Текст книги "Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 124 страниц)

Несмотря на разницу весовой категории, на редкость злопамятная сестра просто измолотила своего брата в «дружеском» поединке. Да так, что даже Маша впечатлилась. В общем, сын рыцаря Матиаса был рад сбежать от боевой родственницы куда подальше и даже был готов поработать ради этого. А если и не готов, то Сэмюэль быстро разъяснил своему приближенному вассалу политику партии: сына герцога я своими действиями уже успел убедить, что могу выкинуть неожиданный фокус. А перенять полезные инновации, особенно если лично ему это ничего не стоит, будущий герцог был очень даже не против.

[*См. главу 2 книги «Гражданин».

**См. там же.]

Как выяснилось, Джок не просто так форсил во всём зелёном на первом посещённом мною обеде барона Берга: это, можно сказать, была его официальная униформа. Униформа лесничего. Братцу Карины невероятно повезло отхватить без всякого преувеличения элитную средневековую профессию! Невероятно – это потому, что обычно лесничими герцогов становились бароны, а лесничими королей и сами герцоги не гнушались работать. Конечно, барон или герцог командовали рядовыми исполнителями, а не сами подкармливали оленей или там вытравливали забредшие от соседей волчьи стаи, но все эти процессы были в их ведении. Как и сам, собственно, лес.

Лес с точки зрения феодала – это не просто склад ценной древесины, пока ещё растущей на собственном корню, и место промысла всяких там орехов и грибов крестьянами, часть из которых с налогами уходит господину на стол. Лес – это охотничьи угодья. А правильно устроенная охота для благородного – развлечение ничуть не хуже большого и блистательного бала! Вот только если организация банкета с танцами и угощениями с экономической точки зрения для хозяина одно сплошное разорение, то от охоты кроме затрат есть и ощутимая польза. Мясо трофеев пойдёт в котёл или на сковороду, шкура – на мех или украсит собой пол в спальне. Опять же, тех же волков бить – значит, защищать стада собственных крестьян, а если кабанов – то поля. Даже лисы и зайцы наносят прямой урон сельскому хозяйству, кстати, особенно зимой, когда жрать нечего.

Конечно, выбивать под ноль носителей прелестных шкурок тоже нельзя – когда потом ещё лес восстановит популяцию! И вот за этим должен следить лесничий. Как и за наличием, собственно, леса как совокупности деревьев – а то простолюдинам только разреши наводить порядки на окрестной земле самостоятельно: мигом одни пеньки останутся, а из диких животных – комары! Потому разрешение на вырубку спускается от феодала лично, и процесс строго контролируется. С другой стороны – отказаться от него тоже нельзя: дома земледельцам строить и ремонтировать тоже из чего-то надо. А вот что касается дров для печей – так для этого хворост и валежник есть. Собирай, мужики и бабы, коли нужда есть (а она есть, дрова нужны) заодно и охотничьи угодья станут более проходимыми для поездок верхами.

Вроде, более-менее справедливая идея раздельного пользования природными ресурсами, особенно по средневековым порядкам, верно? Никто как бы не в накладе. Но это в селах. А теперь представьте, что творится в городах, когда начинается отопительный сезон. Помните тех мужиков, что везли торф и под ним пытались протащить контрабандой пшеничную муку? У них были все шансы, потому что поселения за стенами поглощают топливо многими тоннами в день – и, соответственно, его также активно и везут покупателям. Проверить досконально всех и вся – можно даже и не пытаться. Топливо – лучший зимний товар, на него даже пошлина взимается чисто символическая. Покупают всё, что горит – от каменного угля и до, простите, сушеного коровьего навоза! Лейла, как более-менее знакомая с бытом горожан, об этом много чего могла рассказать. Ну а раз где-то есть спрос, а у в какой-то мере уже «моих» крестьян – доступ к товару, пусть он и не лично их, то задача для менеджера по продажам получается совершенно типовой. Только надо было вникнуть в детали и специфику, чтобы дров не наломать. И в прямом смысле тоже.

