Текст книги "Вознесенная (ЛП)"

Автор книги: Паркер Леннокс

Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 45 страниц)

Призраки в Саду

Я нашла его у фонтана, того самого, который Осити показывала мне раньше, с застывшими в полете горгульями. Багровое небо потемнело до цвета запекшейся крови, вытягивая длинные тени по извилистым дорожкам сада. Зул стоял ко мне спиной, силуэтом на фоне гаснущего горизонта, плечи его были напряжены, словно камень.

Это безумие, прошептал голос разума в моей голове. Развернись. Вернись в свои покои. Помни, кто он.

– Я же велел тебе больше никогда не подслушивать мои разговоры, звездочка.

Он не обернулся, когда заговорил, голос его разнесся по ночному воздуху. В словах не было привычной остроты – ни следа той ледяной власти, от которой стыла кровь в Тюрьме. Вместо этого он звучал пусто, почти сломленно.

– Ты не особенно старался говорить тихо, – ответила я, выходя на свет и крепко удерживая внутреннюю оборону. – Половина дворца, наверное, все слышала.

Он слишком обыденно, чтобы это успокаивало, выдохнул.

– И все же только ты оказалась настолько глупой, чтобы пойти за мной.

Я подошла ближе, намеренно оставив между нами фонтан.

– Я бы сказала, любопытной, а не глупой.

– Нет разницы, когда исход одинаков.

Он наконец обернулся, и я едва не рухнула от одного его вида.

– Весьма примечательный наряд для полуночного шпионажа, – слова прозвучали низко и медленно, его тон скользнул под кожу в самых неправильных местах. – Ты собиралась отвлечь дворцовую стражу тем, что это платье так неудачно пытается скрыть?

Мой взгляд невольно скользнул вниз. Во время спуска по дворцу халат распахнулся, обнажив прозрачную ночную рубашку под ним.

– Я пыталась уснуть, когда услышала, как ты споришь, – солгала я. – У меня не было времени подбирать подходящий наряд для подслушивания.

Его глаза задержались, отмечая, как тонкая ткань прилипает к телу. Челюсть дернулась.

– Это… – начал он, и голос его опустился ниже, – ты заходишь на опасную территорию, звездочка. Я не в том состоянии, чтобы смотреть на тебя вот так, когда между тобой и ночью лишь это жалкое подобие одежды.

Его взгляд скользнул туда, где холод заявил о себе сквозь тонкую ткань, уголок его губ чуть приподнялся.

– Похоже, садовый ветерок с тобой согласен.

– Если ты уже закончил, – выдавила я, заставляя себя справиться со смущением.

– Даже близко нет.

Зул всегда казался недосягаемым, холодным, совершенным, отстраненным. Но сейчас в его безупречной маске пролегла трещина. В глазах читалась усталость, какой я прежде не видела, пустота, которую он тщетно пытался скрыть.

– Пришла позлорадствовать? – спросил он, наконец отводя взгляд. – Грозный Принц Смерти, поверженный семейной политикой? Уверен, зрелище вышло бы эффектным.

– Если бы я собиралась злорадствовать, я бы принесла вино, – ответила я. – Может, еще торт. Устроила бы настоящий праздник.

Слова сорвались прежде, чем я успела их обдумать, и на миг мне показалось, что я зашла слишком далеко. Но его губы дрогнули – не совсем улыбка, но достаточно, чтобы в груди отпустило.

– Такой острый язычок, – пробормотал он. – Однажды он тебя погубит.

– В этом мире полно вещей, которые могут меня погубить. Поставлю на сарказм.

Я вдруг остро ощутила сад вокруг нас – мягкий шелест странных растений, аромат цветов, далекие крики существ. В Дракнаворе все существовало на острие ножа между красотой и ужасом.

Как и его Принц.

– Нивора, – наконец произнесла я, осторожно пробуя имя на вкус. – Это на ней твой отец хочет тебя женить?

Его лицо вновь закрылось, челюсть напряглась.

