Текст книги "Вознесенная (ЛП)"

Автор книги: Паркер Леннокс

Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 45 страниц)

– Я знаю, – сказала я, прижимаясь к его груди.

Он полностью замер, каждая мышца в его теле напряглась.

– Тэйс, пожалуйста… Накричи на меня. Ударь. Возненавидь. Что угодно, только не это.

– Я не могу.

Мы стояли так, пока солнце истекало кровью над океаном. Два сломленных существа, поддерживающих друг друга. Он просто держал меня под грохот прибоя.

Когда он снова заговорил, его голос стал холодным.

– Ты сказала, что ничего не чувствуешь. Но я чувствую все, Тэйс. Каждую крупицу боли, которую ты носишь в себе. Это… – он резко замолчал, играя желваками.

Я отстранилась, чтобы посмотреть на него. Его глаза стали самой тьмой.

– О чем ты?

Его рука поднялась к моему лицу, пальцы едва коснулись щеки. Прикосновение было таким нежным, что стало больно.

– Ни о чем. Я просто… я знаю тебя, Тэйс Морварен.

Я посмотрела на темнеющий океан. Тэтчер был там, не в этом мире, возможно, ни в одном из ныне существующих. Но он жил. Я знала это с той же уверенностью, с какой знала собственное имя.

– Он падает, – прошептала я. – С каждым днем все дальше. Словно сама гравитация утягивает его прочь от меня.

– Он все еще там, Тэйс. И он силен. В его жилах течет первородная кровь, – сказал Зул. – Где бы он ни был, любой, кто встанет у него на пути, поплатится.

Я сжала его пальцы, это была вся нежность, на которую я была способна. Мы стояли вместе, пока тьма захватывала небо. Где-то там, за горизонтом, за пределами реальности, был Тэтчер.

Я буду ждать тебя.

Одна из последних фраз, что он мне сказал. Я отстранилась.

– Останься со мной, – внезапно сказал Зул. – Не уходи пока. Мы можем пробыть здесь столько, сколько захочешь.

– Это только все усложняет, – напомнила я ему. – Я не могу дать тебе то, что тебе нужно.

– Мне ничего от тебя не нужно, – его голос был яростным. – Мне просто нужно, чтобы ты жила. Чтобы ты была здесь. Чтобы позволила мне помогать нести твою ношу, пока ты снова не сможешь нести ее сама.

– А если никогда?

– Тогда я буду нести ее вечно, – он сказал это как простой факт. Как то, что солнце встает по утрам. – В этом и есть суть любви.

Любовь. Какая проклятая, порочная штука.

Проблеск Надежды



Мой шпиль возвышался над ландшафтом, словно перст, указующий в небеса, – обособленный и внушительный на фоне сияния окраин Сандралиса. Я выбрала это место специально из-за его удаленности от столицы и других Айсимаров.

Когда я подошла к мраморным ступеням, то заметила у входа фигуру. Я не ускорила шаг. Но и не замедлилась. Просто продолжала размеренно идти, пока фигура не обернулась.

Херон.

Его молочно-белые глаза с пугающей точностью нашли меня, и мягкая улыбка коснулась обветренного лица. Он выглядел иначе, чем при нашей последней встрече.

– Тэйс, – поприветствовал он, наклонив голову. – Рад снова тебя видеть.

– Херон, – я ответила тем же ровным тоном, который теперь использовала для всего на свете. – Вы далеко от пустыни.

– И то верно, – он отступил в сторону, пропуская меня к двери. – Хотя в наши дни расстояние значит меньше, чем раньше.

– Как вы меня нашли?

– Нити судьбы ведут повсюду, если знать, как по ним следовать, – он снова коротко улыбнулся.

Прошла секунда. Затем еще одна.

– Вам что-то нужно, Херон?

– Я надеялся, что ты пригласишь меня войти, если сейчас более-менее подходящее время, конечно.

Дверь распахнулась, и я жестом пригласила его.

– Чаю?

– Пожалуйста.

Мы устроились в гостиной. Она уже была обставлена мебелью и украшена тканями, такими же, какими был пропитан весь этот залитый солнцем домен.