В принципе, будь я уже полновластным хозяином в своём маноре, помощь Джока мне бы, если пойти на принцип, и не понадобилась. Признаюсь, я не сразу сообразил, насколько переданная мне Сэмюэелем рекомендация была с двойным дном: баронство, крестьян которого я должен был облагодетельствовать, было не моё, и подчиняться там моим приказам никто не был обязан. Этакий тест от герцога: смог заставить других делать то, что тебе нужно – пожалуй, я подумаю над тем, чтобы официально это разрешить. Хитрая, расчётливая сволочь этот де Берг… наверное, он действительно хороший управленец и политик.

Что касается сына сэра Матиаса, то его полномочий вполне хватало, чтобы распоряжаться в баронстве Бертран: ученик лесничего самого Эдмонта, приближённый вассал сына де Берга, сам в будущем главный надзиратель над природными богатствами герцогства – как только его сюзерен сменит на посту папу. Получилось у Джока занять такое место только потому, что он с детства беззаветно влюбился в охоту, досконально знал повадки всякого зверя и птицы – ну и ещё потому, что из отпрысков всех четырёх баронов никто особого старания занять тёплое местечко как-то не проявил. С растениями у рыжего сложилось похуже, чем с животными, но науку старика-наставника он затвердил крепко. Во всяком случае, дерево, предназначенное на удаление, от здорового отличить и пометить мог. Или указать лишнее при слишком большой плотности произрастания – в этом случае растения мешали расти друг другу… В общем, из всей работы мне только и оставалось, что составить работающий бизнес-план и замотивировать все заинтересованные стороны как следует выложиться в его реализации. То есть ровно то, что я умел делать лучше всего, в том числе всё ещё лучше, чем убивать монстров. Пятнадцать лет против полугода – это, всё-таки, что-то да значит.

* * *

– Знаешь, Арн, у меня больше всего не укладывается в голове то, что ты всё это устроил всего за четыре дня, – осадив рядом со мной свою белую (кто бы сомневался, если папочка выбирал) лошадь, задумчиво сообщила мне Милана.

Да, с небольшого холма длинная змея идущих по узкой дороге меж полей друг за другом гружёных крестьянских подвод действительно… вызывала смешанные чувства. Гордость, например – внушительный караван зримо и однозначно доказывал, что я не зря столько времени на Земле учился быть хорошим менеджером. Была и радость, разумеется – я всё-таки смог применить свои знания в этом мире. Доказал, да. На этом чисто позитивные эмоции и заканчивались.

– По большому счёту, я просто выполнил свою работу, как владетеля, – стараясь сильно не кривиться, ответил я «невесте». – Лишь давал указания и кое-где напрямую вмешался в управление процессами, когда замечал, что без меня не справляются. А так – люди всё сделали сами.

Пропорционально к затраченным всеми участниками действа усилиям, по правде сказать, прибыль ожидалась просто копеечной. Что для крестьян, что для баронства Бертран, что для герцога. Но пропорция – это для большинства местных далёкая абстракция, а вот живые деньги в руке – ух! Причём своего рода «деньги из воздуха» – то самое, из-за чего на оптимизацию издержек буквально молиться готовы собственники бизнесов и акционеры компаний любого размера. Собственно, на этот же эффект – вау! Да парень монеты прямо из грязи под ногами добыл! – по отношению к Эдмонту де Бергу я и рассчитывал. И совершенно не собирался объяснять, что правильная оптимизация проводится только после отлаживания основных процессов получения прибыли. Которые конкретно тут, а значит и во всех королевствах, прямо скажем находятся в ж… глубоко на дне, в общем.

– Я бы тебе даже поверила, если бы своими глазами не наблюдала, как «любимый папочка» убивается изо дня в день, пытаясь заставить наших сервов поработать лишь чуть больше, чем они привыкли, – повернув голову так, чтобы чёлка кокетливо упала на глаза, уличила меня блондинка.