– Божественный союз, заключенный в самом что ни на есть раю.

– Ты не хочешь на ней жениться. – Это был не вопрос.

– Какая проницательность.

Он подошел к каменной скамье и опустился на нее.

Я замешкалась, затем села рядом, оставляя между нами расстояние. Воспоминание о его холодных угрозах в Тюрьме все еще жгло кожу. То был настоящий Зул. Не эта мрачная тень рядом со мной.

Или все же нет?

Помни, кто он, яростно сказала я себе. Воплощение смерти. Жестокость с красивым лицом. Он без колебаний угрожал всему, что тебе дорого.

Но другой голос шепнул в ответ: тогда почему ты здесь?

– Почему она не подходит? – спросила я, искренне заинтересовавшись. – Кроме того, что это договорной брак.

– Помимо ее характера? – он постукивал пальцами по камню. – Она воплощает все, что я считаю удушающим в божественном обществе.

– Наверняка есть и другие варианты, – настаивала я. – Другие партии.

– Есть несколько, – его голос царапнул горло. – С дюжину других, которые видят лишь мое положение, а не меня самого.

– Твое положение как наследника Дракнавора?

Его глаза вспыхнули.

– Мое положение как удобного инструмента в их бесконечных играх.

Меня поразила ярость в его голосе. Я никогда не слышала, чтобы он говорил с такой обнаженной неприязнью. Тот Зул, которого я знала – или думала, что знаю, – держал все запертым под слоями льда и безразличия.

– Тебе когда-нибудь казалось, – внезапно спросил он, и вопрос прозвучал почти резко, – что все твое существование предопределено? Что каждый выбор уже сделан за тебя кем-то другим?

На меня нахлынула волна воспоминаний – как меня заставляли скрывать свои силы, как Сулин умер из-за тайны, которая даже не принадлежала ему, как меня притащили на Подтверждение против моей воли. Вся моя жизнь была вылеплена силами вне моего контроля, божественными прихотями, которым было плевать на то, чего хочу я.

– Да, – призналась я, и голос мой невольно угас.

Он кивнул.

– Тогда, возможно, ты понимаешь больше, чем большинство.

– Понимаю что?

– Я никогда, – произнес он, отчетливо отделяя каждое слово, – не чувствовал, что моя жизнь принадлежит мне.

Он поднял взгляд к небу.

– Я родился пешкой в игре, которая больше меня самого, – он замолчал, лицо его потемнело. – И до сих пор связан так же крепко, как любой узник в моих камерах.

Это признание медленно проникало в меня. У меня хотя бы было двадцать шесть лет относительной свободы. Каково это никогда не знать даже этого?

Я прижала ладони к глазам, пытаясь распутать клубок чувств. Это было не просто физическое влечение, хотя оно, мать его, изрядно мешало. Нет. Это было что-то более тревожное. Узнавание, возможно. Было понимание, что он знал, каково это – не иметь дома и не чувствовать себя нигде своим.

Поэтому ли меня к нему тянуло? Даже когда он делал вещи, которые я ненавидела? Это общее ощущение чуждости? Или все проще? Возбуждение от риска? Запретность происходящего? То, как он иногда смотрел на меня, будто видел насквозь, до тех частей меня, которые я сама едва осмеливалась признавать?

– Мы не такие уж разные, ты и я, – наконец сказала я.

Его взгляд вернулся ко мне.

– Нет, – согласился он тихо. – Пожалуй, нет.

– Так что же не так с характером Ниворы? – не удержалась я. – Какая там история?

Его лицо снова потемнело, и он отвел взгляд.

– Расклад резко изменился после моего Вознесения. Та самая женщина, что когда-то насмехалась над моей «испорченной» кровью, теперь претендует на мое сердце. – Горечь в его голосе была сдержанной, но явной.

– Ох.

– Было одно собрание, – продолжил он. – Какое-то празднество. Мне было, кажется, лет десять, меня только начали допускать к подобным мероприятиям. Нивора была там вместе с несколькими другими юными Легендами.

