Текст книги "Вознесенная (ЛП)"

Автор книги: Паркер Леннокс

Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 45 страниц)

Вечный Город



– Ты опоздала, – сказал Зул, не оборачиваясь. Он стоял силуэтом на фоне багрового неба, и сила вилась вокруг него, как беспокойная змея.

– На три минуты, – я пожала плечами, ступая на песок.

Вместо ответа он протянул руку. Воздух перед ним задрожал, затем разорвался, образуя рваную рану в самой ткани реальности.

– Выглядит иначе, – заметила я, глядя на нестабильные края портала.

– Иное направление – иной разрыв, – он нетерпеливо повел рукой.

Я замешкалась на пороге.

– Почему ты просто не можешь сказать мне…

– Звездочка, – в его голосе прозвучала опасная грань. – Либо шагай сама, либо я перенесу тебя. Выбор за тобой.

Я бросила на него последний яростный взгляд и шагнула вперед. Холод поглотил меня, тысяча невидимых пальцев скользнули по коже, тьма сомкнулась за мной.

Затем под ногами возникла твердая поверхность. Я пошатнулась, жадно хватая воздух, который внезапно показался слишком разреженным.

Мы стояли на темном деревянном причале. Огромные корабли с черными парусами выстроились вдоль пирсов, а гавань была усыпана судами поменьше. В воздухе пахло солью и металлической горечью, оседающей на языке.

Зул появился за моей спиной, и портал с тихим шорохом исчез.

– Внешние доки, – объявил он, направляясь вперед. – Пять часов по суше от Костяного Шпиля.

Я поспешила за ним, раздражение росло с каждым шагом.

– Почему мы здесь? Почему не открыть портал прямо в город?

– Все двенадцать доменов защищены особыми барьерами в столицах, – пояснил он таким тоном, будто я обязана это знать. – Только Мортус может создавать порталы непосредственно в Вечный Город.

Он кивнул в сторону изящного обсидианового судна у самого дальнего пирса.

– Остальной путь проделаем на моем корабле.

– На твоем корабле, – я моргнула. – У тебя есть корабль.

– Ты думала, я везде хожу пешком? – в его голосе мелькнула тень насмешки.

– Я думала, ты просто… появляешься. Драматично. С излишним пафосом.

– Только когда того требует ситуация, – улыбка коснулась его губ и тут же исчезла. – Путь займет около часа. Постарайся не упасть за борт.

Я закатила глаза и пошла за ним по причалу.

– Ты так и не сказал, зачем мы направляемся в город. И почему я обязана идти с тобой.

– Я слишком много времени провел вдали. От тебя. От тренировок. Подумал, это само по себе станет уроком, если ты присоединишься ко мне в этот раз, – он кивнул группе Тенекожих слуг, материализовавшихся из-под палубы, их силуэты уплотнились, принимая форму.

– К тому же, – он поднялся по трапу, плащ развевался на соленом ветру, – у нас в городе есть дела, не терпящие отлагательств.

– Какие дела?

– Звездочка, – он остановился и оглянулся через плечо. – Тебе никогда не говорили, что ты задаешь слишком много вопросов?

– А тебе не говорили, что ты невыносимо уклончив?

Уголок его губ дернулся.

– Пару раз.

И он зашагал к штурвалу, отдавая команды Тенекожим и оставляя наедине с раздражением и тревожной уверенностью, что в пункте назначения меня ждет нечто куда худшее, чем просто визит в город.

Корабль рассекал волны, почти не оставляя следа на темно-кровавой воде. Я стояла у борта, наблюдая за странными фосфоресцирующими существами под поверхностью – они напоминали медуз, но двигались с пугающей целеустремленностью, подтягивая за собой светящиеся щупальца.

– Это фрагменты душ, – сказал Зул у меня за спиной, возникнув так же бесшумно, как и создания внизу. – Частицы, которые откалываются во время сложных переходов.

Я не обернулась.

– Это ужасно.

– Со временем они воссоединяются. В Дракнаворе ничто по-настоящему не теряется, – он встал рядом, сжимая перила.

Судно слегка накренилось, откликаясь на его команды.

– Ты удивлена, – заметил он, наблюдая, как я оцениваю его команду.