– Тем не менее, если помнишь, у меня нашлось время каждое утро вместе с тобой мотаться на завтраки к Сэмюэлю и даже выдержать его званый обед, – отбил аргумент я.

Я вот ни разу не агроном, не кадровик, не социальный инспектор, не… ох, да много кто «не». В течении этих четырёх дней мне пришлось заниматься такими банальными вещами, что для их решения не требовалось вообще никакого профильного образования – только толика здравого смысла и чуть-чуть желания разобраться. Например, закупки: у крестьян есть потребности, которые закрыть они сами не в состоянии. И герцогские мануфактуры тоже решают проблемы лишь отчасти: мастера там точно так же работают на принципе натурального обмена, как и сами земледельцы, разве что круглогодично, а не сезонами, и основное нужное для жизни получают из закромов замка, а не выращивают сами. А смотаться в город сидящему на земле простолюдину – целое приключение, причём в плохом смысле слова. Вот и ходят подводы до ближайшего города фактически раз в год: когда недельный выезд точно окупится на распродаже излишков урожая. А теперь угадайте с одной попытки, что к осенним ярмаркам с ценами делают городские купцы и ремесленники? Вот-вот.

А ведь проблема феодалом решается с полпинка – тупо собрать с населения заявки и снарядить свою торговую экспедицию. Причём владетельный господин ещё и сам в прибыли окажется – я, например, оказался. Всего-то делов было напрячь Лейлу с подружками сделать расчёты, а потом их проверить. И ведь реально кучу денег натащили, растрясли свои кубышки – сэра Матиаса едва неизвестный в этом мире Кондратий не хватил! А всё почему? Потому что доплата за доставку, которую сервы должны будут выложить помимо суммы на покупку, окажется для них меньше суммарных трат на собственную поездку. И это по осенним ценам, а сейчас зима. Спекулянство? Отнюдь – обычные правила торговли. И ведь это была совершенно побочная задача – я просто не хотел, чтобы транспорт назад шёл пустым, зазря проедая выбитый мною у отца Карины овес, и потому организовал сбор заявок у населения.

– Вот именно потому я и пытаюсь понять, как ты всё успел, – закончила логическое построение баронетта. – Прямо какая-то… магия.

– Пфф! – сравнение меня изрядно развеселило, заставив на время отодвинуть не самые приятные мысли. – Эта «магия» называется «подумать головой прежде, чем другие начнут работать руками»! Скажешь тоже…

– Ну, я ведь видела, как ты на последнем обеде у Сэма с мастером Маратом общался, – теперь ко взгляду из-под чёлки добавилось накручивание золотистого локона на тонкий изящный пальчик. – И не только я видела… кстати, на подобных сходках для молодёжи он до того раза на моей памяти ни разу не появлялся. А ещё ходят слухи, что ты с ним вместе однажды ночью колдовал…

Надо же, а я был готов поклясться, что оказался единственным идиотом, по собственной воле блукающим той ночью по коридорам и крышам герцогского дворца. Или сам пиромант кому-то что-то сказал? Скорее всего: Сэмюэль мне говорил, что огненный про меня расспрашивал.

– Барон Берг, надо полагать, в восторге, – «понимающе» понизил голос я. – А то он мне жаловался, что в иные недели так мало нового происходило, что общество начинало откровенно скучать. А развлекать всех – понятно кому.

