Текст книги "Вознесенная (ЛП)"

Автор книги: Паркер Леннокс

Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 45 страниц)

Я видела каждую пылинку, взвешенную в воздухе, чувствовала вес столетий, давящий на этот мир. Мир взорвался цветами, о существовании которых я и не подозревала, звуками, которых никогда не слышала, ощущениями, для которых у меня не было слов.

Мраморные стены дворца… Я видела прожилки минералов в камне, отдельные кристаллы, ловящие свет под разными углами, даже тончайшие нюансы текстуры, невидимые глазу смертного.

Я слышала каждое сердцебиение в зале, могла отличить одно от другого, даже чувствовала разницу в ритме и мощи между древними богами и новыми Айсимарами. Шорох ткани, когда кто-то переступил с ноги на ногу в третьем ряду. Каждый звук был четким, отдельным, больше не сливаясь в общий фоновый шум.

Мое восприятие расширилось во всех направлениях сразу. Я чувствовала потоки силы, текущие через зал, словно невидимые реки, ощущала возраст камней под ногами, даже различала вкус остатков магии в воздухе. Ощущала многослойные ароматы присутствующих, запахи их доменов и их волшебства.



А затем я повернула голову.

Мой взгляд сперва упал на пьедестал прямо напротив меня, он был пуст.

Пуст.

Но у подножия… Боги. К горлу подкатила тошнота. Обугленный скелет, все еще дымящийся, грудой лежал на мраморе. Все, что осталось от Вэнса.

Меня охватил ужас.

Я лихорадочно искала глазами Маркс. Она скорчилась, ее кожа дымилась, струйки дыма поднимались от плеч. Но она была жива.

Тэтчер…

Я обернулась и нашла его.

Наши глаза встретились.

Но в них больше не было лазурного цвета.

Только два пылающих озера чистого, расплавленного золота смотрели на меня в ответ.

Исчезновение



– Встаньте, Вознесенные, – скомандовал Олинтар.

Ноги подчинились раньше, чем разум успел осознать приказ. Странно, как тело помнило правила даже тогда, когда душа не желала ничего, кроме бунта.

Зал гудел от предвкушения, тысячи бессмертных глаз впились в нас, в троих выживших. Я стояла на подкашивающихся ногах, мое новое божественное тело все еще казалось чужим.

Слишком много. Всего этого было слишком много.

– Сделайте шаг вперед, – распорядился Олинтар.

Мы двинулись как один, покидая пьедесталы, чтобы приблизиться к полукругу тронов. С каждым шагом я все острее осознавала перемену в себе: движения стали слишком плавными, равновесие – безупречным, чувства – запредельно острыми. Это тело мне больше не принадлежало.

Маркс шла рядом с бесстрастным лицом, хотя от ее плеч все еще поднимались легкие струйки дыма, а кожа хранила следы божественного огня, который едва не поглотил ее. Она выжила, но лишь чудом.

– Выбор домена – последний шаг вашего вознесения, – объяснил Олинтар, его голос разносился по огромному залу. – Каждый новый бог должен объявить избранную сферу влияния.

Сердце забилось чаще. Это был момент, к которому мы готовились, истинная цель всего, что нам пришлось перенести. Подобраться к Олинтару. Завоевать его доверие. Нанести удар, когда он меньше всего этого ожидает.

– Маркс, – Олинтар кивнул в ее сторону. – Ты будешь первой.

Маркс шагнула вперед, ее осанка внезапно стала царственной, несмотря на очевидную боль, оставшуюся после трансформации, – Я выбираю Дракнавор, – объявила она громко и четко. – Я буду служить бок о бок с Мортусом в домене Смерти.

На это не последовало даже шепота, все именно этого и ожидали.

Олинтар кивнул.

– Да будет так. Мортус, принимаешь ли ты это подношение своему домену?

Мортус склонил голову, его лицо ничего не выражало.

– Принимаю.

– Тогда подойди к трону Смерти и прими официальное приветствие.

Маркс с новообретенным изяществом подошла к Мортусу. Бог Смерти положил руку ей на голову, прошептав слова, которые не уловил даже мой усилившийся слух. Между ними прошел разряд темной энергии, и когда Маркс повернулась к собранию, в ее золотых глазах виднелись вкрапления глубочайшей черноты.

