Текст книги "Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 124 страниц)

Пришлось подождать, пока «наречённую» отпустит стайка девочек, старшей из которых было едва ли четырнадцать: старшие братья на молодёжных встречах выводили следующее поколение в свет. Ещё год-два, и Милана сможет выбрать среди этих пигалиц себе новых фрейлин… если, конечно, она решит остаться в баронстве Бертран. Надо это выяснить, а то за поцелуями баронетта так ничего конкретного мне и не сказала…

…Двери в зал были, как и в прошлый раз открыты, потому появление нового действующего лица я заметил только тогда, когда оно, это лицо, уже целенаправленно приближалось ко мне. Благородный Купа, судя по состоянию его одежды, скакал назад в герцогство весь остаток дня – хотя, по идее, должен был прибыть ещё часа два назад. Однако пятна грязи на штанах и сапогах дворянина, похоже, ничуть не смущали. Мне очень не понравился его взгляд – экс-бретёр смотрел только на меня, но при этом совершенно холодно, отстранённо, как на пустое место. К сожалению, сделать хоть что-то я уже просто не успевал.

– Арн…кхм, «Бертран», – а голосок у мужика оказался что надо, не хуже, чем у отсутствующего сейчас Валериана. Разговоры разом стихли, музыка прервалась. – Я имею честь усомнится в том, что вы тот, за кого себя выдаёте.

– Шуу! – зашептались, кажется, все вокруг.

– Мне доподлинно известно, что настоящий Арн Бертран был болезненным и слабым, не способным держать оружие. Ты не он.

Я краем глаза заметил, как Джок, до того недоумённо пялившийся в нашу сторону вдруг втянул голову в плечи. Ага, ну ясно, откуда такие «эксклюзивные сведения». Вот только почему телохранитель Сэма вообще на меня бочку покатил? Чёрт. Чёрт!

– Моя мать, Лилиана Бертран, магистр магии Жизни, меня вылечила, пусть ей и потребовалось на то несколько лет, – так же громко ответил я. Хотел сказать, что в зале есть как минимум один человек, способный подтвердить что я – это я, но с прострелом мигрени понял: не тех слов от меня ждут. На оскорбление, прямое, однозначное и столь сильное у любого дворянина может быть только один ответ. – А на счёт оружия… предлагаю оценить лично.

– Завтра, в полдень, – почти беззвучно прошептала за моей спиной Мила, и я повторил:

– Завтра. В полдень. Здесь.

– Только не забудьте вашу шпагу… «баронет», – мастерски выразив голосом сомнение в моем титуле, издевательски взмахнул рукой Купа. Всё правильно: оружие выбирает вызванная сторона… Проклятье! В опять спустившейся полной тишине он развернулся на каблуке, сделал несколько шагов…

– Решил укусить хозяйскую руку, наёмник? – Милана сказала это как бы негромко, но расслышали её все.

Слова попали в цель: бретёр сбился с шага… но всё же не обернулся и вышел вон.

Твою мать. Похоже, я очень серьёзно влип.

Глава 13

– Дамы, – поворот и поклон в сторону пигалиц, столпившихся испуганно-возбуждённой кучкой, – Господа. Прошу простить, но вынужден покинуть Ваше общество…

– Мы вынуждены, – обращаясь к молодым дворянам, поправила меня Милана. Если у меня тон вышел скорее спокойно-равнодушным, то от слов девушки, мягких, негромких и сопровождаемых улыбкой, добрая половина народа вздрогнула.

М-мать. Как неудачно-то. И ведь как подловил меня, скотина – перед самым герцогским судом! Хотя, конечно, «подловил» меня совсем не бретёр – без приставки «экс», как выяснилось…

Мила, идущая рядом со мной, оглянулась, убеждаясь, что мы достаточно далеко отошли от зала – и… Я не то, что сбился с мысли – вообще на несколько секунд забыл про всё, с отвисшей челюстью слушая закрученную матерную тираду, без запинки выдаваемую блондинкой-аристократкой!

– …Бабку твою козлом через задний проход оплодотворённую! – взмахнула куда-то в сторону дальнего крыла поместья девушка и резко переключилась на меня. – Я надеюсь, ты не собрался сделать мужественную глупость в духе романчика для впечатлительных дур, а, Арн?

