Текст книги "Вознесенная (ЛП)"

Автор книги: Паркер Леннокс

Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 45 страниц)



– Твой смертный разум не способен даже начать постигать, что ждет тебя, если ты действительно хочешь моего руководства, – его голос стал низким, властным. Эти глаза впились в мои с ледяной интенсивностью. – Я не думаю, что ты хоть сколько-нибудь готова к тому, что я могу от тебя потребовать.

Слова звучали как угроза, и я ощутила холодную дрожь неуверенности. Эта его ипостась – собранная, хищная и совершенно смертоносная – была бесконечно притягательнее того высокомерного ублюдка, с которым я имела дело до сих пор.

– Я способна на большее, чем ты думаешь, – голос оставался ровным.

Нечто отдаленно напоминающее улыбку тронуло его лицо.

– Какая бравада для той, кого никогда по-настоящему не испытывали, – он сделал шаг вперед. – Скажи мне, мисс Морварен, что происходит, когда тебя ломают через все пределы? Когда каждый инстинкт кричит тебе подчиниться?

– Я никому не подчиняюсь, – я подняла голову.

– Все в конце концов подчиняются, – он разглядывал жидкость в своем бокале. – Кому-то требуется… мягкое убеждение. Другим нужна более твердая рука.

– А я к кому отношусь? – вопрос вырвался прежде, чем я успела остановиться.

Он прищурился.

– О, ты будешь сражаться со мной изо всех сил. Заставишь меня потрудиться за каждый шаг прогресса, – он поставил бокал на книжную полку слева от меня. – Ты будешь давить и давить, пока у меня не останется выбора, кроме как показать тебе во всей красе, что происходит с теми, кто испытывает пределы.

– Думаешь, сможешь сломать меня?

– Сломать? – он холодно рассмеялся. – Сломать тебя было бы такой расточительностью. Я бы предпочел наблюдать, как ты гнешься.

Извращенное обещание сочилось из каждого слога.

Жар залил мои щеки, а его улыбка стала откровенно хищной.

Мне хотелось оттолкнуть его, сделать что угодно, только не стоять здесь. Но никто и никогда не говорил со мной так, с такой сокрушительной, развращенной уверенностью. Это пробудило во мне нечто, что я отчаянно хотела похоронить.

Он стоял прямо передо мной, овладевая пространством между нами. Чернота одного его глаза, казалось, поглощала свет, создавая тени, пляшущие на жестоких скулах.

– Если ты еще раз подслушаешь частный разговор в моем доме, – заявил он, – ты не доживешь до Испытаний.

Это звучало как очередное отторжение, но он не отворачивался. Вместо этого он приблизился еще сильнее. Руки вокруг моих запястий сжались туже, а его дыхание коснулось моих губ.

– У тебя проблемы с границами, – бархат поверх стали, вот, как можно описать этот голос. – Возможно, тебе необходим урок о последствиях.

– Ты весьма наблюдателен для того, кто утверждает, что не интересуется мной, – сказала я.

– Тебе нравится играть с огнем, не так ли? Проверять, насколько близко можно подойти, прежде чем сгореть, – он провел большим пальцем по уголку моего рта. – Прежде чем я заставлю тебя сгореть.

Боги.

Внезапная вспышка света прочертила окно, за которой последовал приглушенный удар, от которого с полок посыпалась пыль.

Взгляд Зула метнулся к окну, одна бровь приподнялась с отстраненным любопытством.

– Любопытно, – пробормотал он, прежде чем вернуть внимание ко мне.

Мое сердце бешено колотилось. Это сделала я? Жар, бегущий по мне, ощущался диким, необузданным, словно что-то пыталось вырваться наружу.

Соберись, Тэйс.

– Завтра, – прошептал он у самого моего уха.

Он смотрел на меня еще одно бесконечное мгновение, прежде чем отвернуться, оставив прикованной, пока руки, удерживающие меня, медленно растворялись.

– На рассвете, – донесся его голос. – Не опаздывай.

Я оставалась там еще долго после его ухода, с сердцем, пытавшимся вырваться из груди, и с каждым нервным окончанием, полыхавшим огнем. Наконец, я сползла по стене, пытаясь собрать с пола рассыпавшиеся осколки своего достоинства.

