Текст книги "Вознесенная (ЛП)"

Автор книги: Паркер Леннокс

Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 45 страниц)

– Побег, – отозвалась я, понимая его с полуслова.

Он кивнул.

– Это место существует вне того мира. Его не коснулись интриги Волдариса и козни Двенадцати, – он поднял взгляд к звездам. – Но я не принадлежу этому месту. Не теперь.

– Потому что ты бессмертен, – сказала я, и это осознание тяжелым грузом легло между нами. – А они – нет.

– Потому что на нас лежат обязанности, выходящие далеко за пределы этой деревни, – поправил он, хотя выражение лица выдало: мое первое замечание попало в самую цель. – За пределы любого места или времени.

Я посмотрела на наши отражения в воде – две фигуры, близкие, но не соприкасающиеся, зависшие между землей и небом. Именно так мы и жили с той самой ночи: в одном пространстве, но словно за тысячи миль друг от друга.

– Должно быть, это трудно, – мягко сказала я. – Жить на два мира.

– Только потому, что мне никак не хватает сил отказаться от одного из них, – ответил он с горькой усмешкой.

– Неужели все настолько однозначно? Разве ты обязан выбирать?

– Долг перед Волдарисом всегда будет звать меня обратно. Сколько бы раз я ни возвращался сюда, я всегда буду лишь гостем.

Я подумала о семье, которая приняла нас так тепло, о рассказах Нури, о том, как быстро они вплели меня в свои традиции, зная, что я здесь проездом.

– Они все равно любят тебя, – сказала я. – Даже зная, что ты снова уйдешь.

– В этом и кроется жестокость, – отозвался он, глядя на звезды сквозь ивовые ветви. – Знать, что они будут ждать меня каждый раз, даже когда лица сменятся, когда те, кого я знаю, состарятся и умрут.

Боль в его голосе была настолько острой и искренней, что я шевельнулась прежде, чем успела подумать, и пересела к нему на скамью. Лодка опасно качнулась, но выровнялась, стоило мне устроиться рядом так, что наши плечи соприкоснулись.

– Поэтому ты так долго не приезжал? – спросила я. – Потому что возвращаться больно?

Он не ответил сразу, но и не отстранился.

– Отчасти, – признал он наконец. – Хотя еще и потому, что приятно, когда в тебе видят кого-то другого, а не принца или бога.

– Я вижу тебя, Зул, – прошептала я, понимая, что теперь, зайдя так далеко, отступать некуда.

– Знаю, Тэйс, – он повернул голову ко мне, коснувшись плечом моего плеча. – Только поэтому я доверяю тебе все это. Доверяю их.

– Зачем ты делаешь это со мной? – спросила я, чувствуя, как внутри закипает внезапное раздражение.

– Везу тебя на приятную полуночную прогулку? – переспросил он, сдерживая улыбку.

Гнев вспыхнул сильнее.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Зачем ты танцуешь со мной? Зачем знакомишь со своей чудесной семьей? Зачем заставляешь меня чувствовать то, чего я не должна? Зачем, Зул? – я старалась, чтобы голос не дрожал.

Он впился в меня взглядом. Редкий миг, когда Принц Смерти лишился дара речи. И еще более редкий, когда по его глазам было видно: он точно знает, что хочет сказать, но сдерживается. И тогда я превратила гнев в храбрость.

– То, что между нами… Скажи, что это лишь плод моего воображения, и я больше никогда об этом не заикнусь.

Его челюсти сжались, на скулах заиграли желваки.

– Это не плод воображения, – признал он, и слова эти прозвучали так, будто их вырвали из него против воли. – Но это не делает это решение мудрым, правильным или возможным.

– А это важно? – бросила я вызов. – Если мы оба этого хотим, почему не можем получить? Пусть даже на время?

– Ты не понимаешь, о чем просишь, – глухо отозвался он.

– Мы оба несемся навстречу судьбам, от которых не сбежать. Скоро все «серые зоны» исчезнут, а вместе с ними и наша воля. И тогда мы всю жизнь будем гадать «а что, если». Я не хочу провести вечность в этих раздумьях, Зул.

– Думаешь, все так просто? – его рука поднялась, едва касаясь линии моего горла. – Думаешь, я могу просто взять тебя, как какую-то девку, и покончить с этим?

Грубость его слов разительно контрастировала с нежностью прикосновений. По правде говоря, я хотела большего. Хотела его всего. Каждую частицу, которую он мог мне отдать. Мне хотелось умолять его не жениться на Ниворе, убедить его, что он заслуживает счастья так же, как и все остальные. Но это было невозможно. Этому не бывать ни в этом мире, ни в другом.

