Текст книги "Вознесенная (ЛП)"

Автор книги: Паркер Леннокс

Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 45 страниц)

Гобелен Судеб



Все сразу показалось неправильным. Последнее Испытание наконец началось.

Туман клубился у ног, складываясь в узоры, от которых при долгом взгляде слезились глаза. Стены были увешаны осколками зеркал. Четвертое Испытание. Оно все же настало.

– От этого места мурашки по коже, – пробормотала Маркс, прижимаясь ближе ко мне.

Я кивнула, не в силах отделаться от ощущения, что мы стоим на краю чего-то огромного и голодного. Другие участники разошлись по залу. Их осталось всего семеро.

Я нашла Тэтчера глазами в ту же секунду, как он материализовался в другом конце помещения. Я двинулась к нему. Без колебаний. Нам нужно было поговорить. И именно сейчас. Я пересекла зал быстрыми шагами. Он встретил меня на полпути.

Нам нужно поговорить. Сейчас же, – прошептала я через нашу связь, как только мы оказались достаточно близко.

Что случилось? – его ментальный голос отозвался мгновенно, с оттенком тревоги.

Все.

Я огляделась и потащила его в угол, где битые зеркала создавали визуальный хаос. Любому наблюдателю со стороны показалось бы, что брат и сестра просто подбадривают друг друга перед Испытанием.

Есть столько всего, чего я тебе не рассказывала.

Тэйс…

Просто слушай, – я позволила всему хлынуть через связь потоком образов и эмоций. Кавик в лесу, его руки на моем горле. Сопротивление против Олинтара. Причастность Зула.

Я почувствовала, как разум Тэтчера содрогнулся от этого шквала информации. Он крепко сжал мою ладонь, переваривая увиденное.

Кавик пытался тебя убить? И ты мне не сказала? – его мысленный голос был пугающе тихим.

Он уже мертв. А у нас не то чтобы было много времени на разговоры с нашей последней встречи, – я встретилась с ним взглядом. – Но есть и другая угроза. Сопротивление. Они думают, что ты сближаешься с Олинтаром.

Я провел в Сандралисе много времени, Тэйс. Больше, чем хотел бы. И Олинтар намекнул, чтобы я выбрал его домен после Ковки.

У Мортуса есть шпионы в Сандралисе. Они убеждены, что ты купился на байки Олинтара. Что ты примкнешь к нему и станешь каким-то жутким оружием.

Ну, мы оба знаем, что этого не будет.

Ты убивал Тенекожего?

Тэтчер помедлил, опустив глаза. У меня все внутри упало.

У меня не было выбора. Олинтар пытал его, я не мог больше просто стоять и смотреть, – взгляд Тэтчера смягчился. – Но работать на него? Помогать ему хоть в чем-то? Тэйс, это самая нелепая чушь, которую я слышал.

Да, и именно это я им сказала.

И что еще ты им сказала?

Я скрестила руки на груди.

То, что пришлось, Тэтчер. Я рассказала им все.

Зачем так рисковать?

Потому что ты должен был умереть сегодня. Во время этого Испытания.

Я взяла его за руку, сжимая пальцы.

Глаза Тэтчера расширились.

И все потому, что они считают меня каким-то безумным последователем Олинтара?

В сущности, да.

В ответ он сжал мои пальцы.

Они хотят, чтобы ты принес клятву на крови и присягнул их делу. А после того как вознесешься… – я показала ему остальное: необходимость присягнуть Сандралису, преклонить колени перед Олинтаром, еще дольше играть роль шпиона в самом сердце вражеской власти.

Тишина в наших мыслях затянулась. Туман вокруг сгущался. Я чувствовала, как другие участники начинают нервничать. Время уходило.

Мы оба полагали, что это закончится нашей смертью, – послал он наконец, осознание было острым и ясным. – Но теперь ты говоришь мне, что есть другой путь?

