Текст книги "Вознесенная (ЛП)"

Автор книги: Паркер Леннокс

Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 45 страниц)

В конце концов я направилась обратно к замку. Босые ступни оставляли следы на темном песке, и я чувствовала, как его взгляд сопровождает каждый мой шаг.

У железных ворот ждала та самая служанка, нервно заламывая руки. Увидев мое состояние, она тут же отвела взгляд, ее бледные щеки вспыхнули.

– Полагаю, теперь ты можешь показать мне мою комнату, – сказала я, удивленная спокойствием в голосе. И отсутствием стыда.

Она лихорадочно кивнула и повела меня по извилистым коридорам замка, мимо каменных статуй и дверных проемов, ведущих в комнаты, полные теней.

Но я не обращала на это внимания. Я думала только о будущем.

Я Тэйс Морварен, владычица звезд, и я пришла сюда научиться убивать бога.

Если Принц считал, что может меня игнорировать, очень скоро он узнает, насколько ошибался.

Тэтчер



Это был тот самый, залитый кровью сон. Тот, в котором я взорвал Легенду.

Ночь все еще властвовала над миром за моими хрустальными окнами. Вернувшись в Солткрест, я бы уже был в доках, вытаскивал сети с горящими от честного труда мышцами, а не лежал в этой слишком мягкой постели, ожидая, когда солнце поднимется над горизонтом.

Вот-вот ворвутся дворцовые слуги и начнут одевать меня, как это было перед Избранием. Снотворцы тогда суетились вокруг каждой мелочи, одергивали воротник, разглаживали складки.

Я закатил глаза и сполз с кровати. Двадцати шести лет опыта самостоятельного одевания вполне должно хватить.

В гардеробе обнаружилась одежда, которая стоила больше, чем вся наша деревня. Расшитые туники оттенков драгоценных камней, рубахи из ткани, на цену которой можно было кормить семью несколько месяцев. Я схватил самый простой вариант, но даже он давил весом все еще непривычного чужого богатства.

В памяти вспыхнуло лицо Сулина: морщинки у глаз, когда он улыбался, мозоли на руках от лет, проведенных за обучением нас ловле рыбы. Увидев меня сейчас, что бы он подумал?

Стоит того, чтобы умереть. Обещание, которое мы дали с Тэйс. Если для того, чтобы разрушить правление Олинтара, нужно играть роль прилежного подопечного, я стану лучшим лжецом в Волдарисе.

За окном простирался Беллариум – чудовищное нагромождение тренировочных плацев и судилищ. Вдали высилась арена цвета костей.

Стук прервал мои мысли.

– Войдите, – отозвался я, натягивая на лицо маску. Расслабил плечи, распахнул глаза, подобающим образом наполнив их благоговением.

Проем заполнил широкоплечий Шавор.

– Доброе утро, солнышко, – он ухмыльнулся, белые зубы резко выделялись на загорелой коже. – Хорошо спал?

Я ответил улыбкой.

– Как мертвый.

Ложь текла с языка легко, словно мед.

Его смех отразился от высокого потолка.

– Нравится тебе в Беллариуме? Освоился за эти дни?

Я нахмурился.

– Дни? Я прибыл прошлой ночью.

Он оперся о дверной косяк, лоб прорезала складка.

– Время размывается, когда ты бессмертен. Поймешь, когда вознесешься.

Его будничная уверенность в том, что я вольюсь в их ряды, царапнула нервы. Я кивнул, откладывая это в памяти – не только его провал в воспоминаниях, но и ту легкость, с которой он говорил о моем будущем, как о решенном факте.

– Идем, – сказал он, уже разворачиваясь. – Пора посмотреть, из чего ты сделан.

Из крови и мести, подумал я, но решил, что эту мысль лучше оставить при себе.

Темно-серые коридоры блестели прожилками серебра. Мимо маршировали существа с вытянутыми лицами, облаченные в синюю военную форму. Их головы были опущены. Движения – синхронные, будто ими управлял один разум.

Я наблюдал, как Шавор приветствует их кивком здесь, полуулыбкой там. Власть лежала у него на плечах, как невидимый плащ, читаемая в каждом неспешном шаге. Мир ждал его, а не наоборот.