– Мне жаль вашего отца, – сказала я, ставя перед ним чашку.

Выражение лица Херона на миг изменилось.

– Он пал в то мгновение, когда исчез Морос. Просто… прекратил существовать. От одного удара сердца к другому, – он взял чашку твердыми руками. – Мирный конец, если учесть все обстоятельства.

Я кивнула, отпивая чай.

– После этого меня навестил Мортус, – ироничная улыбка коснулась его губ. – Предложил мне место отца. Шанс на полноценное вознесение, – он указал на себя. – Как видишь, я согласился.

– Айсимар Судьбы, – я сделала еще глоток. – Поздравляю.

– Спасибо, – он изучал меня своими незрячими глазами, которые видели слишком много.

Минуту мы сидели в тишине.

– Как ты справляешься? – спросил он наконец. – Переход к божественности может быть… ошеломляющим.

– Нормально, – слово прозвучало плоско. – Все нормально.

– А-а, – он мудро закивал. – То самое «нормально», которое использовала моя мать, когда я случайно поджег ее сад целебных трав, пытаясь предсказать, какие растения переживут зиму. Ни одно не выжило.

– Вы видите судьбу, но не смогли предвидеть это?

– Судьба и здравый смысл, в лучшем случае, дальние родственники, – он задумчиво пригубил чай. – К тому же мне было двенадцать. И я был слеп. Пожар, если честно, получился скорее впечатляющим, чем разрушительным.

– Как слепой двенадцатилетний ребенок может случайно устроить пожар?

– С помощью недюжинного воображения и глубочайшего недопонимания, – он улыбнулся воспоминанию. – Я думал, что если сконцентрируюсь достаточно сильно на видении будущего, вселенная покажет мне его через… иные средства. Оказалось, что идея вселенной об «иных средствах» включала в себя увеличительное стекло, которое я сам не знал, что держу, и очень сухой розмарин.

– Это…

– Мать заставила меня пересаживать все заново, на ощупь, – он тихо рассмеялся. – Это научило меня тому, что судьба редко проявляет себя в драматических жестах. Обычно она куда тоньше. Лишняя ниточка. Узор там, где его быть не должно.

Я поставила чашку.

– У истории есть скрытый смысл, Херон?

– Он есть всегда. Вопрос лишь в том, достаточно ли он важен, чтобы иметь значение… – он неопределенно пошевелил ладонью. – Но да. В последнее время я часто думаю о неожиданных пожарах. Об искрах там, где должен быть лишь пепел.

Его тон заставил меня насторожиться.

– То есть?

– Знаешь, что самое странное в бытии Айсимара Судьбы? – он не стал ждать ответа. – Не видения, я занимался этим всю жизнь. А масштаб. Раньше я видел нити внутри нашего мира: рождения, смерти и все выборы между ними. Теперь же я вижу… края.

– Края?

– Места, где наша реальность встречается с тем, что лежит за ее пределами. Растрепанные концы, где нити просто… обрываются, – он поставил чашку, и выражение его лица стало серьезным. – Большинство обрывается чисто. Смерть, трансформация, вознесение – четкие финалы. Но некоторые… рваные. Вырванные прямо посреди узора.

В груди сдавило.

– И?

– И вчера, пока я изучал эти рваные края, я увидел кое-что, от чего выронил чашку. Замечательный был чай, кстати. Жаль переводить хорошие листья.

– Херон.

– Терпение. Теперь я старец. Официально. Имею право побрюзжать, – он впился в меня слепыми глазами. – Я видел нить, которая была черной, и вдруг… она стала мерцать. Как свеча в далеком окне. Всего лишь на мгновение, но она там, это несомненно.

От этих слов по коже побежали мурашки.

– Это невозможно.

– Именно это я и сказал! Довольно громко. Напугал своего нового помощника до полусмерти. Бедный мальчик решил, что я увидел видение его гибели, – он подался вперед. – Но это не невозможно.

– Какая нить? – голос мой прозвучал сдавленно.

