Текст книги "Вознесенная (ЛП)"
Автор книги: Паркер Леннокс
Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 45 страниц)
Течения Памяти
Бурные потоки тянули мои конечности, грозя вырвать их из суставов. Тело скручивало в такие узлы, для которых оно никогда не было предназначено, давление сжимало грудь, пока я не забыла, каково дышать. Чары на горле горели ледяным огнем, изо всех сил пытаясь переработать бурлящую вокруг воду.
А потом пришли видения.
Глаз циклона удерживал меня в неестественной неподвижности – островок невозможного спокойствия в клокочущем хаосе. Вода замерцала, и внезапно меня окружили полупрозрачные фигуры – люди в изысканных одеждах, идущие по рынкам, живущие своей жизнью в городе, еще не поглощенном морем.
Девочка бегала за мальчиком по тому, что, должно быть, было площадью, оба беззвучно смеялись. Торговцы торговались из-за светящихся кристаллов и пузырьков, наполненных мерцающими снадобьями. Жрецы в церемониальных одеяниях процессией направлялись к храму.
Над городом возник огромный до непостижимости Талор, вода кружилась вокруг него невозможными узорами. Он заслонил собой вечерний закат, погрузив весь город в тень. Жрецы внизу в панике заметались, одни падали на колени в молитве, другие бежали к храмам.
Без предупреждения он воздел руки. Вода материализовалась из пустоты целыми стенами, потоками, превосходящими всякое воображение. Потоп обрушился на Меморику со всей божественной яростью. Здания рушились под его ударом. Улицы превращались в реки, затем в стремительные потоки, затем в смертельные течения, сметающие все на своем пути. Люди бежали, кричали, молились, но спасения не было.
Голос прошептал сквозь воду, сквозь мои кости: Город помнит свою смерть.
Видение сменилось картой, где пульсирующий свет указывал на три отдельные локации в руинах. Храм. Центр города. Амфитеатр. Каждое место отмечено разными ключами.
Каждая правда чего-то стоит. Вопрос в том, чем заплатишь ты.
Мой страх, который до этого момента лишь тлел под поверхностью, внезапно взорвался и стал первобытным, всепоглощающим. Он подступил к горлу и сжал легкие, пока я не смогла дышать. Циклон не просто показывал мне видения, он питался моим ужасом, тысячекратно усиливая его.
Глаз бури схлопнулся.
Меня с неистовой силой вышвырнуло, кувыркая в воде, пока я не врезалась в камень. Боль вспыхнула в плече, но физическая травма была ничем по сравнению с параличом, сковавшим конечности от абсолютного ужаса.
Чудовище нависло надо мной, оно больше не было акульей тенью, как прежде, а стало древней тварью размером с корабль. Ее кожа была покрыта слоями обсидиановой чешуи, похожей на броню, зубы длиннее моего предплечья и острые как ножи.
Мой страх, обретший плоть и кровь, выросший до кошмарных пропорций.
Я не могла двинуться. Не могла думать. Едва ли осознавала, что все еще жива, пока тварь кружила надо мной, и ее массивный хвост создавал течения, прижимающие меня к разрушенной стене за спиной. Каждый инстинкт кричал «беги», но тело отказывалось подчиняться.
Чудовище ринулось вниз.
Инстинкт самосохранения наконец прорвал паралич. Звездный свет вспыхнул на кончиках пальцев, сплетаясь в щит в тот самый миг, когда эти ужасные челюсти сомкнулись. Зубы скрежетнули по свету, удар отбросил меня кувырком назад сквозь толщу воды.
Монстр развернулся для новой атаки, на этот раз быстрее.
Я заставила себя дышать, думать вопреки слепому ужасу, затопившему кровь. Щит не выдержит еще одного прямого удара. Нужно дать отпор.
Звездный свет изменился в руках, потек, словно жидкий, пока не затвердел, превратившись в огромный меч, мерцающий холодным сиянием. Вода вокруг, казалось, сгустилась, каждый дюйм моей кожи горел и кричал от осознания опасности.
Тварь атаковала снова, разинув пасть, способную проглотить меня целиком.
Я встретила ее лицом к лицу.