– Кто они? – спросил я.

– Сиренари. Элита Беллариума. Наполовину солдаты, наполовину судьи, они не способны лгать, – его губы изогнулись. – Ужасные собеседники на праздниках.

Мы спускались по винтовой лестнице, огибающей воинов, застывших в вечном бою, с лицами, пойманными между торжеством и агонией.

– Должен признаться, – сказал я, позволяя растерянности просочиться в голос, – я все еще удивлен, что вы выбрали меня.

Шавор бросил взгляд через плечо.

– Да? Почему же?

– Вся эта ситуация. В один момент я жду казни за отсутствие силы. В следующий я уничтожаю Дрэйкора и вместо наказания получаю принца в наставники.

Его лицо окаменело. Вся прежняя насмешливость исчезла.

– Немногих из Дракнавора стали бы оплакивать.

Пульс участился от этой оговорки.

Между богами существовали бреши, напряженные отношения, расползающиеся трещинами, которые однажды можно будет использовать.

Мы прошли через галерею, где прямо на стенах разворачивались сражения. Красота и разрушение были сплетены в бесконечные памятники их славе.

– А что с Тэйс? – спросил я, и на этот раз тревога в голосе была настоящей. – Она в Дракнаворе.

Связь между нами тянулась через расстояние, истонченная, но живая. Ее хватало, чтобы знать, что она жива. Но этого было недостаточно, чтобы почувствовать, в каком она состоянии.

Шавор сглотнул.

– Когда-то мы с Зулом были друзьями.

– Что случилось?

– Реальность затмила детские узы, – он пожал плечами. – Трудно сохранять дружбу, когда вас воспитывают на противоположных ценностях.

– Противоположных? – я надавил, балансируя на лезвии между любопытством и осторожностью.

– Владыка Смерти и Король Порядка соперничают с самого начала времен.

Шавор провел меня мимо тренировочных плацев, где сиренари отрабатывали смертоносные связки.

– Твоя сестра выдержит, – добавил он, заметив, должно быть, мое напряжение. – Зул умен и делает все, чтобы окружающие об этом знали. Она выживет.

Выживет.

Самый минимальный из возможных исходов. Но выживание означало шанс. А Тэйс умела держаться лучше всех, кого я знал.

– Мы на месте, – объявил Шавор, когда мы вышли к кромке леса.

Деревья возвышались над нами, кора отливала золотыми проблесками, листья мерцали между желтым и зеленым. Сила вибрировала в воздухе, посылая мурашки по моим рукам.

– Ладно, – Шавор размял плечи. – Итак, ты раскрошил кость одной лишь мыслью. Это… – он замолчал, взгляд на мгновение ушел в никуда, а затем вернулся, сфокусированный и острый. – Это охренительно невероятно.

Он начал ходить из стороны в сторону, не от волнения, а скорее потому, что тело нуждалось в движении, пока разум работал.

– Расскажи по шагам. В тот самый момент. Что ты почувствовал?

Я замялся, но его ожидающий взгляд не оставлял пространства для молчания.

– Я… видел их. Кости. Вены. Сквозь кожу, сквозь все.

– Ты их видел, – он остановился на полушаге и резко развернулся ко мне. – Не ощущал, не чувствовал, ты реально видел?

Я медленно кивнул.

– А потом?

– А потом я просто… захотел, чтобы это прекратилось. И они рассыпались.

Его ухмылка стала шире.

– Значит, это не просто разрушение. Сначала восприятие, потом воздействие. Тебе нужно видеть то, на что ты влияешь, – он постучал пальцем по виску. – Вот ключ.

Он подошел ближе, разводя руки.

– А это значит, что сначала мы будем тренировать твое зрение, а уже потом силу. Попробуй сделать это снова. Посмотри глубже поверхности. Но на этот раз ничего не уничтожай. Просто смотри.

По позвоночнику пробежал холодок.

– А если я не смогу себя контролировать? А если…

– Тогда у меня появятся интересные шрамы, – пожал он плечами. – Начни с меня. Попробуй увидеть, что под оболочкой.

Я просто уставился на него.