То, что лично меня достойный потомок герцога Эдмонта практически открытым текстом поставил перед выбором: или не «светиться» ярче него, или проваливать (но лучше в любом случае проваливать), я передавать своей «наречённой» не стал. Пока не стал. Мы ведь так и не обговорили условия нашего стихийно сложившегося союза: кто знает, какие планы на меня уже были подготовлены в белокурой головке. Собственно, одной из целей постоянных визитов к Сэму и было хоть немного получше узнать младшую Пэр прежде, чем вываливать на неё свои собственные предложения. Да и самим предложениям надо было сначала до конца оформиться, вылежаться… Сильно подозреваю, девушка и напросилась со мной в откровенно скучную, движущуюся со скоростью самой медленной телеги торговую экспедицию только для того, чтобы получить возможность раскрыть мои карты без лишних ушей поблизости. Что ж, в таком случае наши желания совпали… кстати, и открытый всем ветрам лысый холм как раз подходит.

– Про сюзерена сплетничать не буду, это недостойно вассала, – Мила произнесла эту фразу таким голосом, что я едва не фыркнул: блондинка очень постаралась, дабы я ни в коем случае не принял озвученный ею довод за чистую монету. – Что до остальных, то обсуждают тебя часто и со всё большим интересом: добрую половину местных новостей ты собой закрыл.

– И с каждым повторением сочиняют какую-нибудь новую интересную подробность, – понимающе покивал я. Как относиться к подобной провинциальной «славе» я ещё не решил, а пока просто решил игнорировать. На самом деле, ничего необычного, по большому счёту: в более-менее сложившимся коллективе люди, разбежавшись по курилкам и углам, тоже трут и моют «кости» коллег, причём с огромным удовольствием. Куда уж там политике или футболу, когда можно обсудить новую секретаршу генерального или там новые туфли главбуха (с обязательным построением предположений, ради кого эта корова их надела!)?

– Ой, это ещё цветочки по сравнению с тем, что было бы, не найдись у тебя времени на посещение завтраков у Сэма, – как-то даже мечтательно улыбнулась девушка, взмахнув длинными ресницами. После чего, повернув голову, указала рукой на движущиеся по дороге обозы. – Но вот после этого… записным сплетникам нашего герцогства наступит истинное счастье! Потому что даже я, кроме как чудом, подобный результат назвать не могу.

– Результат будет, когда всё топливо купят, – напомнил я. – А что до числа телег – так говорю же: правильно мотивированный человек горы по пути к своей цели способен свернуть, не то что воз щепы и других древесных отходов загрузить. Тем более, сами-то они такой мусор стараются в своих печах не жечь, если есть альтернатива.

Если готовить еду и греться от одной и той же печи, качество топлива сразу начинает играть роль. В этом плане земледельцы манора Бертран в накладе более чем не остались: срубив «лишние» деревья, помеченные людьми Джока, простолюдины и дома подновить смогли, и заготовить дров впрок. Больше всего энтузиазма у людей вызывал тот факт, что таким образом смогли очистить едва ли десятую часть лесных массивов баронства.

– Ну да, ну да, – покивала блондинка и неожиданно спросила. – А почему корзины?

– Фасовка. Поставь себя на место покупателя, – предложил ей я. – Горожанин видит на рынке дешёвое топливо, первое побуждение – купить! А нести-то и не в чем.

– Сходит за мешком, – несколько неуверенно предположила баронетта. Определённо, предложение столкнуться с такой прозой жизни, пусть даже виртуально, ей поступило едва ли впервые.

– Или купит большую, вместительную корзину за лишний медяк, – кивнул я. Эти самые корзины возвышались над бортами повозок кое-где на два ряда. – Дешёвое топливо в городе дефицит, торговцы и те, кто его подвозят, давно договорились. Потому – возникнет некоторый ажиотаж. Наш караван только выглядит большим, а если пересчитать на дома за стеной, выйдет по три-пять корзин на одно домовладение. То есть от двух дней до недели при средней интенсивности топки печи. Логика обывателя такая: пока будешь ходить туда-сюда, домой и обратно – дефицит и закончиться может. И он купит щепу с корзиной за медяк – то есть фактически догонит стоимость топлива до рыночной. Однако вместительная плетёная тара в любом хозяйстве лишней не будет, потому покупка будет осуществлена без всяких сомнений. С другой стороны, для моих крестьян сами корзины вообще ничего не стоят: в каждой семье их дети малые да старики плетут, кому не доверишь более тяжёлого труда.