Проклятые



– Еще раз.

Голос Зула скучающе, пренебрежительно прорезал насыщенный солью воздух. Он так и не сдвинулся с места у выступающей скалы на черном пляже. Жесткое солнце вырезало резкие тени на его скулах, пока он переворачивал страницу книги, что читал, длинные пальцы скользили по пергаменту. Золотые кольца ловили свет в его темных косах, а рубашка была расстегнута у ворота, открывая бронзовую кожу и широкую шею.

На мгновение я замерла, переводя дыхание.

– Это не совсем то, чего я ожидала, когда ты сказал «тренировка». Как все это вообще должно помочь мне на Испытаниях? И, кстати, я что, должна идти туда совсем вслепую?

Зул поднял взгляд, и по его безупречным чертам скользнула тень раздражения.

– Айсимары предпочитают, чтобы участники были невежественными и напуганными. Так зрелище выходит интереснее.

– Значит, подготовиться никак нельзя?

Его взгляд вернулся к книге.

– Перед каждым Испытанием мы будем получать послание с описанием условий.

– Сколько их вообще? – не отставала я.

Со вздохом, ясно дающим понять, что я проверяю границы его терпения, Зул загнул уголок страницы и отложил книгу.

– Четыре Испытания до самой Ковки, – продолжил он так, будто объяснял нечто до боли очевидное.

– Ковки?

– Да, звездочка, – сказал Зул. – Там смертность выгорает дотла, и то, что остается… если вообще что-то остается… становится божественным.

– Звучит приятно.

– Это не так, – отрезал он. – Впрочем, как и все, что предшествует.

– Понятно. Если только в твоих загадках нет какого-то скрытого смысла?

– Наблюдать, как умирают люди, к которым ты успела привязаться… – его взгляд заострился на мне. – Совет: не заводи друзей среди других участников. Оно того не стоит.

– Я и не собиралась.

– Хорошо. Использовать людей как средство для достижения цели – совсем другое дело. Это я даже поощряю. Просто будь осторожна с теми, кому доверяешь.

Его глаза снова опустились к книге, явно показывая, что разговор окончен.

– А теперь. Еще раз.

Я повернулась к беспощадной полосе препятствий, которую он для меня устроил, прокручивая в голове его предупреждение. Хотя оно мне и не было нужно. Я пришла сюда не за дружбой. На первом месте были мой брат и наша цель.

Мышцы вопили от протеста, но я не позволила ему увидеть, как я задыхаюсь. Не дала заметить, как горят легкие и подрагивают ноги после часов безжалостной нагрузки, особенно когда он сидел там с этим выводящим из себя выражением безупречного спокойствия, с заостренной линией челюсти. Был уже полдень, а все утро он гонял меня: заплывы в темной воде, спринты по черному песку, бесконечные упражнения, которые сломали бы кого угодно.

Что особенно раздражало, так это то, что я и так была в отличной форме. Это была совсем не та тренировка, которую я себе представляла. В груди, требуя выхода, пульсировала сила.

– Очевидно, с выносливостью у меня проблем нет, – прорычала я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Я могу делать это и во сне.

– Ты еще не устала? – протянул он. – Какая жалость. Я надеялся, что ты вымотаешься настолько, чтобы подарить мне хотя бы иллюзию покоя этим вечером. Похоже, мы еще не закончили.

Тонкая жестокость в его голосе заставила кровь закипеть.

– Тогда почему бы тебе не присоединиться?

– Я не борюсь за свою жизнь. Ты – да.

– Спорим, я обгоню тебя в забеге?

Слова сорвались непроизвольно, и я поняла, что это прозвучало по-детски. Но меня бесило, что он ничего не делает, пока я пашу часами.

Зул задумался, и медленно на его лице расползлась любопытная улыбка.

– Что ж. Тогда давай проверим эту теорию.

Мы прошли вдоль берега, пока он не указал на далекий выступ черного камня.

– Вон туда. Кто первый доберется, тот и победил.

Я присела в стартовую стойку, мышцы сжались в пружину. Когда он сказал «вперед», я рванула, как выстрел, мчась по черному берегу так быстро, как только могли нести ноги. Песок взлетал темными тучами, сердце колотилось. Я не видела Зула позади, даже не чувствовала его присутствия, и от этого моя улыбка лишь шире растягивалась от удовлетворения.