– Тэтчер Морварен, – продолжил Олинтар, переключая внимание на моего брата. – Сделай свой выбор.

Тэтчер вышел вперед с маской почтения и смирения на лице, которая, как я знала, была насквозь фальшивой.

– Я выбираю Сандралис, – произнес он твердым голосом. – Я буду служить домену Света и Порядка.

Ропот стал громче. В конце концов, он ведь принадлежал Шавору. Мало кто знал, чего на самом деле хотел Олинтар, каковы были его планы на Тэтчера. И еще меньше людей догадывались, что это решение приведет к падению их Короля.

Но Олинтар улыбнулся, медленно, удовлетворенно, так, что у меня по коже побежали мурашки, хотя я и готовилась к этому.

– Мудрый выбор, – сказал он. – Я с радостью принимаю твою службу.

Тэтчер низко поклонился, являя собой идеальную картину благодарности и почтения. Только я видела расчет в его золотых глазах и холодную решимость, зеркально отражавшую мою.

– И наконец, – Олинтар перевел взгляд на меня. Кажется, я впервые видела его глаза настолько сосредоточенными исключительно на мне. Его лицо было нейтральным, в выражении не читалось абсолютно ничего. Боги, как же я его ненавидела. Мне хотелось выцарапать ему глаза голыми руками.

– Тэйс Морварен.

В зале воцарилась тишина. Настал момент истины. Я не удержалась и взглянула на Зула. Он выглядел настороженным, лицо было непроницаемым, но я видела напряжение в его челюсти и то, как он слегка сжал кулак. Он уже знал, что я выберу, но это не мешало боли просачиваться в его взгляд.

– Я выбираю Сандралис, – заявила я, и голос мой не дрогнул, несмотря на внезапную щемящую боль в груди. – Я буду служить в домене Света и Порядка.

Ропот превратился в волну удивленного шепота.

Улыбка Олинтара стала шире, а удовлетворение в глазах заставило желчь подступить к горлу.

– Как… любопытно, – произнес он. – Близнецы воссоединились в Сандралисе. Какая честь для нашего домена. Я принимаю твою службу, Тэйс Морварен.

Я склонила голову не из почтения, а чтобы скрыть ненависть, которая, я знала, отразится в моих глазах. Когда я снова подняла голову, то намеренно избегала смотреть на Зула. Я не могла вынести того, что могло быть написано на его лице в этот миг.

Олинтар безупречным жестом поманил меня к себе. Я подошла к его трону, и каждый шаг был тяжелее предыдущего. Его пальцы были прохладными, когда он коснулся моего лба, произнося слова присвоения, и божественная магия Сандралиса омыла меня. Ощущение было тошнотворным и неправильным.

Когда все закончилось, я отступила, чувствуя себя теперь связанной с этим местом, прикованной к самому существу, которое поклялась уничтожить.

– Да начнется празднество! – объявил Олинтар, поднимаясь с трона. – Сегодня мы приветствуем трех новых Айсимаров в пантеоне Волдариса!

Толпа взорвалась криками и аплодисментами. Откуда-то полилась музыка, появились слуги с подносами, уставленными едой и напитками, сияющими божественной энергией.

Божества роились вокруг нас, их лица сливались в море идеальных черт и расчетливых взглядов. Каждый чего-то хотел: мгновения внимания новых богов, шанса наладить связи, обеспечить себе будущие услуги. Это было невыносимо, вся тяжесть их внимания давила на мои новообретенные чувства.

Их так много, – послала я Тэтчеру через нашу связь, которая после трансформации стала звучать мощнее, чем когда-либо. – Как они рассчитывают, что мы запомним все эти имена?

Просто улыбайся и будь красивой, – ответил он, знакомая дразнящая нотка в его мыслях подействовала на меня отрезвляюще. – Это то, что у нас хорошо получается.

Я подавила смешок, заслужив любопытные взгляды окружавших меня низших божеств. Богиня с распущенными серебряными волосами вещала мне, что она тоже из Сандралиса, но ее слова пролетали мимо, как вода. Все, на чем я могла сосредоточиться, – это золотое сияние, исходившее теперь от Тэтчера. Он стоял в десяти шагах от меня, уже окруженный обожателями, но наша связь оставалась неразрывной.