– Я не считала тебя моряком.

– Ты многого обо мне не знаешь, звездочка.

– Чья в этом вина?

– Справедливое замечание, – он тихо вздохнул.

Мы замолчали. Он смотрел на горизонт, его профиль резко вырисовывался на фоне багрового неба. Здесь он был иным, его уверенность выходила за пределы привычной маски высокомерия. На своем корабле, в своей стихии, он казался почти спокойным.

– Где ты научился ходить под парусом? – спросила я, сама удивившись вопросу.

Он ответил не сразу, глядя куда-то вдаль.

– В смертные годы, – наконец произнес он. – До Испытаний. Один из немногих навыков того времени, которые я до сих пор ценю.

Я уставилась на него, застигнутая врасплох этим редким упоминанием прошлого.

– Ты никогда об этом не рассказывал.

– Нечего рассказывать, – его тон говорил об обратном. – Это была другая жизнь.

– Но ты ведь когда-то был смертным. Как я, – настаивала я, пользуясь редкой трещиной в его броне.

– Я никогда не был таким, как ты.

В его словах не было злобы, лишь простая, твердая убежденность.

– Даже ребенком я знал, кем мне суждено стать.

– Стражем Проклятых?

– Сыном своего отца, – он легким жестом поправил курс, обращаясь к рулевому. – Смертная часть была… осложнением.

– А твоя мать? – осторожно спросила я, вспоминая туманные намеки Мирии о его прошлом, – она тоже была осложнением?

В его взгляде сгущалась буря, и на мгновение я решила, что зашла слишком далеко. Но вместо гнева на его лице отразилась смесь боли и уважения.

– Нет, – тихо сказал он. – Она исключительная.

Он отвернулся, обрывая эту тему.

– Ты ведь работала на лодках в своей деревне? Устричные суда?

Резкая смена темы выбила меня из равновесия.

– Да. Но ничего подобного не было.

– Принцип тот же, – он кивнул к носу судна. – Идем. Встань к штурвалу.

– Что?

– Если не боишься.

Вызов в его голосе было невозможно игнорировать. Я последовала за ним на платформу, где Тенекожий держал огромный штурвал. По кивку Зула существо растаяло, оставив штурвал без присмотра.

– Сюда, – он поставил меня перед штурвалом. – Почувствуй течение под нами.

Усилием воли я заставила себя не напрягаться, когда его руки коснулись моих плеч и бедер, поправляя положение. Его прикосновения были безличными, почти отстраненными, и все же тело предательски откликнулось теплом.

Что сказал бы Тэтчер, если бы увидел меня сейчас? Почувствовал этот спутанный клубок эмоций, что поднимался во мне всякий раз, когда Зул оказывался рядом? Отвращение? Наверняка. Ужас от того, что я способна чувствовать что-то, кроме ненависти, к одному из них.

И все же я все чаще ловила себя на мысли, что Зул не совсем один из них. Порой он существовал где-то посередине, в сложной, зыбкой серой зоне.

– Ты отвлеклась, – заметил он, вторгаясь в мои мысли.

Да. Но не так, как он думал.

Странное, застывшее мгновение мы стояли рядом, направляя судно по слишком спокойным водам. Почти можно было забыть, что мы ментор и подопечная, бог смерти и смертная, пленитель и пленница. И это было проблемой, к которой я не была готова.

– Там, – внезапно сказал он, разрушая чары.

Его рука прошла передо мной, указывая на горизонт.

Сначала я увидела лишь багровый туман. Затем дымка расступилась.

Вечный Город поднялся из моря. Башни из оникса и серебра, вырезанные прямо в утесах черного камня, взмывали в невозможную высоту. Тысячи огней мерцали по поверхности города от гавани у подножия до дворца, венчающего вершину.

– Добро пожаловать в место, где я вырос, – тихо произнес Зул.

Его лицо вновь изменилось и застыло в холодной маске властности, которую он носил как доспехи. Короткая связь между нами исчезла так же быстро, как возникла.

– Помни здесь свое место, звездочка.

Это напоминание кольнуло сильнее, чем должно было.

– Как будто я могу забыть.

Наши взгляды встретились, и в глубине его глаз мелькнула усталость.