Я достигла выступа с горящими легкими и триумфом, поющим в крови… и обнаружила Зула, лениво прислонившегося к камню, словно он ждал меня часами. Воздух вокруг него все еще дрожал от следов разорванной реальности.

– Ну это уже жульничество, – выдохнула я, уперев руки в колени.

– А вот и урок, – мягко сказал он. – Я могу так. Ты – нет. На Испытаниях нет места честности, и ты дура, если думаешь, что способна предугадать следующий ход противника.

Я уставилась на него, внутри боролись ярость и вынужденное понимание. Он был прав, но вслух я этого, конечно, не сказала.

– И сколько еще мне бегать по этому пляжу, прежде чем ты будешь доволен?

Зул изучал меня долгим взглядом, скользя по коже, влажной от пота.

– Думаю, мы можем сделать все немного интереснее. Только помни, ты сама об этом попросила.

– Вот теперь разговор, – облегчение разлилось по мне, когда мы вернулись туда, откуда начали.

– Призови звезду с неба, – приказал он, снова устраиваясь у скалы. – Выкуй оружие.

Я подняла руку к небу, нащупывая знакомое притяжение небесной энергии. Днем это давалось труднее, звезды были там, но далекие, их свет тонул под этим странным солнцем домена. Но я все же нашла одну. Потянула ее сущность вниз, в ладони, пока звездный свет не сгустился во что-то твердое. Сформировавшийся меч был меньше того, что я создала на Подтверждении. Не таким эффектным, но не менее смертоносным.

Я выжидающе посмотрела на Зула, перехватывая звезднокованное орудие.

– Что, ты будешь драться голыми руками?

Его улыбка была не чем иным, как порочным обещанием.

– Если мне вообще придется пошевелить пальцем, значит, что-то пошло совсем не так.

Земля под моими ногами начала дрожать.

А потом я увидела их. Пальцы. Бледные, судорожно хватающиеся пальцы прорывались сквозь черный песок, словно уродливые цветы, распускающиеся из-под земли. За ними появились руки, затем плечи, тела, скручивающиеся и меняющие форму, пока они вытаскивали себя наружу.

Безликие существа двигались с неестественной грацией, каждое сжимало оружие, мерцающее собственным темным светом. Они окружили меня идеальным кольцом, их было не меньше дюжины, пустые лица обратились ко мне.

– Что… что это такое? – спросила я, стараясь звучать увереннее, чем себя чувствовала.

– Проклятые, – сказал Зул, улыбаясь.

И тут одно из существ рвануло ко мне.

Звездный свет столкнулся с оскверненным металлом, удар отозвался болью в руках и плечах. В месте соприкосновения клинков трещали и шипели добела раскаленные искры. Мои ноги заскользили назад по песку, пока тварь давила вперед, и, боги, она была сильной. Меч дрожал у меня в руках, темная сталь напирала, стремясь к горлу.

Движение слева. Я бросилась в сторону ровно в тот миг, когда другой клинок со свистом рассек пространство, где только что была моя голова.

Зул наклонил голову.

– И поверь мне, ты бы предпочла сражаться с ними, а не с трупами, зарытыми глубоко под этим пляжем.

Я едва успела отразить удар.

– Есть… разница?

– О, звездочка… – он вздохнул. – Один запах чего стоит. Эти, – он махнул рукой в сторону душ, – куда более цивилизованные.

– Ты некромант! – выдохнула я между ударами. – Разве трупы не по твоей части?

– Я Страж Проклятых, – поправил он. – Души изящны. Утонченны. Тела же… грязная работа. Я поднимаю мертвых лишь в самом крайнем случае. Когда положение действительно отчаянное.

– Показательный урок фехтования был бы полезен до этого! – заорала я на него, едва успев поднять меч, чтобы поймать очередной удар.

– А как ты думаешь, что это?

Мне удалось увернуться от одного удара, затем развернуться, избегая третьего. Души двигались с пугающей слаженностью, как продолжения единой воли, а не отдельные существа. Я рубанула одного из них и рассекла торс. Но вместо того чтобы пасть, форма просто сомкнулась вновь, и темная энергия потекла, залечивая повреждение.

