Текст книги "Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 124 страниц)

Глава 11-2

* * *

С небольшим мешком, который я держал двумя руками у груди, я решительно направился прямо к часовому, охранявшему вход на временный склад.

– Мне сказали, лейт ваш здесь? – делая вид, что сдерживаю недовольство, не по уставу поинтересовался у рядового из логистического отряда.

– В дальнем конце поищи, – мужик был так любезен, что даже рукой в нужную сторону махнул. Кивнув ему, я пошёл дальше. Н-да. Армия меня действительно много чему научила.

Попытайся я пробиться к приведшему караван Горцу, строго следуя Уставу, то меня бы завернули ещё на первом же посту. Не существует никакой возможной служебной необходимости, которая могла заставить обычного сержанта с заставы обратиться напрямую к офицеру, командующему караваном. То есть, скажи я честно «хочу поговорить по личным причинам», меня бы тут же отправили восвояси, и были бы правы. Караван стоит в стенах укреппункта, если нет какого форсмажора, всего одну ночь, а его начальнику нужно передать целую кучу материальных средств, проконтролировать размещение личного состава и транспорта, и ещё кучу всего.

Конечно, солдата или сержанта могут послать те же интенданты или даже сам капитан Басс – мало ли что. Но если я так скажу – это будет намеренной ложью, которая непременно рано или поздно вскроется. Фальсификация приказов в любой армии карается максимально жестоко. Зато с мешком явно чего-то ценного в руках (иначе бы нёс на плече и рядовой) и деловым видом на морде я автоматом приобретал во временном расположении логистов легитимный статус. При этом даже формально ничего не нарушил… ну, почти.

В мешковине я нёс действительно весьма ценный груз – самогон тройной очистки, дополнительно настоянный на листьях всё той же Мелиссы лекарственной, что Колин выращивал в горшках у себя в лазарете. Редкое пойло само по себе, а по местным меркам – самый что ни на есть эксклюзивный эксклюзив. Может, ещё у кого-нибудь на заставе тоже есть перегонный куб – в конце концов, маги давно пользуются этой конструкцией и изредка служат на Рубеже, кто-нибудь мог и построить. Но вот обеспечить аппарат сырьём в хорошем объёме в условиях пограничной полуизоляции – настоящая проблема… Без виталиста, разумеется. В общем, мне не пришлось долго думать, подбирая для лейтенанта Горца и майора Ромара подарок.

Подарок от меня эти двое офицеров-Рубежников точно заслужили хотя бы уже потому, что активно поучаствовали в моей судьбе в Войске, когда я только сюда попал. А ведь могли и не утруждаться. Да, и лейтенант, и майор сделали что-то для меня, что называется, не без задней мысли. Но ведь и я нёс аккуратно запечатанные сургучом глиняные бутылки не просто так.

– О! Арн! – явно обрадовался мне логист. – Ты по делу, или…

В ответ я сделал движение руками, будто взбалтываю ёмкость с жидкостью.

– Понял. Так, товарищи, дальше – без меня.

В ответ на взгляд сержанта-интенданта я только безмятежно улыбнулся, заставив того дёрнуть щекой. Конечно же, настучит Фомозе, что увидел меня с караванщиками. Загвоздка в том, что сможет он это сделать не раньше, чем завтра утром: инвентаризация целого лошадиного поезда, битком забитого ценным грузом – дело муторное и требует скрупулезности и внимания. Постфактум же замком заставы просто на «сигнал» дятла не отреагирует. Запомнит, разумеется, но сделать ничего не сделает. Слишком хрупок внутренний мирок укреппункта, чтобы так грубо в него вторгаться – а я, как ни крути, успел стать его частью. Причём довольно важной. Без смазки и обслуживания даже самый хороший механизм начинает клинить. А уж если у тебя вместо шестерёнок – живые люди…

За четыре месяца я неплохо успел узнать своего непосредственного командира. Фомоза был из тех людей, что всегда и во всём стараются поступить правильно. Правда, его «правильно» разрывалось из-за того, что капитан приказывал одно, подчинённые хотели другого, а Устав требовал и от первого, и от вторых третьего. Будь наш лейтенант капитаном – мы бы тут все хлебнули с таким командиром заставы. При Бассе Фомозе пришлось довольствоваться кое-как установившимся равновесием и закрывать глаза на разные «мелочи» вроде потокового производства бухла фельдшером и «левой» медицинской практикой на личном составе одного сержанта из десятка разведчиков.