– Нет, конечно, – с усилием подобрав челюсть, подтвердил я. То, что младшая Пэр – мягко говоря не нежный садовый цветочек, я уже успел убедиться, но столь резкое выпадение из образа вызывало натуральный ступор. – Только не говори, что не успела за время нашего знакомства заметить, что я не идиот.

– Сэм уже спит, и слуги не дадут его разбудить, – кивнув, деловито просветила «наречённая», с которой, судя по последним словам, смело можно было идти в разведку. – Утром встаёт рано, но может банально не успеть помочь. Если вообще захочет вмешаться.

– Не захочет, – обезличенная память, покалывая виски, настойчиво утверждала: оскорбление, нанесенное через публичное сомнение в дворянском достоинстве оскорбленного, смывается только кровью.

В рыцарских романах, что в земных, что в здешних, меня периодически раздражал один и тот же штамп: протагониста оскорбляют и он, кипя праведным гневом, кидает оппоненту перчатку. То есть, по факту, соглашается на поединок на условиях врага – потому что вызванный выбирает оружие. И тот, кто тебя облил помоями, ещё и пользуется правом подобрать наиболее подходящие условия для твоего публичного убийства. Как вам? «Несправедливо» – это мягко сказано! Лично у меня всегда вставал такой вопрос: а что, собственно, мешает оскорблённому тоже что-нибудь этакое высказать, громко и чётко? Слова ведь всякие можно сказать, даже к самому матерому цинику и бретёру можно подобрать свой ключик и заставить сказать ритуальную фразу. Логично? Более чем. Увы, но только с точки зрения обычного человека, выходца из нормального общества, с твёрдо исполняемыми законами и гарантированными социальными нормами.

Я ведь уже говорил, что все иллюзии о феодальном обществе у меня полностью развеялись после пьянки с крестьянами и ремесленниками из Белой Лепки? Но могу и повторить: за красивым фасадом традиций рыцарства и культа дворянского благородства и чести скрываются вполне узнаваемые уголовные понятия. Точнее, скажем так – это явления одного порядка. Если какая сявка попеняла нормальному пацану, что он, пацан – фраер позорный, или, не дай бог, вообще пользователь дырявых ложек, переругиваться, ссылаться на общеизвестные доказательства и производить прочие ненасильственные методы воздействия на противника не только бесполезно – ни в коем случае нельзя. Стал оправдываться – виноват. И всё.

Сохранить или даже поднять свой авторитет, защитить уже занимаемое положение в сообществе есть только один способ – порешить болтуна. И не важно, кто твой противник – мелкий безмозглый идиот, бугай, которому хребет сломать человеку – одно движение пальцем сделать, или провокатор от целой банды: в бой ты броситься обязан. Даже если победить в принципе шансов практически нет. Ну или тебе немедленно вклеят статус изгоя и труса – с обнулением социального статуса и всеми сопутствующими последствиями.

Есть, конечно, и исключения: авторитет, уже давно всем всё доказавший и рулящий бригадой крепко сбитых ребят, сам марать кулаки или нож не пойдёт – ткнёт пальцем в своего приближенного громилу, и специально обученный подручный сделает всё максимально показательно и «красиво». С морем крови и переломанными костями. Собственно, Купа, если разобраться, именно на такой должности и состоит при Сэмюэле Берге… точнее, состоял. Самодеятельность вассалу, если она не одобрена свыше, сын герцога ни за что с рук не спустит. Даже если он где-то и не против подобного исхода в глубине души… м-да. Кто-то меня «заказал». Кто-то, кому я умудрился настолько оттоптать больную мозоль, что он не пожалел достаточно большой суммы – золота! – чтобы перевесить «преданность» наёмника, давно и плотно сидящего на непыльной и хлебной должности. М-мать.

