Текст книги "Вознесенная (ЛП)"

Автор книги: Паркер Леннокс

Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 45 страниц)

Неизбежность



Я позволила себе одну ночь на то, чтобы тонуть. Одну ночь пролежать, свернувшись под одеялом, прокручивая в памяти каждый унизительный момент Испытания, каждое постыдное признание, которое вытянул из меня призрачный Зул. Одну ночь чувствовать жгучий стыд, вспоминая, как весь Волдарис наблюдал за мной.

Но когда рассвело, я заставила себя подняться.

В то утро я уделила внешности особое внимание, выстраивая образ безупречного равнодушия. Руки почти не дрожали, пока я расчесывала длинные черные волны волос, примеряя маску легкой скуки, едва заметной насмешки, полного безразличия к тому, что кто-то мог услышать.

Я смотрела на свое отражение, заставляя челюсть разжаться.

– Просто переживи этот день, – прошептала я.

Что с того, что все услышали мои жалкие желания? Что с того, что Зул знает, что я его хотела? Я здесь, чтобы убить Олинтара. Все остальное вторично.

К тому моменту, как я закончила, эмоции были надежно заперты. Но вместо того чтобы отправиться в обеденный зал, как обычно, я вдруг повернула к восточному выходу из Костяного Шпиля. Мне нужен был воздух. Пространство. И, возможно, больше всего, кто-то, кто не посмотрит на меня с жалостью. Осуждение? Пожалуйста. Но не жалость.

Я прошла по малоиспользуемым коридорам, избегая главных залов, где могла столкнуться со слугами или, хуже того, с самим Зулом. Утренний воздух коснулся кожи, когда я вышла из дворца.

Путь на другую сторону острова был недолгим, он вился между рощами деревьев с выбеленными стволами, напоминающими кости, чьи ветви звенели под постоянным ветром. К тому времени, как я добралась до меньшего шпиля, щеки уже раскраснелись от холода.

Я нашла Маркс в одном из тренировочных дворов за зданием. Она отрабатывала броски с метательным ножом. Проклятым, это было видно по завиткам черной энергии, опоясывающим клинок. Она двигалась с кошачьей грацией, каждый бросок – смертельный, точный. Несколько секунд я просто наблюдала, восхищаясь ее контролем.

– Ты собираешься стоять там весь день или тебе все-таки что-то нужно? – бросила Маркс, не сбиваясь с ритма.

Улыбка тронула мои губы.

– Как ты узнала, что это я?

– О, прошу, – фыркнула она, наконец останавливаясь и поворачиваясь ко мне. – Ты единственная, кто будет стоять молча вместо того, чтобы нормально обозначить свое присутствие, – она ловко убрала клинок в ножны. – И потом, я чувствовала, как ты мрачно излучаешь страдания через весь двор.

– Я не мрачная, – возразила я вполсилы.

– Конечно нет, – она закатила глаза, но за сарказмом мелькнула тревога. Легкая складка на лбу – единственный ее признак.

– Очаровательна, как всегда.

– Это часть моего шарма, – она кивнула на каменную скамью у края двора. – Садись. Расскажи, почему прячешься здесь вместо того, чтобы таскаться за своим Стражем, как влюбленный щенок.

Щеки вспыхнули.

– Я не…

– Да ладно, – перебила она. – Все королевство знает, что произошло в твоем Испытании. Ну, не детали, но достаточно, – она села рядом, и ее голос стал серьезным. – Как ты на самом деле?

Я уставилась на свои руки.

– Бывало и лучше.

– Верю, – она слегка толкнула меня плечом. – Но если это утешит, ты все еще здесь. А значит, будешь бороться дальше.

– Я почти поддалась.

– Но не поддалась, – твердо сказала она. – Ты остановилась. Это что-то да значит.

Мы немного посидели молча, ветер шелестел в костяных ветвях. Я остановилась только потому, что Зул прервал иллюзию и предупредил меня. Я жива благодаря ему, а не себе.

