Текст книги "Вознесенная (ЛП)"

Автор книги: Паркер Леннокс

Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 45 страниц)

– Когда все закончится…

– Когда все закончится, – повторила я эхом, – у нас будет все время во вселенной.

Прощания и Новое Начало



Sel dravira en ti. Niv valen, niv asra, niv loyeth. El atanen en ti. Vah serané.

Эти слова отдавались эхом в голове, обрывки напева Зула задержались где-то в пространстве между сном и явью. Он повторил фразу трижды, выводя узоры на моей спине, и прикосновения были благоговейными и полными смысла. Слов я не понимала, но они будто выжглись на моей коже и в памяти одновременно.

Это было похоже на молитву. Впрочем, несколько часов назад его губы определенно мне поклонялись.

Я потянулась под шелковыми простынями, которые приятно холодили кожу, на меня нахлынули воспоминания о прошлой ночи. То, как отчаянно мы цеплялись друг за друга, решив, что это именно то, чего мы хотим. Прошептанные в темноте признания. То, как он смотрел мне в глаза, когда произносил те три слова, что изменили все.

Я люблю тебя.

Глухой стук вырвал меня из задумчивости. Я смахнула остатки сна и увидела Зула, он стоял спиной ко мне, напряженно выпрямившись, и во все глаза смотрел на что-то на полу. Когда я попыталась сесть, то замерла, заметив у его ног небольшую лужицу крови.

– Зул?

Услышав мой голос, он обернулся, и его лицо при виде меня смягчилось. Я заметила, что его рука наспех перебинтована чем-то похожим на лоскут, оторванный от одной из его рубашек.

– Доброе утро, звездочка, – сказал он, направляясь ко мне. – Не хотел тебя будить.

Я пересела на край кровати и протянула руку к его ладони, которую он отдал без колебаний.

– Крови многовато, – пробормотала я, рассматривая повязку.

– Был неосторожен, просто царапина, – отмахнулся он.

Бинт уже насквозь пропитался алым. Слишком много крови для простой случайности.

– С каких это пор Принц Смерти стал неосторожным? – с сомнением спросила я, вскинув бровь.

В его чертах промелькнула тень знакомого высокомерия.

– Возможно, я отвлекся на мысли о прошлой ночи, – ответил он, и его голос опустился до того самого опасного бархатного тона, от которого по коже бежали мурашки. – Ты так на меня действуешь, Морварен.

– И ты порезался бумагой? – настаивала я, не желая поддаваться его обаянию.

На долю секунды он отвел взгляд, но тут же снова посмотрел на меня с тем самым властным выражением лица, которое я так хорошо знала.

– У нас сегодня есть дела поважнее маленького пореза, звездочка. Нас ждет Ковка. Твое вознесение, – он наклонился ближе, обжигая ухо своим дыханием. – А меня ждет удовольствие называть тебя богиней.

Уклончивость была очевидной, но по решимости в его глазах стало ясно: тема закрыта… пока что.

– Лирали и остальная твоя команда скоро будут здесь, – мягко сказал он. – Они подготовят тебя к церемонии.

Я накинула халат, небрежно завязав его на талии. Зул следил за каждым моим движением.

– Если продолжишь так на меня смотреть, Лирали и ее команде придется ждать очень долго, – предупредила я, хотя и не смогла скрыть улыбку.

– Могут и подождать, – прорычал он, надвигаясь на меня. – Я все еще Принц этого домена.

Я уперлась ладонью в его грудь, останавливая в нескольких дюймах от себя.

– И что насчет твоей возлюбленной? Она тоже склоняется перед твоей волей?

Опасная улыбка тронула его губы.

– Ты в жизни ни перед чьей волей не склонялась, Тэйс Морварен. Вряд ли я ждал, что ты начнешь сейчас. Пожалуй, это одно из твоих лучших качеств.

– Вот как? – поддразнила я, и сердце затрепетало от этих слов, все еще таких новых для нас.

– Я мог бы перечислить и другие, – прошептал он, наклоняясь так низко, что его губы почти коснулись моих. – Но даже вечности не хватит для такого списка.

Он мгновение изучал мое лицо, а затем расслабился.