Вот только не надо думать, что я согласился на поединок ради какого-то там «сохранения чести» или потому что дорожил мнением дворянчиков из герцогства Берг. Будущему магу, в перспективе Повелителю Жизни из Лида, разборки благородных до лампочки. Репутационные потери, которые рано или поздно станут в какой-то мере достоянием широкой общественности – это немного неприятно, конечно, но смерть от идиотского шампура с ручкой – неприятнее во много раз. Было ровно два соображения, что заставили меня бросить вызов: это манор Бертран, уже практически упавший мне в руки… и Карина. Стоило мне начать пререкаться, отреагировать как-то иначе, чем вызов на дуэль – и всё, в глазах всех свидетелей я немедленно превратился бы из успешного аристократа, талантливого, богатого и идущего к успеху в… ну, лучшем случае – удачливого торгаша. Которому, вот досада, от папы достался плащ и герб, но не досталось дворянской чести. И тень моего падения неминуемо ляжет пятном на вассалов.

Я-то, конечно, могу свалить отсюда в любой момент: сменю геральдическую накидку на синюю без герба – и спокойно буду передвигаться по территории королевств никем не узнанный и никому особо не нужный, пока не найду себе мага-наставника. Маша – просто последует за мной, и пофиг, кто там что бросил в спину: она всегда на моей стороне. Милана, уверен, поднапряжётся и сможет отмазаться в стиле «я слабая женщина, не разглядела что за человека чуть не полюбила». А вот рыжей – деваться будет некуда. Да и не захочет она никуда «деваться»: если я всё брошу и уеду с территории Эдмонда, Кара за мной просто не последует. Она присягала баронету Бертрану, а не Арну из Миракии. И, разумеется, если я сбегу – сама полезет в драку. В драку, исход которой нетрудно спрогнозировать. Проклятье! Вроде «подруга детства» лично по большому счету мне никто, и знаю я её неделю с копейками, но… не брошу и не подставлю. Не смогу. Это значит, что мне без вопросов нужно победить – причем победить до боя, который в лоб мне не выиграть. Победить однозначно – права на ошибку и отступление у меня нет. Чёрт…

– Ты прав, у Сэма не хватит власти заставить вассала отказаться от дуэли, – после короткого напряжённого раздумья вынесла свой вердикт баронетта. – Нужно добиться решения герцога. Вот он может остановить любой поединок на своей земле. Утром я добьюсь аудиенции сразу во время завтрака, а ты ещё до рассвета седлай химеру – думаю, твоя ненаглядная Вспышка способна утащить и сэра Марию со всеми его железками. Если у меня не выйдет, тогда придётся рискнуть отправить на поединок твоего рыцаря. Я понимаю, ты не сомневаешься в победе…

– Нет, – оборвал я собеседницу. Мила, похоже, решила, что разгадала мой план и от облегчения затараторила всё быстрее и быстрее. Приятно, конечно, что она сразу заняла мою сторону и даже вполне серьёзно разволновалась, но держать своего единственного здесь и сейчас однозначного союзника в неведении было нельзя.

– Что – нет? – не поняла блондинка.

– Ничего из перечисленного тобой – нет, – я поднял руку, не дав собеседнице ничего сказать. – Во-первых, герцог не станет прерывать поединок. Помнишь, что твой отец говорил? Он военный до мозга костей и при этом тщательно, демонстративно чтит дворянские традиции. Даже если живой я заработаю ему кучу денег – это не аргумент, чтобы не допустить дуэли. Потому что я дворянин. А во-вторых – я не поскачу за Маш… за моим оруженосцем.

– Почему… – младшая Пэр отлично держала удар: лицо закаменело, но голос не дрогнул. Запнулась немного – и всё. – В смысле, второе – почему.

– Не позволю какой-то швали убить моего вассала, – просто сказал я.

– В смысле – убить? – мой ответ удивил Милану настолько, что она совершенно по-девичьи захлопала ресницами. – Сэра Марию? Который на равных с Валом на поединках?!

– В поединках на полуторных мечах, – объяснил я. – Сомневаюсь, что Купа согласится на дуэль в броне, но даже если согласится – это ничего не изменит. Ни мой рыцарь, ни, тем более, Кара – бретёру не противники. Лучше пусть они будут… не здесь, когда всё произойдет.