– Думаю, ты знаешь, – его взгляд смягчился. – У этого визита все-таки есть цель.

Мои руки на столе замерли.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что через тридцать шесть лет, ровно на семь секунд, нить, которой больше не должно существовать, снова вспыхнет в моем поле зрения.

Чашка выскользнула из моих пальцев, разбившись о каменный пол. Чай расплылся темной лужей, но я не могла оторвать взгляда от лица Херона.

– Тэтчер? – слова застряли в горле. – Вы видели Тэтчера?

– На семь секунд его судьбу снова можно будет прочесть. Он будет существовать так, что это коснется нашего мира.

Сердце сжалось. Первое живое чувство за последние недели – нечто яростное, болезненное, вгрызающееся в грудную клетку.

– Что это значит? Он… он будет…

– Я не знаю, – Херон был предельно серьезен. – Не могу сказать, в каком состоянии он будет. Только то, что на семь секунд его нить появится там, где я смогу ее увидеть.

– Но он жив, – я вцепилась в край стола так сильно, что камень треснул. – Через тридцать шесть лет он будет жив.

– Да, дорогая. Именно это я и пытаюсь сказать.

Разум лихорадочно заработал, туман оцепенения рассеивался.

– Как?

– Если бы я решился на предположение, – медленно протянул Херон, – я бы сказал, что произойдет некое событие, которое истончит завесу между мирами. Трещина, возможно. Минутное ослабление барьеров, отделяющих нашу реальность от Бездны за ее пределами.

– Семь секунд, – я резко встала и зашагала к окну. Снаружи бесконечно тянулся ослепительный свет Сандралиса. – Это ничто. Это…

– Это больше, чем у тебя есть сейчас.

Я прижала ладони к холодному стеклу, чувствуя то, что считала потерянным навсегда. Искру. Крошечную, хрупкую, но несомненную.

– Где? – я резко обернулась к нему. – Когда именно? Расскажите мне все.

– Боюсь, видение было коротким, скорее как общее впечатление, чем детали. Тридцать шесть лет с этого мгновения. Семь секунд. Это все, что я знаю наверняка.

– Этого достаточно. – Искра в груди становилась сильнее, разливая тепло по венам, которые прежде казались ледяными. – Этого должно хватить.

Херон поднялся и направился к двери.

– Я раздумывал, стоит ли говорить тебе. Надежда может быть жестокой, когда она строится на столь зыбкой почве.

Я последовала за ним, мысли были в беспорядке.

– Это не надежда. Это обратный отсчет.

Херон медленно кивнул.

– Пусть судьба будет к тебе добрее, чем была до сих пор, Тэйс Морварен. И пусть покинувшие не остаются таковыми.

После его ухода я стояла в своем пустом шпиле, чувствуя, как с каждым ударом сердца эта искра пульсирует.

Впервые с тех пор, как Тэтчер пал, я почувствовала, как губы дрогнули, а уголки рта попытались потянуться вверх.

Бездна забрала половину моей души.

Через тридцать шесть лет, на семь секунд, у меня появится шанс забрать ее обратно.

И я буду готова.

Тэтчер



Тьма.

Это была не та тьма, что приходит после заката или таится по углам. Это было забвение, пожирающее свет, звук и надежду.

Я сроднился с этой темнотой.

Потому что я падал вечность.

Желчь подкатила к горлу, когда чувство невесомости снова мной овладело. Головокружение искажало реальность: мы с Моросом падали кувырком, сцепившись в отчаянной схватке. Первородный вцепился в меня, пока невидимая сила, неподвластная ни одному из нас, тащила нас через космос.

– Неизбежно, – прошипел Морос, и голос его звучал отовсюду и ниоткуда, – моя мощь влечет нас через вселенную, даже будучи связанной с тобой.

Я не видел его в этой бесконечной ночи, но чувствовал его извивающуюся, древнюю, голодную сущность. Она пыталась поглотить мою. Пыталась завладеть мной так же, как когда-то завладела Олинтаром.

– Она никогда не найдет тебя здесь, – издевался он, и слова скользили по моему уху. – Твоя драгоценная Тэйс не сможет последовать туда, куда мы направляемся.