– Расслабься, – сказал Шавор. – Дрэйкор не был готов к тому, что ты с ним сделал. А я готов. И то, что я не могу поджечь тебя силой мысли или ослепить небесным светом, не значит, что я хрупкий.

Он поднял тренировочный меч со стойки и согнул его в идеальное кольцо голыми руками. Металл протестующе застонал.

Меня кольнуло любопытство.

– В чем твоя сила?

Шавор отвел взгляд, потом опустил его, щелкнув зубами.

– Некоторые из нас наделены дарами, которые никогда не проявляются внешне. Менее впечатляющие на вид, возможно, но часто куда более полезные. Я все-таки Айсимар стратегии. Я получил это звание не просто так, – он сделал паузу, проводя рукой по волосам. – Но даже без этого я могу услышать твое сердцебиение с другого конца тренировочного плаца. При необходимости отследить тебя в лесу по одному запаху. Мои кости ломаются неохотно, раны заживают за минуты, а не за недели.

Он снова встретился со мной взглядом.

– Если честно, у большинства из нас нет выдающихся наступательных способностей. Среди рожденных в Волдарисе это редкость. Возьми, к примеру, Элисию. Она умеет зачаровывать и накладывать гламур, наделять такими качествами других, но в прямом бою это вряд ли принесло бы победу.

Он усмехнулся.

– Впрочем, это не имеет значения. При желании она все равно могла бы разорвать кого-нибудь на части голыми руками.

– Полезно знать, – пробормотал я.

Его уверенность одновременно успокаивала и разочаровывала. Часть меня, та, что привыкла скрываться и ненавидеть, задавалась вопросом, не могу ли я закончить все прямо сейчас. Не стоит ли мне снова потерять контроль и убить Шавора. Проложить путь сквозь пантеон, убивая одного бога за другим, пока не доберусь до самого Олинтара.

– Ладно, хватит тянуть, – Шавор хрустнул шеей. – Что ты видишь?

Я сосредоточился на нем, пытаясь нащупать ту самую связь, что вспыхнула во время атаки Дрэйкора. Сначала я не видел ничего. Просто то, как он стоит передо мной и выжидающе смотрит.

А потом мир изменился.

Его кожа стала прозрачной, открывая сеть сосудов, пульсирующих в такт каждому удару сердца. Органы светились знакомыми формами, которые я прежде видел лишь в анатомических трудах Лиры.

– Я вижу тебя, – прошептал я, и восхищение пересилило осторожность.

Шавор ухмыльнулся.

– Хорошо. А теперь попробуй то дерево.

Он указал на массивный дуб, корни которого ползли по земле, как искривленные пальцы. Я сместил фокус, пытаясь пробить кору взглядом.

Ничего.

Только дерево. Древесина, сок, листья. Связь, которая так естественно возникла с плотью, отказывалась тянуться дальше.

Я нахмурился, надавил сильнее, пока на лбу не выступили капли пота. Дерево оставалось неизменным, равнодушным к моим усилиям.

– Я не могу, – признал я, и раздражение обожгло горло.

– Ожидаемо, – сказал Шавор, и бравада уступила место вдумчивости. – Твоя сила пробудилась под угрозой. Она проявилась, чтобы уничтожить атакующее тело. Этот канал теперь открыт, но остальные для тебя все еще закрыты.

Он присел на корточки, пальцы коснулись травы у наших ног.

– Начни с малого. Могучие реки берут начало в родниках.

Я опустился рядом с ним и прижал ладонь к безупречной траве. Каждый стебелек был идеален, не тронут ни засухой, ни болезнью. Я закрыл глаза, потянувшись к той же связи, что чувствовал с плотью и кровью.

Сначала не было ничего.

Потом возникла искра. Крошечная, но несомненная. Один-единственный стебель откликнулся мне, завибрировал в унисон с силой, гудящей в моих венах. В отличие от яростного шторма, что поглотил Дрэйкора, эта связь шептала.

Я проследил поток внутри стебля, движение воды от корня к кончику. А затем, самой мягкой мыслью, оборвал его. Трава мгновенно почернела и свернулась, как умирающее насекомое.

