыль в глаза другим таким же благородным запросто последние штаны снимут со своей черни, что там говорить об «излишествах».

Как я сказал выше, баронессу Бертран я не видел полных два года. Мы переписывались, но не сказать, чтобы активно – за два года и десятком писем не обменялись. По-моему, Кара просто не знала, что мне сказать. Правда, Мила пересказывала своей миледи новости из своих писем – вот с молодой Пэр у меня общение сложилось. И не только общение: то, что я смог без потерь выкрутится из истории с экстерном в первый год обучения – это её заслуга. Без своевременной помощи извне мне не удалось бы выкупить Таню из лаборатории «Новых горизонтов», а без собственной разумной химеры было нечего делать в Рении…

Рыжая отрастила волосы, которые теперь скалывала заколкой на затылке в пышный пушистый хвост. Наверное, целая морока каждый раз упихивать такую гриву в шлем. Компанию ей составлял статный пожилой аристократ, надо полагать, комендант форта. Интересно, если Кара тут, то и её сеньор, герцог Эдмонд де Берг тоже должен быть где-то здесь, в Горловине? Точно не в этой крепости, иначе бы торжественный ужин не пропустил. Но, надеюсь, что тут: ведь с ним должен быть мастер Стихии Огня Марат, мой первый учитель магии. На второй линии швыряться огненными шарами без риска подпалить самого себя ещё более-менее получается, а это серьёзное подспорье против тварей, если что. Или после того, как дурочка пообщалась с генералом Кристианом, моим папочкой, король Зар Шестой её отправил на фронт, так сказать, вне очереди? Тогда плохо… Ладно, сейчас сам все узнаю.

– Моя леди, командир отряда Рубежников доставлен, – громко и чётко отрапортовал гвардеец, привлекая к нам внимание. Я успел заметить, как поморщилась баронесса: рапорт был отдан громко и чётко, как положено, а вот составлен… Впрочем, бывшему крестьянину повезло: девушку посмотрела на меня и наконец-то узнала.

– Арн Миракийский, сержант десятка разведчиков Войска Рубежа с заставы Сим, – я привычно хлопнул себя кулаком по плечу, любуясь быстрой сменой цвета и выражения на лице Кары. Рыжая всегда легко и сильно краснела, но сейчас, похоже, определённо пошла на рекорд. Что же касается мимики, то удивление быстро сменилось на… страх? Или это она от смущения была готова прямо сейчас залезть под стол?

– Позвольте представиться по случаю встречи, – благооборазный командир крепости, бросив мимолётный взгляд на леди-капитана, явно надёжно выбитую из колеи, немедленно взял ситуацию в свои руки. Он неторопливо, но и не нарочито-медленно поднялся, повторил воинское приветствие, и сообщил мне: – барон Ким Сорис из герцогства Бри, волей Его Величества капитан гвардии и командир гарнизона этого форта.

Сорис определенно не просто так ввернул про «волю Его Величества» – судя по небрежной отточенности поклона, он немало времени провел, вращаясь в «высшем свете». Ну и разумеется, мои собственные рефлексы, то немногое, что осталось со мной от прежнего Арна, тут же сработали – я поклонился в ответ как благородный благородному. И это не осталось незамеченным – глаза мужика удовлетворенно сверкнули.

– Что-то мне подсказывает, что с моей юной коллегой вы знакомы, товарищ сержант, и представлять вас не нужно, – камерным тоном уведомил о результатах своих наблюдений мужчина, и почти мне подмигнул. Именно почти – воспитанный благородный с практически незнакомым ему собеседником не мог допустить столь вульгарный жест. Да, что не фраза – то бриллиант: столько граней смысла. Надо полагать, демонстрация расположения и одновременно аккуратное прощупывание – что я за птица. А упоминание уставного обращения – показывает мне, что хорошо представляет порядки в Войске, и понимает, почему у меня шеврон на рукаве «не по чину».

– Имел счастье быть представленным её благородию… – с некоторым трудом вспомнив, как складывать губы в «лёгкую улыбку», начал было отвечать я, но тут вмешалась сама рыжая.

– Барон спас мне жизнь! – пылко и одновременно страшно неловко рубанула она, начисто разрушая атмосферу беседы. Н-да. Старая добрая Кара как есть. Ничуть не изменилась.

– Романтичный подвиг в духе старого рыцарства, – и снова пожилой аристократ показал умение держать удар. – Надеюсь услышать историю из первых уст… но только после того, как вы займёте свое место за моим скромным столом, барон!

– Лучше все-таки товарищ, – поправил его я, садясь на стул и обозначая некую границу в теплоте общения. А то знаю я эту манеру, ещё по Земле: втереться в разговоре в доверие, типа тут же все свои. Потом проблем от такого «своего» не оберёшься, даже если и не сболтнул на расслабоне ничего лишнего. Вот же мужик заскучал на своем месте без придворных интриг! – Что касается спасения жизни прекрасной леди… я просто выполнил свой долг.

Зелёное яблоко было из того сорта, что может пролежать в погребе всю зиму и к весне так и не растерять ни твёрдость, ни кислый, без малейшей сладости вкус. Не тот фрукт, который ждут на столе у аристократов, но в Горловине и такому будешь рад. Недаром на блюде аж в центр стола выставили несколько штук. Тем более, мне-то как раз давиться кислятиной не обязательно. Слабенький импульс Жизни – и плод меняет цвет, желтеет, а с одного бока даже краснеет, и становится сладким. Перекинув яблоко Каре, я улыбнулся: поймала, и ловко так. Заодно перестала натужно мучиться выбором, что такое сказать и снова начала краснеть. А я взял следующий фрукт в руки.

– Господин виталист, – вот тут Ким все понял, опять вскочил и поклонился: в этот раз не небрежно-выверенно, а по-настоящему уважительно. Проняло.

– С вашим лазаретом я уже разобрался, – небрежно сообщил я ему. – Мне нужно будет уводить отряд утром назад на заставу – мы и так лишние сутки проболтались в степи, боюсь, ещё немного, и нас сочтут… выбывшими.

– Припасы и арсенал к вашим услугам, – немедленно отозвался капитан. – Всё, что в моих силах.

– Не откажусь, – согласился я. – И… дадите нам с баронессой немного времени после замечательного ужина? Иные встречи приятны, но увы, столь мимолётны.

– Ни слова больше, барон! Ах, мои извинения, товарищ сержант!