Горец провёл меня за собой в соседнее здание, где по приезду квартировались погонщики и охранники каравана. Там у командира оказался свой закуток – микроскопическая клетушка: стол и топчан занимали почти всю комнатку целиком. Едва нашлось место, чтобы примоститься на табурете.

– Я как раз вспоминал о тебе, – доверительно сообщил мне маг, стихию которого я так до сих пор и не узнал. – Ну, рассказывай, как устроился?

Вместо ответа я размотал грубую ткань и выставил на стол содержимое.

– Эти две – майору Ромару, – предупредил, отодвинув чуть в сторону две бутылки из четырёх. Лейтенант кивнул, быстро припрятал подношение и с вопросом посмотрел на меня. Получив кивок, поддел извлеченным из поясных ножен кинжалом сургуч, принюхался… и с удивлением поднял брови.

– Стаканы не взял, – ухмыльнувшись, открестился я.

– Да уж догадался, – искомые ёмкости возникли на столе как по волшебству.

Я мысленно хмыкнул, когда офицер щедро, словно вино, разлил напиток по стаканам и придержал свои мысли на счёт закуски. Зеркально отсалютовал своим бокалом, немного отпил и с любопытством стал следить за собеседником. Три, два, один… ага!

Горец выпучил глаза, но сдержался, не раскашлялся. Зато на щеках мгновенно заиграл румянец. Да, правильно очищенный самогон на травах – коварная штука. Это не спирт, от которого продирает, едва тот в рот попал: можно успеть проглотить… полстакана. Залпом. Как водичку. И только потому – бабах!

– Предупреждать же надо! – надо же, даже голос сел слегка.

– Сержанту без году неделя – ветерана и офицера? – вернул я ему удивлённый взгляд.

Неформальные отношения в армии – штука очень тонкая. Особенно в такой, как Войско Рубежа. Чисто мужской коллектив, минимум доступных развлечений, однообразный распорядок дня – всё это давит на мозги. К счастью, одновременно есть вполне реальная угроза жизни, пусть обычно и не очень большая – зато постоянная. Это придаёт смысл нашему тут сидению и опасным рейдам в степь – и потому локальная субкультура не разрастается настолько, чтобы довлеть над Уставом. И вместо способной уничтожить любую армию дедовщины получается лишь свод правил поведения, на службе, так сказать, дополняющих уставные отношения. И знание которых делает двух любых Рубежников в любом другом месте сразу своими в доску. Это как встретить земляка вдали от дома, только круче. Психология, ага.

– Вот теперь я вижу, что ты устроился хорошо! – наконец отдышавшись, рассмеялся Горец. – А я ещё зимой, когда тебя сюда привёз, по возвращении поспорил с Ромаром по поводу тебя.

– Надеюсь, я не разочаровал товарища майора? – словно бы в шутку невинно поинтересовался я. Никто до меня «миссию» не доводил, потому вызвать недовольство я вроде бы не мог. Но…

– Когда я спрашивал на счёт тебя недавно, он мне милостиво разрешил «забирать, как срок придёт». Так что моё предложение всё ещё в силе, – за что люблю военных – так это за прямоту. Нет, кое-кто способен крутить интриги на зависть придворным лизоблюдам, но большинство офицеров именно такие, как Горец. Себе на уме, разумеется, но вилять в разговоре – это не про них.

– Рапорт уже написал, только дату вставить, – я с намёком похлопал ладонью по груди, где под бронёй лежал заполненный лист бумаги.