– Хочешь что-нибудь сказать об этом? – наконец спросила она. – Об иллюзии. О Зуле.

Я напряглась.

– Это было просто физическое. Испытание было создано, чтобы бить по слабостям. Моей оказалась… неудобная тяга к собственному Ментору.

Маркс изучала меня проницательными черными глазами.

– Просто физическое?

– Конечно, – резко ответила я, возможно, слишком быстро. – У меня есть глаза. На него приятно смотреть. И все.

Уголки ее губ дрогнули.

– Я не говорила, что это что-то другое.

– И хорошо, – я отвернулась, чувствуя, что разговор свернул не в то русло. – Потому что это не так.

Она ничего не сказала, но я ощущала ее взгляд.

Я посмотрела на нее, внезапно заинтересовавшись.

– А ты? Хочешь поговорить о том, что увидела?

Тень мелькнула на ее лице.

– Мое было куда менее пикантным, чем твое.

– Мы можем не обсуждать это, если не хочешь, – поспешно сказала я.

– О Финне я говорить не хочу, – она медленно выдохнула. – Но до этого… Ну, ты видела только последствия. Похоже, мое глубинное желание не власть, не любовь и не вся эта благородная хрень. А наблюдение.

– Наблюдение?

– Да. Наблюдение, – ее губы искривились в раненой улыбке. – Потому что это была вовсе не иллюзия. Они были настоящими – двое из умерших участников. Мы неплохо поладили раньше тем вечером, и когда они предложили переместиться в более уединенное место…

Я постаралась не выдать ни одной эмоции.

– Ну… – продолжила она, понизив голос, – они начали гореть. Прямо у меня на глазах. Их кожа чернела, слезала лоскутами, и они кричали. А я не могла отвести взгляд. Я… я была уверена, что это я их прокляла, – ее руки слегка дрожали. – Пламя тянулось ко мне, от кожи уже начал подниматься пар, когда меня нашел Кайрен.

– Кайрен… – Мое сердце болезненно сжалось.

Маркс отвела взгляд.

– Он первым понял, что что-то не так. Вытащил прежде, чем до меня добрался огонь. – В ее глазах плескалась печаль.

– Он не заслужил такой смерти, – тихо сказала я.

– Нет, – согласилась Маркс. – Надоедливый мелкий засранец, но ебически полезный в нужный момент.

– Мы живы благодаря ему. Так или иначе.

– Только не начинай сентиментальничать, – фыркнула она. – Слишком рано для этого.

Я выдохнула.

– У меня ощущение, что происходит что-то странное. Не только на Испытаниях. Будто за кулисами разворачивается еще что-то.

– Не нужно быть ученым, чтобы понять это.

Я вспомнила предупреждения Лирали, все странности с момента моего прибытия в Дракнавор.

Были вещи, которые я не могла ей рассказать. Не мои тайны, а Зула. И почему-то это делало их достойными хранения.

– И есть еще кое-что, – продолжила Маркс, понижая голос еще сильнее. – История с Кавиком.

– Я до сих пор не понимаю, что это было. Эйликс что-нибудь тебе говорил?

Она огляделась и наклонилась ближе.

– Очевидно, кто-то или что-то им управляло. Эйликс пытается выяснить, кто способен обладать такой властью над Легендой.

– Это должен быть кто-то из Двенадцати.

– Возможно, – она обхватила себя руками, будто ей вдруг стало холодно. – Что бы это ни было, оно оказалось достаточно сильным, чтобы полностью подавить его волю.

– Но почему я? – спросила я. – Какую угрозу я вообще могу представлять?

Маркс вскинула бровь.

– Ты шутишь? Тэйс, твоя сила безумна. А еще твое происхождение…

Я напряглась. Мы уже касались этой темы.

– Да, – тихо подтвердила я.

Она наклонилась еще ближе.