Мой меч рассек чешую, которая должна была быть непробиваемой, вспоров огромную рану на боку существа. Оно в агонии забилось, и черная кровь хлынула из раны, растворившись в воде. Странный отголосок этой боли отозвался уже в моем боку, как призрачное жжение, от которого я ахнула.
Баланс внутри меня покачнулся, и парализующий ужас отступил ровно настолько, чтобы дать место ярости. Эта тварь пыталась меня убить. Это проявление моего собственного страха думало, что сможет поглотить меня.
– Ты вышел из меня, – прорычала я, слова исказились в воде, но сохранили силу. – Ты мой, это я должна иметь над тобой власть!
Чудовище оправилось, снова пошло на круг, но теперь осторожнее. Из его раны тянулся шлейф растворяющейся тьмы. Я чувствовала связь между нами – нить, которая становилась прочнее по мере того, как росло мое понимание.
Оно атаковало снова, на этот раз снизу. Я ушла в сторону, меч вспорол еще одну рану в его шкуре. Призрачная боль кольнула в живот, но я превозмогла ее, оседлав волну боевой ясности.
Когда оно бросилось в третий раз, я встретила его возмездием. Звездный меч рассек массивное тело надвое, рана воспламенилась небесным огнем. Чудовище забилось в конвульсиях, яростно дергаясь, пока свет пожирал его изнутри.
А затем оно замерло, повиснув в воде на одно застывшее мгновение, прежде чем раствориться полностью. Ни единой чешуйки не осталось в подтверждение его существования.
Во мне вспыхнуло яростное, победное торжество. Я победила собственный страх, сокрушила монстра, которого Испытание создало из моей же слабости. Я чувствовала себя легче, яснее, словно груз, который я несла всю свою жизнь, внезапно исчез.
Тэтчер.
Я потянулась к нашей связи и тут же почувствовала его облегченный отклик.
Тэйс! Где ты? Ты ранена?
Я в порядке, – отправила я в ответ. – Даже лучше, чем в порядке. Циклон показал мне, где искать ключи. Ключи Шепота находятся в храме, ключи Памяти в центре города, ключи Эха в амфитеатре. И, Тэтчер, я видела, что случилось с Меморикой.
В смысле?
Это был Талор. Он затопил город.
Пауза.
Но зачем?
Я не знаю.
Мы искали тебя, – продолжил Тэтчер. – Маркс со мной. Мы найдем тебя и двинемся вместе.
Нет времени, – ответила я, уже целенаправленно плывя вперед. – Встретимся у храма. Я уже плыву.
Тэйс, подожди! Двигаться одной опасно…
Со мной все будет хорошо, – оборвала я его, теряя терпение. – Увидимся там.
Я проигнорировала его продолжающиеся протесты, двигаясь вперед с одержимой решимостью. Зачем ждать, если прямо сейчас я могу собирать ключи?
Передо мной возвышался храм – массивная ступенчатая пирамида с резными фигурами, украшавшими стены. В отличие от остальной кораллово-кристаллической архитектуры Меморики, это строение было темнее, древнее, сложенное из вулканического камня.
Я без колебаний заплыла внутрь, оказавшись в огромном зале, своды которого поддерживали колонны, изваянные в виде древних морских тварей. Бледно-зеленый свет сочился сквозь щели в потолке, создавая пятнистый узор на каменном полу. Шепот окружал меня, доносясь отовсюду и ниоткуда одновременно – одни голоса звучали на знакомых языках, другие издавали звуки, которые не могло воспроизвести нормальное горло.
Дезориентирующий хор голосов мешал сосредоточиться, но я продолжала двигаться, выискивая ключи. Коридоры расходились в разные стороны, каждый уводя все глубже в сумрачные недра храма. Я выбрала один наугад и поплыла по нему, пока он не вывел меня в круглую камеру, где главенствовал каменный алтарь.
Там, паря над алтарем, в толще воды медленно вращался ключ Шепота. Его опалесцирующая16 поверхность непрерывно перетекала из твердой формы в потоки крошечных серебристых пузырьков, которые растворялись, едва успев вырваться за пределы его влияния.
Я улыбнулась и поплыла вперед уверенными гребками.
Когда пальцы уже почти на нем сомкнулись, на периферии зрения мелькнуло движение. Я рванула в сторону, едва увернувшись от копья полупрозрачной материи, пронзившего воду там, где я была мгновение назад.