То, что Маша, едва узнает о дуэли, от меня и на шаг не отойдет и просто бросится на Купу, едва того увидит, чтобы кончить на месте – я, разумеется, умолчал. Особого выбора, как поступить, у дочки кузнеца при этом не будет – вообще выбора никакого не будет. Потому что Печать подчинения его не даст. Защищать хозяина – это высший императив для магического раба.

– Объясни, – ещё немного подумав, коротко потребовала баронетта.

– Шпага, – для иллюстрации своих слов я вытянул из ножен обсуждаемый предмет. – Это очень сложное для использования оружие. Требуются годы обучения и большая практика, чтобы им овладеть. Но если выполнить эти условия, в поединке что-то против тебя сможет предпринять только другой фехтовальщик, вооружённый аналогично.

Шпага, с которой я не расставался с момента пересечения границы Лида, досталась мне «в нагрузку» к Машиному мундиру и стрижке. Вот такие в республике салоны красоты, н-да… Разумеется, первое, что я сделал, едва мне в руки попал этот клинок – попытался им… ладно, что уж там – помахать. Да-да, я понимаю: полгода охоты на тварей с холодным оружием – отличный способ распрощаться с типичной мужской страстью «к ножикам», но… это шпага же! Д’артаньян и три мушкетёра, приключения, погони, скачки – и яркие мечты о себе на месте главного героя! Мечты, столь легко затмевающие скучную реальность, когда тебе восемь лет и удалось оторвать от ближайшего орешника более-менее тонкий и прямой прутик…

Короче, шпагой я помахал – в гостиничном номере. Ну а что – я ведь уже считал себя опытным пользователем «белого» оружия – и не без основания: ещё бы, столько практики. Причём настоящей практики, а не каких-то там шоу типа «танца с саблями». Может, потому и не поранился, пока игрался, и не поранил никого другого. А вот обивке кресла не повезло: просто прекрасный длинный разрез получился, ровный, чёткий – только вата наружу полезла. И знаете, как это получилось? Чуть-чуть кисть руки сильнее довернул, чем надо – и лезвие, изогнутое силой инерции в движении, прочертило другую траекторию, пересекшуюся с ничем не повинным предметом мебели. После этого мне всё-таки хватило мозгов шпагу в ножны убрать, и для начала хотя бы немного почитать про подобный тип предметов для убийства себе подобных – благо, вот в чём-чём, а в доступе к справочной информации в республике проблем не было.

Шпага – своего рода супероружие для боя один на один. Кажется, если я ничего не путаю, и на Земле её придумали для сходных целей – убивать любого одиночку в ближнем бою*. И никакой доспех не защитит – гибкий как змея клинок прекрасно пройдёт через сочленение, пробьёт за счет формы наконечника кольца любой кольчужной сетки под ним и глубоко рассечёт плоть из-за бритвенной заточки. Два-три удачных укола, и даже если критического поражения внутренних органов не было – враг просто истечёт кровью за пару минут. Я уже молчу про попадание в смотровую щель шлема – ни один другой длинный клинок в неё не пройдет. А вот против животных, даже обычных, со шпагой лучше не выходить, будь ты хоть десять раз великий фехтовальщик. Что, собственно, и стало причиной появления корриды в Испании, я полагаю: изначально фокус был не столько в том, чтобы быка красиво убить, а в том, чтобы продемонстрировать класс своего мастерства, свалив максимально неудобного противника…

[*Арн ошибается: шпага – целый класс клинков, некоторые были предназначены для использования именно в бою (см. т. н. «Боевые шпаги»), и, более того, верхом! Кроме того, шпагу никто не «придумывал» – этот тип клинков является итогом последовательной эволюции одноручных мечей, с течением времени и сама Ш. сильно изменялась. Ну и на закуску: то, что описывает ГГ, вообще скорее всего вообще рапира. Но – я осознаю, что большинству читателей различия холодного оружия до лампочки, потому продолжу пользоваться «классификацией» от Арна.]

– Видишь, две трети лезвия – гибкая сталь, а треть у гарды – почти не гнётся? – кивнув в такт своим мыслям, осторожно покачал из стороны в сторону обнажённое оружие я. – Этой нижней третью можно парировать любой клинок, кроме тяжелого, при известной сноровке, конечно. А гибкая часть позволяет прямо в процессе нанесения удара изменять место поражения. Вот почему Купа так легко расправлялся со своими противниками и до того, как стал «тенью» Сэма, и после, охраняя покой сына Эдмонта. Предвосхищая твой вопрос, отвечаю: я шпагой не владею. Сэр Мария тоже.

