Текст книги "Вознесенная (ЛП)"

Автор книги: Паркер Леннокс

Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 45 страниц)

Слепой Провидец



Полуденное солнце замерло в зените кроваво-красного неба Дракнавора. Зул шагал рядом, подстраивая широкие шаги под мой темп, пока мы возвращались к Костяному Шпилю. С той ночи в кабинете прошло пять дней, но ни один из нас так и не заговорил о случившемся – о том, что произошло на его столе, о том, как он на меня смотрел, и о шепоте обещаний, растворившихся в темноте.

– Твоя корона растет, – небрежно заметил Зул.

Он скользнул взглядом по частицам звездного света, что теперь парили над моей головой, их стало на три больше, чем когда я призвала их впервые.

– Теперь десять звезд, – ответила я, не в силах скрыть гордость.

Губы Зула изогнулись в подобии улыбки.

– Ты определенно делаешь успехи.

– Какая высокая похвала, – сухо бросила я. – Мне упасть в обморок от такой чести?

– Оставь театральность для другого случая, – протянул он, но в голосе не было настоящей колкости.

На узком участке тропы он случайно задел меня рукой, но никто из нас не отстранился.

– У тебя отросли волосы, – заметил Зул. Его голос перешел на низкий тембр, от которого по спине пробежали мурашки.

– Досадный побочный эффект того, что я до сих пор жива, – ответила я, стараясь говорить непринужденно.

Он тихо и искренне рассмеялся.

– Такая оптимистка, Морварен.

Костяной Шпиль вырос перед нами во всем своем пугающем величии. У ворот ждал один из слуг-Тенекожих, чьи очертания колыхались в багряном свете дня. Расслабленность Зула мгновенно исчезла, он выпрямился, вновь становясь внушительным и властным.

– Да? – окликнул он слугу, когда мы подошли.

Тот низко поклонился.

– Мой лорд. Пришло послание, – слуга протянул запечатанное письмо.

Зул взял его, изучая восковую печать.

– Что там? – я подошла поближе.

– По крайней мере, это письмо мы получили вовремя, – пробормотал он скорее себе, чем мне.

Я прислонилась к обсидиановым воротам, разглядывая символы на письме. Две эмблемы переплетались друг с другом: спираль и сложный узел.

– Чьи это знаки? – спросила я, хотя нутром чуяла, что ответ мне не понравится.

– Судьба и Хаос, – ответил Зул, не сводя глаз с печати. – Воринар и Айла станут хозяевами следующего Испытания.

Я выпрямилась. Вдоль позвоночника пополз холодок.

– Не самое многообещающее сочетание.

– Это уж точно.

На мгновение его лицо исказилось тревогой, но он тут же нацепил привычную маску. Вскрыв печать, Зул быстро пробежал глазами по строчкам и нахмурился.

– Все плохо? – я не была уверена, что действительно хочу знать правду.

– Не обязательно, – он повернулся к слуге. – Можешь идти. И подготовь все, этим вечером нас с мисс Морварен не будет.

Слуга кивнул и растворился в тенях. Зул сложил письмо и спрятал его во внутренний карман.

– Идем. Тебе нужно привести себя в порядок и подготовиться.

– К чему именно?

Он быстрой походкой направился ко входу в Костяной шпиль.

– Мы отправляемся в единственное место за пределами Волдариса, где живет мастер судеб.

Я поспешила за ним.

– Я ничего не понимаю.

Он остановился и обернулся, встречаясь со мной взглядом.

– Этот человек живет в Эларене, звездочка.

– Что?!

– Именно, – он снова зашагал вперед. – Приведи себя в порядок. Выезжаем через час.

Я хотела вытянуть из него подробности, но по его напряженным плечам поняла, что больше ничего не добьюсь… пока что. Я направилась в свои покои, мысли неслись вскачь. Мир смертных. После всего, что произошло с начала Подтверждения, я возвращалась туда, где все началось.



Через час я вышла, и Зул уже ждал в холле Он тоже переоделся, сменив привычный вычурный наряд на нечто куда менее броское, но все равно в каждом его жесте угадывался божественный принц.

