Текст книги "Вознесенная (ЛП)"

Автор книги: Паркер Леннокс

Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 45 страниц)

Кровь и Камень



В одно мгновение Тэтчер материализовался рядом со мной.

Он пошатнулся, едва удержав равновесие всего в нескольких шагах от меня. Грудь вздымалась слишком быстро, взгляд метался, впитывая хаос вокруг: как слуги оттирали кровь тряпками, размазывая алые пятна по мраморному полу, и, наконец, трупы, разбросанные повсюду, каждый – искалеченный своей формой смерти.

Я не думала. Я врезалась в Тэтчера, обхватив его так крепко, что могла бы сломать ему ребра. Он был твердый, теплый, живой, и в этот миг больше ничего не имело значения. Ни Айсимары. Ни ужасы, произошедшие всего несколько мгновений назад.

– Все будет хорошо, – прошептала я ему в плечо. – Все обязательно будет хорошо.

Когда я отстранилась, Тэтчер смотрел вверх, на троны. Кровь уходила с его лица капля за каплей, кожа серела, словно пергамент.

Он сделал шаг назад.

Некоторые из них ухмыльнулись.

– Как трогательно, – произнес Дрэйкор. – Преданные брат и сестра наконец-то воссоединились.

Элисиа подалась вперед на своем троне.

– Значит, вот он – брат, ради которого наша звездоносная так отчаянно желает нашего разговора. – Ее оценивающий взгляд скользнул по Тэтчеру.

– Были ли кто-нибудь из ваших родителей благословлен? – спросила Мириа. Голос у нее был мягче, чем у остальных, но не менее требовательный.

Тэтчер бросил на меня растерянный взгляд. Тот самый, который ясно спрашивал: что, блядь, здесь происходит?

– Нет, – поспешно сказала я, прежде чем он успел открыть рот. – Ни один из наших родителей не был Благословлен.

Это была не совсем ложь. В конце концов, она не спрашивала, были ли наши родители богами.

Смех Ниворы пронесся мимо нас, но в нем не было ничего музыкального.

– В это довольно трудно поверить, учитывая уровень твоих способностей.

Горло обожгло огнем.

– Ну, не знаю, что вам на это ответить, – мой голос сорвался. Блядь. Спокойно. Мне нужно оставаться спокойной. – Я лишь хочу сказать, что мы мало знаем о Благословленных.

Зул двинулся. Всего лишь легкое движение, пальцы немного изменили положение на подлокотнике трона. Но меня все равно пробрало дрожью.

Больше никто, казалось, этого не заметил. Нивора уже переключила внимание на Тэтчера.

– Твоя сестра утверждает, что ты не разделяешь ее дар.

– Это так, – сказал Тэтчер более спокойно, чем я. – Меня не благословили.

Кавик наклонил голову набок.

– Жаль. Твоя сестра была весьма впечатляющей.

– Вы оба довольно приятны глазу, – заметила Элисиа. – По крайней мере, этого у вас не отнять.

– Иногда дары могут дремать, – протянул Дрэйкор, и в его голосе зазвенела угроза.

Я шагнула вперед, отчаяние сделало меня безрассудной.

– Нам обоим по двадцать шесть. Если бы у него были силы, они бы уже проявились.

– Это не такая уж редкость, – оскалившись ответил Дрэйкор. – Или ты полагаешь, что разбираешься в божественных благословениях лучше меня?

Мне хотелось плюнуть ему в лицо. Сказать ему все, что я думаю о его божественном благословении. Но я прикусила язык.

– Конечно нет, – выдавила я. Слова вышли плоскими, безжизненными.

Дрэйкор поднялся со своего трона с текучей грацией и начал спускаться по ступеням, словно кошмар, обретший плоть. Он медленно обошел нас кругом.

– Скажи мне, мальчик, – произнес он, остановившись прямо перед Тэтчером. – Ты когда-нибудь чувствовал себя… иным? Бывали ли моменты, когда мир будто отзывался на твою волю?

– Нет, – твердо сказал Тэтчер. – Ничего подобного.

– Любопытно. – Дрэйкор продолжил свое хищное кружение. – Близнецы, рожденные одной кровью, выросшие в одинаковых условиях, и все же столь неравно одаренные.