– Знаешь, – сказала я, вспомнив кое-что. – Лирали как-то упоминала, что в божественном мире есть те, кто не согласен со старыми порядками, – я внимательно наблюдала за ним. – А Снотворцы следуют за Сиреной…

– Тэйс, – перебил меня Зул. – Ты не должна обсуждать то, что знаешь, ни с кем.

Его голос сорвался на шепот у самого моего уха.

– Об этом говорят лишь в определенных местах и в определенной компании. Нам не стоит обсуждать это даже сейчас.

Он сжал мое предплечье достаточно сильно, чтобы подчеркнуть серьезность слов.

– Есть причина, по которой это так долго оставалось тайной. Мы осторожны, – его глаза впились в мои, яростно и непоколебимо. – Кроме того, даже если ты верно угадала тех, чья лояльность на нашей стороне, никто не знает, что тебе вообще известно о существовании сопротивления. И пока что мы оставим все как есть.

Я кивнула, понимая всю тяжесть его предупреждения. Это был самый опасный секрет божественного мира, тот, что мог уничтожить нас обоих, если не те уши услышат хотя бы вздох.

– Я просто хочу быть готовой, – тихо сказала я. – К тому, что будет «после».

– После, – повторил он. – Легко не будет. Но мы справимся.

– Когда это я искала легких путей? – бросила я вызов.

В его глазах блеснуло одобрение.

– Справедливое замечание. В конце концов, ты приняла решение попытаться свергнуть Короля Богов. Безрассудно и по-идиотски. Но над твоим умением принимать решения мы еще определенно поработаем.

– Не забудь про то, что я влюбилась в самого невыносимого бессмертного во всех доменах, – сухо добавила я.

– Невыносимого? – он вскинул бровь, и уголок его рта дернулся. – Полагаю, ты искала слово «неотразимого».

– Высокомерного, – поправила я.

– Уверенного, – парировал он, обнимая меня за талию.

– Властного.

– Стратега.

Я невольно рассмеялась.

– Вот поэтому тебя никто и не выносит, знаешь ли.

– И все же ты здесь, – пробормотал он с самодовольным видом. – И, судя по моим воспоминаниям о прошлой ночи, выносишь меня вполне успешно.

Уверенность в его голосе должна была успокаивать, но в животе завязался холодный узел страха.

– Это если я переживу Ковку.

Его руки сжались вокруг меня сильнее.

– Переживешь.

– Ты не можешь знать наверняка, – возразила я. – Участники погибали. Что, если мы настроили всех этих планов, а я даже не дотяну до конца дня?

– Ты не умрешь сегодня, – произнес он, и в его убежденности было нечто жуткое. Его рука скользнула мне на спину, очерчивая тот же узор, что и утром, ровно там, где он напевал те странные слова.

– Почему ты так уверен? – спросила я, вглядываясь в его лицо.

На миг в его глазах промелькнула интрига, но он тут же спрятал его за маской.

– Потому что я знаю тебя, Тэйс Морварен. Ты слишком упряма, чтобы умирать сейчас, когда наконец получила все, чего хотела.

Затем он поцеловал меня, яростно и собственнически, словно пытался заклеймить собой перед разлукой. Когда он наконец отстранился, мы оба тяжело дышали.

– Мне пора, – неохотно сказала я.

– Увидимся перед церемонией, – пообещал он, украв последний быстрый поцелуй. – Я буду тем парнем, который выглядит так, будто готов совершить несколько государственных измен ради одной женщины.

Я рассмеялась, несмотря на напряжение.

– Очень специфический образ.

Затем он выпроводил меня к двери. Его рука задержалась в моей на последнее мгновение, прежде чем отпустить.

Я шагнула в свои покои и тут же оказалась в водовороте суеты. Лирали и ее команда полностью захватили пространство, превратив привычную аскетичную тьму Дракнавора в буйство красок и света. Ткани всех мыслимых оттенков были наброшены на мебель, а бесчисленные баночки и флаконы выстроились на наспех составленных столах.

Я могла надеть только одно платье, но они принесли больше двадцати, и каждое было прекраснее предыдущего.

– А вот и она! – воскликнула Новали, бросаясь ко мне с щеткой в руках. – Мы уже начали думать, что ты забыла про собственный день Ковки.