Да, я хорошо устроился на заставе, стал её частью. По тревоге бросался на стену, редкие потери личного состава укреппункта заставляли меня, как и многих других, сжимать кулаки. В такие моменты я всё чаще ловил себя на ненависти к тварям и сожалении, что не могу их извести махом под корень. Что ж, с волками жить – по-волчьи выть. Вот только я бы с огромным облегчением отказался от этой чести. Чести без кавычек, да – но всё-таки отказался. Я ещё не забыл, какую цель поставил себе по жизни, и предпочёл бы, чтобы служба в Войске Рубежа так и осталась для меня интересным и важным, но не слишком длинным эпизодом.

А тревожные звоночки уже были. И заметил я это не только потому, что продолжал изучать курс психологии Нессарийского Университета заочно. Пример великого Генерала Кристиана, отдавшего всё и вся ради службы, даже самого себя в конце концов, так и стоял у меня перед глазами. Потому мне очень не нравилось, что я меняюсь. Пока лишь в плане характера – магия Жизни защищает меня от давления Тьмы. Но именно личные качества – ключ обращения к первостихиям.

Если бы мне было всё равно, если бы я просто выслуживал срок стажировки – всё было бы иначе. Но я так не мог. Люди вокруг перестали быть для меня чужими, пока я вживался в новый коллектив и новую роль – заботы заставы вышли на первый план. И так там и остались, мешая учиться и самосовершенствоваться. Я всё меньше оставался магом-виталистом, гражданином Лида и бароном Бертраном и всё больше становился Рубежником с позывным Огонёк.

– Нет, рапорт только через своего командира и только по истечению полных шести месяцев службы, – сразу поскучнел Горец. – Иначе уже меня против шерсти хорошенько так прочешут, сам уже знаешь, с этим у нас строго.

– Подам день в день, – заверил я и перевёл тему: – Как там с подготовкой к выходу экспедиционного корпуса? У нас тут такие слухи ходят…

– Слухи? Да пожар в борделе во время переезда просто отдыхает! – расхохотался немного опьяневший логист, и всё-таки раскашлялся. Сглотнув, он с сомнением заглянул в свой стакан – и полез в лежавшую вместо подушки на топчане сумку. – И это только если изнутри смотреть. А снаружи…

– А что снаружи? – в одном свёртке из промасленной бумаги оказался сыр, в другом – сырокопчёная колбаса, сразу наполнившая клетушку своим духом. Даже у меня едва слюнки не потекли! Кучеряво живёт товарищ лейтенант – на заставах всё куда проще. С мясом, надо отдать должное, проблем нет, но солонину без выварки или дополнительной обжарки можно сожрать только с большой голодухи. Про сухпаи вообще молчу.

– Да устроили крысиные бега, – крупными кусками прямо на столе кромсая продукты, просветил меня маг. – Войско махом всей верхушки лишается, а наверх пойдут замы и замы замов. Деньги-то все на содержание Войска тратят, да только те, кто поставляет продукты, оружие, тех же лошадей – как бы не больше назад возвращают. Чуешь, чем пахнет?

– Перезаключение долгосрочных контрактов, – я только покачал головой.

– Гильдейцы пытаются скинуть аристо, короли в ответ жмут Гильдию Торговцев, – закусив, собеседник снова отхлебнул – в этот раз осторожно. И аж прищурился от букета ощущений. – Как ещё резать друг друга не начали, не знаю. А тут ещё и Белые активность развели… непонятно какую.

– То есть наш майор может скоро стать полковником? – выделил главный, по моему мнению, итог перестановок.

– Наш он только самую малость больше, чем свой собственный, – фыркнул логист. Уверен, в трезвом виде он бы такое не ляпнул. – Ромар – тот ещё жук… Но да, ты прав, Арн.