– Заканчивай уже, Дрэйкор, – скучающий голос Зула рассек пространство.

Дрэйкор повернулся к нему, и выражение его лица помрачнело.

– Расследования требуют должной скурпулезности. В чем ты разбираешься весьма слабо.

Зул напрягся, но больше ничего не сказал.

Дрэйкор шагнул так, что оказался за спиной Тэтчера, и каждый инстинкт во мне завопил об опасности.

– Иногда, – произнес он почти буднично, – достаточно лишь подходящего катализатора.

Я открыла рот, чтобы возразить, умолять, сделать хоть что-нибудь, но тени вырвались из пола арены. Они обвились вокруг меня, дернули назад, выкручивая руки за спину, пока тьма не пригвоздила меня к месту.

– Нет! – крик вырвался из горла, когда Дрэйкор положил ладонь на плечо Тэтчера. – Не трогай его!

Лицо Тэтчера взорвалось болью. Он рухнул на колени, выгибаясь дугой, когда агония пронзила его тело.

Я билась в удерживающих меня тенях, сражалась изо всех сил. В отчаянии я потянулась к своей силе, но внутри было пусто, все выжжено предыдущим проявлением. Что обычно пылало в груди, казалось холодным и далеким.

– Остановитесь! – закричала я.

Но Дрэйкор не остановился. Если уж на то пошло, он получал удовольствие, с отстраненным интересом наблюдая, как Тэтчер корчится на залитом кровью полу.

– Достаточно, Дрэйкор, – сказала Мириа. – Ты доказал свою точку зрения.

– Нет, – возразил Дрэйкор, присаживаясь рядом с Тэтчером. – Еще слишком рано.

Из ушей и носа Тэтчера капала кровь. Его крики превратились в хриплые, рваные звуки, которые с каждым вдохом разрывали мне сердце.

– Вы убиваете его! – я рванулась в своих оковах, пока тени не впились в запястья, пока я не почувствовала, как кровь стекает по рукам. – Остановитесь!

Пытка продолжалась. Минуты будто растянулись до часов, и я беспомощно смотрела, как Тэтчер содрогается. Его боль передавалось мне через нашу связь. Я чувствовала, как она разъедает его, пожирает изнутри.

– Жаль, – наконец вздохнул Дрэйкор.

Новая волна боли пронзила моего брата.

Глаза Тэтчера распахнулись.

Давление на арене изменилось, будто нас всех швырнули на дно океана. У меня заложило уши. Запах дождя, бури и сырой земли хлынул в чувства так густо, что я ощутила его на языке.

Голова Тэтчера резко дернулась в сторону Дрэйкора, и я увидела, как в его глазах мелькнула серебряная вспышка. Они стали древними, ужасающими и совершенно дикими. Зверь с лицом моего брата.

Он закричал.

Это была сама ярость, сжатая в одну сокрушительную ноту, которая обрушилась со всех сторон сразу.

– Ну-ну, и что же у нас тут? – спросил Дрэйкор с любопытством в голосе и приподнял бровь. – Кто-то наконец решил подыграть? Я уже начал…

И в этот момент тело Дрэйкора схлопнулось.

Влажный, отвратительный треск разрываемой плоти эхом прокатился по арене. Его тело сплющилось и разлетелось на куски во все стороны. Кровь широкими дугами забрызгала белый камень, и металлический запах наполнил мой нос.

Я не могла дышать. Не могла думать. Я могла лишь смотреть на пустое место, где только что была Легенда, и где теперь не было ничего.

Удерживающие меня тени испарились. Я споткнулась и рванулась вперед, едва не упав в спешке добраться до Тэтчера. Он все еще стоял на коленях, кашляя кровью, его тело дрожало от только что перенесенного.

– Тэтчер, – прошептала я, притягивая его к себе. – Тэтчер, посмотри на меня.

– Что я сделал? – прохрипел он.

У меня не было ответа. Я не могла подобрать слов для того, что только что произошло.

Вместо этого я повернулась к тронам. Мое тело дрожало от адреналина, ужаса и, возможно, от самой извращенной формы удовлетворения.

Все до единого Легенды теперь стояли. Их лица варьировались от мрачных до потрясенных. Даже Зул поднялся со своего трона, его взгляд был прикован к месту, где всего несколько секунд назад стоял Дрэйкор.