– Готова? – спросил он.

– Ты можешь хотя бы сказать, в какие края мы отправляемся?

– Всему свое время, – он протянул руку, и я, не колеблясь, коснулась его ладони. – Закрой глаза.

Я подчинилась. Нас окутало уже знакомое тягучее марево портальной магии. Воздух затрещал от мощи, а затем…

Жара. Сухой, обжигающий зной ударил прямо в лицо. И воздух стал другим – чище, легче.

Я открыла глаза. Передо мной расстилалась бескрайняя пустыня: золотые пески уходили за горизонт во всех направлениях. Небо над головой сияло ослепительной, болезненной синевой.

Я глубоко вдохнула, смакуя забытый аромат. Прошло столько времени с тех пор, как я дышала этим воздухом, что я почти забыла, как он ощущается в легких.

Зул уже шагал по дюнам, почти не оставляя следов на песке. Я поспешила за ним.

– И когда именно ты соизволишь все объяснить? – потребовала я.

– Узнаешь в свое время, – отозвался он, не замедляя шага.

Я сердито посмотрела ему в спину.

– Более пафосной загадочности я в жизни не слышала.

– Значит, репутация не пострадала.

– Кто этот мастер судеб? Почему он не в Волдарисе? Зачем мы тащимся через пустыню, чтобы его найти? – вопросы так и сыпались из меня, пока я пыталась не отставать.

– Посмотрите на нее, спрашивает, будто я разом выложу все карты только потому, что она требует этого все громче и громче, – пробормотал Зул, словно обращаясь к пустоте.

– Ты невыносим, – прошипела я.

– А ты наблюдательна, звездочка.

Когда мы взошли на гребень дюны, вдали замерцала деревушка. Дома из необожженного кирпича теплых охристых тонов теснились вокруг центрального колодца. Пальмы дарили островки тени, а между зданиями были натянуты пестрые навесы, чтобы укрыть узкие улочки от палящего солнца.

По мере приближения стали встречаться люди: женщины с глиняными кувшинами, дети, играющие в редкой тени, торговцы, зазывающие покупателей.

Стоило нам войти в саму деревню, как я заметила реакцию жителей на Зула. Они не кричали и не кланялись, но определенно видели в нем нечто чужеродное. Уступали дорогу, опускали глаза, отворачивались.

Зул, судя по всему, наслаждался их дискомфортом, в уголках его губ играла усмешка.

– Они тебя боятся, – тихо сказала я.

– Разумеется, – ответил он. – Все смертные боятся смерти.

Наконец мы вышли к храму на окраине. В отличие от простых кирпичных хижин, это здание было сложено из бледного песчаника, а его фасад украшала витиеватая резьба. Через арочный вход входили и выходили фигуры в мягких серых одеждах.

Я замерла как вкопанная.

Жрецы. Пусть даже на них не было белых роб последователей Олинтара, они оставались жрецами – слугами богов, исполнителями высшей воли среди смертных. Сердце пустилось вскачь, ладони мгновенно вспотели, и дело было вовсе не в зное.

Зул обернулся, вопросительно вскинув бровь, но тут же все понял. Он подошел ближе и заговорил вкрадчиво, чтобы слышала только я:

– Эти не похожи на жрецов, которых ты знала. Они служат Воринару и никому не причиняют вреда. Их цель – наблюдать и записывать, а не охотиться или брать в плен.

Я проводила взглядом одного из людей в мантиях, тот прошел мимо, склонив голову в знак молчаливого почтения к Зулу. В отличие от жрецов Олинтара с их холодными, испытующими взглядами, лицо этого человека было безмятежным, почти созерцательным.

– Я туда не пойду, – глухо произнесла я.

– Это лучшее, что я могу предложить, – ответил Зул, и лицо его стало непривычно серьезным. – Если к тому, что задумали Воринар и Айла, вообще возможно подготовиться.

– Рискну, – я отступила на шаг. – Положусь на удачу.

Зул прищурился, изучая мое лицо.