– Вот это да, – пробормотал Шавор. – Значит, твои таланты не ограничиваются богоубийством.

Я уставился на свои мозолистые руки, натруженные сетями и парусами, а теперь ставшие инструментами смерти.

Что еще мне по силам?

Где проходят границы?

И как обратить это против Олинтара?

Мрачные, насыщенные мощью возможности когтями разрывали разум. Если я овладею этой силой, если отточу ее, укреплю, я смогу стать оружием, которого они не ожидают. Стать их гибелью, а не пешкой.

– Тренируемся каждый день, – объявил Шавор, хлопнув меня по спине так, что я качнулся вперед. Его ухмылка была острой, вызывающей. – Завтра переходим к цветам, потом к кустарникам. Со временем – к деревьям. Возможно, потом к животным. Но не к моим сиренари – они нужны мне в рабочем состоянии.

Его воодушевление оказалось заразительным. Я поймал себя на том, что по-настоящему улыбаюсь в ответ, а не той выверенной маской, что носил с момента прибытия. На один удар сердца я почти забыл, что он сын бога, уничтожившего все, что я любил.

Пока мы шли обратно к сверкающим башням Беллариума, я фиксировал каждую деталь. Каждую слабость. Каждый обрывок информации, который может пригодиться, когда придет время.

Я овладею этой силой. Я узнаю секреты Беллариума. Я найду уязвимости Олинтара.

Ради Тэйс. Ради Сулина. Ради семьи, которую мы потеряли, и мести, которую поклялись совершить.

Ради этого стоит умереть.

Пусть учат меня. Пусть тренируют. Пусть верят, что я служу их целям.

Слишком поздно они поймут, что именно создали.

Звездочка



Я проснулась, запутавшись в шелковых простынях, что, вероятно, стоили дороже нашего домика.

Свет просачивался сквозь высокие окна, окрашивая все в оттенки красного и золотого.

Комната была огромной, полы и стены, отделанные черным камнем и увешанные драматичными картинами.

Что по-настоящему шокировало меня прошлой ночью, так это ванная. Сквозь комнату протекали горячие источники, настоящие природные ключи, дымящиеся и идеальные. Я просидела там, пока пальцы не сморщились.

Теперь, оглядываясь при дневном свете, я должна была признать, что все это убранство впечатляло. Масла и мыла стояли на полках, вырубленных в стенах, все пахло морской пеной и цветами. Это была роскошь за гранью того, что я могла представить.

Какая-то часть меня чувствовала себя виноватой за то, что мне это нравится, но когда еще выпадет такой шанс? Если уж суждено умереть, то я определенно воспользуюсь ситуацией сполна. Почему бы и нет?

Я потянулась к нашей с Тэтчером связи, той невидимой нити, что соединяла нас с рождения. Она все еще ощущалась, слабая, но устойчивая. Он был жив, и, насколько я могла почувствовать, казался почти… довольным? По крайней мере, один из нас справляется с этим сносно.

Тэтчер, вероятно, уже очаровывал Шавора. А я тут, одна в замке, с ментором, который предпочел бы быть где угодно, только не здесь.

Мы с Тэтчером поклялись друг другу играть свою роль, быть идеальными подопечными, научиться всему возможному. Но как я должна была это делать, если мой ментор не желал даже оставаться со мной в одной комнате? План сработает только в том случае, если я смогу сблизиться с ним, заслужить какое-то доверие или уважение. Трудно сделать это, когда он относится к тебе как к мебели.

Мой желудок выбрал этот момент, чтобы громко заурчать, прерывая поток мыслей. Ладно. Сначала еда, а потом разберемся, как спасти это безнадежное положение.

Я заставила себя выбраться из греховного комфорта кровати и босиком подошла к гардеробу. Внутри обнаружилась целая коллекция одежды в оттенках красного, черного и темно-серого. Ткань была изумительна: струящийся шелк, благородный бархат, кожа столь мягкая, что ощущалась как вода.