– Хорошо. Потому что никто другой тоже не забудет.

Когда мы приблизились к частному причалу, предназначенному для судна Зула, я заметила, какое внимание мы уже привлекли. Тенекожие прекращали работать, низшие божественные существа собирались у края гавани, и все смотрели на наше прибытие без малейшей попытки скрыть интерес.

– Соберись, – тихо произнес он, когда корабль мягко скользнул к швартовке. – Вечный Город помнит все и ничего не прощает.

С этими «ободряющими» словами он отошел, оставив меня у штурвала, пока мы входили в тень владений смерти.



В гавани царил хаос – симфония звуков, запахов и ощущений, на фоне чего Костяной Шпиль казался тихой обителью. Тенекожие грузчики быстро двигались, закрепляя суда и разгружая трюмы.

Но мое внимание привлекли пробелы. Странные паузы в движении. То, как Тенекожие иногда останавливались и взаимодействовали с… ничем. С пустым воздухом.

– Души, – пояснил Зул, проследив за моим взглядом. – Они существуют в ином состоянии и различимы для тех, кто идет по тонкой грани между жизнью и смертью, но невидимы для живых.

Несмотря на теплый день, по спине пробежал холодок.

– Они здесь? Прямо сейчас?

– Повсюду. Все души, покинувшие жизнь, – его голос смягчился. – Дракнавор – это порог между состояниями. То, что ты видишь, – лишь один слой реальности.

Я смотрела в промежутки между людьми. Сколько душ проходит мимо нас прямо сейчас, застряв в этом лиминальном¹³ пространстве между жизнью и тем, что следует за ней?

Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его остановить:

– А если бы… если бы кто-то, кого я знала, умер… Я могла бы…

– Нет.

Отказ был мягким, но окончательным.

– Даже здесь некоторые разделения преодолеть нельзя. Живые не могут достичь переходящих, как бы отчаянно ни хотели.

Неожиданная доброта в его тоне сделала только хуже. Я тяжело сглотнула, отталкивая грозящий захлестнуть меня образ Сулина.

– Понятно. Конечно.

По его выражению было ясно, что он понимает больше, чем мне хотелось бы. Без дальнейших слов он развернулся и пошел вперед, предполагая, что я последую.

Мы едва начали подниматься от гавани, как Зул резко сменил направление, свернув с главной улицы в узкий боковой проулок.

– Куда мы идем? – спросила я, ускоряя шаг, чтобы не отставать.

– Совершим необходимый крюк, – вот и все, что он сказал, скользя взглядом по витринам, выстроившимся вдоль тесного переулка.

Улица резко контрастировала с величественными проспектами, которые мы только что покинули. Здания склонялись друг к другу, словно делились тайнами, их фундаменты были настолько древними, что казалось, будто они выросли из самой породы, а не были на ней построены. Узкие лавки с выцветшими вывесками тянулись по обе стороны, и большинство выглядело так, будто не менялось столетиями.

Без предупреждения Зул остановился перед маленьким, неприметным заведением, зажатым между переплетной мастерской и чем-то вроде аптеки. Фасад был сглажен временем, в единственном окне виднелся тусклый интерьер, ряды стеклянных банок стояли на полках. Ни вывески, ни названия, лишь простая гравировка спирали над дверью.

– Минуту, – сказал Зул.

Он толкнул дверь, и наружу вырвалось облако сладковато-пряного воздуха, обволакивая нас теплым объятием. Внутри лавка оказалась еще меньше, чем казалась с улицы – едва хватало места для прилавка, нескольких полок с банками и скромного верстака, где в медном котле что-то тихо булькало.

– Ну надо же, – громовой голос разбил спокойствие помещения. – Блудный принц вернулся! Все такой же чересчур серьезный, я смотрю.

Из задней комнаты появилась хозяйка, и я замерла, встретившись взглядом с самым странным существом, которое мне довелось видеть в этом мире. Она напоминала Тенекожую, но была куда более осязаемой, ее облик сложился в фигуру пожилой женщины с глубокой серебристой кожей. Глаза – сплошная чернота. Волосы двигались сами по себе, переплетаясь в узоры над ее головой, словно жили собственной жизнью.