– Не глупи, – он многозначительно взглянул на очередного жреца, прошедшего мимо. – Ты же не ждешь, что я поверю, будто ты боишься этих людей?

Я внутренне подобралась.

– Страх и ненависть – вещи совершенно разные.

– Согласен, – он кивнул. – И ты можешь использовать любое из этих чувств, чтобы напитать свои звезды, если почуешь угрозу.

– То есть ты мне разрешаешь? – я в упор посмотрела на него.

– Пожалуй. Хотя разрешение тебе не понадобится, – он усмехнулся. – Любой в этом месте просто разлетится вдребезги, если ты обрушишь на них небеса. Здесь нет воинов или стратегов. Они миролюбивы.

Я проводила взглядом занятых своими делами жрецов.

– Значит, насилия ждать не стоит? – спросила я, ненавидя себя за прорезавшуюся в голосе уязвимость.

Выражение лица Зула изменилось.

– Обещаю. А если они посмеют, то не переживут эту попытку.

Яростная уверенность в его голосе подействовала на меня отрезвляюще. Глубоко вдохнув, я кивнула.

– Ладно. Но если что-то пойдет не так…

– Мы немедленно уйдем, – закончил он за меня. – Даю слово.

Он снова протянул руку, и после секундного колебания я приняла ее. Его пальцы крепко сжали мою ладонь.

После нещадного солнца внутри храма было прохладно и сумрачно. Масляные лампы отбрасывали пляшущие тени на стены цвета песка, а в воздухе стоял густой аромат благовоний и старого пергамента. Жрецы вели себя тихо: кто-то переписывал свитки, кто-то отдыхал в высеченных в стенах нишах.

Зул провел меня через главный зал к винтовой лестнице. Чем выше мы поднимались, тем безлюднее становилось, пока наконец мы не замерли перед простой деревянной дверью.

Он повернулся ко мне и глубоко вздохнул.

– О том, что я сейчас тебе покажу, никому нельзя говорить. Понимаешь?

Серьезность его тона заставила меня насторожиться.

– Зачем тогда вообще мне это показывать?

– Потому что тебе нужно любое преимущество, которое можно добыть, – ответил он. Прежде чем я успела возразить, он добавил: – Обещай мне, Тэйс.

Я медленно кивнула.

– Хорошо.

Он еще мгновение удерживал мой взгляд, затем коротко стукнул костяшками пальцев по ручке. Не дожидаясь ответа, Зул толкнул дверь и жестом пригласил меня войти.

Комната оказалась маленькой и обставленной весьма скудно: несколько подушек на полу, низкий столик с чайным набором и уставленные свитками полки. Там же теснились странные предметы, назначения которых я не понимала. На подушке, скрестив ноги, сидел пожилой мужчина. Несмотря на возраст, спину он держал прямо, а глаза его были закрыты.

Кожа цветом точь-в-точь как пергамент была изрезана глубокими морщинами. Белоснежные сияющие волосы закручивались у плеч. Мужчина был облачен в простые серые одежды, но, в отличие от остальных жрецов, его окружала аура золотистого света.

Когда я вошла, старик открыл глаза, и я едва подавила вскрик. Они были молочно-белыми. Он повернул лицо прямо к нам.

– Принц Зул, – произнес он глубоким мелодичным голосом.

Зул склонил голову – жест, которым он не удостаивал никого, даже собственного отца.

– Херон.

Внимание старика переключилось на меня.

– И ты привел гостью. С весьма любопытной родословной.

Я оцепенела, сердце заколотилось о ребра. Я бросила панический взгляд на Зула.

– Именно так, – подтвердил Зул, с тихим щелчком закрывая за нами дверь.

Херон лишь улыбнулся, и эта улыбка вмиг сделала его иссохшее лицо почти юношеским.

– Я не стану лезть в душу. Не мне раскрывать чужие тайны, – он указал на подушки напротив. – Пожалуйста, присаживайтесь.

Я опустилась на место, голова шла кругом.

– Вы… вы поняли, кто я? Просто взглянув на меня? – прошептала я.