Я почувствовала, как перехватило горло: груз всего, чем он пожертвовал ради меня, внезапно стал невыносимым. Боги, Тэтчер потерял все в ту ночь, когда проснулись мои силы – шанс на нормальную жизнь испарился в одночасье. Будущее, мечты – все прахом. И ради чего? Чтобы быть прикованным ко мне. Превратиться в того, кто мне нужен. Оружие. Щит. Друга. И ни единой жалобы.

Если кто и заслуживал выбраться из этого кошмара, так это он. Тэтчер никогда не просил об этом. Он заслужил шанс построить что-то настоящее. Жизнь, где он не просто выживает, где он сможет дышать полной грудью, не ожидая очередной катастрофы. Жизнь, которая принадлежала бы ему одному.

Да, – настаивала я. Шанс на то, что мы оба выживем. На то, что у нас будет «потом».

Ценой того, что я буду притворяться слугой бога, который разрушил все, что мы любили.

Я сжала его руку еще сильнее.

Я знаю.

Тэтчер на мгновение задумался.

Их страх небезоснователен, – сказал он наконец. Олинтар явно пытается меня на чем-то подловить. Я еще не сложил все части мозаики, но теперь все сходится.

Снова долгая пауза.

Они и правда собирались меня убить? – в этом вопросе проскользнула нотка уязвимости, которую он проявлял крайне редко.

Да. Мортус не сказал как, только то, что это запланировано на последнее Испытание.

Я дала ему почувствовать все – мой ужас при мысли о потере, отчаянное желание защитить его, облегчение от того, что нашелся другой выход.

Они хотят, чтобы я принес клятву на крови их делу?

Да.

Служить богам, которых я даже не знаю? Клясться в верности незнакомцам, которые могут быть ничем не лучше Олинтара? – его ментальный голос ожесточился. – Я не стану менять одного хозяина на другого, Тэйс.

Тогда и не делай этого, – быстро отозвалась я. – Поклянись, что ты против Олинтара. Что никогда не станешь служить ему по-настоящему. Что когда придет время, ты поможешь его низвергнуть. И ничего больше.

Он задумался, и я почувствовала, как его разум просчитывает последствия.

И они это примут?

Ты нужен им живым и в Сандралисе больше, чем им нужна твоя абсолютная лояльность. – Я надеялась, что права. – К тому же твоя ненависть к Олинтару реальна. Это главное.

А после? Когда Олинтар падет?

Мортус, тебе лучше не быть гребаным лжецом, подумала я про себя, прежде чем ответить брату:

Они хотят покончить с Испытаниями, Тэтчер. Больше никаких жрецов, охотящихся на невинных. Никакой резни ради забавы богов. Мортус хочет помочь Эларену.

Я почувствовала всплеск его интереса.

Значит, в итоге трон займет он?

Да. Но подумай, речь больше не только о нашей мести. Это почти все, чего мы хотели, чего надеялись достичь, убив его сами, но не имели возможности осуществить.

Конец тирании, – пробормотал он.

Конец тирании, – подтвердила я.

Затем, после тщательного раздумья, он ответил:

Я принесу их клятву на крови, но только чтобы подтвердить то, что мы и так знаем. Я против Олинтара. Я никогда не стану служить ему по-настоящему. И когда представится случай, я помогу его уничтожить, – его ментальный голос стал яростным. – Но я не склонюсь ни перед кем другим в процессе.

Этого достаточно, – заверила я его, чувствуя, как облегчение затапливает нашу связь.

Это все, что нам нужно.

Вместе? – спросила я.

Вместе, – повторил он. – До самого конца, каким бы он ни был.

Громкий лязг развел нас в стороны. Туман в зале внезапно сжался, отпрянув. Осколки зеркал начали показывать одно и то же изображение – фигуру, материализующуюся в центре комнаты.

Первым появился Воринар. Отец Херона. Странное зрелище: он выглядел скорее как сын Херона. Глубокие черные одежды ниспадали с его статной фигуры, украшенные узорами созвездий, которые двигались при каждом вдохе. Когда он заговорил, голос его нес в себе тяжесть эонов.