– Их невозможно убить, – выдохнула я, отступая, когда они снова двинулись вперед.

Зул сделал едва заметное движение рукой, и темные фигуры застыли на полушаге.

– Нет. Невозможно.

Он направился ко мне, проходя между неподвижными существами так, словно это были всего лишь статуи.

– То, с чем ты сражаешься, на самом деле неживое. А значит, и по-настоящему умереть не может.

– Тогда… что они такое? – спросила я, не опуская меч.

– Когда я говорю «проклятые», я не имею в виду блуждающих духов или души в том виде, как ты их себе представляешь.

Он протянул руку и коснулся одной из фигур. Под его пальцами форма пошла рябью, как темная вода.

– Когда самые развращенные и злобные души умирают, их энергия не проходит обычный путь посмертия. Она остается… оскверненной. И эта энергия оказывается запертой в тюрьме Дракнавора.

– Значит, это… люди? – спросила я с отвращением.

– Нет, – он твердо покачал головой. – Уже нет. То, что ты видишь, – это магия смерти в ее чистейшем виде. Остаточная энергия того, что когда-то было душой, лишенная сознания, личности, всего, что хоть отдаленно напоминает человечность.

Его пальцы прошли сквозь грудь духа, и тот исказился, как дым.

– Это лишь сосуды, которые я сформировал из сырой энергии.

Я немного опустила меч.

– Значит… они не осознают происходящее?

– Не больше, чем река осознает, что течет вниз по склону, – ответил он. – Это силы природы, направляемые моей волей.

И в следующий миг они снова атаковали.

Клинок одной из душ с визгом скользнул вдоль моего. Я пошатнулась, пяткой увязнув в мягком песке. Потеряла равновесие. Осталась уязвимой. Душа надавила вперед, ее оружие поднялось…

Я ударила наугад, вложив во взмах всю отчаянную силу. Мой меч прошел сквозь нее, как клеймо сквозь воду, зашипел и задымился, разрезая форму. Та начала растворяться в тенях.

Меч уже снова взметнулся, движимый мышечной памятью, о существовании которой я даже не подозревала, я развернула его, чтобы блокировать следующий удар. Столкновение отдало вибрацией в костях и оставило перед глазами пылающие белые полосы.

– Это у нас световое шоу или все-таки бой?

Пошел он нахуй. Нахуй вместе со своими комментариями.

Еще две души начали обходить меня по кругу. Легкие горели. Пот щипал глаза. Звездный меч гудел в руке, жадный до нового разрушения.

Тот, что был справа, нырнул влево, а затем напал снизу. На этот раз я увидела это заранее и сделала шаг в сторону, опустила меч вниз и нанесла вертикальный удар, прожигая его шею насквозь. Голова ударилась о песок и покатилась, оставляя за собой дымный след, прежде чем раствориться.

– Это все, на что ты способен? – выдохнула я, ожидая ответа, который так и не последовал.

А потом сразу три тела рванули ко мне.

Ну и хуй с тобой.

Я нырнула влево, песок забил рот, когда я перекатилась. Поднимаясь, я уже наносила удар. Меч прорезал грудь первой души, оставив огненную борозду.

Сталь свистнула у самого уха. Настолько близко, что я почувствовала поток воздуха. Я развернулась…

Спину полоснуло огнем, клинок нашел плоть. Боль ослепила мгновенно. Я рухнула вперед, горячая кровь пропитывала рубаху. За спиной я услышала, как душа отводит оружие для следующего удара.

– Скорее всего, останется шрам, – задумчиво заметил Зул.

Но времени придумать достаточно ядовитый ответ у меня не было.

Я резко развернулась, меч рассек воздух. Звездный свет перерезал шею души, прижигая плоть. Голова упала в песок, в то время как тело сделало еще шаг вперед, и только потом рухнуло грудой растворяющейся тени.

Следующий шел на меня, черная кровь струилась из горящей раны на груди. Я шагнула под его неуклюжий удар, схватила за запястье и вогнала перекрестье звездного меча туда, где должен был быть нос. Свет вспыхнул при ударе, и я уловила запах горящей смолы. Когда оно пошатнулось, я вскрыла ему горло, и разрез оставил в воздухе след пылающего серебра.