И существовала вероятность, что я в любом случае не доживу до того момента, когда увижу его с ней. Месть могла забрать меня задолго до того, как над Волдарисом зазвенят свадебные колокола. Но мы могли получить это – один-единственный миг, когда забудем обо всем и обо всех, кроме друг друга. И, возможно, этого было бы достаточно.

– Если это все, что ты можешь мне предложить, я все равно этого хочу, – решилась я, и голос мой зазвучал смелее. – Я могу умереть завтра, Зул. Могу погибнуть через несколько дней на следующем Испытании.

Звук, который он издал, был чем-то средним между рыком и стоном.

– Проклятие. Ты понятия не имеешь, что говоришь.

Я коснулась пальцами его шеи там, где она скрывалась под воротом рубашки, и с удовлетворением почувствовала, как его дыхание сбилось.

– Я хочу тебя.

– Прекрати, – скомандовал он, хотя сам подался навстречу моим пальцам.

– Ты правда этого хочешь? – прошептала я, придвигаясь ближе, несмотря на опасное раскачивание лодки.

– Ты почти у цели, Тэйс, – предупредил он. – Ты доведешь меня до того, что я забуду все правила, весь долг и все причины, по которым мне не следует распускать руки.

– Вот и хорошо, – выдохнула я.

– Ты не понимаешь, Тэйс, – его глаза жгли меня изнутри. – Для меня это никогда не будет просто физической близостью. Не с тобой. А ты заслуживаешь гораздо большего, чем половину мужчины, обещанного другой.

– Когда другой мужчина проявлял ко мне интерес, ты даже не мог находиться с нами в одной комнате.

Желваки на челюсти Зула дрогнули.

– Потому что никто из них тебя не достоин. Никто и никогда не будет достоин, – почти прорычал он мне в самое ухо. – Даже я, Тэйс. Особенно я.

– Мне плевать, что ты обручен. Я знаю, что она тебе безразлична. Знаю, что ей нужно лишь то, что ты можешь ей дать.

– Дело не только в этом, Тэйс. Мне нужно не только твое тело. Мне нужна ты вся. Каждая крупица. Если мы переступим черту, это погубит меня на всю оставшуюся жизнь.

Я замерла, впитывая его признание. Это было всем, что я мечтала услышать, и в то же время самым пугающим из всего, что мне когда-либо говорили.

– Есть вещи, которых ты обо мне не знаешь, – сказал он, и голос его почти сорвался. – Вещи, из-за которых ты могла бы передумать. Я, может, и эгоистичный ублюдок, но не настолько. Не с тобой.

У Зула могли быть свои секреты, но их и у меня хватало. И я не была намерена ими делиться. По крайней мере, сейчас. С тайнами я жить умела.

Лодка резко качнулась, вода хлынула через борт. Зул потянулся ко мне, прижимая к себе, когда суденышко накренилось сверх меры. И вдруг мы оба полетели вниз, кувыркнувшись в темную воду.

Шок от ледяной воды, сомкнувшейся над головой, мигом выбил меня из любовного дурмана. Я оттолкнулась ногами и с жадным вдохом вынырнула на поверхность. Зул появился рядом, его косы отяжелели от влаги.

Мгновение мы просто потрясенно смотрели друг на друга. А потом, совершенно неожиданно, Зул рассмеялся тем самым прекрасным смехом. Против воли я к нему присоединилась.

– Ловко ты, звездочка, – сказал он, смахивая капли с ресниц.

– Это у тебя проблемы с равновесием, – ответила я сквозь смех.

Наша перевернутая лодка дрейфовала в паре футов от нас. Зул мощными гребками подплыл к ней и вернул в нормальное положение. Затем обернулся ко мне и протянул руку.

– Иди сюда. Вытащим тебя, пока ты совсем не замерзла.

Я подплыла к нему и взяла его за руку. Но вместо того, чтобы помочь мне забраться в лодку, он притянул меня к себе, пока мы не оказались лицом к лицу.

Когда наши взгляды встретились в темной воде под куполом звезд, от веселья не осталось и следа. В этот миг, когда огни деревни мерцали вдалеке, а груз проблем был на время смыт, я увидела его ясно. Увидела, как он на меня смотрит.

– Будь все проклято, – выдохнул он, и его губы накрыли мои. Я ахнула, обвивая руками его шею, пока он обхватывал мою талию. Поцелуй был отчаянным, голодным, будто он жаждал этого так же долго, как и я.