Идею с тарой мне не пришлось придумывать – за меня это на Земле давно уже сделали владельцы супермаркетов, стабильно поднимающие средний чек на пять-десять, а то и двадцать рублей на одноразовых пакетах. Второй слегка неочевидный момент – это как раз сговор между городскими купцами и поставщиками топлива из ближайших деревень: появление такой толпы конкурентов они точно не прозевают, и в дальнейшем сомневаться не приходится – в ход немедленно пойдут меры неэкономического воздействия, вроде попыток отжать товар, поджогов (прямо в очереди у ворот), драк и поножовщины. Точнее, пошли бы, не путешествуй с крестьянами я с титулом баронета наперевес. А в качестве дополнительного аргумента – Маша в своем фулл-плейте на Милке и Кара на купленном мною специально к акции в герцогских конюшнях настоящем боевом коне. Милану, кстати, тоже сопровождали двое вооружённых слуг из числа отцовской дружины: размолвка – размолвкой, но дальше демонстративного расхождения по углам у Пэров не дошло. Почти уверен, что отец и дочь уже и поговорить успели – по-родственному, всё равно им друг от друга никуда не деться. Что, четырёх бойцов мало? Ну, как сказать: купцы ведь не больные на голову, чтобы прямую силовую разборку с благородным с гербом посреди собственного города устраивать. А на отдельных горячих голов такой защиты за глаза хватит. Нагадить другими способами посадские торговцы потом могут, и даже наверняка постараются – возможностей открывается множество. Вот только… меня-то здесь уже не будет. Демонстративная разовая акция… мать её. Чёрт, и почему у меня на душе так мерзко становится, когда я об этом вспоминаю?

– Рассуждаешь, как прожжённый торгаш, – в устах любого другого аристократа это было бы довольно сильное оскорбление. Но зная царящие внутри семейки Пэров настроения и учитывая тон – мне сейчас сделали своеобразный комплимент. Этакая демонстрация «ну мы же не чужие уже люди, можем позволить между собой кое-что неформальное». Конечно, без лёгкой провокации тоже не обошлось: дочери Трамонта в очередной раз захотелось посмотреть мою реакцию, попытаться ещё немного понять, что я за человек. В некоторых вещах моя «невеста» была мастерицей – Кариной, например, она до сих пор манипулировала мастерски, доводя до кипения, но не до агрессии и заставляя рыжую говорить всё, что та думала. Но на меня подобные подколки не действовали, тем более в голосе блондинки я услышал не очень хорошо замаскированные нотки зависти. Вот поцелуи баронетты были куда более серьёзным «оружием» – правда, «плыли» от них мы оба. Мне досталось ещё несколько штук, после пары верховых прогулок на полной скорости Вспышки – девушку они так заводили, что её настроение передавалось и мне. Боюсь, в какой-то момент могло бы дойти и до чего более серьёзного – причём не по плану младшей Пэры, а само собой. Но самоотверженные ночные усилия Ле не проходили даром, и всё заканчивалось вполне невинно. Хотя воспринимать просто как коллегу с общими бизнес-интересами Милану я уже больше не мог, чем та, вот как сейчас, запросто пользовалась. Тоже проблема – всего неделя прошла с нашего знакомства, а закрутилось… Ещё буквально вчера ничего не было, а сегодня уже надо что-то решать. Вот потому мы и должны поговорить, наконец!

– Торгаш, купец, – покачал головой я. – Это человек, который торгует. Дворянин же – тот, кто властвует, владеет. А хороший владетель – разбирается в нуждах подданных… иначе какой он тогда ко всей Тьме хозяин, если в собственном хозяйстве ничего не смыслит? Потому торговать мне нет нужды – найдётся кому, но разобраться я был обязан, понимаешь?