Бога больше не было. Совсем. Вообще. Так, словно он никогда и не существовал.

Мой беспомощный брат убил его.

Клятва



Мир вывернулся наизнанку, и мы оказались где-то в другом месте.

Я с силой ударилась о пол. Магическая веревка впилась в запястья, перекрывая поток силы прежде, чем я успела хотя бы подумать о том, чтобы к ней потянуться. Рядом рухнул Тэтчер.

Вздохи. Шепот. Десятки голосов, захлестывающих волной шока и отвращения.

Я подняла голову и увидела, что мы в огромном зале с высокими потолками, отполированными полами, скамьями, заполненными другими участниками Испытаний. Все они уставились на нас с широко раскрытыми глазами и отвисшими челюстями.

Точно. Мы были в крови. С головы до ног. В крови Дрэйкора. Мне не хотелось даже думать о том, какие еще его части могли все еще прилипать к нам. Боги. Что же Тэтчер с ним сделал?

– Двигайся, – рыкнул страж за моей спиной, толкая меня вперед. Другой страж схватил Тэтчера за руку и потащил в противоположную сторону.

Категорически, блядь, нет.

– Нет, – слово вырвалось из горла. Я уперлась ногами в пол, отбрасывая вес тела назад. – Вы нас не разлучите.

Хватка на моей руке усилилась, но я рванулась сильнее.

– Я перебью здесь всех, если вы снова заберете его у меня.

По рядам Благословенных пробежал новый шепот. Отлично.

– Не с этой веревкой на запястьях, – сказал страж, дергая меня вперед.

Веревка. Как и сам дворец, она лишала меня магии. Но он глубоко ошибался, если думал, что это помешает мне причинить ему боль.

– Думаешь, я не найду более изобретательных способов тебя прикончить? – прорычала я, вбивая локоть ему в ребра. Он хрюкнул, хватка ослабла ровно настолько, чтобы я смогла вывернуться и броситься к Тэтчеру.

– Да просто посадите их в одну камеру, – фыркнул страж, державший моего брата. – Все равно они не могут пользоваться своей силой.

– Ага, послушай своего дружка, – огрызнулась я в сторону моего стража, который уже снова тянулся ко мне.

Нас обоих швырнули за дверь, и страж за моей спиной затянул веревки на запястьях так, что я выругалась, прежде чем наконец отпустить меня. И только после этого дверь за нами захлопнулась.

Я обернулась к Тэтчеру, и сердце защемило.

Он выглядел… пустым. Кровь запеклась в его темных волосах и ржавыми дорожками стекала по лицу. Но глаза. Они были стеклянными. Смотрящими в пустоту. Словно он ушел куда-то очень далеко и еще не нашел дорогу обратно.

Я потерла запястья, наблюдая, как исчезают следы от веревок. Это место ничем не напоминало подземелье, где я очнулась в первый раз. Здесь было чисто. Уютно. На отполированном столе стояли хрустальные кубки. На полках над ним находились бутылки с разными жидкостями. Небольшая зона для отдыха и ни единого пути к отступлению, кроме двери, которая только что захлопнулась.

Я направилась прямо к бутылкам, выдернула пробку и понюхала. Алкоголь. Достаточно крепкий, чтобы жечь. Подойдет.

Я сделала большой глоток, и жидкий огонь скользнул по горлу. Повернулась к Тэтчеру, протягивая бутылку.

Он не взял ее. Даже не заметил, что я рядом.

– Тэтчер, – голос сорвался, стал хриплым. – Нам нужно придумать план.

Он медленно моргнул, будто пытался заставить зрение снова обрести четкость.

– Тебя вообще ничего не беспокоит?

Я едва не рассмеялась.

– Можно и так сказать, я крайне обеспокоена. Вот поэтому и пью, – я снова протянула бутылку. – Тебе это тоже не помешает.

На этот раз он взял ее, но руки его дрожали так сильно, что я испугалась, что сейчас выронит. Он не стал пить.

– Я не понимаю, что произошло, – наконец сказал он. – Мне было больно, а потом… – он замолчал, снова уставившись в пустоту.

– Ну, по крайней мере, ясно, что ты вовсе не такой уж беспомощный.

– Как это вообще возможно? Какая сила способна на такое?