– Арн, – в нарочито-спокойном голосе моей «суженой» отчётливо звякнул металл. – Мне кажется, или ты мне только что спокойно так признался, что у тебя нет плана, как решить нашу проблему?

– План есть… даже два, – помедлив, признался я. – Но они… ты точно считаешь, что это наша проблема?

– Знаешь, я много думала над тем, что ты сказал мне на холме, – отведя взгляд, глухо призналась девушка. – И… это было непростое решение, но я всё-таки поняла: превратиться из баронетты в баронессу, располнеть, рожать детишек и покрикивать на слуг и холопов – это вовсе не предел моих мечтаний. Ты… словно приоткрыл мне дверь в другой мир. И да, вся Тьма побери – без тебя я туда не попаду!

Что ж. Честно.

– А ещё ты мне правда нравишься… – у меня натурально глаза на лоб полезли, когда я увидел, как Мила до ушей заливается краской. – И не смотри на меня так! Лучше свои «планы» выкладывай давай.

– Перекупить. Мои деньги плюс задаток от тех, кто меня заказал – этого должно хватить, чтобы наёмник предпочел не связываться даже с небольшим риском поражения. Терять ему в герцогстве уже нечего – всё равно придётся после поединка спешно покидать манор де Берга, и уж точно «честь» бретёра явно особо не волнует. Тридцать золотых за баронство, как ты понимаешь, обмен очень хороший.

– А второй план какой? – подумав, кивнула блондинка. Идея отдать такие деньги ей явно пришлась не по душе, но свои мечты она оценила определённо больше.

– Если не получится – убить и спрятать труп, – с кривой улыбкой пришлось признаться мне. Да, не лучший план, что сказать. Хотя бы потому, что меня могут тупо застукать за процессом лишения жизни Купы, и это будет такой же слив репутации в унитаз, что и при публичной попытке пере-оскорбить оппонента. Тем не менее, не смотря на массу минусов, плюсов определённо было больше: нет человека – нет проблем. А ещё я не постесняюсь поспрашивать, кто это так меня невзлюбил. Моральные терзания? По отношению к подосланному убийце? Нет. А трупами людей меня уже не смутить и не напугать. Не после исследования остатков охотничьей партии, послужившей обедом нарийцу. Вообще, я заметил, как сильно изменилось моё мировоззрение в отношении некоторых вещей: на Земле мне планировать убийство и в голову не пришло бы. А если бы и пришло – то должно было бы произойти нечто по-настоящему экстраординарное, ломающее всю жизнь, чтобы я на подобное решился. Оно, в принципе, и произошло – семь месяцев назад. Всё-таки постоянное хождение под смертью даром не проходит – только это далеко не сразу замечаешь…

– Вот так просто, пойдёшь и убьёшь? – удивилась младшая Пэр. Удивилась, но шокировать её своим откровением мне ожидаемо не удалось. Что поделать – цена жизни тут совсем не та, что в развитых странах на Земле. Убью врага и убью, молодец, дело-то насквозь житейское и, прямо скажем, полезное. А верность идеалам дворянства у своей дочурки Трамонт, похоже, напрочь отбил.

– Возможно, оглушу сначала, – пожал плечами я. – А что?

– Ммм… – «наречённая» потёрла лоб, – извини, может я чего не поняла… но не ты ли пять минут назад утверждал, что фехтовальщик может справиться с кем угодно один на один?

– В поединке – сможет, – поправил я её. – Но я не собираюсь с ним драться.

– А как тогда? – неподдельно заинтересовалась блондинка. – Яд? Быстрый, медленный? Я очень надеюсь, что ты действительно умеешь с ним обращаться.

– Это… – я решил, что кое-что должно всё-таки остаться за кадром. – Артефакт.

Ну, ложь ведь лишь отчасти: плетение молнии в моей руке вполне можно считать артефактом. Встроенным, как бы. И с питанием от моей магии.