– Дитя, – мягко проговорил Херон, – я вижу нити судьбы, что привязывают тебя к небесам и к земле, – он потянулся к чайнику и налил дымящуюся жидкость в чашку. – Твоя божественная природа сияет для меня так же ясно, как солнечный свет, – яркой золотой нитью.

– Херон – сын Воринара, – пояснил Зул, устраиваясь рядом. – Смертный.

От этого откровения по коже побежали мурашки. Еще один полубог. Как я. Как Тэтчер. Но только старше, намного старше.

– Это… – я пыталась подобрать слова. – Но почему вы тогда не в…

– Не в Волдарисе? – закончил за меня Херон с печальной улыбкой. – Что ж, такова была воля моего отца. Тебе, уверен, это слишком хорошо знакомо: единственный способ жить в Волдарисе – это вознесение, а к нему ведет лишь один путь. Я родился слепым, дорогая. Эти глаза никогда не видели материального мира, – он неопределенно повел рукой у своих молочных глаз. – И хотя слепота не помеха для созерцания путей судьбы – возможно, она даже обострила этот дар, – в Испытаниях, где все решает физическая сила, это стало бы для меня смертным приговором.

Я переваривала услышанное, осознавая суть.

– Значит, отец спрятал вас.

– Да, – только и сказал он.

Ужасная мысль обожгла меня.

– Но ваша мать… она… – я не смогла закончить, воспоминание о судьбе матери сдавило горло.

Лицо Херона смягчилось.

– Моя мать пережила роды, – мягко выдал он. – Не без помощи отца. Она прожила долгую и счастливую жизнь, умерла немного не дожив до восьмидесяти.

Я не смогла сдержать приглушенный, сдавленный всхлип.

– Как? – выдавила я охрипшим голосом.

– Воринар иначе сплел ее судьбу, – объяснил Херон. – Он связал нить ее жизни с моей так, чтобы она смогла вынести рождение ребенка. Это потребовало от него огромной силы и… жертвы, – он замолчал, словно тщательно подбирая следующие слова. – Не все Айсимары одинаково черствы к жизням смертных, Тэйс Морварен.

Я опустила голову и кивнула.

– Моя мать была храмовым писцом во время осеннего солнцестояния, – продолжил он. – Записывала пророчества, что приходили, когда завеса истончалась. Отец заметил ее, потому что она была единственной, кто не съежился от страха при его явлении. Она посмотрела ему прямо в глаза и поправила его произношение какого-то древнего слова. – Печальная улыбка тронула его лицо. – Он вернулся в следующее солнцестояние только ради того, чтобы поспорить с ней о лингвистике.

Зул шевельнулся рядом со мной.

– Существование Херона веками оставалось одной из самых ревностно охраняемых тайн в божественном мире. Воринар спрятал его здесь, под своей защитой, зная, что случится, если не тот Айсимар узнает о сыне.

Херон кивнул, протягивая мне чашку с дымящимся чаем.

– Отец укрыл меня в этом глухом уголке Эларена, где я жил в относительном покое, служа его глазами и ушами, – он сделал глоток из своей чашки. – Я прожил здесь почти триста лет, издалека наблюдая за тем, как разматываются нити судеб.

От внезапного онемения пальцы разжались, и я чуть не выронила чашку.

– Триста…

– Божественная кровь дарует долголетие, – мягко пояснил Херон. – Хотя и не истинное бессмертие.

Я уставилась на него, по-настоящему видя его впервые не просто как старика, а как существо, видевшее расцвет и падение империй, прожившее века. Существо, которое все это время скрывалось, будучи живым порицанием жестокости всей системы.

– Вы пережили всех, кого знали в юности, – прошептала я. От ужаса подобного существования по коже пронеслась холодная дрожь.

– Кроме отца, – подтвердил Херон, едва заметно кивнув. – И тех немногих богов, что знают о моем существовании, – он потянулся через стол и с безошибочной точностью накрыл мою ладонь своей. Его кожа казалась невероятно теплой. – Это и благословение, и бремя, Тэйс. Возможно, тебе самой придется познать это, если переживешь то, что ждет впереди.