Алкоголь начал выжигать панику.

– Если уж искать плюсы… по крайней мере, это не проявилось, пока мы были в Солткресте. Вот это был бы бардак.

Черный юмор прозвучал неуместно даже для меня самой, но мне нужно было хоть что-то, чтобы стащить его с того обрыва, на краю которого он стоял.

– Тэйс.

– По этому ублюдку никто не будет скучать, – я пожала плечами.

– Пожалуйста, будь сейчас серьезной.

Опустошение, просачивающееся через нашу связь, хлестнуло меня, как кнутом. Я потянула его за руку, и мы опустились на небольшой диван.

– Мы разберемся, – тихо сказала я. – Мы все еще живы.

– И ты не думаешь, что нас убьют за то, что я сделал?

Я прикусила нижнюю губу, не найдя ответа. Правда была в том, что я не знала. Никто не знал, как Айсимары отреагируют на силу вроде его. Одна мысль, и Дрэйкор просто… перестал существовать.

– Думаю, если бы они собирались нас убить, они бы сделали это прямо там. Зачем ждать?

Но даже произнося это, я понимала, что лгу самой себе. Не было историй о том, чтобы смертный когда-либо убивал бога. Только полностью вознесшиеся Айсимары имели хоть какой-то шанс одолеть себе подобного, и даже тогда в сказаниях о богах, сражающихся с богами, говорилось о катастрофических битвах, длившихся не один день.

– Ты никогда раньше не чувствовал ничего подобного? – спросила я. – Точно?

– Никогда, – он уставился в пол. – И сейчас я этого не чувствую. Оно просто… исчезло.

Я этого не понимала, но не стала давить. Пока нет.

– Раз ты не будешь это пить, – сказала я, забирая бутылку и делая еще один глоток.

– Я не понимаю, как ты вообще пьешь сейчас. Меня в любой момент может вывернуть.

Я посмотрела на засохшую кровь на его шее и лице, схватила салфетку со стола и начала осторожно оттирать ее.

– Нам нужно понять, что делать дальше, – сказала я, вытирая особенно упрямое пятно на его виске.

Он кивнул, но продолжал смотреть в никуда.

Я повернула его лицо к себе, заставляя встретиться со мной взглядом.

– Тэтчер, мне нужно, чтобы ты пришел в себя. Расклеиться сможешь потом. Сейчас нам нужно поговорить.

– Нам нечего планировать, Тэйс, – его голос был ровным, сломленным. – Мы во власти Айсимаров. Рано или поздно нас разделят. А потом либо убьют, либо мы погибнем в Испытаниях.

На его лице отразилась мрачная решимость, и я поняла, что он уже сдался. Уже смирился с тем, что мы не выберемся отсюда живыми.

Я вздохнула, оглядывая стерильную комнату. Потому что какая-то часть меня считала, что он прав.

Мы посидели в тишине, и тяжесть всего произошедшего опустилась на нас, как саван. Кровь. Смерть. Невозможная сила, что прошлась по моему брату, как лавина.

А потом я поняла, что мы даже не поговорили о…

– Сулин.

Имя упало между нами. Боль Тэтчера ударила меня через нашу связь. Его лицо сморщилось, и вдруг он снова стал выглядеть молодым. Потерянным.

– Он правда умер, да? – прошептал он.

Рыдание, которое нарастало у меня в горле, наконец вырвалось.

– Да. Его больше нет.

– Я все время думаю, что проснусь, – голос Тэтчера дрогнул. – Что это всего лишь кошмар, и я открою глаза, а он будет там, готовить завтрак. Ворчать, что мы опять нанесли песка в дом.

Я обняла его, и он прижался ко мне так же, как в детстве.

– У меня до сих пор это перед глазами стоит, – прошептал он мне в плечо. – То, как они его убили.

Горло сжалось.

– Он даже не сопротивлялся.

– Мог бы. Он был сильным. Он мог попытаться бежать, мог… – голос Тэтчера был сломленным, лишенным надежды. – Но он просто встал на колени.

– Он защищал нас. До конца.

– Я должен был что-то сделать. Должен был…

– Мы ничего не могли сделать, – у слов был привкус лжи. – Нас связали. Мы были беспомощны.