– Тот, кто управлял Кавиком, должен знать, кто ты. И он этого боится.

– Тогда это Олинтар, – я внимательно посмотрела на нее, давая понять, что осознаю вес своих слов. Я доверяла Маркс. И больше не хотела скрывать от нее правду.

Она замерла и распахнула глаза в шоке.

– Свет и порядок… звездный свет, – она тяжело вздохнула, прислоняясь к каменной стене. – Блядь. Это логично. Я просто… никогда всерьез об этом не думала.

– Если остальные узнают, кто мы с Тэтчером на самом деле, ему есть что терять, – прошептала я, склоняясь ближе. – Он хочет, чтобы Тэтчер остался жив. А я умерла.

– Почему ты думаешь, что он хочет сохранить Тэтчера? – спросила она.

Блядь.

– Еще одна тайна, которую я попрошу тебя сохранить.

– У меня уже приличная коллекция, – она щелкнула языком. – Что изменит еще одна?

– Силы Тэтчера не проявлялись со времен Первородных. По сути, он второе пришествие Вивроса.

Маркс огляделась, переваривая услышанное. Через мгновение заговорила:

– И почему это означает, что Олинтар хочет его сохранить?

– Шавор выбрал его, хотя его домен Тэтчеру совершенно не подходил. И как часто, по-твоему, Олинтар лично вмешивался в Испытания, чтобы сохранить жизнь участника?

Маркс чуть приподняла подбородок.

– Ладно. Аргумент принят, – она наклонилась вперед, уперев локти в колени. – Но он спас вас обоих.

– Он не спас меня. Просто не смог добраться до Тэтчера, не потащив меня за компанию.

– Понимаю, – пробормотала Маркс. Она нахмурилась. – А Олинтар вообще способен на такое? Захватить разум? Заставить кого-то вроде Кавика полностью потерять себя?

– Не знаю, – призналась я. – Ты никому больше не говорила об этом? – поспешно добавила я. – Обо мне?

Она выглядела оскорбленной.

– Конечно нет. Кому, по-твоему?

Меня захлестнуло облегчение.

– Спасибо.

– Слушай, не стоит на этом зацикливаться, – Маркс глубоко вдохнула. – Ты в безопасности в Дракнаворе. После того как Кавик не вернулся, всем стало ясно, что здесь тебя тронуть нельзя. А в следующем Испытании с тобой буду я и Тэтчер. Кроме нас с Зулом никто к тебе не подойдет.

– Я и сама кое-что умею, – я слегка толкнула ее плечом. – Могу постоять за себя.

Она только приподняла бровь и покачала головой.

– Это да.

Мы снова замолчали, каждая погруженная в свои мысли.

– Сегодня будет хороший день. Я решила, – легко сказала я. – Несмотря ни на что.

Она изогнула бровь.

– Какой неожиданный оптимизм.

– Не переживай, это ненадолго, – я поднялась, отряхивая одежду. – Идешь?

– Ты серьезно притворяешься, что этого разговора не было? – сказала она с недоумением.

– Какого разговора? – спросила я с наивной невинностью. – Я помню только, как два друга договорились пообедать.

Маркс на мгновение уставилась на меня, прежде чем ее губы дрогнули в неохотной улыбке. – Ты несносная.

– Я предпочитаю «несгибаемая».

– Скорее, упрямая, как мул, – но она шагнула рядом со мной.

Когда мы вместе шли к обеденному залу, мое сердце наконец успокоилось. Стыд и унижение после Испытания все еще тяготили меня, но как-то прямолинейная признательность Маркс делала это легче.

– Спасибо, – тихо сказала я.

Она окинула меня взглядом с боку.

– За что?

– За то, что ты такая, какая есть. Я имею в виду… большую часть времени я реально тебя ненавижу. Но моментами…

– Да ну, – она фыркнула, но в ее глазах я заметила приятное удивление. – Тебе просто повезло, что я не решила копнуть глубже в твою маленькую одержимость Принцем Смерти.