Я инстинктивно обвила его бедра ногами, и он глухо застонал мне в губы, сильнее сжимая руки на моих бедрах. Вода плескалась вокруг нас, наши тела были наполовину погружены в нее, но я не чувствовала ничего, кроме огня.

Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый миг напряжения между нами вели к этому неизбежному столкновению воли, страсти и желания.

– Что бы это ни было, чего бы это ни стоило, я этого хочу, – прошептала я ему в губы, и эти слова стали клятвой, которую нельзя было забрать назад.

Он взял мое лицо в ладони, всматриваясь в глаза.

– Ты уверена?

Вместо ответа я прижалась к нему всем телом, чувствуя его возбуждение сквозь промокшую одежду.

– Я ни в чем не была так уверена.

Как я могла объяснить, что это значило? Что после месяцев борьбы за жизнь, после того, как я научилась убивать и ожесточилась против всего мира, я не хотела ничего больше, кроме как сдаться ему.

Внезапно он потянул нас в тень нависших ив, туда, где укромная заводь образовала естественный альков. Здесь было мельче, вода доходила ему лишь по пояс, когда он встал на ноги, все еще прижимая меня к себе.

– Здесь? – спросила я, пораженная его смелостью.

– Я не могу ждать больше ни одного гребаного мгновения, – прорычал он.

Его губы прильнули к моей шее, осыпая чувствительную кожу жаркими поцелуями.

– Ты на вкус как звездный свет и грех, – прошептал он у моего горла.

Первобытное отчаяние в его голосе зеркально отражало мое собственное, и нужда, копившаяся между нами, наконец стала слишком сильной, чтобы ей сопротивляться. Я представляла этот момент по-разному – иногда нежным, иногда грубым, иногда отчаянным, – но ни одна из фантазий не могла передать ту сокрушительную мощь, которую я ощутила, оказавшись в его руках.

Его ладони нашли подол чужого платья, которое теперь тяжелым грузом липло к коже. Нетерпеливым движением он собрал ткань, задирая ее вверх. От прохладного ночного воздуха, коснувшегося обнаженной кожи, я вздрогнула.

– Ты так прекрасна, – прошептал он, пожирая меня взглядом. – Каждая твоя частичка.

Его рука скользнула между нами. Из груди Зула раздался довольный рокот, когда его пальцы начали исследование, вырывая из моих уст прерывистые вздохи и тихие стоны.

– Я познал наслаждения и божественные, и порочные. Но никогда… – выдохнул он, большим пальцем описывая сводящие с ума круги. – Никогда я не хотел никого так, как хочу тебя.

Я потянулась к завязкам его штанов, отчаянно стремясь почувствовать его. Когда моя ладонь наконец сомкнулась на нем, горячем и твердом, его дыхание сбилось. Сама власть этого момента – знание того, что я могу влиять на него так же сильно, как он на меня, – опьяняла. Проклятие, я могла бы захлебнуться в этом чувстве.

– Покажи мне, – прошептала я.

Он замер, и его хватка стала почти болезненной. Затем по моему горлу скользнуло нечто острое. Его зубы.

– Не здесь, – пробормотал он. – Не так. Ты нужна мне по-настоящему. Вся.

Я почувствовала знакомое покалывание магии в воздухе: взмахом руки он разорвал пространство, открывая портал, ни на миг не разрывая нашего контакта. Серебристое сияние на мгновение осветило нас, отбрасывая тени на гладь воды.

Без малейшего усилия он пронес нас сквозь мерцающий портал, я все еще обхватывала его талию ногами, а он поддерживал меня руками. Мирная деревушка исчезла, и мы шагнули прямиком в его покои в Костяном Шпиле. Портал закрылся с мягким шипением, оставив нас в полумраке комнаты, вода с наших тел стекала на каменный пол.

Тремя широкими шагами он пересек комнату и опустил меня на темные простыни. Он навис надо мной, смотря сверху вниз, и капли воды падали с его волос мне на лицо.

– А теперь, – сказал он, и в его голосе прозвучало темное обещание, от которого я в предвкушении затрепетала. – Ты готова к тому, как я буду изнурять это идеальное тело, пока ты не станешь зависимой от того, что я заставляю тебя чувствовать?

Одержимость



– Если мы это сделаем, – признал он, и его голос снова опустился до того самого опасного шепота, – я не буду нежным. Я не стану обращаться с тобой как с хрупким цветком. Я возьму тебя именно так, как хочу: жестко, властно, неумолимо. Ты понимаешь?