В дверях был участник. Я узнала его мгновенно. Вэнс. Энергоносец с Подтверждения. Тот, чья сила вырывалась наружу смертоносными всплесками. Тот, кого я чуть не убила, прежде чем Мириа остановила нас. Его руки пульсировали, сферы сиреневой энергии кружились вокруг пальцев.
– Ну что, – сказал он, голос искажался водой, но в нем явно слышалось удовольствие. – Звездная девочка собственной персоной. Мирии нет рядом, чтобы спасти тебя на этот раз.
Я рассмеялась.
– Мне не нужно спасение. А вот тебе бы понадобилось.
– Он мой, – кивнул он на ключ Шепота. – Убирайся с дороги и, возможно, оставлю в живых.
– Можешь попробовать его отнять.
Он атаковал без предупреждения, выпустив три энергетических заряда один за другим. Сферы пронеслись сквозь воду, оставляя за собой шлейф перегретых пузырьков. Я призвала звездный свет к рукам, формируя щит, о который с глухим ударом разбились снаряды. Ударная волна сотрясла воду, но щит выдержал.
Прежде чем он успел создать новые, я атаковала в ответ, метнув в него сгусток спрессованного звездного света.
Вэнс увернулся, но едва – сфера задела плечо, развернув его в воде. Лицо его исказилось от боли и ярости, когда он восстановил положение.
– Ты об этом пожалеешь, – прорычал он, широко раскинув руки. Сила хлынула из его ладоней концентрированным лучом, ударившим мне прямо в грудь и отбросившим кувырком назад. Каждый нерв в теле сработал разом, мышцы свело судорогой от боли, когда разряды прошили меня насквозь. Временно парализованные перегрузкой конечности отказывались подчиняться.
– Уже не такая самоуверенная, да? – насмехался Вэнс, собирая между ладонями копье из энергии. – Я жаждал закончить это еще с Подтверждения.
Я боролась с параличом, мышцы бесполезно подергивались, а он все приближался.
– Я ждал этого момента, – произнес он, нацелив копье прямо мне в грудь.
Внезапно вода вокруг нас яростно всколыхнулась. Огромные челюсти сомкнулись в дюйме от того места, где был Вэнс, едва не задев его. Его концентрация сломалась, и парализующий эффект, сковывающий меня, мгновенно исчез. Глаза Вэнса расширились от шока, когда из глубины появился гигантский левиафан, древняя чешуя которого мерцала в мутной воде.
– Проклятие! – прорычал Вэнс, энергетическое копье рассеялось, пока он уворачивался от второй атаки. Массивный хвост левиафана хлестнул по воде, создав течение, отбросившее Вэнса назад. Он быстро восстановил положение, его глаза метались между мной и тварью, пока он принимал решение. – Это не конец, – прошипел он, затем рванул вверх на всплеске энергии, исчезая в темноте над нами.
Я подняла меч, готовясь встретить левиафана, когда в поле зрения появилась фигура.
– Убери это, пока не поранилась, – сказала Маркс, голос ее искажала вода, но выражение лица было невозмутимым.
Левиафан развернулся и навис за ее спиной, словно охраняя. Его покрытая шипами спина колыхалась при движении, а глаза горели, как угли в массивной голове.
– Я все контролировала, – ответила я, хотя даже сама понимала, что это ложь.
– Очевидно, – сарказм Маркс был во всей красе. – Какого хера ты вообще думала, поперевшись сюда в одиночку?
Прежде чем я успела ответить, появился Тэтчер, на лице его бушевала буря из тревоги и гнева.
– Тэйс! Какого… – он резко остановился, оценивая воду, мутную от крови, и остатки схватки. – Боги. Что случилось?
– Твоя сестра решила дать себя убить, – бесстрастно сообщила Маркс. – Я вмешалась.
Тэтчер схватил меня за плечи, вглядываясь в глаза.
– Что с тобой не так? Почему ты рванула сюда одна?
– Нам нужны ключи, – ответила я, не понимая. – Я знала, где их искать. Зачем ждать?
– Потому что это опасно! – взорвался он. – Потому что ты могла погибнуть! Ты этого не понимаешь?
Я моргнула.