Я выбрала легкое платье темно-серого цвета, ниспадавшее мягкими складками от толстого завязанного узлом ремешка на одном плече. Вырез диагонально пересекал грудь, оставляя ключицу обнаженной, а тонкая разрезная вставка тянулась по центру – не слишком смело, но достаточно, чтобы привлечь внимание. Спина была полностью открыта, а юбка с высоким разрезом на одном бедре обнажала загорелую ногу. Оно было красивым, непрактичным и определенно не предназначенным для того, что подразумевалось под тренировками в домене смерти.

Соответствующие босоножки на тонких ремешках выглядели как орудия пыток. Я оставила их на месте и босиком вышла из своих покоев, следуя за запахом свежего хлеба и слабым звуком звенящего стекла по извилистым коридорам замка.

Обнаруженная мною столовая была столь же элегантна, как и все остальное в этом месте – длинный стол из полированного темного дерева, окруженный высокими стульями, и высокие окна с видом на черное море. На столе стояли тарелки с позолотой, наполненные свежими фруктами, блестевшими от росы, хлебом, еще теплым из печи, и золотистым медом в хрустальных кувшинах.

Но она была пуста.

Тенекожая появилась словно из пустоты и низко поклонилась, когда увидела, что я подхожу к столу.

– Доброе утро, миледи. Его Высочеству сегодня необходимо заняться делами в столице. Он передает свои сожаления.

– Уверена, он очень сожалеет, – пробормотала я себе под нос. – В столице?

– В Вечном Городе, – уточнила она, наливая чай в чашку. – Он рассчитывает вернуться к вечеру. Вы можете исследовать поместье по своему желанию, однако мы просим вас оставаться в пределах его границ ради вашей безопасности.

Какие уж тут тренировки. Я взяла булочку и устроилась на одном из стульев, стараясь не испытывать разочарования.

– Потребуется ли вам что-то еще, миледи? – спросила служанка.

– Нет, спасибо, – я отмахнулась от нее.

Мне в голову пришла другая мысль. Он будет отсутствовать весь день, а это означало, что у меня была полная свобода действий в его замке.

Похоже, самое время провести небольшое расследование.



Одно несомненно. Этот дворец был огромен.

Я часами бродила по коридорам, которые, казалось, тянулись вечно, мимо комнат, чье предназначение я не могла угадать даже близко. Покоев, что гудели от энергии такой густой, что пухла голова.

Одиночество ошеломляло. За все время моих скитаний я встретила, может быть, с десяток слуг – призрачные фигуры в насыщенных красных и черных тонах, кланявшиеся при моем появлении, но никогда не говорившие ни слова. Ни других участников, ни других Легенд, никого, кто мог бы служить отвлечением или союзником. Только я, одна в замке, построенном для населения в десять раз больше нынешнего.

Замок, безусловно, был прекраснен. Каждая комната, в которую я входила, казалась шедевром архитектуры и дизайна, плавные линии и органичные изгибы, которые казались скорее природными, нежели созданными. Но это была и глубокая, пронзительная мука, от которой в груди ныло от тоски по тесному, хаотичному теплу Солткреста.

Библиотека оказалась на противоположной стороне замка, и в своих блужданиях я чуть не прошла мимо. Когда я наконец отворила массивные дубовые двери, взгляд с благоговением скользнул по открывшемуся зрелищу. Пространство было колоссальным – книги вздымались к сводчатому потолку, расписанному незнакомыми мне созвездиями. Парящие сферы бледного света медленно дрейфовали между стеллажами, словно ленивые светлячки.

Возле одного из огромных окон слуга расставлял книги, его движения были осторожны и точны, он помещал каждый том на отведенное тому место. Он поднял взгляд при моем появлении, слегка поклонившись.

– Миледи, – тихо произнес он. – Вы ищете что-то конкретное?

– Просто осматриваюсь, – ответила я, приближаясь и изучая названия на ближайшей полке.

Слуга продолжил работу, а я невольно продолжила наблюдать за ним. Он расставлял книги с необычайной тщательностью. Одна привлекла мое внимание, когда он поднял ее – толстая, в черной коже с серебряными застежками.

– Впечатляющая коллекция, – непринужденно сказала я.

– Несомненно. Лорд Мортус потратил почти столетие, собирая эти тексты со всех доменов. Многие из этих знаний больше не существуют нигде.