– Будто кто-то может забыть о превращении в бога, – протянул Веспер, критически изучая рулон ткани. – Хотя, полагаю, бывало и не такое. Однажды участник чуть не пропустил собственную церемонию, отключился пьяным в Хроносе. Он Ковку не пережил.

Лирали бросила на него предостерегающий взгляд.

– Вряд ли это подходящая тема для сегодняшнего разговора.

– А что? Это правда, – Веспер приложил ткань к моей фигуре, задумчиво склонив голову. – К тому же наша Тэйс ценит честность. Верно, дорогуша?

– Больше, чем ты думаешь, – ответила я, позволяя усадить себя в кресло, где Новали тут же принялась за мои волосы.

Весь следующий час я послушно отдавалась в их руки, позволяя преображать себя деталь за деталью. Знакомый ритуал почти успокаивал, словно последний осколок нормальности перед тем, как все изменится навсегда.

– Ты сегодня кажешься другой, – заметила Лирали, застегивая на моей шее изящную серебряную цепочку. – Словно стала… легче.

– Правда? – спросила я, стараясь придать голосу нейтральный тон.

Она внимательно посмотрела на меня.

– Да. Что ты с собой сделала?

Я промолчала, но почувствовала, как к щекам подступает жар.

– Это что, румянец я вижу? – пропела Новали. – У нашей маленькой участницы есть секреты.

– У всех есть секреты, – с усмешкой вставил Веспер. – Просто некоторые из них вкуснее прочих.

Я заставила лицо принять бесстрастное выражение. Наши отношения с Зулом должны были оставаться в тайне, и я не могла позволить собственной проклятой физиономии выдать меня.

– О, мы вовсе не хотели тебя обидеть, милая, – пожурила Новали, похлопав меня по плечу. – Ты уже на финишной прямой. Оставь меланхолию для своего первого столетия.

– Она права, – согласился Веспер, наконец выбрав ткань. – Каждому нужно хотя бы несколько десятилетий плохих решений и сожалений, прежде чем встать на ноги. Это практически божественная традиция.

Его слова заставили меня улыбнуться при мысли о будущем, которое могло ждать меня… ждать нас. Век с Зулом. Тысяча лет. Вечность. Мир, где я буду жить, а Олинтар умрет.

Платье, на котором они в итоге остановились, не было ни темным, как Дракнавор, ни ослепительно ярким, как Сандралис. Вместо этого оно запечатлело пограничный миг сумерек, когда появляются первые звезды, но дневной свет еще не угас окончательно.

– Идеально, – провозгласила Лирали, отступая назад, чтобы полюбоваться работой. – Истинная богиня еще до начала церемонии.

Новали восторженно захлопала в ладоши.

Вскоре они начали собирать вещи, прощаясь со мной в последний раз. Новали крепко обняла меня, взяв обещание часто навещать Астерию. Веспер поцеловал меня в обе щеки.

Наконец осталась одна Лирали. Она изучала меня тем древним, всезнающим взглядом, который, казалось, видел мою душу насквозь.

– Ты предупредила меня, – тихо сказала я, когда мы остались одни. – Насчет напитка у Каскадов. Спасибо.

Лирали подошла ближе, понизив голос:

– Прежде чем стать стилистом, я работала на винокурне «Сноцвета», – ее лицо омрачилось. – Я слишком хорошо знакома с этим зельем и его свойствами, а больше всего с его с запахом, – ее нос брезгливо сморщился. – Ненавижу этот запах. Он впитывается во все: в одежду, волосы, кожу. Я узнаю его где угодно.

– Сноцвет? – спросила я, слово непривычно легло на язык.

– Вот что было в кубке, – объяснила она, не сводя с меня глаз. – Это было в кубках всех участников. Мягкое успокоительное с галлюциногенным эффектом. Оно заставляет сны оживать перед глазами, – ее губы сжались в тонкую линию. – Но именно в твоем кубке оказалась доза, которая должна была полностью тебя парализовать.

– Я бы сгорела заживо.

Это было очередное покушение, более тонкое, но не менее смертоносное. Я вспомнила, как Кавик пытался задушить меня в лесу, и его слова снова зазвучали в ушах.

– Кто-то охотится за тобой, Тэйс, – серьезно сказала Лирали. – Кто-то, кто не хочет твоего вознесения.