Он на мгновение замолчал, его лицо окаменело.

– Она затеяла игру. Впрочем, скорее это была охота. Они гнали меня по залам Сандралиса, осыпая оскорблениями и не только. Кажется, кто-то стащил откуда-то клинок.

Его рука бессознательно коснулась шеи, где по бронзовой коже тянулся рваный серебристый шрам.

– Божественные дети умеют быть весьма изобретательными в своей жестокости, – произнес он с натянутой легкостью. – Особенно когда уверены, что за их поступки не будет последствий.

Ужас разлился у меня в груди.

– Они причинили тебе боль.

– Они научили меня, – поправил он холодно. – Научили, что сила – единственный язык, который божества действительно уважают. Что не упустят возможности воспользоваться слабостью.

Я тяжело сглотнула, горло пересохло.

– Поэтому ты от всех отгородился.

– Я сделал больше, чем это, звездочка, – его голос стал тише, почти исповедальным. – Я начал собирать знания. Рычаги влияния. Мой отец собирает души, я же собираю тайны.

Это признание многое объясняло – его библиотеку, его наблюдательность, внимание к деталям, которые другие упускали. Даже то, как он вытянул информацию из Светоносца.

– Когда я вошел в Испытания, – продолжил он, – я знал каждую слабость, каждый страх, каждую тайную постыдную мысль тех, кто когда-то меня мучил, и теперь они стали менторами для новой партии смертных.

На его лице мелькнуло мрачное удовлетворение.

– Вот почему они пытались убить тебя во время Испытаний, – поняла я. – Мириа рассказывала мне об этом.

Он кивнул.

– Они боялись того, что я знаю. И того, что могу сделать с этим знанием.

– Еще бы.

– Тайны, – продолжил он, уже больше себе, чем мне, – единственная валюта, которой я по-настоящему распоряжался.

– Это то, что я значу для тебя? – спросила я, чувствуя, как вопрос жжет горло. – Тайна? Еще один экспонат в твоей коллекции? Еще одно оружие?

Его взгляд дрогнул, встретившись с моим.

– Так должно было быть, – признал он. – Таков был план.

Честность ужалила сильнее любой лжи. По крайней мере, он не лгал.

– А теперь? – вырвалось у меня.

Он не ответил сразу. Когда же заговорил, в его голосе появилась едва уловимая печаль.

– Теперь я оказался в беспрецедентном положении. Я хочу защищать твою тайну, а не использовать ее.

– Сегодня в тюрьме ты не особенно напоминал защитника, – заметила я, не сумев скрыть резкость. – Когда угрожал всему, что мне дорого.

Он потер затылок, между бровями залегла складка.

– Я испугался.

– Ты? – в моем голосе явственно прозвучало недоверие. – Принц Смерти испугался?

– Да, я, – одним плавным движением он поднялся и подошел к краю фонтана. Вода дрогнула, когда он опустил пальцы в ее темную гладь, нарушая безупречное отражение ночного неба. – То, что я узнал сегодня… то, что ты подслушала… это меняет… многое. То, чего ты даже представить себе не можешь, – он осекся, плечи напряглись. – Я отреагировал плохо.

– Ты угрожал всем, кого я люблю, – повторила я, все еще чувствуя, как воспоминание жжет изнутри. – Ты заставил меня почувствовать себя…

Беспомощной. Напуганной.

– Заставил, – он повернулся ко мне, не отводя взгляда. – И мне жаль. Полагаю, я действовал инстинктивно.

Извинение ошеломило меня до потери слов. Мне жаль. Два простых слова, которые так редко срывались с этих красивых губ.

Не верь этому, настаивала осторожная часть меня. Это очередная манипуляция. Очередной трюк.

Но в его взгляде была такая обнаженная искренность, что этому предостережению становилось все труднее верить.

– Все, что я делал, было ради того, чтобы ты выжила, звездочка.