– К твоему счастью, нежности мне и не нужно.

Медленная, порочная улыбка расплылась по его лицу.

– Тебе ведь понравилось дразнить меня в ту ночь, – сказал он, и тон его стал таким, что внутри у меня все вспыхнуло. – Когда ты потеряла над собой контроль прямо на моем столе. Пыталась сдержать те тихие звуки, что срывались с твоих идеальных губ, – его ладонь легла мне на горло. – Ты хоть представляешь, как трудно мне было не нагнуть тебя прямо тогда? Не взять то, что я хотел?

Я сглотнула, и пульс под его пальцами участился.

– Почему же не взял?

Он рассмеялся.

– Потому что знал, что стоит мне лишь пригубить, и я уже не удовлетворюсь малым, – его большой палец очертил нижнюю губу, а глаза следили за каждым движением с обжигающим вниманием. – Мне захочется поглотить тебя целиком.

– Может, я и хочу быть поглощенной, – бросила я.

Его взгляд потемнел еще сильнее.

– Осторожнее с желаниями, звездочка.

Прежде чем я успела что-то ответить, его губы с силой накрыли мои, сметая всякие приличия. Это не было осторожным исследованием, это было присвоение, чистое и первобытное. Его зубы прикусили мою нижнюю губу, от резкой боли я ахнула, и он жадно поглотил этот вздох.

Его руки потянулись к промокшей ткани платья, нетерпеливо разрывая шнуровку.

– Слишком много гребаных слоев, – пробормотал он, и в каждом резком движении сквозило раздражение.

– Мне нравится это платье, – запротестовала я, хотя дрожь в голосе выдавала полное отсутствие истинных возражений.

– Я куплю тебе еще сотню таких, – его ухмылка была невыносимой, но внизу живота уже разливался густой, неоспоримый жар. – Но прямо сейчас оно мне мешает.

Когда лиф, наконец, поддался, он грубо стянул мокрый материал вниз, подставляя мою кожу прохладному воздуху комнаты. Он окинул меня потемневшим взглядом, и этот взор выжигал след на моей плоти.

– Прекрасна, – прошептал он еле слышно. Затем выражение его лица изменилось: краткий миг благоговения сменился порочным блеском. – С тех пор как я вкусил тебя, я хотел большего. – Его ладонь накрыла мою грудь, большой палец начал описывать круги по затвердевшему соску. – Здесь. – Рука скользнула ниже, по ребрам, животу, к самой ложбинке между бедер. – И здесь.



Он сбросил одежду с себя, обнажая точеные мускулы. В мерцающем свете огня он казался существом, изваянным из тени и пламени – прекрасным, грозным и совершенно сокрушительным.

Когда он вернулся ко мне, в его действиях была та целеустремленность, от которой перехватывало дыхание. Его руки и губы, казалось, были везде одновременно, с беспощадной эффективностью изучая мое тело. Если раньше он мог быть осторожным, то теперь он требовал, вызывая у меня ответную реакцию с уверенностью бога, который точно знает, что делает.

Его зубы задели мой сосок, и от резкого разряда я выгнулась на кровати.

– Чувствительная, – заметил он с явным удовлетворением. – Хорошо. – Он повторил то же самое с другой стороны, на этот раз сильнее, а затем последовал жаркий, засасывающий поцелуй, от которого я прерывисто задышала.

Одна рука скользнула вниз по животу, пальцы собственническим веером разошлись по коже, прежде чем двинуться ниже. Почувствовав, насколько я уже промокла, он издал низкий, звериный звук.

– Так готова, – пробормотал он, исследуя меня пальцами. – Так блядски нетерпелива.

Я прикусила губу, не желая доставлять ему удовольствия слышать, как сильно он на меня влияет. Он прищурился, заметив мое молчание, и принял этот безмолвный вызов.

– Думаешь, сможешь быть тихой? – спросил он обманчиво мягким голосом. – Посмотрим.

Без предупреждения он толкнул внутрь два пальца, изгибая их так, чтобы найти ту самую точку, от которой перед глазами взорвались звезды. Вскрик вырвался из моего горла прежде, чем я успела его сдержать, и тело судорожно сжалось вокруг него.

– Вот так, – поощрил он. Его большой палец кружил по клитору, пока пальцы продолжали свой неумолимый натиск. – Дай мне тебя услышать.