– Никсис, – ответил Зул, и я едва не споткнулась от звучания его голоса – холодная властность и высокомерная отстраненность исчезли, уступив место чему-то пугающе похожему на тепло. – Вижу, ты все еще «мучаешь» клиентов своими снадобьями.

– Мучаю? – она расхохоталась. – В тот день, когда ты откажешься от одного из моих «снадобий», Черное море станет прозрачным, – она проворно обогнула прилавок и, дотянувшись, потрепала его по щеке, будто он был ребенком. – Сколько лет должно пройти, прежде чем ты навестишь свою старую Никсис без какого-нибудь кризиса в придачу, а?

К моему полному изумлению, Зул позволил это без единого протеста. Уголок его губ приподнялся почти в улыбке. Настоящей.

– Я был занят.

– Занят! Вы только его послушайте! – она повернулась ко мне и заговорщически сказала: – Как будто вознесение к божественности и должность Стража Проклятых – достаточное оправдание, чтобы забыть старуху, которая вытирала ему слезы со щек.

Почти-улыбка Зула дрогнула.

– Никсис…

– А это кто? – перебила она, вперив в меня свои странные глаза. – Только не говори, что ты наконец нашел кого-то, кто готов терпеть твой колючий характер?

– Моя подопечная, – быстро поправил Зул. – На Испытания.

– А-а! – она протянула мне руку, и я сама не заметила, как приняла ее. Ее кожа была теплой, как бархат. – Я Никсис, дорогая. Знаю этого с тех времен, когда он мог прятаться под моим прилавком.

– Тэйс Морварен, – ответила я, испытывая удивительное спокойствие, несмотря на странность ситуации. – Я и не подозревала, что Зул когда-либо был достаточно маленьким, чтобы где-то прятаться.

Ее смех снова наполнил крошечную лавку.

– О, ты бы удивилась! Этот магазин видел его во всех размерах, включая тот раз, когда он был мне по пояс и пытался украсть целую банку ирисок.

– Мне было шесть, – вставил Зул, и в его голосе прозвучала тень смущения. – И я собирался заплатить.

– Чем? Пуговицами с пальто? – поддразнила Никсис, возвращаясь за прилавок. – Ты тогда еще не освоил тот властный взгляд, которым теперь добиваешься своего, – она потянулась к стеклянной банке с янтарными конфетами. – Все те же, я полагаю?

Зул кивнул, и она аккуратно насыпала несколько штук в бумажный кулек, действуя с отточенной привычкой.

– Подожди, – сказала я, и до меня дошло. – Ты притащил меня в столицу смерти… за конфетами?

Зул бросил на меня взгляд, который мог бы быть смертельным, если бы не едва заметное движение уголка губ.

– Это не просто конфеты.

– Разумеется, не просто, – строго согласилась Никсис. – Это мой фирменный рецепт, доведенный до совершенства за столетия, – она подмигнула мне.

– Как ты вообще нашел это место? – спросила я Зула, искренне заинтересованная этим неожиданным осколком его прошлого.

– Я исследовал нижний город. Вопреки прямым приказам, разумеется. Сумел ускользнуть от наставников.

– Сбежал от них, – поправила Никсис, ловко закручивая кулек. – Влетел ко мне в дверь, а за ним неслись трое стражников. Глаза дикие, искал, где спрятаться.

– Я выбрал случайно, – продолжил Зул, принимая сверток.

– Эта лавка стала его убежищем, – голос Никсис смягчился. – Местом, где даже Принц Дракнавора мог ненадолго просто побыть ребенком.

Между ними проскользнуло молчаливое понимание – взгляд, насыщенный историей, которую я едва ли могла постичь. На краткий миг я почти увидела тень того, кем Зул мог бы стать в другой жизни, там, где долг и тьма не вылепили его таким.

– Это было просто удобное место, – сказал Зул, хотя даже для меня оправдание звучало пусто. – И сладости были… сносные.

– Сносные! – Никсис изобразила возмущение. – Это говорит тот самый мальчик, который однажды слопал их столько, что ему стало плохо и его пришлось нести домой к мамочке?

Зул заметно поморщился, и я мысленно отложила эту неожиданную слабость – его явную любовь к сладкому – на будущее.