– Разве? – Тэтчер отстранился, его глаза покраснели и стали дикими. – У тебя была твоя сила. У меня было… что бы это ни было, что живет внутри меня. Мы могли попытаться.

– И погубить всех в той пещере вместе с ним.

– И что с того?

– Айсимары толпами спустились бы на Солткрест.

Он отвернулся, качая головой.

– Тэтчер…

– Он вырастил нас. Любил нас. А мы отплатили ему тем, что позволили убить его на глазах у всех, кто ему был дорог, – Тэтчер провел ладонями по лицу, размазывая слезы и остатки крови. – Боги, – он согнулся, словно его ударили. – Боги, Тэйс… он правда мертв. Он никогда не вернется домой.

– И мы тоже.

Горе захлестнуло меня.

Резкие, жестокие, правдивые слова повисли в воздухе. Последние дни я чувствовала это слишком ясно. Понимала всем своим существом, что это моя вина. Что мои тайны стали причиной его смерти. Но теперь это уже не ощущалось истиной. Да, он умер из-за моего секрета. Но в этом не было справедливости. Это было неправильно. Все в этом было неправильным – эта жестокая воронка, которая втянула нас и выплюнула обратно.

– Это они, – сказала я холодно, почти шепотом. – Они его убили. Боги. Жрецы. Вся эта извращенная система, которая обращается со смертными так, будто они одноразовые.

Тэтчер отвернулся, стиснув челюсти так сильно, что под кожей заходила мышца.

– Но теперь мы все равно в ловушке, разве нет? – его голос тоже опустился до шепота. – Умереть в Испытаниях или стать одним из них. Вот и весь выбор.

– Я знаю, – сказала я.

– А если мы каким-то чудом выживем… – его пустой, загнанный взгляд встретился с моим, – что тогда? Стать такими, как они? – он провел руками по волосам в жесте настолько знакомом, что заболело сердце. – Может, было бы лучше просто…

Он не закончил мысль. И не нужно было.

– Это то, чего хотел бы Сулин? Чтобы мы сдались?

– Сулин хотел бы, чтобы мы были живы, – возразил Тэтчер, и его голос сломался на имени отца. – Но какой ценой, Тэйс? Служить в их пантеоне? Самим стать чудовищами?

У меня не было ответа. Мы оба знали, что хороших вариантов не осталось.

И тут меня осенило.

Словно ключ провернулся в замке, и ответ нашелся.

Олинтар.

Король богов. Тот, кто начал весь этот кошмар еще до нашего рождения. Каждая потеря, каждая смерть, каждый миг ужаса – все вело к нему.

У меня задрожали руки.

Мы, скорее всего, умрем. В Испытаниях, при казни, при вознесении – неважно. Мы уже были обречены на смерть. Но что если…

Что если я перепишу концовку?

Мне пришлось вцепиться в диван, чтобы не согнуться пополам. Не просто месть. Не просто справедливость. Равновесие. Он создал нас насилием. Казалось правильным, что именно насилие его и уничтожит.

И тогда я увидела это. Цель. Смысл всей этой боли не просто в том, чтобы вытерпеть ее.

Я убью его.

Это решение не ощущалось как выбор. Оно было как гравитация – неизбежным, неотвратимым. Словно ждало внутри меня с того самого момента, как я впервые узнала, что он сделал с нашей матерью.

Все тело одеревенело. Речь была уже не только о нас. Это было обо всем. О каждом Благословленном ребенке, которого волокли на смерть. О каждой семье, разорванной на куски. О каждой молитве, обращенной к глухим богам.

Взгляд Тэтчера стал острым, цепким.

– Что?

– Ничего, – слово вырвалось слишком быстро. Я отвернулась, снова потянувшись к бутылке.

– Тэйс, – он перехватил мое запястье. – Я знаю этот взгляд.

– Нет никакого взгляда.

Он изучал меня глазами, которые всегда видели слишком много.

– В чем дело?

Я вырвалась из его хватки.

– Забудь, Тэтчер.

– Нет, – он шагнул мне наперерез, перекрывая путь. – Не закрывайся от меня сейчас.

– Есть вещи, о которых лучше не говорить.

– Не между нами, – его голос стал тихим, опасным. – Скажи, о чем ты думаешь.