Оставшиеся ринулись быстрее. Голодные. Ноги сами находили равновесие в подвижном песке. Звездный меч двигался туда, куда я хотела, а не туда, куда его толкала паника. Я поймала выпад одного, использовала инерцию, чтобы провернуть его, вогнав клинок в позвоночник души. Она выгнулась назад и рассыпалась в пепел.

Другой ударил сверху. Я ушла вниз, подсекла ноги и добила нисходящим выпадом, пригвоздив к пляжу.

Последняя душа кружила вокруг меня с поднятым оружием.

Я не стала ждать, пока она решится. Рванулась вперед, и меч пошел под таким углом, что она не смогла его толком отбить. Звездный свет рассек тень и то, что в этом месте сходило за сухожилия, оставив лишь липкий запах гнили в воздухе. Душа схлопнулась и исчезла.

Зул наблюдал за мной своими нечитаемыми глазами. В его взгляде было что-то изучающее, отчего у меня по коже побежали мурашки.

– Не ожидал, что на смертной пище можно стать сильной, – медленно произнес он.

Кровь заледенела в жилах. Потому что я узнала эту интонацию. Подозрение. Любопытство.

Я заставила себя пожать плечами, вытирая кровь с оружия о изорванную рубаху.

– Мышцы растут от тяжелой работы, – сказала я, надеясь, что голос звучит спокойнее, чем я себя чувствую. – Тебе бы стоило попробовать как-нибудь.

Но я ощущала его взгляд, будто он прожигал во мне дыры. Последнее, что мне было нужно, так это чтобы Зул заподозрил, что со мной что-то не так. Он и сам был полубогом до Вознесения, он знал, как ощущается подобная сила, как она движется внутри смертной плоти.

Мне придется быть осторожнее.

На мгновение мне показалось, что на сегодня он закончит. Мышцы ныли, спина горела там, где клинок души нашел цель, и усталость начинала подползать по краям сознания. Я воспользовалась паузой, чтобы перевести дыхание.

– Думаю, ты выдержишь еще один раунд, – пробормотал Зул.

Я была в этом совсем не уверена. Но вслух, разумеется, этого не сказала.

– Давай.

Его улыбка заставила каждый инстинкт во мне завопить от тревоги. В ней была порочность, обещание, что мне совсем не понравится то, что будет дальше.

Земля снова задрожала. Я подняла руки, призывая звездный свет обратно, придавая ему форму меча, а еще одно существо когтями выбиралось из темного песка. Я приготовилась к очередной безликой душе, к еще одному бездумному противнику, которого нужно просто сразить.

Вот только на этот раз оно не было безликим.

На этот раз передо мной стоял мой брат.

Оружие едва не выскользнуло из пальцев. Я знала, что это не он, знала, что этого не может быть, но неправильность вида Тэтчера передо мной, выглядящего таким же живым и настоящим, как в последний раз, когда я его видела, заставила кровь загустеть в венах. Каждая деталь была идеальной. То, как темные волосы падали ему на лоб. Намек на улыбку, подчеркивающую ямочки на щеках. Даже то, как он держался с той самой легкой уверенностью, из-за которой люди всегда к нему тянулись. Но глаза были пустыми. Холодными. Мертвыми.

– Ты отвратителен, – выплюнула я, направляя слова в Зула, словно отравленные стрелы.

Существо в облике моего брата двинулось ко мне, и я попятилась. Меч дрожал в руке. Я не могла. Не имело значения, что он не настоящий. Я не могла заставить себя поднять клинок на это лицо.

– Учись откладывать свои привязанности, свои эмоции в сторону, – буднично сказал Зул. – Это единственный способ выжить.

– Если мне придется убить Тэтчера, значит, мы умрем оба.

– И ты тем самым докажешь мою правоту. Именно такой я тебя и считал, – в его голосе звучало холодное удовлетворение. – Я зря потратил свое время.

Горячая, внезапная ярость вспыхнула в груди.

– Неужели всякая смертная эмоция просто вытекает из тебя в миг вознесения?

Я не могла понять, как тот, у кого была смертная мать, кто сам когда-то был смертным, способен на такую жестокость.

– Это сделало меня лучше.

– Ты вообще когда-нибудь кого-нибудь любил? Хоть о чем-то заботился, кроме себя самого?