Чудесно. Есть неплохой шанс, что уже-полкан-интриган за собой потянет своих людей – все так делают. А я может быть даже смогу оказаться в «свите» Горца – адъютант из меня всяко лучше выйдет, чем из бывшего наёмника. Опять же, могу хоть плащ нацепить, хоть мантию – и идти о чём угодно переговариваться с представителями королевств в таком качестве. У меня и подвязки есть. На третьей линии всяко лучше, чем на первой, тем более, никто не знает, как поведут себя твари во время полноценного вторжения. А чувство ответственности перед сослуживцами нужно запихнуть куда поглубже: от лишнего копья здесь всяко будет меньше толку, чем от непростого сержанта там. А я уж постараюсь никого не забыть. Надо только убедиться, что лейт в курсе моего социального статуса.

– Ещё два месяца, – вслух словно бы задумался я. – Не увижу я выход экспедиционного корпуса так и так. И генерала Кристиана тоже…

– Кристиан уже один раз вернулся, – внимательно глядя на меня, «успокоил» логист. Знает, получается. Хоть раз родство в положительную сторону сыграло… – К тому же он сделает остановку у вас на заставе перед отправлением.

…ть!!!

– Через все заставы вместе с корпусом пройдёт, с востока на запад по дуге первой линии, и от крайней западной начнет забирать на север, – не совсем верно истолковав моё вытянувшееся лицо, пояснил маг. – Этот поход… он действительно для многих станет последним. Если не для всех. Даже генерал понимает, что людям необходимо попрощаться.

И поднять боевой дух, я полагаю. Кто бы что не говорил, а парады действительно действуют на зрителей. А тут даже покруче будет зрелище, чем парад. Заодно такая толпа как метлой в очередной раз сметёт тварей, тоже неплохо. Надеюсь, у папочки хватит мозгов меня не искать. А если не хватит – то хотя бы не тащить с собой. Потому что иначе победоносный марш к центру Шрама может сорваться по техническим причинам: яд я у Баюна уже выпросил. На носителей Тёмной Жизни он почти не действует, но может быть «почти» тоже хватит.

Я взял в руку толстый кружок колбасы, в другую кружку – и решительно отхлебнул, не сдерживаясь. М-мать. Ну спасибо, блин, Горец, испортил настроение. Остаётся только надеяться, что Кристиану в такой обстановке точно не до меня будет. И, надеюсь, в этот раз он всё-таки сгинет с концами – и не сделает никакой пакости напоследок. Мой персональный человек-беда… хотя уже не человек. А тварь – она и есть тварь. Тьфу.

Глава 12-1

12.

После того, как мой десяток вернулся из маркировочного рейда, нас стали ставить в дежурство на стены, как всех – по расписанию. Так что мне, можно сказать, повезло: увидел своими глазами, как к Сим подходит экспедиционный корпус генерала Кристиана. Точнее, не столько подходит, сколько подъезжает. На супер-рейд в один конец не пожалели лошадей. Кстати, будь корпус сформирован не из Рубежников, а из гвардейцев – его точно наименовали бы армией. Точнее даже «армией вторжения» – ни один нормальный король не послал бы такую силу на убой во имя безопасности человечества. Вот свои земли расширить вдвое-втрое – куда как более рациональная цель! Наверное, оттого Войско Рубежа и продолжало существовать: мы могли то, что не мог никто другой… Стоп. Я сказал «мы»? Чёрт. Ладно, проехали.

Корпус на марше выглядел как во много раз увеличенный караван. Ну… логично, что сказать: если есть отработанная формация, почему бы её не придерживаться, вместо того, чтобы изобретать велосипед? Наблюдая за эволюциями конной колонны и её охранения по мере приближения, я понял, почему ещё Кристиан решил провести своих людей мимо застав. Не только попрощаться и поднять боевой дух остающихся, но ещё и учения. Банальная и безопасная (ввиду стен укреппунктов и относительно неглубоко войдя в Шрам) тренировка смены ордера его собственной армии вторжения. Ну там развёртывания в боевые порядки и опять свёртывания в походный строй, а так же отработка стоянок в чистом поле. Даже мутантам требовался отдых, что говорить о тех, кто изменённым ещё не стал? Кстати, о мутантах.