Толпа качнулась, и внезапно он исчез из виду. Напор тел вокруг усилился: все новые бессмертные подходили поздравить меня. Они касались моих плеч, рук, восхваляли мою силу, стойкость и красоту, будто знали обо мне что-то, кроме того, что видели на Испытаниях.

Я улыбалась и кивала, вспоминая манеры, которые Зул так кропотливо вдалбливал в меня последние месяцы. Да, я польщена. Нет, трансформация не была слишком болезненной. Да, я с нетерпением жду службы Сандралису. Ложь давалась легко.

Знакомое присутствие материализовалось позади, прохладные пальцы коснулись моей поясницы. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Тело узнало его мгновенно, отозвавшись теплом, пробежавшим по позвоночнику.

– Золотые глаза тебе к лицу, звездочка, – прошептал Зул, обдав ухо дыханием.

Я вздрогнула. Когда я повернулась к нему, его лицо было настороженным, но глаза горели такой силой, что у меня перехватило дыхание.

– А теперь я отправляюсь вести несколько трудных разговоров, – сказал он, скользнув взглядом по толпе.

Сердце наполнилось нежностью. Он действительно собирался это сделать. Я сжала его руку – этот жест был скрыт от посторонних плотной толпой.

– Удачи.

Его глаза снова встретились с моими, задержались и на миг опустились к губам. Обещание на потом. Затем он ушел, двигаясь сквозь толпу с грацией хищника.

Я поискала глазами Тэтчера, но его нигде не было видно.

Дай знать, если тебе понадобится смыться, – послала я через связь.

Принято. И ты тоже.

Впереди я заметила другое знакомое лицо – Маркс неловко стояла на краю празднества, выглядя совершенно измученной, пока несколько Светоносцев пытались завязать с ней разговор.

Я направилась к ней, бормоча вежливые извинения и высвобождаясь из кольца поклонников. Когда Маркс увидела меня, ее лицо просияло от облегчения.

– Хвала богам, – пробормотала она, когда я подошла. – Если бы мне пришлось выслушать еще хоть одно нелепое поздравление, я бы начала проклинать людей.

– Ты божественна всего час, а уже вовсю злоупотребляешь властью? – я усмехнулась.

– Просто планирую наперед, – она перехватила два сияющих кубка у проходившего мимо слуги и протянула один мне. – Почему бы и нет.

Я сделала осторожный глоток. Жидкость согрела меня изнутри.

– Полегчало? – спросила Маркс.

Я хмыкнула.

– Идем, – я кивнула на стеклянные двери, ведущие на балкон. – Давай подышим воздухом.

Мы выскользнули наружу, оставив шум и толкучку празднества позади.

Как только мы остались одни, я остро осознала, какими неосторожными мы были раньше. С моими новыми чувствами я могла слышать разговоры через три комнаты: шорох ткани, шепот дыхания, удары сердец в их личном ритме. Если я слышу все это сейчас, то что было доступно Айсимарам, пока мы были смертными?

От этой мысли по спине пробежал холодок. Сколько секретов мы разболтали, считая, что находимся в безопасности в пустых комнатах?

– Так, – сказала Маркс, облокотившись на перила балкона. – Вижу, со времени нашего последнего разговора у тебя случились некоторые откровения.

В ее голосе не было обвинения, но я все равно почувствовала потребность защищаться. Я коснулась ее запястья – в молчаливом предупреждении, а затем наклонилась так близко, что мои губы почти коснулись ее уха.

– Нам нужно быть осторожными, – выдохнула я, мой голос был тише вздоха. Даже Маркс, стоявшей в паре дюймов, пришлось напрячься, чтобы расслышать. – Я слышу все. А значит, они могли слышать нас всегда.

В ее глазах мелькнуло понимание. Отвечая, она подстроилась под мою громкость, шепча прямо мне в ухо:

– Дерьмо.

– Да, – я продолжала говорить на том же предельно тихом уровне. – Нам везло. Или им было просто плевать.

Лицо Маркс помрачнело от осознания последствий. Мы постояли в молчании. Затем она придвинулась ближе, все еще сохраняя этот едва уловимый шепот.

– Ну, сейчас они точно слушают. Особенно после того, что ты только что выкинула там, внутри, – она сделала еще глоток из кубка, чтобы скрыть движение губ. – Сандралис, Тэйс? Серьезно?