– Это было всего один раз, – пробормотал он.

– Одного раза хватило бедняге Осити, – Никсис снова повернулась ко мне. – Он был белый как полотно и стонал, что умирает.

Я не удержалась:

– Ты объелся конфет до колик?

– Я был ребенком, – чопорно ответил он. – Я еще не усвоил концепцию «все должно быть в меру».

– Некоторые сказали бы, что ты ее не усвоил до сих пор, – заметила Никсис, приподняв бровь. – А теперь расскажи, как идут Испытания. Ты же знаешь, я никогда не могу заставить себя их смотреть.

Зул вздохнул, но в этом вздохе не было настоящего раздражения.

– Ну, она явно пережила первое.

Никсис изучила меня с новым интересом.

– Это серьезное достижение. Испытания Давины всегда были особенно мерзкими. А если добавить к этому Торна… – она содрогнулась.

– Это было… познавательно, – выдавила я.

– Она бойкая, тут не поспоришь, – добавил Зул с ухмылкой. – Запустила нож из звездного света прямо кому-то в сердце.

– Она умеет владеть звездами? – спросила Никсис, и на ее лице мелькнуло восхищение. – Неудивительно, что ты ее выбрал, – она перегнулась через прилавок ко мне, снова заговорщически понизив голос. – Знаешь, в детстве он мог часами смотреть в небо. Даже в таком домене, как этот, он всегда любил звезды.

Зул прочистил горло.

– Нам пора. Есть дела, требующие моего внимания.

– Они у тебя всегда есть, – выражение Никсис стало серьезнее. – Но помни, маленький принц, даже Страж Проклятых иногда нуждается в сладеньком, – она похлопала меня по руке. – Возможно, она напомнит тебе об этом.

– Вряд ли, – сухо сказала я. – Я не особенно сладкая.

– Лучшие никогда не считают себя такими, – она подмигнула мне и повернулась обратно к Зулу. – Не пропадай, мальчик мой. Вечность слишком длинна, чтобы провести ее в тенях.

– Это было… интересно, – заметила я, когда мы снова вышли на узкую улицу.

– Это была пустая трата времени, – ответил он, хотя все же сунул сверток со сладостями во внутренний карман. – Но это традиция.

– Ты там улыбался. Я и не думала, что твое лицо на такое способно.

Его взгляд впился в мой – весь из остроты, без огня.

– Не привыкай.

– Слишком поздно. Я уже это видела. Развидеть не получится, – я поравнялась с ним шагом. – Грозный Принц Смерти с тягой к сладкому и приемной бабушкой, которая зовет его маленьким принцем. Мой мир никогда не будет прежним.

– Если ты кому-нибудь об этом скажешь…

– И что ты сделаешь? – я не удержалась от поддевки, впервые нащупав трещину в его неприступном фасаде. – Накормишь меня ирисками, пока мне не станет плохо? А Мортус знает, что его ужасающий сын когда-то прятался под прилавком конфетной лавки?

– Он меня там и нашел, – неожиданно ответил Зул. – Он не разозлился, как я ожидал. Просто сел рядом, попробовал одну из сладостей Никсис и сказал, что я весьма впечатляющий преступник.

Я рассмеялась. Я не ожидала от него ничего настолько настоящего.

В такие редкие моменты рядом с ним меня разрывало от противоречий.

Он был всем, что я клялась уничтожить: богом, палачом, воплощением системы, которая отняла у меня все. И все же… я не могла отрицать, как учащался мой пульс, когда он был рядом, как от его редкой улыбки у меня щемило в груди. Этого не было в плане. Это было опасно не только из-за того, кем он был, но и из-за того, что это говорило обо мне. Что за человек тянется к тьме?

– Но это было другое время, – продолжил Зул, и его голос стал жестче. – До того, как я понял свое истинное предназначение, – он расправил плечи, удлинил шаг, и в тот же миг мимолетный проблеск человечности исчез вместе с моими внутренними сомнениями.

– У нас есть дела, – сказал он, окончательно обрывая этот неожиданный визит в свое прошлое.

Мы продолжили подниматься по городу и вышли в нечто напоминающее рыночный квартал. Лавки торговцев странными артефактами, назначение которых я не могла даже угадать, тянулись вдоль извилистых улиц.