Что-то в моей последней фразе заставило собеседницу задуматься. Пока я мысленно подбирал слова, чтобы объясниться с баронеттой, та отсутствующим взглядом провожала череду повозок, пока, наконец, не показался хвост растянувшегося каравана. Это, или особенно сильный порыв холодного и промозглого ветра, заставило её вздрогнуть, вернувшись из дум к событиям здесь и сейчас. Отлично, а теперь…

– Арн, вот скажи, откуда ты такой взялся, а? – спросила девушка, одной фразой выбив у меня из головы все планы и мысли. Кроме одной: «Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу»!

Глава 12

Я и раньше понимал, что мне очень повезло с Фирониэль, но только теперь осознал, насколько велико это «очень»! Рона не умеет готовить? Рона любит поизображать из себя роковую красотку, особенно заполучив соответствующий макияж? Боже, какие мелочи! Зато Рона всегда говорит именно то, что думает. Понимаете? Дословно: подумала – и высказала мне именно это. Идеальная женщина!

– Арн, у меня голова болит, – спускавшаяся в зал городской таверны Милана действительно массировала виски пальцами.

– Доброе утро, – я не поленился встать и поприветствовать баронетту поклоном. По идее, в столь неформальной обстановке, которую сходу задала дворянка, можно было большую часть этикетных вежливостей опустить, но… Ну его нафиг, короче. – Извини, но я не могу с этим ничего поделать. Пока не могу.

– А должен! – тонкий пальчик проделал в воздухе замысловатое движение и ткнул в мою сторону. – Потому что это ты виноват.

У меня на языке вертелась ехидная фраза, что младшая Пэр сейчас ведёт себя так, словно мы уже десять лет женаты, но героическим усилием воли я сдержался. И не в последнюю очередь потому, что вообще-то не знал, как ведут себя люди, прожившие вместе столько лет. Не то, чтобы живя на Земле я был против длительных отношений – но вот не сложилось. И брака не сложилось. Бывает. Может, если бы сложилось, я бы тут не оказался. По крайней мере, у моих женатых коллег с детьми времени на фантазии определённого толка явно не было – у них и с обычным здоровым шестичасовым ночным сном не каждый день удачно складывалось…

– Я сказал тебе чистую правду, – в который раз уже повторил я. И в доказательство кивнул головой в сторону окна. Там, за рамой с частым остеклением, располагалась центральная, она же рыночная площадь ближайшего к герцогству Берг города Сплав. Название поселения имело не металлургические корни, как это можно было подумать, а образовалось от «места сплава леса по реке». Иронично, что сказать: небольшой городок на месте когда-то сильно разросшейся деревни вольных лесорубов теперь испытывал постоянный дефицит с топливом. Отчего вокруг зоны, выделенной под торговую площадку представительству баронства Бертран, столпилась неплохая такая толпа народа. Даже сюда, чуть приглушённые расстоянием и стеклом, слышались приглушенные выкрики, долетали взаимные угрозы добрых горожан друг другу и просто шум голосов. Это для господ феодалов десять часов до полудня – утро, а для трудового народа – практически середина светового дня.

– Вот именно! – пальцы снова вернулись на виски, блондинка страдальчески скривилась. – Я, получается, должна тебе поверить, раз уж всё остальное получилось именно так, как ты сказал. Но у меня в голове решительно не укладывается такой бред! Стать магом… Добровольно… В восемнадцать лет! И ты ещё спрашиваешь, почему у меня голова болит?!

Я только вздохнул, даже не пытаясь указать, что ничего не спрашивал. Вот Рона почему-то сразу поверила в меня. И двух недель не прошло, как мы расстались – а я уже так скучаю!