Я почти кричала. Любые остаточные чувства желания, которые я испытывала прошлой ночью, испарились без следа. Они были чудовищами. Все до единого.

Зул молчал, наблюдая за мной с тем же насмешливо-отстраненным выражением.

– И как твоя мать вообще может на тебя смотреть? – прошипела я.

Ухмылка медленно сползла с его лица. Глаза потемнели. И в тот же миг Тэтчер ринулся на меня без тени тепла на лице. Его меч со свистом рассек воздух там, где моя голова была мгновение назад. Я бросилась в сторону, песок взметнулся, когда я перекатилась и вскочила в низкую стойку. Тэтчер последовал за мной, двигаясь с неестественной скоростью.

– Сражайся со мной!

Эти слова прозвучали не голосом моего брата. Вместо этого из его рта, словно дым, хлынуло переплетение тысячи шепотов. Звук был неправильным, как хор душ, говорящих в унисон, их голоса наслаивались, не совпадали, скребли по слуху.

Я отчаянно парировала, наши клинки столкнулись с дождем искр. Он был сильнее остальных душ, быстрее, искуснее. Каждый удар нес в себе зверскую мощь.

– Я не могу! – закричала я, даже когда мой меч снова поднялся, чтобы блокировать очередной выпад. – Я не могу этого сделать.

– Тогда умри.

Снова из губ моего брата вырвался тот жуткий, шипящий шепот. Разрыв между лицом Тэтчера и этим хором голосов делал происходящее еще хуже, извращением всего, чем он был. Тень сочилась из уголков его рта, пока оно говорило, щупальца тьмы растворялись в воздухе.

Клинок ложного Тэтчера полоснул меня по ребрам, вскрыв огненную линию на боку. Я сдавленно вдохнула, пошатнулась, и оно тут же надавило, не давая опомниться. Еще один порез, уже на бедре. Еще один по плечу.

– Пожалуйста, – прошептала я. – Пожалуйста, не заставляй меня делать это.

Но в этих пустых глазах не было ни капли милосердия. Ни узнавания нашего общего прошлого, ни следа той связи, которая определяла всю мою жизнь. Эта тварь могла носить лицо моего брата, но внутри была пустота. Оно подняло меч для смертельного удара. И тут во мне что-то наконец сломалось.

Мой звездный меч вспыхнул ярче, когда добела раскаленная ярость хлынула в меня. Я поймала его опускающийся клинок, мышцы взвыли от напряжения. На мгновение мы застыли, сцепившись, лицом к лицу. Я чувствовала запах земли, прилипшей к его фальшивой коже.

– Ты не он, – прорычала я.

И вогнала клинок ему в сердце. Его рот открылся, будто он хотел что-то сказать, но наружу вырвалась лишь тень, и последний умирающий шепот, словно одновременно выдохнутый тысячей истерзанных глоток.

Тело вокруг моего меча начало растворяться, рассыпаясь, как пепел на ветру. Слеза скатилась по моей щеке, когда последние его следы разнесло странным бризом.

Это не по-настоящему. Это не по-настоящему. Это не по-настоящему.

Медленные хлопки раздались по пляжу. Зул вошел в поле моего зрения, и его лицо было залито мрачным, довольным удовлетворением.

– А вот теперь ты мой убийца, – сказал он, и в его голосе впервые с тех пор, как я оказалась в этом мире, прозвучало искреннее одобрение.

Сам звук этого, того наслаждения, которое он получал от того, к чему меня принудил, превратил мое горе в камень, сделал его жестким и холодным. Я молча прошла мимо него, направляясь обратно к замку. Я больше не могла вынести его присутствие ни одной ебаной секунды. На ходу я потянулась через связь с Тэтчером, нащупывая это знакомое присутствие. Он жив, в безопасности, пульсирует где-то в Беллариуме. Я добралась до затененного коридора глубоко внутри замка и рухнула, прислонившись к стене, сползая по ней на пол.

Я подтянула колени к груди и обхватила их руками, стараясь стать как можно меньше. Я с силой зажмурилась, но это не помогло. Я снова и снова видела лишь одно. Как мой меч пронзает сердце брата.



Слезы на щеках высохли, оставив соленые дорожки, стягивающие кожу. Горло саднило, разодранное рыданиями, которые я душила в рукаве, отказываясь доставить Зулу или его слугам удовольствие слышать, как я плачу.