– Ты знаешь, кто? – спросила я, хотя у меня уже были свои подозрения.

– Это должен был быть кто-то, кто присутствовал у Каскадов в тот день. А круг этих лиц был ограничен, – она качнула головой, и серебристые волосы поймали свет. – Но нет, я не знаю, кто именно это сделал.

Лирали обняла меня, проявив удивительную силу для своего хрупкого эфирного тела.

– Будь осторожна, – прошептала она мне в волосы. – Чем ближе вознесение, тем опаснее становится все вокруг. Не все хотят видеть рождение новых богов.

Отстранившись, она вложила мне в ладонь нечто прохладное – маленький флакон с мерцающей прозрачной жидкостью.

– Для сна без сновидений, если понадобится потом, – пояснила она, сжимая мои пальцы вокруг флакона. – Вознесение меняет тебя. Иногда сны, которые приходят следом… тяжелы.

Я спрятала флакон в потайной карман платья, благодарная ей за предусмотрительность.

– Спасибо. За все.

Лирали улыбнулась, отступая к выходу.

– Скоро. Мы скоро увидимся.

Последним нежным касанием к моей щеке она попрощалась и выскользнула из комнаты, оставив меня наедине с мыслями и моим отражением – незнакомкой в наряде богини, готовящейся стать чем-то иным.



Несколько часов спустя я вышла на одну из верхних террас замка, где меня уже ждал Зул. Его вид заставил мое сердце замереть. Он был облачен в роскошные одежды глубокого малинового и золотого цветов, а на левой стороне камзола красовался герб его домена. Косы были убраны назад, подчеркивая безупречные черты лица, а голову венчала золотая корона. Я впервые видела его в ней.

Маркс бросила на меня многозначительный взгляд и тут же повернулась к Эйликсу, вовлекая его в разговор.

– Нервничаешь? – негромко спросил Зул.

– Я в ужасе, – призналась я. С кем угодно другим я бы продолжала держать фасад силы, который носила как броню все эти месяцы. Но не с ним. Больше никогда с ним.

– Это хорошо, – сказал он, удивив меня. – Страх помогает сохранять бдительность. Помогает выжить.

– Это официальный совет принца? – иронично спросила я. – Страх во благо?

– Это необходимость, – поправил он, изучая взглядом горизонт. – Но не позволяй ему управлять собой. Направь его.

– Во что?

Его взгляд вернулся ко мне, пылая такой силой, что я вздрогнула.

– В силу. В выживание, – его пальцы коснулись моих, и этот контакт послал электрический разряд вверх по руке. – У меня на тебя большие планы, Тэйс Морварен, и для них требуется, чтобы ты была жива еще очень и очень долго.

– Планы? – я вскинула бровь. – Ты же знаешь, как я отношусь к попыткам указывать мне, что делать.

Он ослепительно улыбнулся.

– О, я именно на это и рассчитываю, звездочка. Твоя непокорность – это половина удовольствия, – его глаза потемнели, скользя по мне и задерживаясь на моих губах. – Вторая половина не подходит для публичных обсуждений.

Напряжение искрами отозвалось где-то глубоко внутри. Прежде чем я успела ответить, воздух начал мерцать, стал формироваться портал.

– Спасена божественным вмешательством, – пробормотала я, вызвав у него тихий смешок.

– Лишь отсрочка, – поправил он, и его голос прозвучал как самая восхитительная шелковистая угроза. – В конце концов, у нас впереди вечность.

– Сандралис, – пробормотал Эйликс.

Портал стабилизировался, открывая вид на то, что лежало за его пределами: ослепительная яркость, устремленная ввысь архитектура, домен чистого дневного света. Сандралис, сердце божественного мира, владения Олинтара.

Домен моего отца.

Зул шагнул вперед, его поза была напряженной, как натянутая струна. Он протянул мне руку ладонью вверх. Предложение, а не приказ.

– Готова? – спросил он.

Я в последний раз оглядела домен, который был моей тюрьмой, моим тренировочным лагерем и, в конечном счете, стал чем-то вроде дома. Виднеющиеся вдали пляжи с черным песком. Багровое небо. Замок кошмаров, ставший свидетелем моего преображения.