От его слов по спине пробежал холодок. И не только из-за напоминания о смертельном Испытании, но и из-за мысли об одиноких столетиях, что могут растянуться перед любым, кто добьется успеха. Видеть, как все, кого ты когда-либо знал, стареют и умирают, пока ты остаешься прежним.

– Вы пришли из-за Испытания, – Херон повернулся к Зулу. – Творение Воринара и Айлы. Крайне… непредсказуемое сочетание.

– Любой твой совет будет неоценим, – отозвался Зул. – Это не совсем моя область знаний.

Херон задумчиво прихлебнул чай.

– Ты знаешь, я не могу говорить прямо о том, что вас ждет. Это знание скрыто даже от меня, – он снова обратил лицо ко мне. – Но я могу говорить о принципах. Первый и, пожалуй, самый важный: помни, что хаос и судьба по своей природе – силы противоборствующие. Там, где одна создает узор, другая его разрушает.

– Едва ли это поможет, – я не смогла скрыть разочарования.

Улыбка коснулась губ Херона.

– Полезное редко бывает очевидным, дитя, – он поставил чашку. – Задумайся, что принадлежит только тебе, что нельзя отнять или осквернить? Что связывает твое прошлое и будущее одновременно?

Я нахмурилась, не понимая, куда он клонит.

– Моя сила?

– Силу можно отнять, – Херон качнул головой. – Зри в корень.

Зул подался вперед.

– Личность? – предположил он.

Херон склонил голову, не подтверждая и не отрицая.

– В мире, где все не то, чем кажется, лишь истинное «я» остается неизменным, хотя даже оно может… запутаться.

Криптический²² характер его советов начинал меня раздражать.

– Я ценю урок философии, но надеялась на что-то более приземленное. Например, как не сдохнуть.

– Смерть – лишь одна из многих возможных нитей, – ответил Херон, не обращая внимания на мое раздражение.

Я подавила желание вздохнуть. Похоже, прямые ответы в домен судьбы не входили.

– Еще один совет, если позволишь, – добавил Херон, понизив голос. – Никогда не доверяй тому, что кажется прямым путем. Самая очевидная дорога часто ведет к величайшей опасности.

– Значит, мне стоит намеренно выбирать трудные пути? – я попыталась осмыслить его загадки.

– Я говорю о том, что в Испытании, созданном богиней хаоса, нет ничего случайного. Даже то, что кажется везением или удачей, – он снова повернулся к Зулу. – Ты понимаешь, о чем я, Принц Смерти.

Зул медленно кивнул.

– Айла не создает истинный хаос. Она создает его иллюзию. Всегда есть закономерность, если знать, куда смотреть.

– Именно, – одобрил Херон. – Найди узор внутри хаоса.

Я сохранила этот совет в памяти, не зная, как он поможет, но радуясь любой зацепке.

– Есть что-то еще, что мне нужно знать?

Херон глубоко вздохнул.

– В некоторые комнаты в доме судьбы заходить не стоит. Внимай предупреждениям, что встретишь на пути, иначе можешь узнать правду, к которой не готова.

– Звучит зловеще, – заметила я.

– Истина направляет наши пути. Открытие «не той» правды может стать пагубным. Так что, если это звучит зловеще, дорогая, то лишь потому, что так оно и есть.

Словно повинуясь беззвучному зову, Зул отвернулся от нас и поднялся на ноги.

– Мне нужно кое о чем позаботиться. Прошу меня извинить.

И он вышел за дверь прежде, чем я успела возразить.

Между мной и Хероном воцарилось молчание. Старик, казалось, наслаждался тишиной, с безмятежным видом прихлебывая чай. Но в моей голове теснились вопросы, требующие ответов.

– Вы провели здесь три столетия, – наконец заговорила я. – Наблюдали за тем, как меняется мир, оставаясь в тени.

Херон кивнул.

– Порой бывало одиноко, но у меня была цель.

– И в чем она заключалась?