– Боги запретят.

– Именно, – она слегка толкнула меня плечом. – К тому же, мы обе знаем, что Зул раздражающе привлекателен. Любой, у кого есть глаза, не устоял бы.

Я невольно рассмеялась от ее прямоты.

– Правда?

– Конечно, – она пренебрежительно отмахнулась. – Хотя, не мой тип. Слишком мрачный и заумный.

Когда мы вошли в обеденный зал, Эйликс уже сидел за столом, на котором было еды минимум на пятерых. Он слегка удивился, увидев меня, но он быстро взял себя в руки, поднялся и тепло улыбнулся.

– Тэйс, – поприветствовал он. – Рад видеть тебя… снова в строю.

Тревога в его голосе заставила мою шею гореть.

– Спасибо, – выдавила я. – За все.

Он кивнул, и между нами промелькнуло понимание.

– Садись. Ешь. Еды хватит на всех.

Сев рядом с этими неожиданными союзниками, я почувствовала первые проблески надежды под тяжестью всего остального. Скоро придется столкнуться с Зулом. Убегать от него больше нельзя. И я не хотела. Я просто хотела пережить это и вновь сосредоточиться на своих целях.

Я сама найду его. Сегодня вечером.

Точка Невозврата



Кабинет Зула выглядел так же, как всегда: массивный стол из отполированного эрнбриска, полки, заставленные потрепанными книгами, камин, разливающий по комнате мягкое теплое сияние. Зул стоял спиной к двери и разливал янтарную жидкость по двум хрустальным бокалам.

– Я гадал, появишься ли ты, – заметил он, не оборачиваясь. – Закрой дверь.

Я сделала, как он сказал, и замерла у порога, внезапно почувствовав себя неловко и неуверенно.

Он повернулся и протянул мне один из бокалов.

– Тебе это не помешает.

Я взяла его, стараясь, чтобы наши пальцы не соприкоснулись.

– Это твой стандартный способ подготовки к Испытанию? Напоить свою участницу?

Он приподнял бровь.

– Только самых трудных.

Я отпила, позволив огню разлиться по горлу.

– И я трудная, Страж?

– Безмерно, – он усмехнулся и опустился в одно из высоких кресел у огня. – Помнишь, как впервые вошла в эту комнату?

Я сделала еще глоток, прежде чем ответить.

– Помню.

– Ты была такой занозой в заднице, – он почти улыбнулся. – Так уверена в собственной исключительности. Искала особого отношения.

– Если ты называешь особым отношением базовый минимум, тогда, наверное, да, – ответила я.

Алкоголь начал делать свое дело, притупляя острый стыд и развязывая язык. Прежде чем я успела себя остановить, слова, что преследовали меня все это время, сорвались сами.

– Я сожалею о том, что случилось на Испытании, – сказала я, заставляя себя смотреть ему в глаза.

Он осторожно поставил бокал.

– Тебе не за что извиняться.

– Не ври мне, – сказала я. – Я видела твое лицо после.

После долгой паузы он произнес:

– Вот из-за этого ты на меня злишься? Физическое влечение естественно, Тэйс. В конце концов, в этом нет ничего страшного. Не стоит переживать.

Ничего страшного. Это слово будто пронзило меня насквозь.

– Ты даже смотреть на меня не мог, – в голосе прорвалось обвинение.

– Это неправда.

Я резко поднялась, подгоняемая внезапной вспышкой злости. Подошла к нему и встала рядом в редкой смене ролей, ведь теперь это я нависала над ним.

– Не ври, – слова полились сами, неудержимо. – Ты даже не мог справиться с моим присутствием.

Раздражение на его лице сменилось чем-то более мрачным.

– Я не мог смотреть на тебя, – признал он так тихо, что мне пришлось вслушиваться.

– Я знаю, – процедила я. – Тебе было неловко. Стыдно…

– Ты все поняла неправильно.