– Время – река, – произнес он, и слова эхом отозвались в пространстве. – Судьба – путь, который она прокладывает в камне. Одни плывут по течению. Другие тонут.

Прежде чем кто-то успел осмыслить это загадочное заявление, воздух рядом с ним взорвался буйством красок. Появилась Айла, если «появилась» вообще было подходящим словом для того, как реальность икнула и породила ее. Там, где Воринар был порядком и закономерностью, она была воплощением прекрасного хаоса.

Ее облик менялся с каждым мигом – то молодая женщина с радужными волосами, то древняя старуха. Она рассмеялась, и этот звук загрохотал под сводами зала.

– Посмотрите на них, – она закружилась, ее форма искрилась. – Такие серьезные, такие обеспокоенные. Разве они не знают, что лучшая судьба – та, которую не ждешь?

Она небрежно взмахнула рукой, и по воздуху пошли искажения – цвета инвертировались, время замирало и повторялось.

– Добро пожаловать, – провозгласил Воринар, – в Гобелен Судеб.

Туман вокруг нас внезапно затвердел, превратившись в портал, нет, в семь порталов, по одному на каждого участника. Они висели в воздухе, как разрывы в ткани реальности, приоткрывая виды невозможного пространства по ту сторону.

– Ваша судьба ждет вас в Библиотеке Всего Сущего, – продолжил Воринар. – Каждая жизнь, что была, есть или будет, записана на ее полках. Каждая нить, соединяющая одну душу с другой, вплетена в великий Гобелен.

Айла хихикнула, звук был резким и тревожным.

– Но о, какой интерес в прямой нити? Я добавила кое-какие… улучшения. Маленькие сюрпризы, чтобы было веселее!

– Ваша задача проста, – сказал Воринар, игнорируя вмешательство Айсимары. – Найдите свою нить в Гобелене. Следуйте за ней к вашему знаку судьбы. Вернитесь до того, как Библиотека закроется на рассвете. Но могут возникнуть узлы. И их придется распутать, чтобы завершить это Испытание.

– Проще простого! – вскрикнула Айла. – Так прекрасно и просто! Конечно, прикосновение к чужой нити может иметь фатальные последствия, – ее оскал стал невозможно широким. – Но что за жизнь без капельки риска?

– Внутреннее святилище запретно, – добавил Воринар. – Ткацкий Станок Судьбы не для глаз смертных. Те, кто нарушит границу…

Ему не нужно было заканчивать.

– И еще кое-что, – сказала Айла, извлекая из воздуха нечто похожее на кристаллические семена. Она бросила их в сторону порталов, где те с крошечными хлопками исчезли. – Я разбросала там небольшие подарочки. Я называю их семенами хаоса. Они делают вещи куда более… гибкими.

Порталы пульсировали, притягивая нас невидимой силой.

– Входите, – скомандовал Воринар. – Пусть судьба направляет вас.

Я успела лишь перехватить взгляд Тэтчера, прежде чем портал поглотил меня.

Переход был похож на то, как если бы тебя растянули по самой ткани времени. Затем реальность встала на место, и я, спотыкаясь, шагнула вперед, в Библиотеку Всего Сущего.

И я-то думала, что библиотека Костяного Шпиля была чрезмерной.

Полки уходили в невозможную высь, исчезая в туманной дали. Книги всех размеров и состояний рядами стояли на них – одни в кожаных переплетах, другие из материалов, которые я не могла опознать. Воздух вибрировал от шепота миллиардов жизней, каждая книга бормотала свою историю бесконечным бризом.

Я стояла на зеркальной платформе, которая отражала не мой облик, а фрагменты прошлого: вот мне пять, и я плачу над сломанной игрушкой, мне пятнадцать, и я впервые целуюсь с мальчиком, мне семнадцать, и стая дельфинов находит нас с Тэтчером в водах Солткреста.