– Даже так, – «невеста» как-то по-новому на меня посмотрела. Так, словно не замечала во мне чего-то… Впрочем, она почти сразу же мотнула головой, рассыпав по лбу идеально подстриженную чёлку. – Хорошо, принимается. Раз так – нужно нам с Купой переговорить. У него здесь, в поместье, своя комната: жди тут, я через кого-нибудь из прислуги передам предложение… о приватной встрече без лишних свидетелей.

– Погоди, – я тормознул уже развернувшуюся на каблуке девушку. – уверена, что это стоит делать тебе? Ты же его всё-таки сама оскорбила…

– Попыталась спровоцировать, чтобы он в ответ оскорбил меня, – посмотрела на меня через плечо Мила. – Я же не знала, что у тебя, гм, всё под контролем. Но, как видишь, на свою честь ему действительно плевать.

– А если бы было не плевать? – легкомысленный тон ответа меня слегка напряг.

– То тогда за меня вынужден был бы вступиться один из прихлебателей Сэма, – расчётливо и холодно улыбнулась Пэра. – Я ведь женщина, не воин, и я вассал их господина. Бретёр в ответ должен был бы хотя бы ранить вызвавшего… и вот тут его благородию барону Бергу пришлось бы просыпаться и вмешиваться. Не лучший план, согласна, но экспромтом больше ничего придумать не получилось.

* * *

– Уехал. Видимо сразу же, как вышел из банкетного зала – не останавливаясь прошёл до конюшни. Слуги сказали, что приказ оседлать подменного жеребца он отдал сразу же, как только прибыл. Причём лично проконтролировал всё, и только потом пошёл к гостям, – отчиталась Милана.

– Наш недруг, похоже, решил исключить малейшую возможность хоть как-то воздействовать на себя со стороны бывшего руководства, – вывод напрашивался сам собой. Как и следующий. – Возможно… даже скорее всего он наблюдал за званным ужином, пока не удостоверился, что Сэм отправился спать. Окна тут огромные, а занавеси – чисто символические, через них всё видно.

– Ну и конечно, телохранитель знает, где в поместье окна его сюзерена, – согласилась со мной баронетта. – Вот урод!

– Предусмотрительный урод, – дёрнул уголком губ я. – Но смотри: сейчас уже темно, ехать куда-то сильно не сподручно… если, конечно, под седлом не химера, но у Купы обычный, пусть и хороший, конь. Можно, конечно, заночевать в лесу, или заплатить пару медяков за ночлег в деревне – до которой ещё тоже нужно добраться… но мне кажется – это несколько не те условия, чтобы выспаться перед поединком и привести себя в порядок. А ещё, вот ведь прям так удачно совпало, совсем близко есть место, где у «тени» сына герцога совершенно точно есть комната.

– Резиденция де Берга, – кивнула блондинка. – Разумно. Как ты и сказал – ночью никто не поедет вслед за ним. Но ведь у тебя же, как «удачно совпало», как раз химера.

– Именно, – я вспомнил, как бродил по дворцу ночью, петляя по бесконечным тёмным и пустым коридорам, и недобрая улыбка сама собой коснулась моих губ. – Заглянем в гости, поговорим…

– Меня волнует один момент, – уже привычно устроившись передо мной на Вспышке, спросила младшая Пэр. – Что мы будем делать с трупом?

Я едва не поперхнулся воздухом: вопрос был, что называется, на пять баллов.

– Если у нас будет труп, – с нажимом произнёс я. – Если. То тогда… заверну его в ковёр, наверное, обвяжу, дотащу до крыши – и там спущу на верёвке вниз. А ты подведёшь химеру и примешь. Потом отвезём в лес и… ну, не знаю, зароем. Или в речной омут скинуть – я читал, что если живот пропороть – покойник не всплывёт.

Говоря всё это, я чувствовал себя донельзя глупо: отвечать пришлось экспромтом, неожиданно, и потому я просто повторил то, что первое пришло в голову – то есть вспомнилось из прочитанных и просмотренных детективов.