Маркс прищурилась, изучая меня.
– Откуда ты узнала, где искать ключи?
– Циклон показал, – объяснила я. – Пока я была в нем.
– Он просто так сообщил тебе эту информацию? – в голосе Маркс звучало подозрение.
Я нахмурилась, задумавшись.
– Ну, легко это точно не далось. Мой страх в нем многократно усилился. Стал почти невыносимым. Когда меня наконец вышвырнуло, та же акула уже ждала, но стала гораздо больше. Огромная, размером с корабль. Полагаю, она питалась всем этим страхом, пока я была внутри.
– И где это чудовище сейчас? – спросила Маркс, оглядываясь, словно ожидая увидеть его затаившимся поблизости.
– Я уничтожила его, – ответила я с легкой улыбкой. – Разрубила надвое. Оно растворилось в ничто.
Глаза Маркс расширились.
– Ты убила свое собственное проявление страха?
– А что еще мне оставалось?
Маркс и Тэтчер переглянулись.
– Тэйс, – осторожно начал Тэтчер, – только что, во время боя… тебе вообще было страшно?
Я задумалась над вопросом.
– Нет. А что?
– Он же тебя чуть не убил, – заметил Тэтчер. – Большинство людей находят это пугающим.
Лицо Маркс изменилось, на нем проступило внезапное понимание.
– Ты убила свой страх.
Осознание медленно дошло до меня.
– Это возможно?
– Не просто страх, – мрачно сказал Тэтчер. – Твое чувство самосохранения. Вот почему ты поперлась сюда одна, вот почему дралась так безрассудно, – он в отчаянии провел рукой по волосам. – Ты не просто бесстрашна, ты неспособна распознавать опасность.
– И что в этом плохого? – возразила я. – Страх нас сковывает.
– Страх сохраняет тебе жизнь, – парировал Тэтчер. – Он не дает тебе совершать идиотские поступки, например, нападать на человека, способного полностью тебя обездвижить, без всякой поддержки.
– Хорошо, что я за ней следила, – сухо вклинилась Маркс. – Ну, я и Берта вот, – она похлопала массивного левиафана по боку, и тот довольно заурчал. – Оказывается, когда ты видел худшее, что может предложить этот мир, ярость становится просто еще одним инструментом. Никаких эмоций не нужно.
– То есть ты ничего не чувствуешь? – спросил Тэтчер.
Маркс пожала плечами.
– Чувствую достаточно. Просто не позволяю этому себя контролировать. А значит, могу контролировать Берту.
Она указала на ключ Шепота, все еще парящий над алтарем.
– Мы будем его забирать или продолжим болтать о чувствах?
Я подплыла к алтарю и потянулась к ключу. Шепот усилился по мере приближения пальцев, хотя разобрать отдельные слова было невозможно. Но когда я коснулась его поверхности, я услышала обрывочные признания разными голосами:
«Мы продали то, что никогда не должно продаваться…», «Золото стоило дороже веры…», «Простите нас, мы предали священный долг…», «Божественное знание за смертную монету…»
Голоса стихли, когда я поместила ключ в контейнер и плотно запечатала его. Один ключ Шепота у нас.
– Здесь должно быть больше, – сказал Тэтчер, уже двигаясь вглубь храма.
Мы последовали за ним по извилистым коридорам, шепот с каждым поворотом становился громче. Тэтчер двигался осторожно, проверяя углы, прежде чем продолжить путь.
– Я не выпущу тебя из виду, – сообщил он мне, пока мы плыли. – Пока не найдем способ вернуть твой страх.
– Если сможем, – пробормотала Маркс достаточно тихо, чтобы услышала только я.
Храм уходил все глубже во тьму, коридоры вели вниз, пока мы не добрались до секции, которая казалась частично погребенной под песком. Шепот здесь был иным и перемежался с тем, что походило на крики о помощи.
– Что-то не так, – сказал Тэтчер, останавливаясь у входа в большую камеру.
Я заглянула за его плечо и поняла причину его беспокойства. Кайрен был прижат к дальней стене, сражаясь с массивной тварью, похожей на крокодила, с чересчур большим количеством зубов и меняющей цвет чешуей. Сам Кайрен переливался между разными формами и то становился плотным, то прозрачным, то, казалось, находился сразу в нескольких местах.