Тэтчер? – позвала я через нашу связь, чувствуя облегчение, когда он отозвался.

Я здесь. Другая секция, кажется. Это место… – его ментальный голос затих, подавленный увиденным.

Ищи центр, – велела я ему.

Я выбрала направление наугад и пошла. Книги окликали меня, когда я проходила мимо, их шепот становился громче, стоило мне приблизиться.

– Хочешь узнать, как ты умрешь? – предложила одна голосом, который буквально скреб по разуму.

– Тайну, которую мать так и не открыла тебе, – пообещала другая.

– Имя твоего первенца, – сказала третья.

Я заставила себя игнорировать их, хотя любопытство когтями впивалось в решимость. Это были ловушки, отвлекающие маневры. Мне нужно было найти Гобелен.

Путь петлял и изгибался: лестницы возникали там, где их раньше не было, коридоры меняли форму, стоило мне отвернуться. Время здесь казалось текучим, я могла идти минуты, а могла и часы.

А потом я услышала крик.

Высокий и жуткий крик прорезал шепот. Я побежала на звук, шаги странным эхом отдавались в огромном пространстве.

Тремя коридорами дальше я нашла источник – участник, которого я смутно узнавала, корчился на полу, стремительно старея. Его волосы из каштановых превращались в серые, затем в белые, кожа покрывалась морщинами и обвисала, пока в считаные мгновения проносились десятилетия.

Маленький кристаллический объект откатился от его бьющегося в конвульсиях тела – семя хаоса, поверхность которого искрилась странной энергией.

Я прижалась к стене, наблюдая, как ускоряется старение. Через мгновение он превратился в прах, и крик оборвался. Книги вокруг впитали его останки, их шепот зазвучал его голосом, добавляя новую историю в свой бесконечный хор.

Руки задрожали, я начала обходить семя хаоса по широкой дуге.

Тэтчер, – позвала я через связь. – Увидишь блестящие кристаллы – не трогай. Они превращают в пыль за секунды.

Ответ пришел незамедлительно:

Думаешь, у меня есть привычка подбирать странные предметы в лабиринтах смерти?

Несмотря ни на что, я почти улыбнулась.

Думаю, в менее опасные дни ты совершал поступки и поглупее.

Справедливо, – в его голосе прозвучало до боли знакомое ворчливое веселье.

Минус один участник, а мы едва начали.

Путь вывел меня в огромный круглый зал.

Гобелен Судеб висел передо мной. Миллиарды нитей, сплетенных в воздухе узорами, которые казались случайными, пока не вглядишься глубже и не увидишь пугающую красоту их замысла. Каждая нить светилась собственным светом. Там, где нити соприкасались, летели искры, создавая расходящиеся волнами моменты связи.

Другие участники тоже нашли зал. Маркс стояла у края, бледная, выискивая свою нить среди множества других. Еще один участник уже тянулся к той, что, должно быть, принадлежала ему, его движения были осторожными и точными.

Я заставила себя сосредоточиться, ища свою нить. Как мне вообще узнать ее среди стольких остальных?

И тут я увидела.

Нить, сверкающая звездным светом, несущая в себе эхо силы, что жила во мне. Она сложным узором вилась сквозь Гобелен, пересекаясь с бесчисленным множеством других, но сохраняя свое уникальное сияние. Моя судьба, видимая и осязаемая.

Но там, переплетенная с моей так тесно, что они казались почти единым целым, была другая нить. Эта пульсировала иной энергией – органической, первобытной, говорящей о росте и распаде, о фундаментальных силах самой жизни. Она была соткана из цветов крови и кости.

Нить Тэтчера.

Наши судьбы были буквально связаны вместе, закручены в неистовые узлы. Но первым, что меня поразило, был не этот запутанный клубок, а длина. Нить Тэтчера тянулась и тянулась дальше.