Тэйс. Золотые глаза, сверкающие решимостью. Иссиня-черные волосы, летящие за спиной, когда она бежала ко мне, вытянув руки и выкрикивая мое имя в миг, когда реальность разорвалась.

Это воспоминание выжглось в голове, став якорем в хаосе.

Пока она в безопасности, пока она далеко от этого чудовища, все, что происходит со мной, не имеет значения.

Затем мы прошли сквозь что-то – барьер, похожий на паутину, растянувшуюся по всему телу. Она на мгновение задержала меня в сумраке, прежде чем порваться и швырнуть нас вниз.

А потом вспыхнул свет. Вокруг материализовалось ночное небо, звезды пылали, как маяки. Внизу крошечные точки огней выдавали деревню, зажатую между горами.

– Завораживающе, – прошептал Морос. – Значит, Эсприанский пантеон все еще жив.

Я боролся в его хватке, пытался вырваться, пока он был отвлечен. Если бы я мог освободиться сейчас, возможно, мне удалось бы⁠…

Огни исчезли, и снова воцарилась тьма.

Мы врезались во что-то твердое с такой силой, которая должна была раздробить каждую кость в теле. Удар отозвался в плоти, в органах, в душе – симфония агонии, заставившая меня задыхаться.

Хруст.

Звук ломающегося тела эхом ушел в пустоту. Боль взорвалась во мне созвездием страданий, горевшем ярче любой звезды. Я не мог дышать. Не мог пошевелиться. Не мог кричать.

Но смерть отказала мне в милосердии.

Я чувствовал, как мое изувеченное тело медленно, мучительно восстанавливается. Кости срастались. Ткани регенерировали. И все это в полной, удушающей тишине.

Неужели Морос исчез? Его оторвало от меня?

– Вставай, мальчик, – голос прогремел отовсюду одновременно, уничтожая хрупкую надежду. – Впереди у нас вечность. Стоит начать как подобает.

Я заставил себя выпрямиться, хотя понятия «верх» и «низ» здесь казались бессмысленными.

– Где мы? – мой голос прозвучал чуждо, отдаленно.

– В тюрьме, – он растянул это слово, смакуя его. – В одной из древних. Так вселенная восстанавливает баланс или как там звучат те бредовые махинации, что извергают «морально превосходящие» существа? – Пауза. – Символично, что Эсприты оказались владельцами такой вещицы. И как чудесно иронично, что ты запер себя здесь вместе со мной.

Я ничего не видел. Только не здесь.

– Знаешь, чем особенны эти тюрьмы? – продолжал Морос, и его голос обволакивал меня, словно токсин. – Они меняют тех, кто в них входит. Оставляют неизгладимый след. Трансформируют так, что этого уже не исправить, – его голос перешел в шепот. – Интересно, во что она превратит тебя?

Напряжение разлилось в воздухе.

– Гадаешь, почему я еще не захватил это твое тело? – голос Мороса сочился сквозь пустоту. – Здесь правила… иные.

Я почувствовал волну его раздражения.

– Как предусмотрительно с твоей стороны загнать нас обоих туда, где я не могу полностью подчинить тебя.

Осознание расцвело в моей груди маленьким пламенем триумфа.

Но победа была недолгой. Мороса, похоже, не слишком беспокоило это ограничение.

– Дары судьбы действительно меняют перспективу, – размышлял он. – Линий так много, но какой из них следовать? На какую обратить внимание?

Холодное понимание окатило меня. Он использовал украденную силу Воринара – способность видеть возможные варианты будущего, – чтобы спланировать побег. Чтобы найти путь из этой тюрьмы.

– К сожалению, она уже угасает, – добавил Морос. – Такова природа украденной силы. Не владея телом напрямую, я могу лишь временно заимствовать способности. Нити судьбы тускнеют с каждым взглядом. – Послышался тихий, угрожающий смех. – Тем больше причин поторопиться с нашим маленьким путешествием, не находишь?

Только через мой гребаный труп, яростно подумал я. Я готов провести вечность в этой пустоте, лишь бы он навсегда оставался заперт здесь.