– Тогда поправь меня.

Он покачал головой и снова отвел взгляд тем самым пренебрежительным жестом, от которого мне хотелось заорать.

– Я так и думала, – прошептала я и повернулась, чтобы уйти.

Его рука метнулась вперед и схватила меня за запястье. Одним плавным движением он поднялся и теперь снова возвышался надо мной, его глаза полыхали.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – каждое слово звучало четко и сдержанно. – Я ни за что не чувствую стыда. Я волновался.

Я уставилась на него, пытаясь прочитать правду в его глазах.

– Волновался, – повторила я ровно.

– Я чуть не увидел, как ты умираешь из-за чего-то, что притворялось мной, – его пальцы сильнее сжали мое запястье. – Ты хоть представляешь, каково это было? Смотреть, как ты в нескольких секундах от смерти, и думать, что это я тебя к ней привел?

Я онемела, пытаясь осмыслить его слова.

– Но ведь не привел, – наконец выдохнула я. – Ты спас меня.

– Ты не оставила мне особого выбора, – его голос стал резким.

– Потому что я почти переспала с иллюзией тебя? – я приподняла бровь.

– Да, Тэйс. Это сделал я. Я подверг тебя опасности, – продолжил он, сжимая мое запястье еще сильнее. – Все это моя вина. Если бы я не делал всего этого – не флиртовал, не целовал тебя, – ты бы не испытывала ко мне этого желания.

– Это целиком и полностью твоя вина… – начала было я соглашаться, но он перебил.

– Когда я смотрел на тебя, Тэйс, я отчаянно хотел, чтобы это был я. – Слова будто вырвали из него силой, признание далось ему дорого. – А потом я возненавидел себя за то, что хотел этого.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах бушевал внутренний разлад.

– Почему?

Его взгляд потемнел.

– Это не имеет значения.

– Конечно, – огрызнулась я. – Все, что касается тебя, не имеет значения, да? Твои мысли, твои чувства… Если они вообще у тебя есть.

– И что ты хочешь от меня услышать? – спросил он, и в голосе вспыхнул жар. – Что я реагирую на твое тело? Что я не слеп к тому, как ты двигаешься, как смотришь на меня? И что это изменит для нас?

Это признание, каким бы скупым оно ни было, ударило меня разрядом.

– По крайней мере, это было бы честно, – бросила я вызов.

– Честно, – фыркнул он. – И что, от этого тебе стало бы легче?

– Не знаю. Но я все равно этого хочу.

Он резко, почти грубо рассмеялся.

– Прекрасно. Я поцеловал тебя на том пляже, потому что хотел. Это ты хотела услышать?

Я не была готова к тому, как остро, по-настоящему и тепло одновременно его слова отзовутся во мне.

– Да, – прошептала я. – Для начала, неплохо.

На мгновение мы застыли, признание повисло между нами в воздухе. А потом, поддавшись импульсу и той безрассудной смелости, что разжег во мне его голос, я прижалась губами к его губам.

Он напрягся под моим прикосновением, дыхание сбилось. И тут же резко отстранился, так быстро увеличив дистанцию между нами, что у меня закружилась голова.

– Блядь, Тэйс, – хрипло сказал он, отворачиваясь. – Этого не должно быть.

Зул стоял ко мне спиной, упершись руками в подоконник окна, выходившего на черное море. Под рубашкой его плечи были напряжены. Я видела, как напряжение проходит по каждой линии его тела.

– Тебе нужно уйти, Тэйс. Сейчас же, – выдавил он низко.

– Нет.

Он обернулся, и выражение его лица пронзило меня опасным трепетом. Его глаза были дикими, почти звериными.

– Ты не можешь вытворять такое, – почти прорычал он.

– Ты сам это начал, – напомнила я. – Прямо у стен этого замка, на виду у всех.