Нить, которую Херон видел оборванной, теперь уходила вдаль. Облегчение, захлестнувшее меня, заставило колени подогнуться. Наша авантюра с Мортусом сработала. Тэтчер будет жить. Я протянула дрожащие пальцы, пытаясь найти способ разделить наши нити.

– Непросто, не правда ли?

Я резко обернулась и увидела стоявшего позади Вэнса. Его взгляд был прикован к нашим переплетенным нитям.

– Твоя и твоего брата. Связаны так крепко. Заставляет задуматься, о чем только думали Судьбы.

– Назад, – предупредила я.

Он поднял руки в притворном жесте капитуляции.

– Тише, Морварен. Я здесь не для драки. Просто наблюдаю, – его улыбка стала шире. – Хотя мне и вправду интересно: что случится, если эти нити нельзя будет разделить? Сможешь ли ты завершить Испытание без своего знака? А он?

Он ушел прежде, чем я успела ответить, но его слова занозой засели под кожей. Я снова повернулась к нитям, изучая узел более внимательно. Должен быть способ разделить их, не спровоцировав последствия, которые наступают при касании чужой судьбы.

Я пыталась подойти с разных сторон, ища слабое место в путанице. Но каждое потенциальное отверстие вело к новому узлу, новому корявому переплетению. С каждой неудачной попыткой во мне росло раздражение.

А потом, прослеживая взглядом нити через весь зал, я заметила, что в конце концов они расходятся. Но то, как они разделялись, заставило кровь похолодеть. Нить Тэтчера резко уходила в сторону от моей, становясь глубокого, тревожного черного цвета. Мне это не понравилось. Я не понимала, что это значит.

Тэйс? – напряженный и тревожный голос Тэтчера прервал мои мысли. – Я нашел наши нити. Они…

Я тоже. Я нашла место, где они расходятся.

Я окинула взглядом огромный зал и заметила его на противоположной стороне. Наши глаза встретились через разделявшее нас расстояние.

Есть идеи? – спросила я.

Работаю над этим.

Я вернулась к узлу, с каждым мгновением чувствуя все большее раздражение. Вокруг нас другие участники продвигались вперед, осторожно следуя за своими нитями вглубь Гобелена в поисках знаков. Но мы с Тэтчером застряли, не в силах даже начать.

А потом мой взгляд зацепился за еще одно осложнение.

Третья нить, запутавшаяся в наших. Она была цвета грозовых туч. Серая и странная, она вилась сквозь наш узел так, что это не поддавалось никакой логике. Это не была нить другого участника, их я видела достаточно четко, у каждой была своя энергия и свой путь.

Это было нечто иное.

Серая нить будто пульсировала, и я почувствовала толчок глубоко в груди – зов, который миновал разум и бил прямиком в инстинкты. Моя рука потянулась к ней прежде, чем я успела осознать это движение.

Тэйс? – тревога Тэтчера пронеслась через нашу связь. – Что ты делаешь?

Тут еще одна нить. Запуталась в наших, – я показала ему то, что видела. – Но она не… она не принадлежит никому из тех, кто здесь.

Не трогай ее, – предупредил он.

Грозовая нить петляла между другими, почти не касаясь их, за исключением того места, где она сплеталась с нашими. Я проследила за ее путем сквозь Гобелен.

Я была так сосредоточена, что не понимала, куда она ведет, пока не оказалась перед барьером из чистой энергии.

Внутреннее святилище.

Нить уходила сквозь барьер, исчезая в том, что лежало за ним. Наша единственная надежда распутать ее вела прямиком на запретную территорию.

Нет. Я заставила себя отвернуться. Кем бы ни была эта нить, какие бы ответы она ни сулила, они не стоили того, чтобы умирать. Мне нужно найти другой путь.

– Уже уходишь?

Я резко обернулась и увидела Вэнса. Он улыбался, но в этой улыбке не было ни капли дружелюбия.

– Преследуешь меня? – спросила я, делая шаг назад. – Боюсь, эта секция закрыта для посещения. Так что отвали от меня нахрен.