– Лучше в штору завернуть, – спокойно откликнулась милая и женственная собеседница, будто мы говорили о розах или там о погоде. – Хотя нет, ты прав: если будет много крови, ткань пропитается и останется след из капель: какая уж тут скрытность. Ковёр – отличный выбор. Значит, нужно взять из конюшни герцога достаточно верёвки. А ты… предусмотрительный, Арн.

– С-спасибо, – с некоторым трудом выдавил я из себя. Блондинка и так не особо щедра была на по-настоящему уважительный тон, а тут… да ещё и по такому поводу!

– Ты меня действительно впечатлил, – правильно поняла причину моего замешательства она. – Не часто у человека есть заготовленные решения на подобные жизненные ситуации. Мне определённо повезло с будущим мужем и партнёром.

Последнее было сказано этаким характерным медовым тоном, который у баронской дочки обычно прорезался после скачки на полной скорости на Вспышке, отчего меня едва не передёрнуло – от контраста ощущений. Вот ведь… личинка Екатерины Медичи на мою голову нашлась!

– И как ты здесь ориентируешься только? – я шёл следом за Миланой, и лампы были у нас обоих, так что я мог позволить себе крутить головой по сторонам. Хотя конкретно сейчас осматривать было особо нечего: узкий коридор, даже скорее тоннель с низким потолком и стенами из кое-как отёсанного камня хоть и поворачивал то вправо, то влево каждые двадцать шагов, но нигде не ветвился. От сопровождения сонного слуги при конюшнях баронетта высокомерно отказалась, и теперь вела меня сама. Довольно уверенно вела, должен признать.

– Да тут не сложно, на самом деле, – отмахнулась девушка, не оборачиваясь. – В детстве поездки во дворец «дяди Эдмонта» для меня были любимейшими из дней: отец в компании с другими взрослыми занимался какой-то лабудой, а я, подгадав момент, обычно сбегала от наших слуг. Няньку со мной не брали, а вчерашние деревенские мужики… сам понимаешь, какой с них спрос, если заставить приглядывать за маленькой благородной госпожой. Одного попить холодненького принести попросить, другого – за куклой отправить, которую я, само собой, в карете забыла… ну ты понял. Разумеется, они пытались меня вернуть – это и было самое весёлое! Это дома пятнадцать комнат, и всё, а здесь, мне казалось, можно бесконечно прятаться. Главное было вернуться до того, как отец вернётся: лупить он меня никогда не лупил, а вот без сладкого оставить – это было его любимое наказание. Месяц без конфет – представляешь какой ужас? Ты просто не представляешь, на что мне приходилось идти, чтобы добыть их раньше срока.

– Да уж, – хмыкнул я. Всё-таки блондинка нервничала, хоть и не так уж сильно: опять её пробило на разговор.

– Кстати, я тут ещё подумала… будешь отвозить труп – топи. И не сразу, а по воде вдоль берега проедь сначала. Я вспомнила, у лесничих есть несколько кобелей, выдрессированных на поиск по запаху. Эту вашу мужскую забаву с охотой я не очень понимаю, но в больших всегда участвовать приходится… Так вот, однажды в лесу пропал вассал барона Вероны. Все вернулись, его нет. Оказалось, лошадь понесла, да так неудачно, что слуги и лесничие найти не смогли. Уже и кобылу нашли по следам копыт, а где сбросила седока – нет. Только с собаками и сыскали на следующий день…

– Думаешь – придётся убивать? – поинтересовался в спину девушки я. Сейчас, когда эмоции после выходки Купы в поместье Сэма чуть улеглись, я уже не был так уверен, что хочу хладнокровно сходу порешить человека. Пусть и врага. С другой стороны – в огромном дворце, где все спят, незаметно провести атаку будет куда проще.

– Я бы убила, – честно призналась блондинка. – Сам посуди, что бретёру мешает взять твои деньги, демонстративно уехать, а потом в полдень вернутся? Так золота больше получится.

Дальше мы шли молча. Ход, кстати, невозбранно привёл нас прямо в герцогское крыло.

– Закрыто, – одними губами прошептал я. Не то, чтобы я ожидал другого, но… люди иногда делают самые идиотские ошибки. Особенно в ответственный момент. Что ж, по простому не получилось, придётся пробовать по-другому. Я набрал в грудь побольше воздуха и занёс руку, чтобы постучать… но тут баронетта перехватила мой кулак. Молча покачав головой, она прижала лампу к самой щели между косяком и створкой, что-то с минуту напряжённо рассматривала – и потом, ощутимо расслабившись, кивнула сама себе.