– Если они так дороги лорду Мортусу, почему они здесь, а не… там, где он живет?

– Изначально это был охотничий домик. Учитывая его удаленность от столицы и близость к территориям Гончих Скорби, он предназначался для хранения важных собраний в самых отдаленных пределах Дракнавора, тех, до которых труднее всего добраться, – слуга бережно поставил на полку еще один том. – Его никогда не планировали как постоянную резиденцию, лишь как хранилище для ценных вещей, нуждавшихся в защите. Когда Принц Зул взошел на престол, лорд Мортус предложил ему это место как личную резиденцию.

– Гончие Скорби? – переспросила я. Конечно, были и другие вопросы, но эти слова были мне совершенно незнакомы.

Он сжал губы и уставился в пол.

– Крупные создания с темной шерстью и светящимися глазами. Они… сложные существа. Хотя их роль в утешении душ, борющихся с переходом в смерть, они могут яростно защищать свои логова. Опасны и для смертных, и для божественных, если почувствуют угрозу, – он многозначительно посмотрел на меня. – Именно поэтому мы настаиваем, чтобы гости оставались в пределах стен замка. Для Гончих нет разницы друг ты или враг, они защищают то, что считают своим.

Это многое объясняло. Уединение, роскошь, смешанная с чувством отрезанности от всего. Это место, по сути, было прекрасной тюрьмой на краю света.

Я продолжила осмотр, стараясь выглядеть незаинтересованной, но отмечая, куда он ставит каждую книгу.

– Должно быть, захватывающее чтение, – заметила я.

– Не для всех. Довольно мрачное. Но у нашего Принца действительно особые интересы, – он сделал жест в сторону секции, где работал.

– А мне… позволено читать такое? Будучи смертной и все такое…

Слуга повернулся, чтобы взглянуть на меня прямо, и на его лице застыла жалость.

– Что ж, мы не особо обеспокоены тем, что эти знания покинут божественные земли.

– А, точно, – сказала я, до меня наконец дошло. – Потому что я либо вознесусь, либо умру.

Слуга лишь кивнул и продолжил работу.

Я подождала, пока он не закончил, прежде чем подойти к тому стеллажу. Вот она, та самая книга в черной коже, которую я видела у него в руках.

«Хроника Последней Конфронтации Первородных».

Я вытащила книгу и открыла на случайной странице. Листы из толстого пергамента были испещрены текстом о более не существующих существах и силах. В детстве я слышала шепотки о Первородных в историях, передававшихся из поколения в поколение, обрывками, которые никогда не складывались в цельную картину. Но у смертных не было книг того времени, только осколки историй, пересказанных столько раз, что правда и легенда слились воедино.

Это было иначе. Это было подробно. Беспристрастно.

Сила Вивроса выросла за все мыслимые границы, став последним барьером против разложения, терзавшего божественные земли. Конфликт был настолько катастрофическим, что сама реальность дала трещину. То, что когда-то было единым существованием, раскололось на четыре отдельные системы, рассеянные по Бездне, каждая отрезанная от того, что когда-то было их общим достоянием.

Я отложила первую книгу и взяла другую из той же секции. Больше пометок на полях. Я лихорадочно пролистала страницы.

Вот оно – целый пассаж, посвященный «Воплощенному Катаклизму».

Виврос обладал способностью манипулировать всей живой материей на ее самом фундаментальном уровне. Свидетели описывали, что Первородный мог обратить кровь воина против него самого, делая его кости хрупкими, как стекло.

Боги.

Я пролистала дальше.

…сила, способная покорять материю одной лишь мыслью. Горы плоти растекались, растения обращались в прах.

Горы плоти растекались.

Я затаила дыхание.

Сжавшееся само в себя Тело Дрэйкора. Тот мокрый, ужасный звук бога, за мгновение разбитого на части. Крик ярости и боли Тэтчера, а затем… ничего. Дрэйкор был просто стерт из мира.

Прямо как это. Прямо как то, что мог делать Виврос.

Книга выскользнула из моих внезапно вспотевших ладоней. Я заставила себя читать дальше, с растущим ужасом отыскивая новые отмеченные отрывки.