– Иллюзии, – сказала Маркс, наблюдая за представлением сощуренными глазами. – Пытается ее запутать.
Шепот в камере стоял оглушительный, почти невозможно было слышать собственные мысли. Я заметила то, за чем мы пришли, – ключи, парящие в нишах по периметру комнаты, их поверхности пульсировали от вырывающихся пузырьков.
Тэтчер схватил меня за руку прежде, чем я успела двинуться.
– Тэйс, займи позицию сбоку, но не двигайся, пока я не дам сигнал, – он впился в меня взглядом. – Я серьезно.
Я хотела поспорить, но напряженность его взгляда остановила меня.
– Ладно.
– Маркс, отвлеки. Твоя тварь должна привлечь его внимание.
Маркс кивнула, уже направляя левиафана вперед.
– Есть.
– А Кайрен? – спросила я.
– Я до него доберусь, – ответил Тэтчер. – Ему нужно успокоиться – это его собственное проявление нападает на него. Чем больше он паникует, тем хуже становится.
Мы двинулись на позиции, тварь Маркс рванула вперед, ввязываясь в бой с крокодилом, пока я обходила с фланга, держась в тени. Тэтчер поплыл прямо к Кайрену, осторожно обходя проявления боя.
Он добрался до Кайрена, схватил того за плечи и заговорил. Хотя я не слышала слов, эффект был налицо – лихорадочные иллюзии Кайрена замедлились, его форма уплотнилась, и он сосредоточился на голосе Тэтчера.
Крокодил отреагировал мгновенно: его атаки стали менее скоординированными, массивное тело начало терять четкость по краям. Левиафан Маркс оттеснил его дальше, давая Тэтчеру и Кайрену пространство отступить в безопасное место.
Через несколько минут крокодил полностью растворился, оставив после себя лишь кружащие течения там, где он был. Кайрен обмяк на Тэтчере, истощение читалось в каждой линии его тела.
– Что случилось? – спросила я, когда мы перегруппировались.
– Захлестнула паника, – устало сказал Кайрен. – Я дико боюсь открытой воды.
– Ты не должен был оказаться слабым звеном, – заметила Маркс, но резкость из ее тона куда-то подевалась.
Кайрен выпрямился, возмущение на мгновение пересилило усталость.
– Слабое звено? У меня уже есть все три ключа.
– Что? – Тэтчер уставился на него в неверии.
– Ага, начал с амфитеатра, где стырил ключ Эха у другого участника, а тот даже не понял, что я там был. Потом центр города. А потом мое проявление проследовало за мной сюда, где я и взял ключ Шепота, – он похлопал по сумке на поясе. – Все три, целы и невредимы.
– Ты раздобыл их все сам? – я не смогла скрыть удивления.
– Не говори так шокированно, – ответил Кайрен со слабой улыбкой. – Я хорош в том, что делаю.
– И что именно ты делаешь? – подозрительно спросила Маркс.
– Выживаю, – его улыбка угасла. – Ключи Эхо были хуже всего. Они излучают такие громкие звуки, когда приближаешься, словно голова сейчас взорвется. У меня кровь из ушей пошла, пока я запихивал его в контейнер. Думал, никогда больше не услышу.
– И тем не менее, ты здесь, ноешь на полной, хоть и приглушенной, громкости, – заметила Маркс.
Тэтчер вмешался:
– Нам все еще нужны ключи Эхо. Дальше нужно двигаться к Амфитеатру.
– Забирайте свои ключи Шепота, – сказала я, указывая на те, что все еще парили в нишах.
Каждый взял по ключу, прижимая их к ушам, чтобы вслушаться, прежде чем надежно запечатать в контейнерах.
– Каждый ключ показывает что-то разное о Меморике. Нам нужно сложить воедино то, что здесь случилось, – я посмотрела на каждого. – Ключи Памяти показывают моменты из жизни горожан, когда город утонул. Ключи Эхо…
– Последствия, кажется, – перебил Кайрен.
– В ключах Шепота – признания, – добавила Маркс. – О продаже того, что не должно продаваться.
– А я видела Талора, – сказала я, наблюдая за их реакцией. – В циклоне. Он явился над городом, а потом утопил их всех.