Внезапный вздох толпы впереди заставил меня поднять голову. Над площадью висел огромный смотровой портал, размером с целое здание. В его мерцающей поверхности стремительно сменялись сцены.

Ледяные копья пригвоздили женщину со сложными татуировками к дереву. Ее рот был раскрыт в беззвучном крике.

Двое расставляют ловушки. Один задевает проволоку напарника, и нога отлетает по колено. Напарник забирает припасы и убегает.

Это были не просто какие-то сцены. Это были события последнего Испытания. Мое сердце замерло.

Пять участников, набросившихся друг на друга из-за одной золотой туши оленя. Их тела в грязи.

А потом экран заполнило мое лицо. Я увидела, как создаю звездный клинок и отправляю его вращаться в воздух. Он вонзается мужчине прямо в грудь, его глаза расширяются, прежде чем он упал.

Я отвернулась, чувствуя, как к горлу подступила тошнота.

– Они транслируют все Испытания, – сказал Зул, заметив мою реакцию. – Каждый домен может смотреть. Порталы повсюду – на рынках, в домах удовольствий, в жилищах.

– Чудесно, – пробормотала я.

– Пойдем, – сказал Зул, и его ладонь легла мне на локоть. – У нас назначена встреча.

Когда мы подошли к развилке между ярусами, рядом с нами материализовался Тенекожий слуга и низко поклонился Зулу.

– Мой господин, – протянуло существо. – Заключенный продолжает сопротивляться стандартному допросу. Ваше присутствие требуется в срочном порядке.

– Разумеется, – пробормотал Зул. – Меня окружает некомпетентность, – он повернулся к слуге, и его голос стал жестким. – Передай Варету, что я буду в ближайшее время.

Тенекожий снова поклонился и растворился в тенях.

– Заключенный? – спросила я, ухватившись за шанс наконец получить ответы. – Мы здесь из-за этого?

– Если бы твой брат не устранил Дрэйкора, мне не пришлось бы разбираться с такими приземленными вопросами, – ответил Зул, и раздражение ясно звучало в его тоне. – Его отсутствие… перераспределило некоторые обязанности, которыми я, как Страж, не должен заниматься. Но замены мы пока не нашли, и вот я здесь.

– И куда именно мы идем?

Он остановился и повернулся ко мне лицом.

– В Тюрьму Проклятых.

В животе ухнуло.

– Что?

– Ты думала, это метафора? – в его выражении лица мелькнуло слабое веселье от моего дискомфорта.

– И почему именно я участвую в этой восхитительной прогулке?

– Считай это обучающим моментом, – он снова пошел вперед, вынуждая меня торопливо догонять. – Испытания – это не только бой и выживание, звездочка. Это понимание божественных доменов во всех их аспектах… даже неприятных.

Мы преодолели последний подъем, и я увидела ее. В отличие от изящных башен основного города, Тюрьма была рваной глыбой темного камня. Ни одного окна, ни намека на украшение, ничего, что смягчало бы ее жестокие линии. Она стояла обособленно, словно даже смерть предпочитала держаться подальше от того, что скрывалось внутри.

– Она… не такая, как я ожидала, – выдавила я, борясь с желанием отступить.

– Мало что бывает таким, – выражение лица Зула изменилось, закаменело. Тот ментор, которого я знала – раздражающий, высокомерный, порой почти смертный, – исчез. На его месте стоял истинный Страж Проклятых, не по титулу, а по сути.

Впервые с момента прибытия в Дракнавор мне стало по-настоящему страшно рядом с ним.

Мы подошли к единственному входу – гигантской арке, исписанной предупреждениями:

Отринь надежды.

Отринь прошлое.

Отринься.

– Держись рядом, – приказал Зул. Его голос опустился до такой низкой ноты, что, казалось, завибрировал у меня в костях.

Массивные двери распахнулись при его приближении, открывая тьму столь плотную, что она казалась осязаемой. Зул без колебаний шагнул внутрь, и после мгновения парализующего сомнения я последовала за ним.

Тенекожие стражи стояли по стойке смирно, здесь их формы были куда более плотными, чем в самом городе. Они поклонились, когда Зул вошел, и это движение волной прокатилось по рядам.