Когда его губы вернулись к моей груди, а зубы и язык заработали в унисон с рукой между бедер, я обнаружила, что вцепилась в его плечи, вонзая ногти в кожу.

– Правильно, – прохрипел он с удовлетворением. – Оставь на мне след. Дай мне почувствовать, как сильно ты этого хочешь.

Как только я подошла к самому краю, он внезапно отстранился, заставив меня ловить ртом воздух. Прежде чем я успела возмутиться, он с поразительной легкостью перевернул меня на живот и поставил на колени.

– Прогнись для меня, – скомандовал он тоном, не терпящим возражений.

Я подчинилась, охваченная смесью предвкушения и нервной дрожи. Позади я слышала его тяжелое дыхание и чувствовала жар его тела, когда он устроился между моими разведенными бедрами.

Его рука скользнула по позвоночнику, почти нежно, пока не достигла бедра, там его хватка сжалась до упоительной боли.

– Ты понятия не имеешь, как красиво выглядишь, – сказал он. – На коленях передо мной. В ожидании, когда тебя возьмут.

Я почувствовала, как он наклонился надо мной, прижимаясь грудью к моей спине, и прошептал в ухо:

– Но этого недостаточно.

Воздух в комнате внезапно похолодел, и я ощутила знакомый прилив его силы. Послышался шорох – я подняла взгляд и увидела призрачные формы, материализующиеся из тьмы под потолком. Руки, десятки рук, окутанные тем же эфирным мраком, что всегда сопровождал Стража Проклятых.

– Что ты… – начала я, но осеклась: первая призрачная рука сомкнулась на моем запястье. Ее прикосновение было прохладным, но вполне осязаемым – она намертво пригвождала меня к месту.

– Страховка, – пробормотал Зул, и в его голосе прозвучало явное удовлетворение. Из тени материализовались новые руки: одни перехватили второе запястье, другие скользнули по бокам, третьи принялись выводить узоры на спине.

– Моя личная армия, – прошептал он, прерывая мои мысли и наблюдая за тем, как одна из кистей мертвеца оглаживает изгиб моего бедра, – готова удерживать тебя, пока я буду делать с тобой все, что захочу.

Его рука скользнула между моих бедер, обнаружив, что я стала еще более влажной, чем прежде.

– Боюсь, тебе это слишком нравится, – заметил он. – Подчиняться. – Его пальцы лениво исследовали меня, будто в его распоряжении была целая вечность.

Одна из мертвецких рук вплелась в волосы, запрокидывая мою голову.

– Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь, – объяснил Зул. – Хочу смотреть, как ты рассыпаешься в моих руках.

Его слова вызвали новую волну трепета, тело инстинктивно отозвалось на извращенное обещание в голосе. Я почувствовала, как он приставил член к самому входу, и от тупого давления непроизвольно напряглась.

– Расслабься, – прошептал он, поглаживая меня между бедер свободной рукой. – Иначе будет больнее, чем нужно.

Я заставила себя дышать. Мертвецкие руки сменили хватку: одни ласкали грудь, другие проводили прохладными пальцами по внутренней стороне бедер. Контраст между их ледяными касаниями и обжигающими ладонями Зула сводил с ума, ощущения атаковали со всех сторон сразу.

Как только напряжение покинуло мое тело, он начал толкаться. Растяжение обжигало, несмотря на всю мою готовность.

Я не могла пошевелиться. Не могла коснуться его, отстраниться или даже сдвинуться навстречу той ноющей потребности, что росла между бедер. Руки держали меня крепко, не давая податься назад, чтобы принять его глубже, оставляя меня полностью в его власти, как он и обещал. И тут произошло нечто странное. В голове воцарилась тишина.

Та вечная настороженность, которую я носила в себе, изматывающая нужда предугадывать каждую угрозу, каждый подвох, каждую проблему – все это вдруг перестало иметь значение. Выбор был сделан. Больше нечего было просчитывать, не от чего было защищаться.

Хлынули слезы, но в тот же миг меня накрыло облегчение. Я так дико устала. Каким тяжелым был этот непрекращающийся контроль. И здесь, пригвожденная и беспомощная, я наконец-то могла перестать его нести.

Сначала он двигался медленно, давая мне привыкнуть к своему размеру, но его терпения хватило ненадолго. Вскоре он задал изнуряющий ритм. Каждый толчок становился все глубже, достигая тех уголков внутри, о существовании которых я и не подозревала. Руки мертвецов двигались в такт его движениям: одни сильнее сжимали запястья, другие дразнили соски, шею, бедра – они стали продолжением его воли, касаясь меня везде и сразу.