– Ты права. Нам вход воспрещен, – его улыбка стала еще шире. – Но тебе – можно.

Он двигался быстрее, чем я успела среагировать, и с силой толкнул меня.

– Это плата за то, что чуть не угробила меня в Меморике.

Я попятилась, взмахнув руками в попытке удержать равновесие.

Барьер был прямо за моей спиной…

И я провалилась сквозь него.

Последним, что я увидела, была довольная ухмылка соперника, прежде чем барьер превратился в монолитный камень.

Я оказалась в ловушке в единственном месте, куда нам было строго-настрого запрещено входить.

Когда Расплетается Судьба



Я вскочила на ноги и бросилась к двери, но та исчезла. Там, где должен был быть вход, остался лишь гладкий камень.

Тэйс! – в мысленный голос Тэтчера вплелась паника. – Что случилось?

Я в святилище, – я старалась не дать страху просочиться через нашу связь. – Вэнс толкнул меня внутрь. Дверь пропала.

Держись. Я найду способ…

Нет! – меньше всего мне хотелось, чтобы он погиб, пытаясь меня спасти. – Оставайся у нитей. Найди способ их разделить. Я сама во всем разберусь.

Его нежелание пульсировало через нашу связь, но он знал, что я права.

Будь осторожна.

Серая нить тянулась мимо меня.

Я обернулась, чтобы осмотреть свою тюрьму. Святилище оказалось меньше, чем я ожидала, круглым и купольным. Но стены буквально дышали силой. По ним перетекали символы, меняясь на глазах, складываясь в слова на языках, которые я не могла прочесть, прежде чем раствориться в новых узорах.

В самом сердце зала стоял гигантский ткацкий станок, и серая нить вела прямо к нему.

А над ним висела вуаль.

Я замерла, разрываясь между ужасом и благоговением: вуаль начала принимать очертания. Видения показывали, как трещит сама реальность. Я видела, как рушатся барьеры между мирами, и тьма с голодным нетерпением давит на границы сущего.

Существа изливались через разрывы в пространстве. Они двигались подобно чуме по землям, которых я не узнавала, пожирая все на своем пути.

Видение сменилось, и я увидела ее.

Женщина стояла перед бесконечными ордами. Молодая, с волосами в точности того же цвета, что и нить, приведшая меня сюда. Грозовые пепельные волны обрамляли лицо, прекрасное в своей жуткой мощи.

Она подняла одну руку, и армия кошмаров замерла.

Затем она повернулась и посмотрела прямо на меня своими кроваво-красными глазами.



Ее глаза встретились с моими сквозь время, и в них полыхал огонь. Она знала, что я смотрю.

Сцены сменяли друг друга, но я не могла на них сосредоточиться.

Потому что внезапно земля задрожала.

Святилище растворялось.

Стены мерцали, становясь то твердыми, то прозрачными. Образы, что текли так красиво, теперь искрили и гасли. Даже станок начал колебаться, его нити тускнели одна за другой.

Что-то было ужасно не так.

О боги, последствия вторжения сюда меня настигли.

Тэйс, ты еще там? – Тэтчер почти кричал через связь. – Что-то происходит. Все это место…

Погодите.

Там снаружи тоже все рушится? – я потянулась к нему через связь.

Реальность икнула.

Я стояла зале ожидания, где все началось, хватая ртом воздух и ничего не понимая.

Я была не одна. Рядом материализовался Тэтчер, затем Маркс, затем Вэнс. Боги, ну конечно, он, блядь, выжил. Если бы я не была так ошарашена внезапной переменой, я бы убила его на месте.

– Что за хуйня сейчас произошла? Мне оставались считаные дюймы до моего знака, – спросила Маркс.

Я посмотрела на свои руки. Ни у кого из нас не было знаков. Испытание просто… закончилось.

Рука Тэтчера нашла мою.

Ты в порядке?

Я в норме, – я сжала его пальцы, нуждаясь в физическом подтверждении того, что мы оба здесь, оба живы.