Лицо Кайрена побледнело.
– Но зачем?
– Что бы там ни продавали, это было явно опасно, – мрачно сказал Тэтчер. – Достаточно, чтобы оправдать такое.
– Воспоминание, которое пережила я, – медленно проговорила я, – было от человека с перепачканными в чернилах пальцами. Я видела, как кто-то в бирюзовых одеждах – думаю, жрец, – передавал свиток в обмен на золото.
– То есть они торговали божественной информацией, – сказала Маркс.
– Но мы все еще не знаем, какой именно, – заметил Кайрен, указывая на затонувший город вокруг. – Ключи показывают конец, показывают последствия, но не сами секреты.
– Может, в этом и суть, – сказала я, обдумывая. – Может, нам и не нужно знать детали. Просто то, что некоторые знания не должны продаваться.
– Ключи Эхо расскажут нам больше, – сказал Тэтчер.
– Есть только один способ узнать, – Маркс поправила сумку. – К амфитеатру. Держимся вместе.
Мы покинули храм и поплыли сквозь руины Меморики, держась темных проулков и скрытых проходов. Дважды нам приходилось прятаться, когда мимо проплывали другие участники, один раз мы даже заметили парочку, устроившую засаду на ничего не подозревающую жертву.
Я хотела вмешаться, предотвратить это, но Тэтчер меня удержал.
– У нас нет времени на геройство, – прошипел он. – Нам нужно добраться до ключей Эхо, пока их все не разобрали.
– Но они же убьют того человека, – возразила я.
– И это ужасно, но мы не можем спасти всех. Сосредоточься на цели.
Я последовала за Тэтчером, проплывая мимо. Мерзкое чувство в животе осталось, хотя я не могла определить, было ли это чувством вины, стыда или чем-то совсем иным.
Перед нами возвышался амфитеатр, его многоярусные сиденья окружали центральную арену. Вода у входа помутнела от крови, превратив кристально-чистое море в мутно-красное. По меньшей мере три тела плавали среди руин.
– В прошлый раз их не было, – прошептал Кайрен. – Что случилось?
– Все рванули за одним и тем же ограниченным ресурсом, – предположила Маркс.
Мы осторожно вошли, Тэтчер вел, за ним следовали Маркс и ее тварь. Я замыкала с Кайреном, отслеживая возможную засаду сзади. Внутри было зловеще тихо – ни музыки, ни звука, лишь едва уловимое течение сквозь массивное пространство.
– Где ключи? – спросила я, осматривая ярусные сидения и центральную арену. – Я их не вижу.
– Они должны быть где-то здесь, – настаивал Тэтчер. – Рассредоточиться, но держать друг друга в поле зрения.
Мы методично обыскивали помещение, проверяя ниши и скрытые пространства по всему периметру. Пусто. Ни следа ключей Эхо, ни поющих кристаллов, ни раковин.
– Мы опоздали, – наконец сказала Маркс. – Их разобрали.
– Нужно продолжать искать, – возразил Тэтчер.
Внезапный крик пронзил воду. Мы развернулись к источнику звука, на один из верхних ярусов, где еще не искали. Участник отчаянно бился, кровь хлестала из его, словно появляющихся из ниоткуда, ран. Невидимые клинки, казалось, кромсали его тело со всех сторон, пока он не затих, и его безжизненное тело медленно опустилось.
– Что это, мать вашу, было? – выдохнул Кайрен.
– Эхо, – медленно сказала Маркс, прищурившись. – Смотрите, вон там!
Она указала на едва заметное мерцание в воде.
– Ключи прячутся, – поняла я. – Маскируются.
– Это объясняет, почему их так трудно найти, – сказал Тэтчер. – И почему тот участник погиб, должно быть, он наткнулся на один, не понимая, что это. У звука, видимо, есть защитные свойства.
– Значит, подходить нужно осторожно, – заключила Маркс.
– Кайрен, ты говорил, они издают болезненные звуки, когда приближаешься, – сказала я. – Ты что-нибудь слышишь сейчас? Вроде того, что слышал раньше? Мы не знаем, как это должно звучать.
Он сосредоточился, закрыв глаза.
– Да… очень слабо, но есть. Туда.