– Мой господин, – один из Тенекожих отделился от остальных. – Заключенный ожидает в третьей камере допросов.

– Варет, – Зул кивнул ему. – Что нам известно?

– Светоносец, мой господин. Захвачен в нижних архивах. Утверждает, что является дипломатическим посланником, – по тону Варета было ясно, что он думает об этом объяснении. – Мы подтвердили отсутствие каких-либо официальных полномочий.

– Значит, шпион, – в голосе Зула прозвучала почти скука. – Как банально.

– Да, мой господин.

Зул повернулся ко мне, его лицо было нечитаемым.

– Ты можешь наблюдать из алькова. Но будешь молчать и оставаться вне поля зрения. Понятно?

Я кивнула.

Варет повел нас по темному коридору. Сквозь камень доносились редкие стоны и далекие крики, от которых волосы на затылке вставали дыбом. Я заставляла себя сохранять нейтральное выражение лица, не желая доставлять Зулу удовольствие своим дискомфортом.

Камера допроса была суровой и утилитарной: один-единственный стул в центре, окруженный вырезанными в полу символами. Варет указал мне на небольшой наблюдательный альков в стене, откуда я могла видеть происходящее, оставаясь незамеченной.

К стулу цепями был прикован сияющий Светоносец, который даже не повернулся к Зулу, когда тот вошел.

– Не будем тратить время впустую, – сказал Зул. – Мы оба знаем, зачем ты здесь.

– Я дипломатический посланник, – настаивал Светоносец. – Мое задержание нарушает все протоколы между доменами.

– Дипломатические посланники имеют полномочия, – Зул медленно обошел стул. – Они объявляют о себе в надлежащих точках входа. Они не шныряют по закрытым архивам.

– Это просто недоразумение…

– Лгать мне бессмысленно, – Зул чуть склонил голову, и цепи стянулись туже.

– Я уже сказал. Я просто свернул не туда.

Зул не стал отвечать на очевидную ложь. Вместо этого он сделал едва заметный жест левой рукой. Сковывающие цепи запульсировали и сжались еще сильнее. Сияние существа дрогнуло.

У меня скрутило живот. Я хотела отвернуться, но заставила себя смотреть.

– Тогда поговорим о другом, – тихо сказал Зул. – Мне кажется любопытным, что Сандралис в последние месяцы сократил внешние операции. Ресурсы перенаправлены в другое место. Почему?

Сердце заколотилось, и я подалась вперед, внезапно отчаянно боясь пропустить хоть слово.

– Твоя разведка ошибается.

– Неужели?

Зул снова поднял руку, и призванная душа продолжила пытку.

Я прикусила губу, чтобы не издать ни звука. Боль Светоносца была почти осязаемой, наполняя камеру тонким, высоким воем на самой грани слышимости. Я хотела чувствовать только отвращение к методам Зула, но предательская часть меня сомневалась. Если это существо владеет информацией о том, что происходит в Сандралисе, о том, что делает Олинтар, разве я не хочу, чтобы эту информацию выяснили любой ценой?

Осознание этого морального компромисса вызвало тошноту.

– Временные корректировки, – прохрипел он, когда магия смерти отступила. – Для усиления безопасности во время Испытаний. Изменения в инфраструктуре, встречи…

– Встречи? – осанка Зула изменилась, внимание заострилось. – Какие встречи?

Ответа не последовало.

На этот раз Зул не призвал своих проклятых слуг. Вместо этого он положил ладонь прямо на форму Светоносца, и я с ужасом увидела, как он сам стал проводником. Темные щупальца энергии потекли сквозь него в Светоносца, и их вопли слились с криком пленника, когда они вторглись внутрь.

– Кто присутствует на этих встречах? – потребовал Зул.

– Никто значимый, – выдавил Светоносец.

– Как они получают доступ во Дворец?

– Стандартные протоколы.

Хватка Зула усилилась. Светоносец замерцал, энергия рвано пульсировала сквозь его форму.

– Ни один стандартный протокол не допускает прямого доступа в столицу без прохождения нескольких уровней безопасности. А у нас там есть и глаза, и уши. Попробуй еще раз.