– Это было другое, – он впился в меня взглядом. – То, что ты только что сделала… мы оба знаем, к чему вел этот поцелуй.

– И к чему же?

– К тому, куда нам нельзя, – твердо сказал он. – Ты все еще участница. А я должен жениться.

– Не имеет значения.

– А должно бы, – его лицо стало смертельно серьезным. – Это не пустяки, Тэйс.

– Что, сдашь меня Двенадцати?

– Не говори глупостей, – он долго смотрел на меня сверху вниз.

– Я пытаюсь тебя понять. Ты сказал, что хотел поцеловать меня, а теперь ведешь себя так.

– Потому что я не могу быть с тобой, – процедил он сквозь зубы. – Потому что каждый раз, когда я смотрю на тебя, я хочу… – он оборвал себя на полуслове и провел рукой по лицу. – Ты понятия не имеешь, с чем играешь, – наконец сказал он.

– Так просвети меня.

И тогда он шагнул ко мне.

– Ты бросалась на меня, как какая-то отчаявшаяся девчонка, и у меня хватило ума уйти, а ты продолжаешь меня испытывать.

Во мне вспыхнул жар от смеси унижения и ярости из-за его пренебрежительного тона.

– Думаю, ты злишься потому, что впервые хочешь чего-то большего, чем твои драгоценные политические игры.

Он сломался. Не успела я и глазом моргнуть, как он уже прижал меня к своему столу, уперев руки по обе стороны от меня, заточив в клетку. Пальцы скользнули по моей челюсти, приподнимая лицо.

– Хочешь знать, кто я такой? – его голос упал до шепота, который ласкал каждый мой нерв. – Я мужчина, который хотел тебя с того самого момента, как впервые увидел. Я мужчина, который каждую ночь с тех пор дрочит на твой образ.

Дыхание перехватило, я задрожала, внизу живота разлился тяжелый жар.

– Я мужчина, который мечтает увидеть тебя распластанной подо мной, умоляющей наполнить тебя, заклеймить тебя, сделать своей всеми грязными способами, какие только можно вообразить, – он впился в меня взглядом. – Так скажи мне, ты все еще думаешь, что я прячусь от того, чего хочу?

– Тогда возьми меня, – выдохнула я, мой голос едва держался. – Возьми то, что хочешь.

– Хватит болтать, – но его хватка только усилилась, и я видела эту бурю в его глазах.

– Заставь, – бросила я вызов.

Его рука сжалась в моих волосах, запрокидывая мою голову, и он наклонился так, что его рот оказался в миллиметре от моего.

– Скажи, что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал, – приказал он.

– Трахни меня, – выдохнула я, и это признание пронзило меня током. – Прямо здесь.

Он схватил меня за бедра и рванул вверх, опрокидывая на стол, врезаясь между моих ног. Мои руки двигались сами собой, пальцы нащупали застежки на его штанах и принялись в неуклюжей спешке их расстегивать. Мне нужно было коснуться его, нужно было почувствовать его, нужно было свести его с ума от желания так же, как он сводил меня.

В тот миг, когда мои пальцы коснулись его, он замер.

Его рука метнулась вниз, перехватывая мое запястье, останавливая меня.

– Нет.

– Почему нет?

– Я не прикоснусь к тебе, и ты не прикоснешься ко мне, – пробормотал он, и его голос упал до этого опасного шелка, от которого у меня всегда по коже бежали мурашки. Прежде чем я успела среагировать, он направил мою руку к моему бедру, проводя ею вверх.

– Но я буду смотреть, как ты касаешься себя, – прошептал он мне в ухо.

Он отступил ровно настолько, чтобы дать мне пространство, не сводя с меня глаз.

– Прямо здесь. На моем столе.

Сердце колотилось в груди. Это было безумие, чистое, сладостное безумие. Но голод в его глазах, то, как он смотрел на меня, заставляло меня терять рассудок.