Пока корпус маневрировал, перестраиваясь перед заставой, я хорошо успел рассмотреть отдельных его представителей. Не только я, разумеется – на восточную галерею периметра набились все, кто хоть как-то мог обосновать своё нахождение на стене. А тем, кому места не хватило, пересказывали о происходящем голосом. Кое-кто даже охрип: перекрикиваться пришлось пару часов к ряду. Три с лишним тысячи человек можно заставить действовать слаженно, словно единый организм. Но вот добиться ещё и быстроты от этих манёвров – совсем другой уровень сложности. Кроме того, пока шло развёртывание, то тут, то там вспыхивали короткие схватки с заглянувшими на огонёк и капитально так охреневшими от происходящего тварями. Что тоже не облегчало процесс и вносило свою долю хаоса.

До того, как закончилось развёртывание, я смог разглядеть массу занятных деталей. Отца, например, я разглядел ещё на подходе: сложно было не заметить гиганта на коне размерами подстать. Выделялись размерами также и другие сильно изменённые Тьмой Рубежники, особенно те, что вернулись из первого похода на центр Шрама. Узнал я среди них и спутников генерала, виденных мною в Нессарии.

Интересно: во время службы на заставе Сим я успел привыкнуть, что большинство соратников одевается единообразно, используя элементы общевойскового комплекта формы и брони, и вооружено так же. Только несколько человек выделялись, в основном сержанты-специалисты, которым из-за работы, скажем, в мастерских, несподручно было пользоваться нагрудниками, а степень боеготовности поддерживать было надо. Тогда в ход шли кольчуги, пики заменялись на что-то более удобное при обороне в помещениях на случай прорыва – ну и так далее. Пару раз я видел Басса в броне – облегчённом подобии рыцарских лат. Обычно он их, правда, не носил, отличаясь от рядовых только нарукавными знаками. А Фомоза так и вообще не использовал ни одной не-типовой шмотки. Лейт и его заскоки…

Солдаты, сержанты и офицеры экспедиционного корпуса были снаряжены разнородно, кто во что горазд. Точнее, кому в чём удобно. Каждый нёс по два-три оружия только на себе, обычно совмещая тот или иной тип копья и лук. Многие не брезговали стальными блинами щитов. Только бедные лошадки были без защиты – сказывалась пехотная специфика службы. Впрочем, иные «бедные лошадки» могли закусить болотным секачом: в какой-то момент Кристиан подъехал совсем близко к стене, и я смог оценить его скакуна. Особо меня впечатлили сорокасантиметровые клыки, торчащие из-под верхней губы осёдланной твари. Твари, которая безропотно исполняла приказы более сильной твари, её оседлавшей.

Нет, у меня не чесались руки разрядить ручную баллисту по генералу. И не потому даже, что меня самого после такого шага просто растерзают сослуживцы – а потому, что бестолку. Он просто выдернет из себя дротик и заменит пробитую броню, я уже видел, на что способен его организм. Разве что в глазницу стрелять почти в упор, чтобы мозг с гарантией разрушить? Но незаметно этого никак не сделать, а заметит – просто увернётся…

– Разведчики – оставить посты, собраться на привратной площадке. Приказ капитана, – вестовой, убедившись, что его услышали, энергично махнул рукой – мол, пошевеливайтесь! И побежал по галерее дальше: я без особого напряжения услышал, как он кричит нашим соседям, передавая тот же приказ. Ну да, смысл держать стены, если для изменённых вне их куда более привлекательная из-за размеров и запахов цель.

– Генерал, поди, будет нам речь толкать? – вполголоса осведомился у меня Баюн. Забавный выверт судьбы: зимой именно мне приходилось чуть что теребить с вопросами кого-нибудь из зарубежников, чтобы те объяснили происходящее или дали совет. А теперь десяток всё чаще обращался с вопросами уже ко мне – обычно именно через Баюна. Говорливый разведчик «десятка разведчиков», после того как Филин пошёл на повышение, окончательно занял при мне место этакого адьютанта. А кое-кто из моих рядовых, забывшись, иногда называл меня старшим.