Я встретила его взгляд, позволив ему увидеть мою набирающую силу решимость.

– О справедливости.

– О справедливости? – эхом повторил он.

– Да.

– Тэйс…

– Я убью его, – я глубоко вдохнула. – Олинтара.

Тэтчер замер.

– Это самоубийство.

– Как и все остальное, – я резко пожала плечами. – По крайней мере так моя смерть будет не напрасной.

– Нет, – отступая, он покачал головой. – Нет. Я не потеряю тебя из-за какой-то фантазии о мести.

– Это не фантазия, – я постаралась говорить спокойно.

– На что ты вообще надеешься? Устроить революцию?

– Я не знаю, – я подалась вперед. – Но это мой выбор. И ты не имеешь права решать за меня.

– Еще как, блядь, имею, – в его глазах вспыхнул гнев, выжигая остатки скорби. – Ты правда думаешь, что я просто позволю тебе уйти и умереть в одиночку?

– Я думаю, ты с уважением отнесешься к моему решению.

– Ты решила дать себя убить?

– Я решила заставить его заплатить, – сердце билось ровно, спокойно. – Они убили нашего отца, Тэтчер. Зарезали его, как животное, у нас на глазах. И ты хочешь, чтобы я просто… что? Приняла это? Пошла дальше?

– Я хочу, чтобы ты жила.

– В их мире? По их правилам? – я горько и резко рассмеялась. – Это не жизнь. Это просто более медленная смерть.

– Ты этого не сделаешь, – голос Тэтчера стал холодным, решительным. – Я не позволю.

– Ты не сможешь меня остановить.

Мы уставились друг на друга, ни один не желал отступать. Связь между нами загудела, спутанный клубок страха и ярости.

Наконец Тэтчер заговорил.

– Ладно.

Я моргнула.

– Ладно?

– Если ты так настроена на эту самоубийственную миссию… – он замолчал, тяжело сглотнув, – тогда я с тобой.

– Нет.

– Да, – он скрестил руки на груди, и вдруг я увидела в нем Сулина – ту же упрямую сжатую челюсть. – Ты не можешь принять решение за нас обоих, а потом сказать, что я не имею права на свое.

– Тэтчер, пожалуйста…

– Мы близнецы, Тэйс. Мы пришли в этот мир вместе, – его голос был низким. – И покинем его тоже вместе.

– Именно ты должен выжить, Тэтчер.

– Потому что ты так сказала? – он схватил меня за руки, не отпуская, когда я попыталась вырваться. – Если ты идешь за Олинтаром, я иду с тобой. Мы планируем вместе, сражаемся вместе, и если мы умрем… – его хватка стала сильнее, – мы умрем вместе.

Возражение застряло у меня в горле. Потому что я знала этот взгляд. Слишком часто видела его в зеркале.

– Ты идиот, – прошептала я.

– Семейная черта.

Мне хотелось спорить дальше, отговорить его от пути, который я выбрала. Но когда я посмотрела на него, я увидела тот же огонь, что горел во мне. Ту же потребность в чем-то большем, чем просто выживание.

– Ради Сулина? – тихо спросила я.

– Ради Сулина, – согласился он. – И ради нас. На наших условиях.

Я медленно кивнула.

– Тогда нам нужно быть умнее. Заставить их думать, что мы сломлены. Убедить их, что они победили.

– Пусть недооценивают нас.

– До самого конца.

– Мы переживем Испытания. Мы узнаем все, что сможем, об их мире, их слабостях, их страхах. Мы будем бдительными, покладистыми, идеальными подопечными. И когда мы наконец встретим Олинтара, – сказала я, и его имя на языке отдало гнилью, – мы уничтожим силу, которая запустила все это с самого начала.

Тэтчер медленно выдохнул.

– И если нам каким-то образом удастся это провернуть?

Я подумала об этом – о мире без тирании, без Испытаний, без постоянной угрозы, нависающей над каждым, кто проявлял хотя бы намек на силу, о которой он никогда не просил.

– Тогда, возможно, другим семьям не придется проходить через то, что прошли мы.

Тэтчер кивнул.

– Ради такого стоит умереть.

– Стоит, – согласилась я.

Айсимары думали, что захватили двух перепуганных смертных.

Они даже не подозревали, что на самом деле выпустили на волю.