Я вложила свою руку в руку Зула, его кожа была теплой.

– Вместе, – сказала я, и это слово прозвучало как клятва.

Он сжал мою руку с яростным чувством собственности.

– Навсегда.

Вместе мы шагнули к порталу, Маркс и Эйликс следовали за нами по пятам. Золотой свет Сандралиса потянулся к нам, поглощая и увлекая в ослепительный день.

Моя последняя мысль перед переходом была о Тэтчере, ждущем где-то в этом королевстве света.

Я иду, – послала я через нашу связь, надеясь, что он почувствует мое приближение.

И пока Зул все так же крепко сжимал мою руку, золотой свет поглотил нас целиком.

Ковка



На меня обрушился свет Сандралиса, вышибая воздух из легких.

Я споткнулась, выходя из портала, и тихо выругалась. Месяцы, проведенные в сумерках Дракнавора, не подготовили меня к такой атаке. Это не было похоже на естественный солнечный свет, это было хреново оружие, ставшая видимой агрессивная демонстрация божественного эго.

– Это просто… – Маркс рядом со мной зажмурилась, ее лицо исказилось от дискомфорта.

– Омерзительно, – пробормотала я.

Для домена, названного в честь солнца, в этом свете было что-то глубоко лживое. Будто он пытался силой заставить тебя подчиниться. Я поймала себя на том, что тоскую по честной тьме Дракнавора, по теням, которые никогда не боялись быть тем, чем они являются.

– Олинтар всегда ценил видимость выше сути, – прошептал Зул. Он окинул горизонт взглядом, полным едва скрываемого презрения.

Я проследила за его взором. Цитадель Сандралиса возвышалась перед нами – сплошной сияющий белый мрамор и золото. Мои глаза снова заслезились. Каждая башня, каждая арка, каждая садовая дорожка выставляли напоказ стерильное совершенство.

Но в этом не было ничего живого. Ничего свободного.

– Сюда, – Эйликс указал в сторону центрального шпиля.

В животе все сжалось. Вот оно. Кульминация всего, что произошло с того ужасного дня в Солткресте.

Мы шли по извилистым мощеным дорожкам. Божественные сущности останавливались, чтобы поглазеть на нас, и их шепот тянулся следом. Я держала подбородок высоко, а спину прямо. Не позволяла им или их взглядам, жгущим спину словно клеймо, задеть меня.

– Это не похоже на другие Испытания, – мягко сказал Зул, коснувшись моим плечом своего. – Никаких смотровых порталов. Сегодня в Сандралисе будут присутствовать все, кто хоть что-то из себя представляет.

Я тяжело выдохнула.

– Естественно.

Внутри цитадель оказалась еще более гнетущей: взмывающие ввысь потолки, девственно-белые стены, от которых резало глаза. Лицо Олинтара взирало с каждой фрески, с каждой мозаики, с каждого гобелена. Идеальная, благосклонная маска.

Двери бесшумно распахнулись при нашем приближении. Перед нами возник зал Вознесения. Я замерла на пороге, на мгновение подавленная масштабом.

Зал был огромным и круглым, увенчанным хрустальным куполом, который преломлял и без того болезненный свет. В центре стояли пьедесталы из белого мрамора – четыре одиноких острова в море отполированного пола.

– Мы будем стоять там? – прошептала Маркс. – Как живые статуи?

– Видимо, так, – ответила я, не в силах скрыть желчь в голосе. Пьедесталы походили на алтари. На жертвенные камни. В каком-то смысле, полагаю, так оно и было.

По периметру зала двенадцать богато украшенных тронов образовывали полукруг. Айсимары занимали свои места – существа такой мощи, что воздух вокруг них искажался и мерцал. Первым я нашла глазами Воринара, бога Судьбы, он полулежал на своем троне, глядя в пустоту остекленевшим взором. Значит, на это он явился, в отличие от вчерашнего собрания. Рядом с ним сидела Давина. Следующим был Мортус. На краткое мгновение его темные глаза встретились с моими, и он едва заметно кивнул.

Я считала каждого, и тревога росла с каждым новым лицом, пока я не дошла до центрального трона, более величественного, чем остальные, созданного из золота и хрусталя. Он был пуст.