Это было не ради подготовки к Испытаниям. И не ради выживания, силы или всех тех оправданий, которые Зул щедро раздавал. Это было ради того, чтобы увидеть, сколько боли я способна вынести, прежде чем рассыплюсь на осколки.

Проверка. Эксперимент. Развлечение.

Я заставила себя выпрямиться, но ноги дрожали, едва удерживая меня.

Коридоры из черного камня, казалось, изгибались вокруг, пока я шла, а мое отражение дробилось в отполированных поверхностях. Я почти не узнавала женщину, смотревшую на меня в ответ – слишком яркие глаза, слишком стиснутая челюсть, дикость и опасность, исходящие изнутри.

Хорошо. Пусть увидит, что именно он создал.

Когда я дошла до кабинета Зула, я не стала стучать. Я просто распахнула дверь.

Он сидел за столом и даже не потрудился поднять голову, когда я вошла.

– Существуют надлежащие правила для входа в мои личные покои, звездочка, – произнес он.

– Посмотри на меня, – слова вырвались сквозь стиснутые зубы.

Его глаза скользнули вверх, оценивая меня.

– Ты расстроена. Как предсказуемо.

Мое самообладание пошатнулось.

– Этого ты хотел? – я подошла ближе, и мой голос стал низким, опасным. – Сломать меня?

– Ты путаешь необходимую подготовку с жестокостью. Испытания потребуют от тебя куда большего, чем все, что я от тебя требовал.

– Это было не про Испытания, – я с силой ударила ладонями по столу, пергаменты разлетелись. – Это было про тебя. Про твою больную потребность контролировать, доминировать, заставлять других страдать.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – его голос оставался ровным, но в глазах затаилась угроза.

– Тогда позволь мне сделать смелое предположение, – я наклонилась ближе, отказываясь поддаваться страху. – Ты прячешься за этой жестокостью, потому что в ужасе от мысли, что кто-то действительно увидит тебя. Ты отталкиваешь всех, прежде чем у них появится шанс отвергнуть тебя. Ты обращаешься со всеми как с фигурами на шахматной доске, потому что так безопаснее, чем признавать в них людей, что могут стать важными.

– Осторожнее, звездочка, – каждый слог резал, как лед. – Ты подходишь слишком близко к дерзости, которую я не смогу оставить без ответа.

– Валяй, – я широко раскинула руки, – накажи меня. Пытай. Убей, если именно так ты можешь снова почувствовать себя сильным. Но мы оба знаем, что это не заполнит пустоту внутри тебя.

Одним плавным движением он поднялся, и от него волнами покатилась сила.

– Ты забываешься. Ты забываешь, кто я.

– Нет, – я прямо встретила его взгляд. – Я вижу тебя именно таким, какой ты есть. Твоя идеальная маска меня не обманет, потому что я носила такую же всю свою жизнь. Я знаю каждую трещину, каждый шов, через который проступает правда.

– Я сама смерть, – прошипел он, его лицо оказалось в дюймах от моего.

– Возможно, – слово с трудом сорвалось с губ, будто царапая их. – Но еще тебе страшно.

Его пальцы на миг дернулись, будто он собирался схватить меня. Но нет. Он отступил, словно обжегся.

Он отвернулся, и это было настолько ему несвойственно, что на мгновение лишило меня дара речи.

– Ты думаешь, что знаешь меня, – его голос изменился, лишился отточенного совершенства. Стал обнаженным. Живым. – Ты видишь обрывки и веришь, что собрала их в единое целое.

– Скажи, что я ошибаюсь, – бросила я, обходя его, чтобы снова оказаться у него перед глазами.

Он подошел к окну. Плечи застыли в жесткой, прямой линии, и очень долгое мгновение он вообще ничего не говорил.

– Жду тебя на рассвете для тренировки. Нам предстоит поработать.

Отповедь была очевидной, но когда я повернулась, чтобы уйти, его голос настиг меня, неся в себе подтекст, который я не смогла распознать сразу.

– Ты не такая, как я думал, Тэйс Морварен.

Не оборачиваясь, я замерла на пороге.

– Ты тоже, – ответила я и закрыла за собой дверь.