– Так ты это оправдываешь? – спросила я, поднимаясь. – Все возведенные стены, все угрозы, весь холод? Как необходимое зло?

– Я не оправдываю, – ответил он, и голос его стал ниже. – Я с этим живу. Как жил со всем остальным.

– Значит, ты решил стать таким же жестоким, как те, кто причинил тебе боль? – бросила я, сама не замечая, как делаю шаг ближе. – Возвести такие стены, что даже ты больше не видишь, что за ними? Угрожать и манипулировать каждым, кто, возможно, действительно способен о тебе заботиться?

Слова вырвались прежде, чем я осознала их смысл. Я замерла, слишком поздно поняв, что выдала.

Его глаза едва заметно расширились – это был единственный признак того, что он уловил оговорку. Он не стал заострять на этом внимание, не воспользовался преимуществом, как сделал бы раньше.

– Я строил стены не только для того, чтобы держать других снаружи, – произнес он спустя мгновение так тихо, что мне пришлось податься ближе, – но и чтобы сохранить внутри хоть что-то свое. То, что они не смогли бы отнять, изменить или подчинить.

Это признание отозвалось во мне там, куда я не хотела заглядывать. Сколько частей себя я сама заперла за последние годы? Сколько принесла в жертву, скрывая силы, защищая близких, поддерживая иллюзию нормальности? Стены вокруг моего сердца отличались от его лишь тем, что были новее и еще не так изъедены временем.

Я видела тонкие линии напряжения у его глаз, ту осторожность, с которой он держался даже сейчас. Словно сказал слишком много. Словно позволил мне увидеть за маской больше, чем следовало.

Словно уже жалел об этом.

– Я понимаю, – просто сказала я.

Он посмотрел на меня. В его лице что-то смягчилось всего на один удар сердца.

– Думаю, да.

Он сделал шаг ближе.



– Знаешь, почему ты меня так интригуешь, звездочка? – его голос был низким, почти неохотным.

– Виновато мое бесконечное остроумие? – предположила я с усмешкой. – Или, может, мой развитый интеллект?

– Ты видишь меня, – продолжил он, игнорируя мою попытку обратить все в шутку. И прожигал меня взглядом. – Не Принца Дракнавора, которого следует бояться, не божественного наследника, за которого нужно ухватиться, не расчетливого Бога Смерти, которому поклоняются или которого жаждут заполучить, – его челюсть на миг сжалась. – Ты смотришь сквозь все это и видишь то, что под поверхностью. А потом… – он сделал еще шаг, – у тебя хватает дерзости ответить мне правдой. Без прикрас. Без страха.

Я сглотнула, не зная, что сказать на это неожиданное откровение.

– Ты хоть представляешь, какая это редкость? – спросил он еще тише. – Я никогда не встречал никого, кто бы не хотел от меня чего-то – власти, защиты, статуса, союза. Того, кто не стал бы лгать мне в лицо, лишь бы угодить, – его руки сжались по бокам, будто он физически себя сдерживал. – Все видят то, что я олицетворяю, что могу дать. А ты… ты просто видишь меня. И хорошее, и ужасное.

– Не уверена, что это комплимент, – сумела выдавить я.

Тень улыбки коснулась его губ.

– Я тоже. Но это правда.

Он медленно приблизился, намеренно давая мне время отступить, если захочу. Каждый инстинкт кричал – отойди, держи дистанцию, помни, на что он способен.

Я осталась на месте, разрываемая противоречивыми импульсами, обуявшими меня.

Когда он подошел вплотную, его прикосновение совсем не походило на жестокую хватку раньше. Пальцы очертили линию моего лица, убирая прядь волос. От этого легкого касания по мне пробежала дрожь.

– Не могу поверить, что рассказываю тебе все это, – пробормотал он, голос его был низким и хриплым. – Какое заклинание ты на меня наложила, звездочка?

Я встретила его взгляд и поняла, что не могу отвести глаза. В нем отражалось что-то обнаженное, опасное и раненое.