Зал заполнили божественные, их взгляды устремились на нижние ярусы. Голоса то взлетали, то затихали возбужденными волнами, словно ненасытный океан звука.

– Стервятники, – пробормотала Маркс.

– Они пришли стать свидетелями истории, – мягко поправил Эйликс.

– Одно и то же, – мой взгляд скользнул по толпе бессмертных в поисках единственного лица, которое действительно имело значение. И вот он. Вспышка гладко зачесанных иссиня-черных волос.

Тэтчер.

Он стоял на другом конце зала в цветах Шавора, но когда наши взгляды встретились, в его глазах светилась яростная решимость. На мгновение я забыла, как дышать.

Я начала скучать по той беззаботной, легкой улыбке, которая раньше не покидала его лицо.

Но мы справились. Вопреки немыслимым шансам, мы оба здесь. Оба живы. Мы оба изменились с тех пор, как покинули Волдарис. Я не знала, к лучшему ли это.

Я почувствовала руку на своей пояснице.

– Можешь идти, – голос Зула коснулся моего уха. – Время еще есть.

Я взглянула на него, вскинув бровь.

– Иди, – повторил он, кивнув в сторону Тэтчера. – Церемония начнется только через несколько минут.

Я двинулась сквозь толпу, которая неохотно расступалась передо мной. Приблизившись, я увидела, что Тэтчер не один. Рядом с ним стоял Шавор, облаченный в воинские, ослепительно сверкающее в свете Сандралиса, доспехи. Рядом с ним пристроилась Элисиа, по-хозяйски вцепившись пальцами в руку Шавора.

– Привет, – Тэтчер слабо мне улыбнулся.

– Ну, ты прямо в образе, – ответила я, стараясь говорить непринужденно.

Он хмыкнул.

– Думал, ты уже привыкла ко всему этому.

Взгляд Шавора скользнул по мне, его брови нахмурились.

– Ты… – он замолк, часто моргая, словно пытаясь прояснить зрение. – Сестра Тэтчера, верно?

Холодок пробежал по моему позвоночнику.

Элисиа улыбнулась.

– Ее зовут Тэйс, дорогой, – подсказала она, сильнее сжимая его руку.

– Конечно, – Шавор кивнул, но его взгляд оставался расфокусированным, пустым. – Тэйс. Прошу прощения.

– Мы как раз обсуждали празднование после церемонии, – сказала Элисиа приторно-сладким голосом. – Ты должна присоединиться к нам, Тэйс. Если, конечно, переживешь Ковку.

От обыденности ее слов мои пальцы дернулись, но я сохранила бесстрастное лицо и ровный голос. Я использовала всю ту нелепую сдержанность, которой Зул учил меня последние месяцы.

– Благодарю за приглашение. Я непременно его рассмотрю.

– Для нас это будет честью, – вставил Шавор.

Улыбка Элисии стала острой.

– Полагаю, скоро увидимся, – она потянула Шавора за руку. – Идем, милый, нам нужно поговорить с твоим отцом до начала церемонии.

Шавор последовал за ней без возражений, позволяя вести себя как покорного питомца. Я смотрела им вслед, и чувство тревоги в животе закручивалось все туже.

– Что с ним не так? – тихо спросила я, когда они отошли достаточно далеко.

Тэтчера помрачнел.

– Я же говорил тебе. Он такой с самого начала.

Шавор и Элисиа скрылись в толпе.

Я поймала взгляд Зула на другом конце зала. Грудь сдавило от чувства теплее, чем страх, и куда более запутанного. Воспоминания о прошлой ночи промелькнули перед глазами.

И тут я почувствовала на себе взгляд Тэтчера.

Я никогда не видела, чтобы ты на кого-то так смотрела.

Не понимаю, о чем ты, – я отвела глаза, пытаясь уйти от темы.

Ты не можешь мне лгать, Тэйс. И дело не только в тебе. Он смотрит на тебя точно так же.

Все сложно, – я толкнула Тэтчера плечом. – И не смотри на меня так своими огромными печальными глазами.

Тебе позволено чувствовать, Тэйс, – ответил он. – Всю нашу жизнь в Солткресте ты себе этого не позволяла. Но теперь все иначе.