– Особые договоренности, – задыхаясь, произнес он. – Ради эффективности.

– Какие именно договоренности?

Светоносец отказался отвечать. Лицо Зула закаменело, и свободной рукой он сделал сложный жест. Камера потемнела, когда он призвал то, что выглядело как десятки проклятых душ – каждая из них была искалечена и изуродована сильнее предыдущей. Они обрушились на пленника жуткой волной.

– Порталы! – заорал он, искаженный болью голос резанул пространство.

Зул отпустил его, и тот обмяк в оковах, его свет едва теплился, отдельные участки формы уже погасли.

Он наклонился ближе к ослабевшему пленнику.

– Кто?

Светоносец молчал, но когда Зул снова поднял руку, призрачные слуги уже были готовы к новой атаке. Существо дернулось.

– Мы давно перешли границу секретов, – холодно сказал Зул. – Кто создает эти порталы?

– Не твое дело, – прохрипел Светоносец.

– Терралит? Айла? Торн? Аксора?

При последнем имени поза Светоносца изменилась, возникло едва заметное напряжение, которое я бы пропустила, если бы не смотрела так пристально.

– Аксора, – выдохнул Зул. – Аксора создает прямые порталы в Столицу.

Молчание Светоносца подтвердило его догадку.

– С каких пор?

– Несколько недель… может, месяц.

– Это беспрецедентно, – в голосе Зула прозвучал подлинный шок. – Никто не может прокладывать проходы в сердце чужого домена. Божественный закон это запрещает.

– Я ничего не говорил, – слабо возразил Светоносец.

– Ты сказал все, – ответил Зул, и магия смерти обвилась вокруг его пальцев, как черный иней. – И продолжишь.

– Я… я оговорился.

– Нет, – Зул шагнул ближе, проклятые души зависли у него за спиной. – Ты не оговорился. Они сливаются, не так ли? Война и Порядок? Становятся единым целым?

Я застыла.

Беллариум. Домен Войны. Домен, где находился Тэтчер.

Когда Светоносец не ответил, души снова сомкнулись. Крики раскололи камеру и отразились от стен.

Наконец он выдохнул:

– Я не знаю наверняка! Это выше моего уровня доступа.

У меня перехватило дыхание.

Форма Светоносца дрожала, становясь все более нестабильной.

– Если Олинтар узнает, что я выдал хоть что-то из этого, он уничтожит саму мою сущность. Ни посмертия, ни перехода, только небытие.

– У него не будет шанса, – голос Зула был холоден, как могила. – Ты исполнил свое предназначение.

Не успела я осознать происходящее, как он сделал резкий жест.

– Поглотить, – приказал он.

Все проклятые души в камере обрушились на Светоносца в ужасающем безумии. Его форма судорожно сжалась, когда души разрывали его сущность на части, каждая унося с собой осколок света, пока не осталось ничего, кроме тускнеющей искры, которая мигнула… и исчезла.

Я пошатнулась, немой крик застрял у меня в горле.

Это была не смерть.

Это было стирание. Полное уничтожение. Светоносца не просто убили, его развоплотили.

Не сказав больше ни слова, Зул стремительно вышел из камеры. Души проклятых исчезли из виду, возвращаясь в то жуткое место, которое они занимали в недрах этой тюрьмы. Я последовала за ним на дрожащих ногах. Олинтар тайно сливал домены, накапливая власть сверх того, что допускал божественный баланс…

– Нам нужно немедленно увидеться с моим отцом.

– С Мортусом? – сердце пропустило удар. – Зачем?

Он не ответил. Просто почти бегом пошел по коридору.

– Мой брат там, – сказала я наконец, догнав его. – В Беллариуме.

Он коротко кивнул.

– Они не причинят твоему брату вреда.

– Что это значит, Зул?

– Это значит, что пока он в безопасности, – его отрывистый ответ резанул раздражением.

– Это затронет Эларен? – я надавила, и в тот же миг меня накрыло осознание. Банкет. Тот разговор, из-за которого погиб Дариан. – Олинтар размещает своих жрецов в смертных военных лагерях… – я ускорила шаг, поравнявшись с ним. – Ты думаешь, это связано?