После поражения Мороса Виврос изменился навсегда. Не существовало защиты от силы последнего Первородного, и в конце потребовались объединенные усилия всех двенадцати основателей Айсимаров, чтобы положить конец Вивросу. Великая сила, да, но слишком опасная, чтобы оставлять ее без контроля.

Двенадцать богов. Потребовалось двенадцать богов, действующих сообща, чтобы остановить такую силу.

Я опустилась на ближайший стул, пытаясь осмыслить прочитанное. Не поэтому ли Зул на самом деле хотел заполучить Тэтчера? Боги, а другие Легенды думали то же самое? Думали ли Двенадцать?

Я с силой захлопнула книгу и поставила ее обратно на полку. Я не знала, что делать с этой информацией. Я спрятала ее глубоко внутри, даже когда она прожигала меня насквозь. Тэтчер обладал силой Первородного. И Зул знал. И я не имела ни малейшего понятия, что он планировал делать с этим знанием и что это означало для нас.

К тому времени, как я добралась обратно в жилые покои, странный свет, лившийся из окон, сменился на более глубокие оттенки красного. Вечерело.

Голоса, разносящиеся эхом по главному залу, достигли меня по мере приближения вместе с низким мужским смехом и звоном стекла. Я пошла на звук и застыла в дверях, уставившись на комнату, воплощавшую в себе ученую роскошь. Темные деревянные панели тянулись от пола до потолка. Кожаные кресла стояли вокруг массивного камина, а высокие окна открывали вид на черное море. В воздухе витал насыщенный аромат старого пергамента и выдержанного крепкого алкоголя.

Зул развалился в одном из кресел с хрустальным бокалом в руке, и я впервые смогла разглядеть его как следует, без церемониальных одеяний.

На нем была простая черная рубашка, облегающая стройный торс, с рукавами, закатанными до локтей и открывающими мускулистые предплечья. Его темные косы были собраны назад, бусины и кольца поблескивали в свете огня. В волосах, на пальцах, в проколотой ноздре. Он буквально истекал золотом.

Второго мужчину я сразу узнала по Избранию – Эйликс, один из Легенд, сидевших в дальнем конце стола. Он был по-своему эффектен, с острыми чертами лица и бледной кожей, отмеченной сложными шрамами, что выглядели нанесенными намеренно. Его темные волосы были коротко острижены, и когда он рассмеялся в ответ на слова Зула, его зубы сверкнули ослепительной белизной.

Незамеченная, я отступила от дверного проема, и прислушалась. Но не могла удержаться, чтобы не заглянуть внутрь. Их кресла были развернуты как раз достаточно.

– Ну, разумеется, было бы невероятно заполучить убийцу богов, – говорил Эйликс, вращая янтарную жидкость в бокале. – Он определенно принадлежит этому месту.

– А теперь он с Шавором, – ответил Зул, и в его голосе звучала та же аристократическая скука, к которой я уже начала привыкать. – Что означает, что он будет заискивать перед Олинтаром еще до конца месяца.

– Естественно. Но, несомненно, были другие благословенные, более подходящие для Дракнавора? Зачем выбирать, из всех возможных, Звездотворца?

Улыбкой Зула можно было резать стекло.

– Ты же знаешь, как я люблю усложнять жизнь Сандралису.

Сандралис. Домен Олинтара.

Эйликс рассмеялся.

– Значит, я так понимаю, ты не планируешь вести ее к вознесению?

– И подарить им еще одного союзника? Вряд ли. Я предпочту это у них отнять.

Кровь в жилах обратилась в лед, а затем закипела. Так вот в чем дело. Я была не более чем политической пешкой, выбранной специально, чтобы лишить кого-то другого преимущества моих способностей. У Зула не было ни малейшего намерения по-настоящему тренировать меня, ни интереса к моему выживанию, кроме удовлетворения от того, что он переиграл своих соперников.

Что ж. Скоро это изменится.

Я вплыла в кабинет, будто была тут хозяйкой, схватила хрустальный графин, стоявший между ними, и налила себе щедрую порцию янтарной жидкости.

Ни один из богов, казалось, ни капли не удивился моему появлению.