Я заколебалась, а затем позволила крохотной частице правды проскользнуть через нашу связь.

Кое-что изменилось.

С Зулом? – любопытство Тэтчера пульсировало в связи.

Да.

Я не была готова делиться большим, даже с Тэтчером. То, что произошло между мной и Зулом, все еще казалось слишком хрупким, слишком новым. Тем, что можно слишком легко разрушить.

Тэтчер изучал меня, и я почувствовала, что он понимает. Он не станет давить.

Что бы ни случилось, я с тобой.

Его поддержка текла по нашей связи, успокаивая меня, как и бесчисленное множество раз до этого.

Трудно все это осознать, – призналась я. – Саму мысль о том, что у нас будет какое-то «после». Это кажется нереальным.

Теперь у нас есть шанс, шанс стать кем-то. Жить.

Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Нам еще нужно пережить сегодняшний день.

Вселенной так просто не избавиться от близнецов Морварен, – он притянул меня к себе и обнял.

Резонирующий гул церемониального колокола прорезал пространство зала, заставив толпу смолкнуть. Появились писцы Олинтара, облаченные в бело-золотые одежды, с безмятежными масками на лицах они указали нам наши места. Они были так похожи на жрецов из Солткреста. Я изо всех сил старалась не дрожать.

Нам пора присоединиться к остальным, – сказала я наконец. – Нас зовут занять места.

Тэтчер кивнул, напоследок сжав мою ладонь, прежде чем отпустить ее.

– Когда все закончится, мы поговорим нормально. Обо всем.

– Ладно, – согласилась я.

С каждым шагом к пьедесталам мои ноги становились все тяжелее. Это был момент, когда менялось все. Успех или крах. Жизнь или смерть. Стать божеством или быть поглощенной божественностью.

Я заняла свое место на холодном мраморе, внезапно осознав, что на нас устремлены тысячи бессмертных глаз. Маркс стояла на пьедестале рядом со мной, ее лицо было спокойным, но пальцы нервно постукивали по бедру. Напротив нас стояли Тэтчер и Вэнс. Если последний и был напуган, то ничем этого не выдавал.

В зале воцарилась тишина, когда главные двери снова распахнулись. Вошел Олинтар, и сам воздух, казалось, прогнулся под его весом.

Свет буквально сочился из него.

Мой отец. Ублюдок, который лишил меня всего и который скоро за это заплатит. Но что в реальности означало это «скоро»? Перед лицом вечности, как долго нам придется ждать, чтобы низвергнуть его? Я пожалела, что не спросила об этом раньше.

Я заставила себя посмотреть прямо на него, когда он занял свое место, отказываясь съеживаться, даже когда ненависть в груди пылала так жарко, что я боялась, что она проступит на коже. Его безупречные черты сложились в выражение благосклонного величия, от которого мне хотелось кричать.

– Приветствую, – провозгласил он, и голос его без усилий заполнил все пространство. – Сегодня мы являемся свидетелями кульминации Испытаний Вознесения. Эти четверо смертных, – его взгляд скользнул по нам, – доказали, что достойны чести пополнить наши божественные ряды.

Как будто это была великая награда, которую он милостиво даровал.

– Вознесение – это не просто приз, – продолжал Олинтар, изящно жестикулируя. – Это священный долг, божественная миссия, выходящая за рамки понимания смертных. Те, кто присоединяются к нам, берут на себя бремя формирования самой ткани бытия.

– Финальное Испытание – это не проверка навыков, силы или хитрости, – объяснил он, и тон его стал более торжественным. – Это сама божественная Ковка. Каждый участник будет омыт чистым светом Сандралиса, который выжжет все смертное и явит то, что скрыто под ним.

По толпе пронесся ропот. Я взглянула на Тэтчера, черпая силу в его решительно сжатых челюстях и непоколебимом взгляде. Вместе. По крайней мере, мы были вместе.

– Начнем, – объявил Олинтар, поднимаясь с трона. Он воздел руки к хрустальному куполу. Осколки стекла начали расходиться, секции скользили в стороны, открывая ослепительное небо. Толпа замерла, напряжение в воздухе стало таким густым, что в нем можно было задохнуться.

Одно застывшее мгновение ничего не происходило.

А затем мир взорвался светом.