Горячее дыхание коснулось шеи. Я вздрогнул, отпрянув, и Морос рассмеялся – звук прополз по темноте.

– Ты найдешь способ выцарапать себя отсюда, мальчик, – сказал он, и его голос внезапно напрягся от предвкушения. – И тогда ты найдешь ее. Девчонку с опаловыми глазами и волосами, сотканными из лунного света. Ты приведешь ее ко мне. И через тебя я снова коснусь этого мира.

– Я никогда этого не сделаю, – прорычал я, и ненависть выжгла страх.

Его задумчивое хмыканье пробежало по моей коже.

– Сделаешь, юный Виврос. И даже не вспомнишь, почему. Совсем как твой сводный брат.

– Ты кормился им, – прошептал я, отвращение и понимание смешались внутри. – Шавором.

– Очень хорошо. Воспоминания – восхитительная штука. Фрагменты опыта, личности. Знаешь ли ты, что когда забираешь их в достаточном количестве, человек становится… податливым? Словно глина, ждущая, когда ей придадут форму.

– Монстр, – прошипел я, напрягаясь.

– Все мы инструменты в том или ином смысле, – прошептал он пренебрежительно. – Он был удобным сосудом, чтобы наблюдать за тобой с безопасного расстояния, – его улыбка стала шире. – Хотя должен признать, его преданность тебе стала неожиданным осложнением. Он сражался так отчаянно, даже когда я слой за слоем сдирал то, кем он был.

Я вспомнил все те случаи, когда Шавор казался искренне обеспокоенным моей судьбой, те моменты наставничества, которые ощущались настоящими. Неужели это он прорывался сквозь контроль Мороса? Это осознание ударило прямо в сердце.

– Он все еще там, – сказал я скорее самому себе, чем Моросу.

– Ошметки, возможно, – выдал Морос небрежно. – От него ничего не осталось, чтобы сопротивляться. Как не останется и от тебя, когда я закончу.

Я почувствовал приближение Мороса, ощутил исходящий от него древний голод.

И я побежал.

Я бежал вслепую через пустоту. Направление не имело смысла, расстояние было иллюзией. И все же я бежал: сердце колотилось о ребра, легкие горели от напряжения.

Но от него было не спастись.

– Куда ты бежишь, маленький бог? – его голос был повсюду. – От меня не спрятаться. Ни здесь. Никогда.

Я почувствовал, как когти скребут мой разум. Вгрызаются.

Тэйс. Помни Тэйс.

Я вцепился в воспоминание. Мой близнец. Моя вторая половина.

Тэйс. Лазурные глаза, ставшие золотыми. Иссиня-черные волосы. Само воплощение непокорности.

Я вспомнил наше детство: как скрывали ее силы от деревни, как плавали в бухте на рассвете, делились секретами в нашей маленькой комнатке, пока Сулин храпел за стеной. То, как она сжимала мои пальцы, когда пугалась, но никогда не признавала свой страх. Ее голос, охрипший от криков, перекрывающих шум прибоя. Звук ее дыхания, когда мы спали спина к спине, и наши сердца бились в унисон.

И я вспомнил тот последний миг, как она бежала ко мне, отчаяние в каждой черте лица, ее новые золотые глаза, расширенные от ужаса, вытянутые руки и крик, когда реальность разорвалась между нами.

Морос кружил рядом, терпеливый, как сама смерть. Он касался моего сознания, отрывая крошечные фрагменты по краям воспоминания.

– Ты не сможешь удерживать ее вечно, – прошептал он, и голос заполз мне под кожу.

Я снова побежал. Тьма здесь казалась гуще, она давила на кожу, как смола. Время растянулось, исказилось. Бежал ли я часы? Дни?

Когда я наконец рухнул, хватая ртом воздух там, где воздуха не было, Морос уже ждал.

– Попробуем еще раз? – его голод был осязаем, он извивался в тенях вокруг меня.

Тэйс. Помни Тэйс.