– Да… – пробормотала я. – Тэтчер⁠…

– Я понимаю, – перебила она прежде, чем я начала оправдываться. – Семья прежде всего. У тебя всегда так было.

– Дело не только в этом, – я пыталась сформулировать порыв, продиктовавший мой выбор. – Просто… не знаю. Здесь что-то не так. Тэтчер говорил мне раньше, что свет здесь повсюду, но он кажется неправильным. Теперь, когда я здесь, я понимаю, что он имел в виду. Он будто тяжелый, давит на меня.

– Я думала, так и должно быть.

– Может быть, – я уставилась на безупречные сады. – Я намерена это выяснить.

Маркс кивнула, приняв это без лишних вопросов. Это было одним из качеств, которые я в ней ценила: ей не нужно было объяснять каждую деталь, она не требовала оправданий моим решениям. Она просто верила, что у меня есть причины.

– Я буду скучать по тебе, – внезапно выпалила она.

Я повернулась к ней, прищурившись.

– Не смотри на меня так ошарашенно, – пробурчала она. – Мне вообще-то положено иметь чувства. Иногда. Когда никто не видит.

– Я тоже буду скучать, – призналась я, Маркс была единственной, кому говорить правду было легче всего. – Кто еще будет указывать мне на то, что я несу чушь?

– Тэтчер?

– Он слишком добрый.

– Тогда Зул.

Мое лицо вспыхнуло прежде, чем я успела это пресечь.

Брови Маркс взлетели вверх.

– Новые подробности?

– Ничего. И все сразу, – я вздохнула, глядя в кубок. – Кажется, он собирается отменить свадьбу.

Маркс поперхнулась напитком.

– Он что?!

– Да, – это слово до сих пор казалось нереальным, даже когда я произносила его вслух.

Маркс с новым интересом вгляделась в мое лицо.

– Это… серьезно. Прямо-таки в масштабах раскола миров.

– Знаю.

– Что ж, блядь, – она осушила кубок одним долгим глотком. – Интересно, как это повлияет на… дела.

Осторожный ответ.

– Полагаю, скоро узнаем.

– Причем по-крупному, – сказала она. – Только не забудь обо мне, когда будешь занята ролью скандальной революционерки, ладно?

– Как будто ты позволишь.

– И то верно, – она толкнула меня плечом. – Я буду навещать тебя. Часто. Даже если ради этого придется терпеть этот слепящий свет и гнетущее совершенство.

– Я буду рада, – слова казались слишком бледными для того, что я пыталась выразить – как много ее дружба стала для меня значить.

– Ты когда-нибудь думала… – она заколебалась, но все же продолжила. – Думала ли ты, что мы можем забыть? Каково это, быть смертными? Бояться? Заботиться о мелочах?

– Мы не забудем, – пообещала я. – Ни ты, ни я.

– Смелое заявление для богини с часовым стажем, – но улыбка Маркс смягчила колкость слов.

– Мы исключительные, помнишь? Ты сама так сказала.

– Сказала, да? – она усмехнулась. – Хорошо, Морварен. Ловлю тебя на слове. Через тысячу лет мы встретимся и сверим записи. Посмотрим, помним ли мы еще то, что действительно важно.

– Договорились, – я чокнулась кубком о ее кубок. – Только, желательно, где-нибудь не так как… в Сандралисе.

– Пляж Дракнавора в полночь?

– Идеально.

Мы выпили, скрепляя договор. Когда я опустила кубок, странное ощущение накрыло меня, как внезапная пустота. Воздух будто выкачали из легких.

Я замерла, вцепившись в кубок так сильно, что по его поверхности разбежалась паутина трещин.

Что-то было не так. Что-то ужасно, катастрофически не так.

Я инстинктивно потянулась через нашу связь с Тэтчером, ту нить, что гудела на задворках моего сознания с самого рождения и стала крепче после трансформации.

Ничего.

Просто… пустота. Кратер на том месте, где должен был быть мой близнец.

– Тэтчер? – прошептала я, а затем толкнула сильнее, с отчаянной мощью швыряя свое сознание вдоль связи. – Тэтчер!

Тишина. Даже эха нет.