Луч ударил в меня без предупреждения, повалив на колени. Я не могла дышать. Не могла думать. Пылающий свет грозил разорвать меня изнутри. Энергия обрушилась на меня, как цунами, сокрушая все барьеры, заполняя каждую клетку.

Я пыталась закричать, но звук не выходил. Пальцы отчаянно впились в мрамор пьедестала в поисках опоры в этом шторме, который грозил стереть меня окончательно.

Я не была готова к такой агонии.

Свет обжигал. Боги, как же он жег. Не только кожу, но и глубже – мышцы, кости, саму мою суть выжигало под этим слепящим натиском. С каждым ударом сердца по венам перекачивался жидкий огонь. С каждым вздохом легкие наполнялись палящим жаром.

Затем отозвалась моя сила. Она закрутилась спиралью, поднимаясь навстречу вызову. Фиолетовые всполохи вырвались из кожи, сталкиваясь с золотом.

Две силы скользили друг по другу, терзая, кусая, поглощая противника.

Зрение сузилось до одной-единственной точки ослепительно белого цвета. Я больше не видела зала. Не видела Тэтчера. Был только свет.

Обжигающая вспышка полыхнула за глазами, разрывая мозг. Давление росло, пока меня не наполнила уверенность, что голова сейчас разлетится на куски. Что-то менялось. Зрение залило багровым, затем фиолетовым, прежде чем я провалилась в милосердную тьму.

В этой темноте я почувствовала, как распадаюсь. Распутываюсь. Моя сущность разлетелась по космосу. Я была везде и нигде, растворившаяся в бесконечности, которую не могла постичь.

Была ли это смерть?

Нет. Не смерть.

Я цеплялась за саму себя в этой бесконечной мгле. За свое имя. За свои воспоминания. За свою ненависть. За свою цель. Я Тэйс Морварен, и я не позволю ему забрать у меня что-то еще. Я боролась слишком долго и слишком упорно, чтобы позволить этой космической истерике стереть меня сейчас. Свет мог переделать мое тело, мог сплавить мои проклятые кости, но он не сотрет меня.

И Олинтар дурак, раз позволил мне зайти так далеко.

Я удерживала в сознании лицо Тэтчера. Скалы Солткреста. Улыбку нашей матери, сохраненную в памяти. Глаза Зула в свете огня. Сулина, неумело учившего меня плести косы. Те маленькие, тихие моменты, из которых состояла моя жизнь до всего этого. Те частички себя, которые я не могла позволить себе потерять.

Я могла пробыть на этом пьедестале секунды или столетия. Свет жег, давил и ломал, но я не сломалась. И не собиралась.

А потом все прекратилось.

Тьма обрушилась сверху. Внезапное исчезновение боли само по себе стало шоком. Я судорожно вздохнула, легкие работали как меха.

Тишина давила на уши. Зал ждал.

Я была жива.

И медленно свет начал возвращаться.

Все началось как тепло глубоко в груди. Это была не моя сила, не те звезды, что я могла сорвать с небес. Это было нечто новое, нечто внутри меня.

Тепло распространялось сначала медленно, а затем пронеслось по мне, как лесной пожар. Мне хотелось кричать, но голоса не было.

Я подняла руки перед лицом, отчаянно нуждаясь в якоре. Кожа сияла изнутри. Я попыталась позвать Тэтчера через нашу связь, но рев в голове заглушал все остальное.

По кончикам пальцев пробежало покалывание. Я наблюдала, не в силах отвести взгляд, как тонкие линии расплавленного звездного света начали выводить узоры на коже. Светящиеся нити зародились у самых ногтей, как космические реки, текущие вверх. Они обвились вокруг запястий замысловатыми узорами, затем продолжили путь по рукам, ветвясь и распространяясь, прежде чем поблекнуть у локтей.

Что-то коснулось моих плеч. Я посмотрела вниз и увидела, что мои волосы рассыпались по груди, они стали длиннее, чем когда-либо. Они росли на глазах, пока не достигли талии. Черные пряди словно впитывали свет вокруг, становясь темнее самой ночи.

Веснушки, усеивающие мои руки с детства, начали меняться. Каждое маленькое коричневое пятнышко замерцало и превратилось в золотую искорку.