Воздух замерцал, и начали прибывать Легенды. Первым появился Зул, его лицо исказилось от замешательства. За ним последовал Эйликс, затем Шавор и другие, которых я не знала. Все они выглядели растерянными, обменивались взглядами и приглушенными словами.

– Это беспрецедентно, – услышала я чей-то шепот.

– Где Воринар? – спросил другой. – Что случилось?

В этом хаосе взгляд Зула нашел мой, в его глазах застыл вопрос, на который у меня не было ответа. Я лишь слегка качнула головой, я понятия не имела, что вызвало этот сбой.

Затем появился Воринар.

Но что-то было не так. Древний Айсимар, изъяснявшийся загадками и двигавшийся с тяжестью веков, теперь стоял скованно, безжизненно. Его одежды все еще были украшены созвездиями, но те больше не мерцали. Глаза казались плоскими и пустыми.

– Испытание окончено, – объявил он голосом, лишенным прежнего резонанса. Никаких загадок, никакой тайной мудрости. Только голые слова. – Произошла ошибка. Все выжившие допускаются к завтрашней Ковке.

– Ошибка? – Шавор сделал шаг вперед. – Воринар, что…

Но Бог Судьбы уже исчез. Ни портала, ни постепенного увядания, он просто был здесь секунду назад и пропал.

Последовала оглушительная тишина.

– Такого никогда прежде не случалось, – тихо сказал Эйликс, чье обычное спокойствие дало трещину.

Зул двинулся сквозь толпу к нам, сохраняя подчеркнуто нейтральное выражение лица. Но я видела расчет в его глазах. Он что-то знал.

– Клятва на крови, – пробормотал он так тихо, чтобы слышала только я. – Сейчас, пока все отвлечены, а нестабильность доменов означает, что смотровые порталы не работают.

Я взглянула на Тэтчера.

Пора.

Он едва заметно кивнул.

– Мириа отвлекает Шавора, – прошептал Зул, проходя мимо и почти не шевеля губами. – Но нужно действовать быстро.

Мы ускользнули от основной группы. Зул привел нас в затененную нишу, где разломы в реальности создавали визуальные искажения. Любой, кто посмотрел бы в нашу сторону, увидел бы лишь битые отражения.

– Руку, – сказал Зул Тэтчеру, извлекая клинок из разреженного воздуха.

Тэтчер помедлил.

– Прежде чем я это сделаю, у меня есть условие.

Зул огляделся, сузив глаза.

– У нас не то чтобы много времени, так что выкладывай быстро.

– Я согласен на все, что передала мне Тэйс. Но я хочу, чтобы Шавора в это не впутывали.

Я посмотрела на Тэтчера.

Что?

Он не замешан в схемах Олинтара. Я это чувствую. Просто поверь мне.

– Это высокая цена, Тэтчер, – пробормотал Зул, и голос его сорвался на рычание.

– Обсуждению не подлежит, – Тэтчер выпрямился, скрестив руки на груди.

Зул рискнул взглянуть на меня, все еще прищурившись. Я пожала плечами.

– Он вам все равно не нужен. Вам нужен Олинтар.

Раздражение Зула было почти осязаемым, но он уступил, протягивая руку к ладони Тэтчера.

– Ладно. Я что-нибудь придумаю.

Тэтчер кивнул и протянул руку ладонью вверх.

– Произнеси свою клятву, – проинструктировал Зул. – Но выбирай слова осторожно. Они свяжут тебя.

Тэтчер встретился с ним взглядом.

– Клянусь своей кровью, что я выступаю против Олинтара. Я никогда не стану служить ему по-настоящему. Когда представится возможность, я поспособствую его падению.

– Ты должен поклясться в верности моему отцу, – добавил Зул.

– Я клянусь в верности силам, которые выступают против Олинтара.

Желвак на челюсти Зула дрогнул, но он кивнул.

– Ты трудный парень, совсем как твоя сестра.