Знаете, что значила фраза «Арн, откуда ты такой взялся?» А вот и нет. Это, оказывается, был риторический вопрос из серии «откуда ты такой на мою голову взялся»! Девушка, со своей стороны тоже запутавшаяся, что же она от меня такого хочет, и что – ждёт, решила обратится ко мне же за помощью и советом. Понимаете? А я вместо этого взял и вывалил ей на голову ещё дополнительных вопросов. Не помог – только усугубил ситуацию. Хотя я просто сказал ей правду… разумеется, не всю, только кусочек. Никаких упоминаний про жизнь в республике, только о том, что моя цель в жизни – раскрыть свою одарённость и стать магом. Эта часть правды прекрасно объясняла, почему магистр Огня решил со мной пообщаться и вообще заинтересовался, и как мне удалось быстро и нестандартно решить задачу с оптимизацией издержек – все же знают, что маги… того. Мыслят сильно нестандартно – это если выразиться корректно. При этом репутация у покорившего свою стихию может быть какая угодно, но нет ни единого чародея, которого можно было бы посчитать слабоумным. Сумасшедшим – да, чокнутым, тронутым – но не идиотом. Сообщив всё вышеперечисленное, я просто вынужден был сознаться и в том, что за наследством я приехал в поисках в первую очередь денег, без намерения становиться сидящим на земле феодалом. Смешно то, что последний факт я «наречённой» так и так собирался раскрыть, причём в ближайшие несколько минут: судя по развитию наших внезапно возникших из стечения обстоятельств «отношений», девушка могла себе напридумывать о нашем возможном совместном будущем чёрти чего. Внезапно возникший гордиев узел требовалось разрубить как можно скорее – пока он не затянулся на чьей-нибудь шее.

«По себе людей не судят», – наверняка эту фразочку вы слышали не один раз, и даже не два. Увы. Когда дело действительно доходит до суждений – умные слова немедленно забываются, и происходит всё строго наоборот. Беда же в том, что все люди – разные. В том числе, мужчины и женщины отличаются не только в плане анатомии. Мы ещё и по-разному думаем. Немного по-разному, но этого достаточно для возникновения массы недопониманий и в быту, и в работе.

Тренер на курсах управленческого менеджмента учил нас так: мужчина выделяет из информационного пакета первостепенную, прямую информацию (то, на чём говорящий делает упор, что-то сообщая), женщине же зачастую более важен контекст. Именно потому, например, поделившись с другом печалью, мол руководство именно вам в очередной раз всучило самую сложную задачу, вы услышите что-то вроде «ну, ты же справляешься, вот и…». А подруга скажет: «давно нужно было найти нормальную работу». Прямая логика и логика контекста.

Опытный руководитель всегда должен держать в голове, как подчинённые могут воспринять спущенное задание. Что для меня являлось логичным, единственно правильным шагом, направленным на разрешение ситуации, для Миланы, как я уже упомянул выше, выглядело как попытка всё окончательно запутать. Я должен был учесть этот момент… н-да. Долгое общение с умницей Роной и Машей, старательно сторонящейся всех «женских заморочек», заставило меня подзабыть, как оно это бывает. Хотя были звоночки, были – всё же мои спутницы были молодыми девушками. Вот только я доблестно все их проигнорировал. Ничего, Мила живо нашла способ простимулировать мне память. Поговорить и за один раз всё решить? Ха, на-аивный! Когда тебе компостируют мозги третьи сутки кряду, что угодно вспомнишь, хоть утренник в пять лет в детском саду – лишь бы это прекратить. И я ведь не могу сказать, что блондинка специально надо мною издевалась – ей и самой происходящее не шибко нравилось, да и мигрень у неё была самая настоящая. Тем не менее, постепенно мы всё-таки пробивались сквозь стену недопонимания и противоречий.

В таверну ввалилась Кара. Именно ввалилась – другого слова подобрать было сложно. Вместе с ней заглянула в дверь Маша, нашла меня глазами, кивнула – но заходить не стала.