– Я задавалась тем же вопросом о тебе.

Это признание стоило мне дорого, еще один осколок брони, которой я окружила сердце. У меня были все основания ненавидеть его, бояться, использовать лишь как средство к достижению цели.

И все же.

Он притянул меня к себе. Объятие сперва было неловким, жестким, но постепенно смягчилось, наполнилось теплом. Я уткнулась лбом ему в грудь и услышала ровный ритм его сердца, такой обыденный, такой почти человеческий, несмотря на все, чем он был.

Я должна отстраниться. Вспомнить, кто он. Что сделал. Вспомнить свою цель – отомстить богам, разрушившим мою жизнь.

Но в этот миг, в его объятиях, эти причины растаяли, как туман.

– Я не шутил насчет тайны, – произнес он, и его голос глухо отозвался у моего уха. – То, что ты сегодня услышала, должно быть забыто.

– Я знаю, – слова приглушенно растворились в ткани его рубашки.

– Но я не должен был тебе угрожать, – его руки едва заметно сжались крепче. – Не тебе.

Это уточнение повисло между нами.

Я закрыла глаза, позволяя себе просто быть в этом невозможном мгновении, в безопасности в объятиях самой Смерти.

Деликатное покашливание нарушило тишину.

Мы резко отпрянули друг от друга.

В нескольких шагах стоял слуга из Тенекожих, почтительно склонив голову.

– Простите за вторжение, мой Принц, – произнес он. – Лорд Мортус просит вашего немедленного присутствия в его кабинете. В сопровождении смертной.

Лицо Зула мгновенно закаменело.

– В такой поздний час?

– Прибыло послание, мой принц. Лорд Мортус счел его срочным.

Взгляд слуги задержался на мне дольше, чем следовало.

Зул заметил это сразу.

– Смотри в сторону, – резко бросил он и, стянув с себя формальный сюртук – элегантное темное одеяние с серебряной вышивкой, – одним плавным движением накинул его мне на плечи.

Тяжелая ткань полностью укутала меня. Вес ее оказался неожиданно успокаивающим, воротник все еще хранил тепло его тела и тот характерный аромат цитруса и темного дерева.

– Вот так, – тихо произнес он, так, что слышала только я. – Не стоит устраивать представление для прислуги.

В животе скрутилось от тревоги. Ничего хорошего не бывает из срочных посланий посреди ночи.

– Мы уже идем, – сказал Зул, и от мужчины, которого я видела в саду, не осталось и следа, лишь мантия Принца Смерти.

Мы последовали за слугой по безмолвным коридорам, с каждым шагом вглубь дворца глухой шум черного моря становился все тише. Зул шел выверенными, точными шагами, и напряжение читалось в каждой линии его тела.

Кабинет Мортуса был огромным залом с полками, уставленными потертыми фолиантами, и массивным обсидиановым столом в центре. Бог Смерти стоял, разглядывая плотный пергамент с двумя печатями – синей и серебряной.

Он поднял взгляд, когда мы вошли, и жестом отпустил слугу.

– Отец, – коротко произнес Зул, ослабляя ворот у горла.

– Прибыло послание, – без предисловий сказал Мортус, приподняв пергамент. – С печатями Талора и Сильфии.

Зул замер.

Мортус сломал печать поворотом запястья и развернул тяжелый пергамент. Его лицо мрачнело по мере чтения.

– Второе Испытание начнется завтра на рассвете, – объявил он. – Все выжившие участники должны явиться к Западному озеру Гидратиса, где Талор и Сильфиа проведут Испытание водой и ветром.

– Завтра? – вырвалось у меня прежде, чем я успела сдержаться, холод ужаса пополз по позвоночнику. Мое тело все еще помнило травму охоты.

– Это беспрецедентно, – произнес Зул, и в его голосе звенела еле сдерживаемая ярость. – Такая спешка не служит ничему, кроме увеличения числа жертв.

– Возможно, в этом и цель, – тихо ответил Мортус.