– Знаю, – Тэтчер пожал плечами.

Зул со вздохом полоснул клинком по ладони Тэтчера. Выступила кровь.

– Кровью связан, кровью поклялся, – нараспев произнес Зул. Он сделал такой же надрез на своей руке и прижал их ладони друг к другу.

Тэтчер поморщился, но не отстранялся, пока Зул не отпустил его.

– Свершилось, – тихо сказал Зул. – После завтрашней Ковки ты присягнешь Сандралису, как и планировалось. Играй роль верного подданного. Подберись как можно ближе к Олинтару. И жди своего часа.

– Я знаю, на что подписался.

– Нам всем пора вернуться в свои домены, – разнесся по залу голос Шавора. – Пока мы не поймем, что вызвало эту нестабильность.

Другие Легенды согласно забормотали, уже открывая порталы в свои домены. Зал ожидания, который казался таким гнетущим в момент нашего прибытия, теперь выглядел хрупким, словно ставшим менее реальным.

Я увидела Шавора на другом конце зала, выражение его лица сменилось с общей озабоченности на пристальное внимание – он высматривал своего участника. Интересно, чем он заслужил симпатию Тэтчера? Нам определенно придется разобраться в этом позже.

– Руки в карманы, Морварен, – Зул небрежно пошел прочь.

Что ж, это вышло менее драматично, чем я себе представлял, – отозвался Тэтчер через нашу связь. – Мне нужно вернуться к Шавору, пока он не отправился на поиски.

Тэтчер в последний раз сжал мою руку и зашагал к ментору. Расстояние было небольшим, футов тридцать по полированному полу зала.

Он успел дойти до середины, когда земля разверзлась.

Никакой постепенной трещины или предупреждающего толчка. В один миг пол был твердым, в следующий он раскололся прямо под ногами Тэтчера.

И мой брат сорвался вниз.

– Тэтчер! – Крик вырвался из моего горла, когда я бросилась вперед.

Но я была слишком далеко.

Я рванулась к краю разлома, понимая, что опоздала. И вдруг…

Из пустоты взметнулись мертвецкие руки.

Они поймали Тэтчера с удивительной нежностью, осторожно обхватив его. Затем они поднялись, вытягивая его из расщелины.

Зул стоял у самого края. Руки мертвеца подчинялись его воле, и сейчас он управлял ими, поддерживая Тэтчера, пока тот карабкался обратно ко мне.

Я врезалась в брата еще до того, как он успел осознать, что спасен. Я обхватила его так крепко, что он захрипел.

– Терпеть не могу падать, – пробормотал он мне в плечо. Голос его дрожал, несмотря на попытку пошутить.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с Зулом. Он просто кивнул.

Шавор в мгновение ока оказался рядом. Он схватил Тэтчера за плечи, проверяя, нет ли травм. Его взгляд метнулся к Зулу, в глазах боролись подозрение и благодарность.

– Спасибо, – выдавил он наконец. Слова прозвучали сухо и официально.

Зул слегка склонил голову.

Какое-то мгновение они смотрели друг на друга – два принца, старые соперники. Шавор протянул руку.

Зул принял ее. Рукопожатие было коротким, но его видели все присутствующие Легенды – момент единства перед лицом беспрецедентного хаоса.

Зул подошел ко мне.

– Идем.

Я кивнула, но продолжала смотреть на Тэтчера, пока Шавор вел его к порталу. Брат один раз оглянулся, и в его взгляде я увидела отражение собственных мыслей.

Мы пережили еще одно Испытание, но боги казались потрясенными. Странное поведение Воринара, распад домена, то, как реальность будто расползалась по швам – все это не сулило ничего хорошего для завтрашней Ковки.

Береги себя, – сказала я Тэтчеру через связь.

Ты тоже. И, Тэйс? – он замер на пороге портала Шавора. – Что бы там ни происходило между тобой и Зулом, постарайся вести себя не так очевидно.

Я поморщилась и последовала за Стражем.