– Вижу, кто-то сегодня решил облачиться в одежды, – проронил Зул вкрадчивым тоном.

Я не удостоила его взглядом, хотя чувствовала на себе его глаза. Так же, как чувствовала их прошлой ночью, скользящими по каждому сантиметру обнаженной кожи.

– Да, что ж, сегодня, боюсь, вы останетесь без представления.

Я цокнула.

– А я все гадал, когда же ты соблаговолишь осчастливить нас своим присутствием, – протянул Зул.

– Не могла позволить вам оставить все веселье себе, – я плюхнулась в кожаное кресло, позволяя улыбке стать острой, как бритва. – Пожалуйста, не стесняйтесь, не прерывайтесь из-за меня.

Покрытое шрамами лицо Эйликса изменилось, он внимательно меня изучал.

– Эйликс. Айсимар проклятой крови. Я обитаю на другой стороне Острова, – он тепло улыбнулся. – Приятно наконец встретить новую протеже Зула.

– Тэйс Морварен, – я осушила бокал одним обжигающим глотком и скользнула им по столу. – А теперь я бы с удовольствием послушала подробнее о том, как вы планируете позволить мне умереть.

– Твои шансы на выживание смехотворны, – сказал Зул, склонив голову и разглядывая меня, будто я какое-то забавное домашнее животное. – Вне зависимости от любой подготовки, которую я мог бы предоставить.

– Как обнадеживающе, – мой голос сочился медово-сладким ядом. – Но если уж вы собрались смотреть, как я умираю, то хотя бы наберитесь смелости признать, что это потому, что вы не способны меня научить. А не потому, что я каким-то образом недостойна вашего внимания.

Эйликс громко рассмеялся, прежде чем увидел выражение лица Зула и счел за лучшее замолчать.

– Твоя сила не вызывает сомнений, – Зул лениво, с угрозой вращал жидкость в бокале. – Вырывать звезды с небес, выковывать из них оружие? Такая сила может обратить империи в пыль.

– Тогда в чем, блядь, проблема?

– Проблема в том, что ты держала клинок из чистой звездной пылающей энергии и использовала его как щит. Проблема в том, что когда пришлось выбирать между убить или умереть, ты заколебалась, – золотым глазом он пригвоздил меня к месту, как бабочку к стеклу. – Вся сила в мире ничего не значит, если тебе не хватает духу применить ее, когда это важно.

– Я выжила.

– Чудом, – он откинулся на спинку с невыносимой грацией. – На Испытаниях с тобой не будут нянчиться. Они не станут ждать, пока ты будешь бороться со своей совестью или со своим жалким брезгливым отношением к кровопролитию.

Эйликс пошевелился.

– Возможно, нам стоит…

– Нет, – мой голос стал смертельно тихим. – Пусть договорит. Я хочу услышать, что он думает.

Улыбка Зула расширилась.

– У тебя достаточно силы, чтобы быть опасной, но не хватит духа для выживания. Ты все еще думаешь, что ты героиня в этой истории, – он наклонился вперед. – Герои умирают с криком. Возносятся лишь убийцы.

Между нами повисла тишина.

– Тогда научи меня быть убийцей, – сказала я, встречая его разноцветный взгляд, не моргнув и глазом.

– И с какой стати я стал бы тратить время, пытаясь выковать что-то из такого… мягкого материала?

По моим жилам пробежал огонь.

– Испытай меня. Возможно, я тебя удивлю.

Эйликс с явной поспешностью поднялся.

– Мне необходимо забрать Маркс для… – он уже отступал. – Да, что ж, надеюсь, скоро увидимся.

Никто из нас не удостоил его бегство вниманием.

Но инстинкт самосохранения наконец сработал. Я резко встала.

– Завтра, – не оборачивалась. – Обучай меня и реши сам, насколько я могу быть полезна.

Три шага. Ровно столько я и успела сделать, прежде чем он материализовался передо мной, переместившись с невозможной для смертных скоростью Айсимара. Я отшатнулась назад, пока не уперлась спиной в камень, и тут же почувствовала, как из стены появились холодные, мертвые руки, сковавшие мои запястья.