Ноги вдруг стали ватными, я ухватилась за край ближайшей книжной полки, чтобы не пошатнуться. Еще одно Испытание. Завтра. Нас снова бросают в опасность без времени на подготовку, без времени на восстановление.

– Нам нужно немедленно уходить, – сказал Зул, поворачиваясь ко мне с такой срочностью, какой я прежде в нем не видела.

– Я открою портал к Костяному Шпилю, – мрачно произнес Мортус.

Зул кивнул, напряжение в его плечах было очевидным.

– Благодарю, отец.

Этот простой обмен репликами ощущался особенно тяжелым после их спора ранее этой ночью. Мортус коротко склонил голову, затем посмотрел на меня.

– Удачи на Испытании, Тэйс Морварен. Нам было приятно принимать тебя в нашем доме.

Я смогла лишь кивнуть.

Мортус вытянул руки, пальцами выписывая в воздухе сложные узоры. Реальность задрожала, затем разошлась, словно занавес, открывая вид на покои Зула в Костяном Шпиле.

– Поспешите, – сказал Мортус. – Такие соединения не должны оставаться открытыми долго.

Рука Зула сомкнулась на моей, крепко сжимая, когда он потянул меня к порталу. Мы шагнули вместе, переход был настолько плавным, что я почти ничего не почувствовала.

Как только портал закрылся за нами, Зул отпустил мою руку и начал мерить комнату шагами.

– Невероятно, – пробормотал он больше себе, чем мне.

– Что это значит? – спросила я. – Талор и Сильфиа вместе?

Он резко остановился и повернулся ко мне.

– Это значит опасность. Вода и ветер. Эмоции и тайны, – его кулаки сжались. – Ничего хорошего из такого сочетания не выйдет. Особенно для той, у кого есть тайны вроде твоих.

– И как мне это пережить?

Его лицо разразилось бурей из раздражения и тревоги.

– Времени на подготовку нет. Я не смогу научить тебя за одну ночь ничему, что действительно изменит исход.

– Тогда что нам делать? – спросила я, стараясь удержать голос ровным.

– Отдыхать, – просто ответил он. – Тебе понадобится каждая толика сил.

Я резко рассмеялась.

– Отдыхать? И как, по-твоему, я должна отдыхать, зная, что завтра меня бросят в очередную смертельную ловушку?

Зул сделал шаг ближе.

– Останься здесь сегодня, – произнес он, и его голос был мягче, чем я когда-либо слышала.

Тяжелое двусмысленное предложение повисло между нами. После того, что случилось в саду, после той вспышки уязвимости остаться означало бы преступить черту, к которой я не была готова. Сегодня я и так показала ему слишком многое. И он открыл мне то, что лишь сильнее меня запутало.

– Как бы ни было для тебя захватывающе наблюдать, как я сплю, – сказала я, – избавлю тебя от этой муки и вернусь в свои покои.

Тень привычной усмешки мелькнула на его губах.

– Твои привычки во сне вряд ли настолько увлекательны, звездочка.

– Вот именно.

Я направилась к двери.

– Тэйс.

Его голос остановил меня у самого порога. Я обернулась, и острым взглядом он пригвоздил меня к месту.

– Если ты хочешь остаться здесь, если не хочешь быть одна, я могу спать в кресле.

– Не говори глупостей, – я выдержала его взгляд. – Я вполне способна пережить эту ночь.

Он долго смотрел на меня, явно взвешивая, стоит ли настаивать. То, что он увидел в моих глазах, похоже, убедило его отказаться от этой мысли.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Отдыхай там, где сочтешь нужным.

Я ушла, не добавив ни слова, проходя по темным коридорам обратно в свои покои. Каждый шаг ощущался одновременно победой и утратой. Я удержала границы, сохранила гордость, но холодная пустота комнаты давила после тепла его присутствия.

Лежа в постели и глядя в потолок, я не могла избавиться от ощущения, что сделала правильный выбор по неправильным причинам. Или неправильный по правильным.