– Свидетельствовать. Записывать. И изредка подталкивать ту или иную нить, когда полотно это позволяет, – его незрячие глаза обратились к окну. – Я прожил жизнь наблюдателя, а не участника. В этом есть свои преимущества.

– Но у вас никогда не было выбора, – я не смогла скрыть горечи в голосе. – Испытания, Двенадцать – они лишили вас любой другой возможности.

– Да, – просто согласился он. – Как и многих других.

Я опустила взгляд на руки, вспоминая ту простую жизнь, что когда-то вела в Солткресте. Соленый морской бриз, тяжесть устричных раковин на ладонях, улыбку Марела в отсвете очага. Все это осталось в прошлом.

– У тебя есть брат, – внезапно произнес Херон, и его голос стал тише.

Я покосилась на дверь. Зула все еще не было видно.

– Да.

Херон подался вперед, лицо его стало суровым.

– Я вижу твою линию судьбы, то, как она петляет и вьется сквозь грядущие века, – он замолчал, словно взвешивая слова. – Но его… его линия обрывается.

Кровь застыла в жилах.

– Что?

– Конец Испытаний… – он замялся. – Я не вижу его пути дальше этой черты.

Меня захлестнула паника, сердце бешено заколотилось о ребра. Этого не может быть.

– Это невозможно, – прошептала я дрожащим голосом.

Если мы убьем Олинтара, то погибнем оба. Таков план. Всегда был таков. Мы вместе приняли эту цену. Я ни разу не допускала мысли о будущем, где я останусь жива, а он – нет.

– Планы и судьба редко идут в ногу, – мягко сказал Херон. – Но не падай духом, судьбу всегда можно изменить, если сменить путь.

Я лишь качала головой, не в силах вымолвить ни слова из-за ужаса, сжавшего горло. Мысль о том, чтобы продолжать путь без Тэтчера, о восхождении к божественности ценой его смерти, была невыносимой. Мы были близнецами – двумя половинками целого. Я не представляла жизнь без него.

Прежде чем я успела выпытать у Херона подробности, его лицо вновь приняло ту самую безмятежную маску. Мгновение спустя вернулся Зул.

– Нам пора, – бросил он, судя по всему, не заметив моего смятения. – Думаю, мы и так отняли у тебя достаточно времени.

Херон с удивительным для его лет изяществом поднялся на ноги.

– Был рад знакомству, Тэйс Морварен, – он взял мою дрожащую руку в свою. – Помни, что я сказал о судьбе. Ничто не предопределено окончательно, пока оно не случилось.

Я молча кивнула. Голова все еще шла кругом от его откровения.

Когда мы шли обратно через деревню, Зул искоса взглянул на меня, прищурившись.

– На тебе лица нет. Будто призрака увидела.

Я заставила себя дышать ровно и вернула лицу бесстрастное выражение.

– Просто перевариваю все услышанное.

Он изучал меня еще мгновение, явно не до конца поверив, но настаивать не стал.

Мы достигли окраины деревни как раз в тот момент, когда солнце начало садиться, отбрасывая длинные тени на песок. Зул поднял руку, чтобы открыть портал, но помедлил.

– Не будешь сильно возражать, если перед возвращением в Дракнавор мы заглянем в одно место? – он выжидающе выгнул бровь.

Я настолько погрузилась в свои мысли, что едва расслышала его. Лишь заставила себя кивнуть головой в знак согласия.

Пока перед нами закручивалась воронка портала, я дала себе молчаливую клятву. Я найду способ поговорить с Тэтчером, предупрежу его. Вместе мы сменим тактику и найдем способ вести более долгую игру или вовсе выберем другой путь.

Я проходила Испытания, терпела изнурительные тренировки Зула и ужасы Волдариса не для того, чтобы вечность жить без единственного человека, который мне дорог. Если судьба готовила Тэтчеру смерть, я разорву ее в клочья и переплету заново так, как угодно мне.

Рука Зула легла мне на плечо, вырывая из мрачных раздумий.

– Готова?

Я кивнула и последовала за ним в портал.