– Его тут нет, – сообщила Милана уже просто тихо и пояснила. – Дверь заперта на ключ, не на засов.

– То есть Купа всё-таки оказался ещё более предусмотрительным, чем мы думали. Неприятно, – новость меня, мягко скажем, не порадовала. План, и так не самый надёжный, уверенно летел в задницу. Так, а это что? – Смотри-ка.

– Грязь? – с сомнением посмотрела на меня девушка.

– Она самая. А осталась она под дверью потому, что слуги в темноте, при свете масляной лампы не смогли нормально протереть пол в коридоре. Это свежая грязь.

– То есть он тут был до того, как приехал к Сэму, – тоже поняла дочка Трамонта. – Ладно, ради этого пожалуй стоит.

Ножны с тонким узким стилетом, больше похожим на кортик, судя по всему оказались подшиты под подол юбки платья девушки – иначе не знаю, откуда она клинок вытащила. А вот спица была безжалостно выдернута из причёски. Под моим натурально офигевшим взглядом баронетта сунула и то, и другое в прорезь замочной скважины, повернула, надавила, нажала, ещё раз повернула… и замок с щелчком открылся.

– Я же сказала, я люблю сладкое, а папа очень любил меня его лишать. Пришлось освоить… кое-какие фокусы, – в ответ на моё красноречивое молчание пояснила она.

– Я просто поражаюсь числу твоих скрытых талантов, – кое-как вернув себе дар речи, объяснил я.

– Кто бы говори… Н-да.

В комнате Купы было шаром покати. Точнее, не так: он забрал с собой вообще всё, что мог, не особо заботясь о порядке. Бретёр сюда возвращаться явно не собирался. Что ж, надо признать – вполне логично.

– И где теперь этого ублюдка искать? – вслух озвучила вертящийся у меня на языке вопрос Мила. Если бы я зна…

– Не важно, где, – я наклонился, аккуратно подхватывая извлечённой из кармана перчаткой использованный носовой платок. – Важно, как. Ты ведь в курсе, что нюх у химер ничуть не хуже собачьего?

– Вспышечка, ты кого-то нашла? – я нежно погладил кобылу по боку, пытаясь всмотреться в темноту. – Нет, скорее… что-то, так?

– Ффырк, – тихо подтвердила моя четвероногая умница. Говорить кобыла по понятным причинам не могла, но разум у моей напарницы по нелёгкому охотничьему ремеслу явно был не чета лошадиному. А лошади, надо сказать, и сами по себе далеко не глупые животные. Разумеется, я в первую очередь научился понимать её сигналы, обращенные ко мне, а она – мои, в том числе и те, что передавались через связь Печатей: от слаженности нашей боевой пары зависело слишком многое, чтобы налаживанием контактов пренебречь. Причём, у меня создалось устойчивое впечатление, что чем дальше, тем лучше мы понимаем друг друга – вообще без команд и без слов.

– Я уже почти ревную, – сонным голосом сообщила мне со спины химеры Милана. Когда мы, двигаясь по следу, вошли в лес, девушка, пусть и позже, чем я ожидал, всё-таки начала сдавать. Не удивительно: середина ночи, причём ночи после двух-с-половиной часовой скачки и нескольких часов приёма у Сэма. Пришлось усадить её в седло, точнее, практически уложить: если сначала след Купы следовал по какой-никакой, но тропе, то потом мой противник двинулся прямо через чащобу. Как он тут ориентировался ночью – бог весть. Лично мне пришлось идти буквально на ощупь, крепко держась за повод: в отличие от Вспышки я в темноте не видел, а запнуться тут было нефиг делать. Милана же просто уткнулась в гриву кобылы лицом, отчасти от усталости, отчасти – спасаясь от веток. Время от времени её дыхание, отлично слышное в тихом зимнем лесу, переходило в умиротворённое сопение. Ну а что: тепло, мягко, пахнет приятно, а ходить белая химера умела плавно, словно кошка.