Кубок разбился в моей руке, осколки хрусталя и жидкость посыпались на пол. Ледяной ужас сковал грудь, сдавливая легкие так, что я не могла вздохнуть.

– Тэйс? – голос Маркс едва пробивался сквозь гул в моих ушах. – Что случилось?

– Он исчез, – выдохнула я сорвавшимся голосом. – Тэтчер… я не чувствую его. Совсем не чувствую.

– В каком смысле? – Маркс схватила меня за руку.

– Связь близнецов, – слова посыпались из меня градом, быстрые и панические. – Там ничего нет. Будто его просто… стерли.

В мгновение ока беспечная подруга исчезла, уступив место воину, с которым я сражалась плечом к плечу в Испытаниях.

– Как давно?

– Только что. Только что случилось, – Я уже сорвалась с места, проталкиваясь мимо нее к дверям. – Нам нужно найти его. Живо.

Мы ворвались обратно в зал празднества. Смех и музыка теперь казались тошнотворным фоном для моего ужаса. Я лихорадочно сканировала толпу, расталкивая божеств, не заботясь ни о протоколе, ни о политике.

– Тэтчер! – звала я. – Тэтчер!

Ничего. Только любопытные взгляды, вскинутые брови и неодобрительные гримасы.

– Нужно разделиться, – решила Маркс.

Я кивнула, уже срываясь с места, – он разговаривал с какой-то группой у южного входа. Начну оттуда.

– Тэйс, – она перехватила мою руку, крепко сжав ее. – Мог ли кто-то… отключить ее?

– Если они это сделали, то они уже покойники, – прошептала я, и на кончиках моих пальцев вспыхнул звездный свет.

Мы разошлись, нырнув в толпу в разных направлениях. Я проталкивалась сквозь массу бессмертных, новые чувства были напряжены до предела в поисках любого его следа. Обоняние, зрение, ощущение воздуха, касающегося кожи, теперь все это усилилось стократно.

– Вы видели Тэтчера Морварена? – спрашивала я каждого, кто готов был слушать, и мой голос становился все более отчаянным с каждым повтором.

Пустые взгляды. Пожатия плечами. Повороты головы.

Сердце колотилось о ребра, каждый удар отсчитывал секунды, проведенные без Тэтчера. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Празднование вокруг продолжалось, не замечая моего растущего ужаса.

Я заметила Шавора на другом конце зала и бросилась к нему через толпу.

– Шавор, – позвала я, стараясь говорить ровно, несмотря на подступающую панику. – Ты видел Тэтчера?

Он повернулся ко мне, его глаза были расфокусированными и затуманенными.

– Тэйс, – произнес он, и было видно, что имя далось ему с трудом. – Ты… сестра Тэтчера.

– Да. Ты видел его? Я нигде не могу его найти.

Шавор нахмурился, выражение его лица в замешательстве стало почти детским.

– Тэтчер? Он был… здесь. Раньше, – он неопределенно обвел зал рукой. – После церемонии.

– Но где он сейчас? – настаивала я, борясь с желанием закричать от отчаяния.

Его взгляд соскользнул с моего лица.

– Я не… помню, – это признание, казалось, причинило ему боль, на мгновение в его чертах промелькнула осознанность.

Когда я уже развернулась, чтобы уйти, появилась Элисиа, подхватив Шавора под руку.

– Вот ты где, милый, – проворковала она, хотя ее глаза, скользнувшие по мне, оставались холодными. – Ты снова куда-то забрел. Идем, все ждут.

Она увела его, больше не удостоив меня вниманием, направляя его шаги легким давлением руки. Я смотрела им вслед, и в животе поселился новый вид страха. Какого хрена происходит в этом месте?

Я двинулась было за ними, но три стража материализовались на моем пути.

– Леди Тэйс, – произнес один из них вежливым, но твердым тоном. – Бог Олинтар просил, чтобы все новые Вознесенные оставались на празднике. Такова традиция.

– Мой брат пропал, – выплюнула я.

– Уверен, он просто наслаждается празднеством в другой части дворца, – ответил страж, и его безмятежная улыбка ни на миг не дрогнула. – Может быть, вам стоит вернуться к остальным богам? В конце концов, это торжество в вашу честь.

От этого расчетливого пренебрежения в его голосе у меня закипела кровь. Инстинктивно опасный звездный свет собрался на кончиках пальцев. Я могла бы испепелить всех троих на месте. Я могла бы разнести этот дворец по камешку, пока не найду Тэтчера.