Мы последовали за ним к другому ярусу, двигаясь медленно и осторожно. Приближаясь, мы услышали нарастающий высокочастотный вой, начинающийся на грани слышимости, но быстро становящийся невыносимо громким. Кайрен поморщился, зажимая уши руками.
– Он близко, – выдохнул он.
Я двинулась вперед, сосредоточившись на мерцающем искажении впереди. Звук усиливался, пока мне не показалось, что череп вот-вот треснет, и кровь заструилась из ушей, растворяясь в воде вокруг. Но я продолжала двигаться.
Внутри звука я слышала… разное. Лязг стали о сталь, тысячи клинков, сходящихся в битве. Ржание лошадей. Мокрый звук копий, входящих в плоть. Рев огня, пожирающего здания. Массовые молитвы, переходящие в крики. Марширующие шаги, бесконечные марширующие шаги. А под всем этим – сломленный голос: «Одна сделка, заключенная во тьме… десять тысяч могил…»
Пальцы коснулись чего-то твердого. Ключ Эхо внезапно материализовался передо мной как кристалл в форме раковины, пульсирующий внутренним светом. Звук изменился, превратившись в тысячу голосов, вопящих прямо в мозг.
Сражаясь с болью, я умудрилась запихнуть ключ в контейнер и плотно запечатать его. Звук мгновенно оборвался, оставив благословенную тишину.
– Один готов, – выдохнула я, вытирая кровь из ушей.
Следующим пошел Тэтчер, следуя указаниям Кайрена к новому скрытому ключу. Он боролся сильнее, чем я, боль явно сказывалась на нем, пока он тянулся к невидимому кристаллу. Когда он наконец запечатал его, лицо его было бледным.
– Последний, – мрачно сказала Маркс, уже отслеживая местоположение третьего ключа.
Она сделала всего несколько гребков, когда над нами пронеслась массивная тень. Мы подняли взгляд и увидели другого участника, плывущего над нами в сопровождении твари вдвое крупнее левиафана Маркс. Прежде чем кто-либо успел среагировать, тварь ринулась вниз с распахнутой пастью и сверкающими зубами.
Тварь Маркс перехватила ее, и два проявления столкнулись во взрыве красного и фиолетового. Воду сотрясло ударной волной, отбросив нас на каменные сиденья амфитеатра.
– Давай! – крикнула Маркс, бросая мне свой последний контейнер. – Забери мой последний ключ!
И затем она двинулась направлять своего левиафана.
Кайрен повел меня к последнему ключу Эхо, пока Тэтчер двинулся помогать Маркс. Звук уже нарастал, зрение расплывалось и хотелось блевать. Кайрен указал на конкретное место, не в силах приблизиться, так как звук грозил снова захлестнуть его.
Я поплыла вперед, фокусируясь сквозь боль, когда кровь снова начала сочиться из ушей. Ключ материализовался, едва мои пальцы коснулись его, и его песнь была настолько интенсивной, что я чувствовала, как ускользает сознание. Новые отголоски Эхо – новые насильственные смерти.
Последним усилием я запечатала его в контейнер, заставив ужасный шум замолкнуть.
Когда я обернулась, то увидела Тэтчера, схватившегося с другим участником – женщиной, из рук которой тянулись щупальца живой тьмы. Одно из этих щупалец обвилось вокруг его колена, кожа под ним серела и мертвела. Слева массивная фиолетовая тварь вцепилась Маркс в ногу.
Я без колебаний рванула вперед, и звездный клинок возник в руке. Женщина увидела мое приближение и перенаправила часть своей тьмы на меня, но я была слишком быстра, слишком решительна в атаке. Убей ее, и ее проявление исчезнет вместе с ней. Мой клинок рассек щупальце, державшее Тэтчера, и, продолжив движение, полоснул по ее руке.
Она закричала, темная кровь замутила воду между нами. Ее проявление отцепилось от твари Маркс, возвращаясь защищать создательницу, пока та отступала, прижимая к себе раненую часть тела.
– Мы получили то, за чем пришли, – выдохнул Тэтчер, его нога все еще была частично серой там, где коснулось щупальце. – Уходим!
Мы шустро перегруппировались и поплыли из амфитеатра так быстро, как только могли. Теперь у всех четверых были полные комплекты ключей – по одному ключу Памяти, Эхо и Шепоту. Нас ждал финальный этап Испытания.