Я не могла отрицать тот трепет, что пронзил меня от мысли, что он будет смотреть на меня. Что я его возбуждаю. И возможно, в этом была моя сила – заставить Стража Проклятых потерять эту невыносимую невозмутимость, даже не касаясь его.

В жопу. Если это все, что у нас может быть – эти украденные мгновения, эти осколки возможного, – я возьму это. И я заставлю его запомнить это.

– Скажи, что мне делать, – прошептала я.

– С одним условием.

– И с каким же? – спросила я.

– Это случится только раз. И мы никогда больше не будем говорить об этом.

Я колебалась, прикусывая губу.

– Хорошо.

Его глаза потемнели еще сильнее.

– Расшнуруй корсет, – тихо приказал он, отходя к своему креслу и садясь лицом ко мне. – Медленно.

Дрожащими пальцами я принялась дергать шнуровку, не сводя с него глаз. Воздух между нами вибрировал, и каждое мое движение открывало его взгляду новую полоску кожи.

– Скажи мне, – проговорил он, наблюдая за мной, и его голос упал еще ниже. – Как часто ты думаешь обо мне, когда остаешься одна?

Жар бросился в лицо от этого интимного вопроса, но его взгляд заставлял меня ответить честно.

– Слишком часто, – призналась я.

Тень удовлетворения скользнула по его лицу.

– И что ты представляешь? Что я делаю с тобой в этих фантазиях?

Я замерла, пальцы застыли на шнуровке.

– Не останавливайся, – приказал он. – И не ври. Я хочу услышать каждую грязную мысль, что была у тебя обо мне.

– Я представляю твои руки на себе, – призналась я, возвращаясь к шнуровке. – Твой рот…

– Где? – ласково спросил он. – Покажи.

Я дернула последний узел, корсет распахнулся, и холодный воздух опалил открывшуюся кожу, заставляя соски затвердеть.

Я подняла пальцы к груди, провела большими пальцами вниз по чувствительной коже, и резкий разряд пронзил тело. Его потемневший взгляд только усилил тяжесть в груди, и я сжала плоть. Губы приоткрылись, когда это ощущение послало пульсирующий жар между бедер.

– Хорошо, – пробормотал он. – Продолжай.

Я сглотнула, в голове шумело, а пальцы скользнули ниже, пока не достигли юбки. Я скомкала оборки на бедрах, раздвигая для него ноги. Тонкая ткань белья была теперь единственной преградой. Пальцы провели по влажной материи, и с губ сорвался тихий всхлип.

Этого было мало.

Я рванула кружево вниз одним быстрым движением, намереваясь отшвырнуть его в сторону, но протянутая рука Зула остановила меня.

Сквозь пелену желания я опустила их в его ждущую ладонь, следя за тем, как он убирает их в свой карман. Мой взгляд зацепился за бугор, натягивающий его штаны.

Он поправил себя, сжимая в кулаке этот умопомрачительной длины ствол. Мои ноги снова раздвинулись сами собой, без особой связной мысли, пальцы быстро нашли пульсирующий комочек нервов, который так отчаянно требовал внимания.

Сила его взгляда была словно физическое прикосновение, обостряя каждое ощущение. Он оставался абсолютно неподвижен, если не считать учащенного вздымания груди. Его контроль читался в пальцах, побелевших от силы сжатия.

– Скажи, о чем ты думаешь, – прошептала я, осмелев от дикой похоти, которую видела в его глазах.

– Я думаю, – сказал он напряженно, – что никогда больше не смогу сосредоточиться за своим столом.

Я не смогла сдержать улыбку, тронувшую губы.

– И это все?

– Такая нетерпеливая, – промурлыкал он. – Но раз уж ты так мило попросила, еще я думаю о том, как мой рот пройдется по каждому дюйму твоей кожи, пробуя тебя на вкус, пока ты не зарыдаешь от желания, – продолжил он, и его голос упал до хрипотцы. – О том, как буду смотреть, как ты рассыпаешься на моем языке, на моих пальцах, на моем члене, пока не превратишься в дрожащий комочек, молящий о большем.