Но это бы ему не помогло. Не в том случае, если он в реальной опасности.

Мне нужно быть умнее.

– Хорошо, – сказала я, заставляя голос звучать спокойнее. – Я вернусь на праздник.

Удовлетворенные стражники кивнули и отошли в сторону. Я сделала вид, что направляюсь обратно в главный зал, но как только они скрылись из виду, я нырнула в боковой коридор. Сердце все еще колотилось от страха, но теперь рядом с ним поселилась холодная, расчетливая ярость.

Я свернула за угол, и краем глаза заметила движение – тень там, где ее не должно было быть, она скользнула по пустому коридору.

Я последовала за ней, инстинкт вел меня вглубь дворца, прочь от праздника и стражи. В коридорах становилось все тише. Все неподвижнее.

И тут я почувствовала это – слабый, тонкий, как нить, импульс энергии. Не наша связь, не совсем, но что-то, несомненно принадлежащее Тэтчеру. Он исчез почти мгновенно, но он там был. След. Запах.

Я бросилась вперед, напрягая чувства, чтобы снова увидеть его или хоть что-нибудь.

И тут я увидела блеск золота на полу впереди. Я упала на колени, дрожащими пальцами подхватывая предмет.

Церемониальная брошь Тэтчера. Символ Сандралиса.

Он был здесь. Совсем недавно.

– Тэтчер! – позвала я вслух и через нашу ментальную связь. – Тэтчер!

Ничего. Но брошь была теплой в ладони, все еще храня следы его энергии. Я прижала ее к груди, используя как фокус для чувств, пытаясь уловить хоть намек на то, куда он мог уйти.

Там, впереди. Гобелен на стене.

Но мое внимание привлекло не изображение. А то, что скрывалось за ним – поток воздуха там, где его не должно было быть, несущий слабейший аромат Тэтчера.

Я рванулась вперед, отдергивая гобелен, за ним обнаружился узкий проход, вырубленный в каменной стене и уходящий вниз, в темноту. Не колеблясь, я прыгнула внутрь, одной рукой призывая звездный свет, чтобы осветить путь, другой сжимая брошь Тэтчера, как спасательный круг.

Проход петлял и уходил вниз, воздух с каждым шагом становился холоднее и тяжелее. Разум кричал, предупреждая об опасности.

Я его проигнорировала.

Внезапно открылся проход в огромный зал. И все золотое величие Сандралиса исчезло. Здесь было темно и сыро, а волосы на руках встали дыбом. В центре стоял каменный помост, а на нем – бурлящий черный вихрь.

И он закрывался.

Края сжимались прямо у меня на глазах, реальность срасталась обратно. Но в это мгновение я почувствовала его – слабейшее эхо Тэтчера, отблеск нашей связи, доносящийся из-за портала.

Я бросилась к помосту.

Тэтчер?

Ответа не последовало. Но я знала, знала каждой косточкой своего тела, что он там. Где-то за этими схлопывающимися вратами.

Не было времени искать Маркс. Не было времени звать на помощь. Не было времени раздумывать о том, что ждет на той стороне.

Я прыгнула в закрывающуюся брешь, сила бушевала вокруг меня, пока реальность кричала от протеста. Переход был жестоким. Мое тело растягивало, сжимало и скручивало так, как не должно быть возможно.

Затем, после тошнотворного рывка, меня выбросило вперед на холодный камень. Портал с шипением захлопнулся за моей спиной.

Тяжело дыша, я поднялась на колени.

Передо мной высилось строение – гротескное сооружение из черного камня и скрученного металла, чьи шпили тянулись к небу, в котором не было ни звезд, ни лун, ни солнца, только безбрежное, пустое ничто.

На камне была яростно высечена эмблема. Круг, расколотый трещиной.

Храм. Но чей?

Я понятия не имела, где нахожусь. Это место не соответствовало ни одному из миров, что я изучала, ни одному домену, описание которого когда-либо слышала. Его не существовало на картах Волдариса.

Вспышка на кончиках пальцев заставила меня опустить взгляд. Звездный свет трещал и шипел вокруг рук.

Такое случалось лишь однажды.

На руинах Войны Первородных.