– Эй, человек, пива мне! – почти что простонала дочка рыцаря, плюхаясь за столик между мною и Миланой. В унисон словам о столешницу звякнул увесистый мешочек, полный монет. Меди было больше серебра, разумеется, но всё равно – объём радовал глаз. Не только мой: трактирщик, примчавшийся на зов так, что и не всякая лошадь обгонит, старательно обласкал взглядом чужую наличность.

– Благородный господин и дама чего изволят-с? – интересно, этот тип успеет заработать косоглазие до того, как мы уедем, или нет?

– Да уж точно не эту подозрительную кислятину, – пренебрежительно поморщилась в сторону кувшина с напитком блондинка. Карина, кстати, уже налила себе первую кружку и жадно к ней приникла, не отвлекаясь на всякие пустяки. Рыжая что-то буркнула или скорее булькнула в ответ, но разобрать, что именно, не получилось в том числе и у меня.

– У нас есть прекрасные столовые вина, – хозяин гостинично-ресторанного комплекса (на средневековый лад, разумеется) разве что по полу не стелился, изображая максимальное стремление угодить дворянке с гербовым плащом.

– Да-да, целых два сорта, я помню, – наморщила носик баронетта. – Ну… давайте второе, что ли. И лёгкий завтрак… только нормальный завтрак, ты ведь понимаешь, о чём я?

– Мне молока, – вставил я. – И вчерашнее жаркое, я полагаю, оно у вас ещё осталось.

– Не извольте сомневаться, ваши благородия!

– Ах, хорошо-о! – кружечка была литра эдак полтора: керамическая, тяжёлая, как будто отлитая из металла, с грубоватым узором. Тем не менее, мой вассал справилась с ней играючи, практически просто вылив её в себя, целиком. Следующую порцию пенного напитка она наливала уже медленнее, стараясь, чтобы пена успела хоть немного осесть.

– Манеры, – неодобрительно покачала головой Мила.

– Остались дома, – Кара даже не пыталась сделать вид, что ей стыдно. – Мы в походе, и я тут, в отличие от некоторых, на службе.

Еще один занятный, но достаточно логичный выверт дворянского этикета: воину в боевом выходе разрешалось многое такое, что дома сошло бы за вопиющую грубость. Например, лишь обозначать поклоны, выкидывать нафиг из речи всякие там «ваши светлости» и даже выражать свои мысли матом.

– Вообще не понимаю, как можно пить, что вы пьёте, фе, – поджала губы моя «наречённая». Разумеется, тонкости этикета она знала – и получше других, но промолчать было выше её сил. На счёт привычки пить вино на завтрак (кстати, столовое тут, надо сказать, тоже было изрядно кислым) я тоже мог бы много чего сказать… если бы ещё вчера не составил компанию младшей Пэр, которая после заселения немедленно пошла инспектировать местную кухню. Так вот вода, в которой обслуга мыла посуду и которую использовали для приготовления пищи, хоть на вид и была прозрачной, при кипячении мгновенно мутнела, словно бульон. Спрашивать, откуда столь замечательную жидкость берут, я не стал: Печать гражданина сделала меня практически неуязвимым к инфекционным болезням, но, боюсь, просто не смог есть здешнюю не самую плохую еду, узнав, что в её приготовлении использована вода из протекающей мимо реки. Той самой реки, в которую самотёком по неглубоким канавкам стекали нечистоты со всего Сплава. Так что пить пиво или вино по утрам – не самый глупый выбор в таких условиях. Желудок точно целее будет, да и здоровье в целом, похоже, тоже.

– Сама не желаешь поесть? – спросил я рыжую, взвешивая на руке мешочек. В принципе, мы договорились производить инкассацию по достижении определённой суммы, потому я примерно знал, сколько внутри. Тем более приятно было осознавать, что этот «кошелёк» далеко не первый. – Если так пойдёт и дальше, мы расторгуем весь склад до конца дня.