– Будет, – перед пока ещё закрытыми воротами на глазах скапливались солдаты. Ступив на лестницу, я кинул взгляд за парапет: подошедшие первыми Рубежники строились ровными квадратами перед крепостью, а арьергард ещё только подтягивался к стенам заставы. – А потом, если кто знакомый среди уходящих есть – можно будет лично… попрощаться.

– То добре, то по-людски, – прогудел двигающийся за мной Косточка. Не только им завладела торжественная мрачность момента: личный состав укреппункта Сим был на удивление тих и серьёзен. Бассу даже не пришлось орать, чтобы все услышали:

– Выходим и строимся в три шеренги, – капитану явно хотелось добавить что-то вроде «и только попробуйте опозорить меня или заставу». Но сумел себя перебороть и промолчать. Офицером кэп был не лучшим, но он всё-таки им был, а не просто носил на рукаве эмблему.

К чему я так до конца и не привык после попадания, так это к своему теперешнему не самому высокому росту. Особенно хорошо разница чувствовалась среди Рубежников: в профессиональные наёмники выбивались только хорошие бойцы, а в мире меча и магии таковыми куда проще было стать форменным бугаям, чем людям среднего сложения. В принципе, проблем это не создавало – не считая «приключения» с тринадцатым десятком в первый день на заставе. Но вот реально порадовался своему росту я только сегодня.

Может, спрятаться от генерала Кристиана за чужими спинами было глупо и по-детски, но я всё же решил, что бережёного Свет бережёт. Папочка Арна уже неоднократно доказал, что в деле причинения неприятностей младшему сыну не остановится ни перед чем. Шутка ли – довёл моего предшественника до магического самоубийства! Причем удаленно, одним письмом. Да и мне конкретно так подгадил: попав на заставу, я не цветочки тут, знаете ли, нюхал. Один маркировочный рейд чего стоил. Так что давать лишнюю возможность сделать себе плохо я был не намерен.

– Смииирнаа!!! – откуда-то слева заорал Фомоза, и я вместе со всеми автоматом встал по стойке.

– Вольно, – а вот Кристиану голос повышать было не надо. Ч-чёрт, хорошо что встал назад: меня натурально передёрнуло, едва я услышав знакомый тембр.

Пришлось приложить усилие, чтобы разжать кулаки и зубы: и хотел бы сказать, что это ненависть – единственное, что осталось во мне от личности того Арна, но нет. Я и сам был готов прикончить тварь, из-за которой мне пришлось «добровольно» и в одиночку, оставив всех дорогих мне разумных, залезть так далеко в Шрам, как я никогда не рисковал влезать, даже будучи республиканским Охотником. Одна короткая, буквально пять минут, встреча – и все усилия по обеспечению собственной безопасности и достойного места в жизни, все немалые и добытые с риском для жизни достижения за несколько лет спущены в унитаз! Ох, надеюсь, что родственника со второго раза всё-таки сожрут. Он ведь так старается – почему бы Шраму не пойти на встречу?..

– Товарищи, – генерал заговорил, и мгновенно пала тишина. Не знаю, как выстроенные напротив нас солдаты и офицеры экспедиционного корпуса – видно мне было плохо, а вот личный состав Сим ловил каждое слово Кристиана, совсем не фигурально затаив дыхание. – Вы все знаете, куда и зачем я веду экспедиционный корпус. Столетия порождения Шрама давят на человечество. Занесенный топор в руках слепого и безумного палача, раз в несколько десятилетий наносит удар – и единственный щит, то, что защищает нашу цивилизацию от гибели – мы, Войско Рубежа.

Ассоциативный ряд просто на пять с плюсом: палач-обезглавливание-Горловина. Что угодно могу думать о родственничке, но политик он если и хуже, чем воин, то ненамного. Как давит-то на ассоциации, аж заслушаться можно. Даже на землян, уверен, произвело бы впечатление – а местную публику это интуитивное подобие пресловутого расхваленного нейро-лингвистического программирования просто завораживает.