Я медленно обводила кругами клитор, веки тяжелели с каждым грязным шепотком.

– Я представляю, каково будет чувствовать тебя вокруг себя, – продолжил он медленно, каждое слово словно на вес золота. – Какая ты будешь тугая, какая мокрая, какая совершенная.

Я застонала, мои движения становились все более отчаянными.

– Вот так, – поощрил он. – Покажи мне, как бы ты двигалась, будь я внутри тебя.

Моя рука скользнула ниже, пальцы изогнулись, находя ту точку, от которой в глазах вспыхнули звезды. Я дышала со всхлипами и выгибалась, пока лопатки не коснулись дерева стола. Я была распластана перед ним, бедра подавались вперед, вжимаясь в ладонь.

Мои глаза уже закрывались в экстазе, когда за веками появилась тень.

– Смотри на меня, – приказал он. Его голос раздался прямо надо мной.

Я послушалась, вцепившись в него взглядом, когда внутри начала нарастать волна удовольствия.

Его руки обрамляли мое тело.

Казалось, я вот-вот задохнусь. Я подалась вверх, к нему, отчаянно желая контакта, но он был слишком далеко. Я хотела, чтобы его длинные пальцы заменили мои, достигая мест, куда я не могла добраться. Я хотела, чтобы его обжигающий рот украл мои последние остатки контроля. Чтобы мои стоны, ставшие уже почти мольбой, сломали его контроль.

– Этого ты хочешь, Страж? – спросила я низко и вызывающе. – Чтобы я сходила по тебе с ума, пока ты просто стоишь? Или предпочтешь сам убедиться, насколько я мокрая, когда думаю о тебе?

Его глаза опасно потемнели.

– Ты мучаешь себя не меньше, чем меня, – продолжала я, осмелев от желания в его взгляде. – Мы оба знаем, что ты хочешь быть тем, кто заставит меня кричать.

– И лишить себя этого зрелища? – пробормотал он. – Нет, я намерен смотреть, как ты теряешь себя.

Я подавила рычание от его отказа…

– Скажи мое имя, – приказал он. – Я хочу услышать свое имя на твоих губах, когда ты кончишь.

Пальцы вновь нашли пьянящий ритм, звуки моего желания наполнили комнату. Дыхание застряло в горле, каждая мышца вибрировала, ныла, когда я поднималась все выше и выше.

Глаза закатились, и я почувствовала, как он сместился сверху, опускаясь, и его дыхание скользнуло по внутренней поверхности моего бедра. Его поза заставила меня отчаянно податься вверх, прежде чем он резко выдохнул прямо мне в промежность, и одного этого ощущения хватило, чтобы я сорвалась в сокрушающий реальность оргазм. Такой, что забрал все связные мысли.

– Зул, – выдохнула я, и этот единственный слог был одновременно и молитвой, и проклятием.

Я распласталась по столу, когда волны отступили. Зул выглядел абсолютно уничтоженным. Его грудь часто и тяжело вздымалась, и хотя он не двинулся с места, ни разу не коснувшись меня, обнаженное желание полыхало в его глазах.

Долгое мгновение мы молчали, единственным звуком в комнате было наше постепенно замедляющееся рваное дыхание.

Наконец, Зул потянулся к моей руке.

Медленно он поднес мои пальцы ко рту. Его глаза не отрывались от моих, когда губы разомкнулись. Я ахнула, почувствовав, как его язык кружит по ним, пробуя на вкус остатки моего удовольствия, и на миг он зажмурился.

Он прижался нежнейшим поцелуем к кончику моего пальца, прежде чем выпустить мою руку.

– Сладких снов, звездочка, – пробормотал он. Не говоря больше ни слова, он развернулся и пошел к двери, оставив меня задыхающуюся и дрожащую на своем столе.