Ее голос… Как он звучал? Золотые глаза. Черные волосы. Мой близнец. Девушка, которая бежала за мной, пытаясь дотянуться сквозь разлом в реальности.

– Как, ты сказал, ее звали? – издевался Морос притворно-невинным тоном.

– Тэйс, – прорычал я. – Ее зовут Тэйс Морварен.

– Пока что.

Я снова бросился прочь, хотя знал, что побег невозможен. Время стало абстрактным понятием, бессмысленным в бесконечной пустоте.

Морос нашел меня снова. А может, он и не уходил.

Помни ее. Помни.

Золотые глаза. Черные волосы. Девушка. Кто-то важный.

Мы выросли вместе в… где это было? Прибрежная деревушка. Я почти чувствовал запах соленого воздуха и песок между пальцами ног.

Кем она мне приходилась? Сестра. Нет, близнец. Моя сестра-близнец.

И ее имя…

Тэйс.

Да, точно. Тэйс.

– Твое сопротивление восхитительно, – сказал Морос почти ласково. – Но в конечном счете тщетно.

Он снова начал кормиться, и я закричал в пустоту, когда части меня начали исчезать.

Пустота стала всем моим существованием. Было ли когда-нибудь что-то другое?

Иногда я вспоминал, как бежал, хотя не мог вспомнить, от чего. Или к чему.

Помни ее.

Кого?

Девушка с золотыми глазами и черными волосами. Она тянулась ко мне, когда меня утягивало прочь.

Я больше не мог вспомнить ее имя. Только глаза – яростные, решительные, полные горя.

Почему от мыслей о ней так щемит в груди?

– Почти закончили, – прошептал голос. Он всегда был здесь?

Золотые глаза. Тянется ко мне.

У кого были золотые глаза? Почему это важно?

Воспоминание ускользнуло, как вода сквозь пальцы.

Кто я?

Вопрос отозвался эхом в пустоте, где когда-то была моя личность. Я отчаянно искал хоть что-то, за что можно зацепиться. Ничего. Там ничего не было.

Кто я?

Я спросил пустоту, но она не дала ответа.

Кто…?

Золотые глаза. Черные волосы. Тянется ко мне.

Все поглотила тьма.



– Иди сюда, дитя, – прорезал тени голос. – Как же ты здесь очутился?

Я почувствовал движение, из самой тьмы соткалась фигура. Хотя я не мог ясно ее разглядеть, я ощущал ее присутствие.

– Я королева Андрид Вальтюр, – сказала она, подходя ближе.

Я приготовился к новым мучениям, которые эта сущность могла на меня обрушить.

– Тьма не всегда означает зло, – сказала она, будто почувствовав мои мысли. – Точно так же, как свет не всегда олицетворяет добро. Я предпочитаю быть в промежутках между ними.

Странное спокойствие нахлынуло на меня, едва я ощутил ее присутствие.

– Я не знаю, чего ты ищешь, – ее голос смягчился. – Но я могу дать тебе цель. Место в моем королевстве. Службу, которая наполнит смыслом твое существование.

Я чувствовал, как проваливаюсь все глубже.

– Выбор за тобой, – сказала она, протягивая мне руку. – Хотя не думаю, что у тебя осталось много времени, прежде чем ужасы Пустоты наложат на тебя свои проклятия.

Я слепо потянулся вперед, пытаясь нащупать ее ладонь.

– Как твое имя? – спросила она, когда наши пальцы соприкоснулись.

Я открыл рот, но не знал, что сказать.

Облик королевы становился чуть более видимым: бледная кожа, глаза, подобные бездонным колодцам, и волосы, которые, казалось, растворялись в тенях.

– Дар Пустоты или человек, рожденный из самого эфира?

В ее глазах промелькнуло нечто острое – интерес, расчет, решимость.

Я позволил ей вести меня.

– Эфир, – сказала она наконец. – Я буду звать тебя Эфир.

Конец

Продолжение путешествия Эфира в книгах «Рожденная разломом» и «Скованная сумраком».

Продолжение дилогии выйдет в 2027 году

Группа вселенной в телеграм

Телеграм канал

ВК группа