– Мы идём к центру Шрама для того, чтобы освободить наших потомков от оков судьбы, – продолжал вещать Кристиан. – Я не оговорился: именно мы. Я знаю, что вы чувствуете: гордость, надежду – и скорбь. Многие из вас тоже хотели бы занять место в одном строю со мной…

Вот уж точно нет!

– …Потому говорю всем вам: кто остаются на местах, важны не менее, чем те, кто пойдут со мной на штурм самого сердца, средоточия сути нашего противника. И почему так – вы должны знать.

Так, а вот это уже интересно.

– Рейд первого корпуса не был спонтанной попыткой штурма неведомого: Войско много лет собирало информацию о том, что происходит в центральных областях Шрама. Там, откуда приходят выплески. Да, мы шли в разведку боем, многое по прежнему было сокрыто, но скажу вам то, что не знает пока никто за пределами Рубежа: в главном мой предшественник, разрешивший провести экспедицию, не ошибся. Мы действительно могли покончить с причиной, заставляющей тварей срываться со своих мест и лезть в земли людей. К сожалению, на пути, у самой нашей цели оказалось кое-что, к чему мы оказались не готовы…

Генерал выдержал паузу, и веско сказал:

– Вода.

– Вода?! – нет, никто не крикнул, но если сотня с лишним человек произносит одно и то же слово, пусть даже шёпотом – получается громко.

– Вода, – уже обычным тоном повторил Кристиан. – Слухи о том, что центре кратера находится большое солёное озеро, оказались правдой. Когда мы дошли до берега – все те, кто смог измениться и не потерять жизнь… и самого себя. Когда мы дошли – оказалось, что нам просто не на чем переплыть его. Нас к тому моменту оставалось пятнадцать – и ни твари, ни Тьма ничего уже не могли с нами сделать. Но озеро, по размерам тянущее на небольшое море, нельзя одолеть в бою.

Ну надо же! Папа – и может в сарказм. Неужели там, внутри него осталось что-то от нормального человека? Хотя нет конечно, о чём это я. Нормальный человек о своих детях заботится, а не пытается убить.

– Я повёл своих людей вдоль берега. Рассчитывал, что с севера до центра Шрама можно будет всё-таки дойти: климат там куда более холодный, чем здесь, и чем дальше на полночь – тем холоднее. К тому моменту прошло уже четыре месяца как мы пересекли Рубеж, до зимы было не так далеко. И мой расчёт оправдался: там, где солнце едва восходит над горизонтом, многие месяцы лежат снега, и даже солёная вода замёрзла. Оттуда льдами мы двинулись на юг. Но оказалось, даже в день зимнего солнцестояния кромка замёрзшей воды не достигает центра…

Глава всех Рубежников сделал ещё одну расчетливую паузу и продолжил.

– Я долго вглядывался в туманную дымку с края ледяного поля, но так ничего и не увидел. Пришлось возвращаться, и уже берегом идти на юг. Там, к западу и востоку от озера-моря растут величественные хвойные леса. Взявшись за топоры, мы к лету сделали большой плот и даже смогли с горем пополам сплести большой парус и вырезать вёсла. Взяли сколько могли даров летнего северного леса и копчёного мяса монстров – другого там нет. И отплыли.

В этот раз драматическая пауза вышла ещё больше. А потом Кристиан выдал совсем уже неожиданное для меня признание:

– Я воин. Никто не учил ни меня, ни других, как держать курс, как ориентироваться, когда от горизонта до горизонта только непригодная для питья вода. И как переживать шторм. Мы лишились паруса и мачты, потом вёсел. Смыло припасы. Повезло – плот выбросило на берег, и мы смогли всё восстановить. Гребли через штиль, боролись с течениями… Однажды мы смогли разглядеть на горизонте одинокую гору, укутанную слоями облаков – тот самый центр. Но подойти так и не смогли. Чтобы дойти до цели – нужен не плот, а нормальный, пусть хотя бы и самый простой, корабль. Который нужно будет построить на месте. И навык им управлять. Пришлось возвращаться сначала на Рубеж, а потом ехать к морю, чтобы научиться всему этому. Теперь мы точно доберёмся до источника всех наших бед!