– Ключи Эхо показывали войны, да? – тихо и тяжело выдавил Тэтчер. – Звучало жестоко.
– Какие бы божественные секреты Меморика ни продала, последствия были масштабными, – сказал Кайрен.
– Голос, что я слышала… – я запнулась, вспоминая. – «Одна сделка, заключенная во тьме… десять тысяч могил…»
– Неудивительно, что Талор их утопил, – мрачно заключил Тэтчер. – Сколько людей погибло из-за того, что жрецы захотели озолотиться?
– От информации, которой смертные не должны были обладать, – закончил мысль Кайрен.
– Но мы все еще не знаем, что это были за секреты, – заметила я. – Что может быть настолько ценным, чтобы рисковать навлечь на себя гнев богов?
– Чем бы это ни было, – мрачно сказал Тэтчер, – Талор узнал. И его ответом было утопить каждого мужчину, женщину и ребенка в городе.
Какое-то время мы плыли в тишине, и тяжесть трагедии Меморики давила на нас.
Вдалеке мячило Хранилище, массивное сооружение, примостившееся на краю материкового склона. Когда мы приблизились, луч золотого света ударил из его шпиля к поверхности, создавая мерцающий путь сквозь воду.
– Оно открывается, – сказал Кайрен, в голосе его смешались страх и волнение.
– Что бы там ни было, – сказала Маркс, – встретим это вместе.
– Вместе, – согласился Тэтчер, хотя его встревоженный взгляд задержался на мне.
Как один, мы вплыли в Хранилище, оставляя хаос Меморики позади. В ту же секунду, как я вошла, тревога кольнула затылок. Ну, вот и все, значит, насчет бесстрашия. Хранилище явно вернуло мне страх во всей красе.
Перед нами была огромная круглая камера, уходящая вниз, к обрыву. А затем они начали появляться. Существа, похожие на нас, но с рыбьими хвостами. Сирены, древние, могущественные и всезнающие, если верить легендам.
– Добро пожаловать, выжившие, – произнесла одна из них монотонно, голос ее звучал идеально чисто. – Вы достигли Хранилища, но ваше путешествие еще не завершено.
В центре на круглой платформе были расположены углубления для ключей.
Главная сирена скользнула вперед, ее движения были неестественно плавными.
– Но сначала вы должны доказать, что понимаете, почему плывете сквозь эти руины. Какую правду открывают ключи?
Я переглянулась с остальными. Вот оно.
– Меморика была городом верующих Талора, – медленно начал Кайрен. – Они служили его жрецами и хранителями рукописей.
– Но они предали это доверие, – продолжил Тэтчер. – Они продали божественные секреты за золото.
– И эти секреты разожгли войны, – мрачно добавила Маркс.
– Так что, когда Талор обнаружил их предательство, – закончила я, – он утопил весь город. За жадность жрецов заплатили все, даже невинные.
Биолюминесцентные узоры сирен пульсировали в знаке, который можно было принять за одобрение.
– Вы понимаете цену предательства. Меморика продала правду за золото, и золото стало их могилой.
– Но что это были за секреты? Что продали? – спросил Кайрен, глядя на эфирных существ.
Выражение лица главной сирены стало еще суровее.
– Если смертные уши не были готовы к ним столетие назад, что заставляет тебя думать, что они готовы сейчас?
Другая сирена скользнула мимо нас, преграждая путь к выходу из Хранилища.
– Это Испытание было не о раскрытии секретов. Оно было о понимании их тяжести. И о том, что у всего есть цена. Как и усвоили жрецы.
– Теперь вы столкнетесь с обратной стороной их Испытания, – приблизилась главная сирена. – Вы должны сделать то, что не смогли они. Отдать даром то, что они бы продали. Пожертвовать своей самой сокровенной правдой.
Сирены кружили вокруг нас гипнотизирующими движениями.
– Докажите, что можете отринуть смертную скверну ради божественной цели.
– Поведайте секрет, который стоит вам всего, – произнесла другая. – Только тогда вы сможете вознестись.
Нам нужен план, – срочно послал Тэтчер по связи.
Но на этот раз у меня не было ответа.