После секунд ошеломлённой тишины, мои сослуживцы разразились радостными криками. Да что говорить – я сам едва не поддался, рассказ меня захватил. Впрочем, это было ещё не всё.

– Я не знаю, что ждёт нас в сердце кратера, – вновь заговорил полководец, и шум сразу же стих. – Даже смутных слухов не ходит. Есть только одно… предположение. Среди всех тварей одной из опаснейших считается гидра. Плевки её смертельны для всех существ, даже камень не может устоять перед её кислотой. Однако она медленная, неуклюжая, а её чутье, как вы знаете, можно легко обмануть, если заметить вовремя. Чудовища нещадно жрут друг друга, а ближе к центральным областям есть существа, для которых гидра – просто кусок вкусного мяса на ножках. Но эти монстры выживают за счет своей уникальной способности перемещаться во Тьме. Каждое их появление и отбытие заставляет других тварей бежать в ужасе… ну или хотя бы достаточно проявить себя, чтобы гидра успела их после появления обнаружить и убить. Никто более так двигаться и так воздействовать на других жителей Шрама не может. И эта способность, если усилить её во много раз, станет похожа на…

– Выплеск! – в этот раз всеобщий шёпот едва меня не оглушил.

– Да. Выплеск, – подтвердил Кристиан. – Потому я считаю, что источник всех наших проблем можно убить.

Папаша ещё некоторое время распинался. Говорил довольно умные вещи – например, что раз защитная реакция у черепах-мутантов – перемещение через Тьму с эффектом разгона других тварей, то при попытке убить супер-монстра будет вызван самый настоящий большой выплеск. Именно потому важны те, кто остаются – им надо будет принять на себя последний удар неведомого противника. Потому, например, он, Кристиан, пошел на беспрецедентный шаг и разрешил некоторым добровольцам из королевских гвардий расквартироваться на укреппунктах. Но… всех слишком уж захватывала нарисованная воображением по рассказу генерала картина. Так и вернулись на заставу под впечатлением – кто под каким.

Лично я в очередной раз пытался не начать материться вслух. Да, отец про меня не вспомнил… или не посчитал нужным вспомнить. Вот только, если его теория верна – заставы через несколько месяцев захлестнёт волна тварей во много раз сильнее обычной нагрузки. Между прочим, большие выплески регулярно буквально стирали с лица земли от трети до половины укреппунктов первой линии. Когда остатки личного состава после падения периметра успевали отступить к фортам второй, а когда – нет.

Дезертировать нафиг, что ли? Что-то мне очень не хочется умирать… и своей гибелью убивать Рону и Таню. Ведь можно просто выйти в очередной разведрейд, и… Меня-то тут ни жалованье, ни пенсионные выплаты семье в случае гибели Рубежника-кормильца не держат. Вот только последствия… Правда рано или поздно всплывёт. Учитывая, на каком подъёме сейчас репутация Войска… Хоть на другой континент вали вслед за мамочкой!

Здорово меня Кристиан достал. Только когда я, наконец, немного успокоился – не без воздействия на собственную Печать, – мои мысли приняли-таки конструктивный оборот. Даже выдохнул с облегчением. Горец, когда мы с ним хорошо так посидели, повторил несколько раз своё приглашение в логистическую службу Войска. Судя по озвученным генералом срокам, в ближайшие два месяца на первой линии всё будет относительно тихо… а потом я тупо подам рапорт и переведусь.

Разумеется, во время выплеска никто не поведёт караваны с ценностями прямо навстречу толпе тварей. Наоборот, небось, будем сидеть при штабе вокруг наиболее ценного имущества. Фух, прямо от сердца отлегло. Нет, я за то, чтобы убрать одну из главных угроз человечеству в этом мире… но только не за мой счет, пожалуйста. Лучше уж я буду в тылу раненых вытаскивать с порога того света и потом увечным восстанавливать конечности и пересаживать утраченные органы. Так от менянамного больше толку будет.