– Проклятие, – прошипел он. – Такая тугая. Идеальная.

Рука, вцепившаяся в мои волосы, не отпускала, удерживая мою голову так, чтобы Зул видел каждое изменение в мимике. Другая скользнула под меня, кружа по клитору и срывая с моих губ стоны

– Посмотри на себя, – прорычал он сорванным голосом. – Знаешь, как ты сейчас выглядишь, звездочка? Когда так послушно принимаешь мой член? – его ладонь опустилась на мою ягодицу с резким шлепком, отозвавшимся во всем теле волной шока.

Вылетел очередной стон, который я не смогла подавить.

– Ты выглядишь так, будто принадлежишь мне.

Боги, от этих слов мне хотелось просто рассыпаться в прах.

– Скажи это, – потребовал он. – Скажи, что ты моя.

– Твоя, – выдохнула я. Последние крохи сопротивления рухнули. Не побеждены, а добровольно стерты в пыль.

Его ритм на мгновение сбился, будто моя покорность застала его врасплох. Затем его глаза потемнели еще сильнее.

– Еще раз.

– Я твоя, Зул, – повторила я, и мой голос сорвался, когда он попал в самую нужную точку внутри.

Довольный рокот вырвался из его груди. Он подался вперед, прижимаясь к моей спине, его губы оказались у самого уха.

– Хорошая девочка, – прошептал он, и эта похвала вызвала неожиданную дрожь наслаждения. – А теперь ты кончишь для меня. С моим членом внутри.

Еще одна рука скользнула вверх и мягко обхватила мое горло.

– Не раньше, чем я разрешу, – предупредил он, чувствуя мою близость к пику. – Сдерживайся.

Я всхлипнула. Повиноваться приказу было почти невозможно – наслаждение тугой спиралью скручивалось внутри.

– Я не могу…

– Можешь, – настоял он властным тоном. – И сделаешь это.

От усилия на глаза навернулись слезы, все тело дрожало от напряжения. Руки мертвецов замедлились, ослабляя давление ровно настолько, чтобы удерживать меня на самом краю бездны.

– Вот так, – пробормотал Зул. Его толчки стали более размеренными, контролируемыми, несмотря на очевидное напряжение в его мускулах. – Какая ты у меня послушная.

Когда показалось, что я не выдержу больше ни секунды, он сам перехватил мои волосы у руки призрака, потянул меня вверх, пока моя спина не вплотную не прижалась к его груди, и прошептал:

– Сейчас, – с очередным сводящим с ума толчком, прикусывая мочку моего уха, приказал он. – Кончай для меня сейчас, Тэйс.

Его разрешение прорвало плотину: наслаждение обрушилось на меня такими мощными волнами, что я выкрикнула его имя. Тело содрогалось вокруг него, пока он продолжал толкаться, продлевая это чувство.

Вскоре последовала и его разрядка. Ритм сбился, он вошел в меня до упора с гортанным стоном, в котором почти отчетливо слышалось мое имя. Несколько мгновений мы оставались неразрывно связаны, и его руки, обнимавшие меня, были единственным, что не давало мне упасть, пока нас обоих сотрясали отголоски экстаза.

Когда он наконец отстранился, я обессиленно рухнула на кровать, ноги больше меня не держали.

Руки истаяли клочьями тьмы, растворяясь в углах комнаты, будто их никогда и не было. Некоторое время тишину нарушало лишь наше прерывистое дыхание, я лежала ничком, совершенно опустошенная, и все еще дрожала.

Матрас прогнулся под весом Зула, и я снова почувствовала на себе его руки, но теперь они были другими: нежными там, где только что были властными, и успокаивающими там, где оставляли следы. Он притянул меня к себе и прижал к груди, откинувшись на изголовье кровати.

– Ты в порядке? – прошептал он. Его голос полностью преобразился, лишившись того повелительного рыка, что звучал мгновения назад. Он убрал волосы с моего лица.

Я сумела выдавить короткий смешок.

– Кажется, ты меня сломал.

Он тут же нахмурился, и удовлетворение в глазах сменилось тревогой. – Я сделал тебе больно? Я…

Я прижала пальцы к его губам, заставляя замолчать.

– Все было идеально, – заверила я его. – Больше чем идеально.

Напряжение покинуло его плечи. Зул притянул меня ближе, одной рукой лениво выводя узоры вдоль позвоночника. Другой он потянулся к прикроватному столику и взял маленький флакон.

– Повернись, – велел он мягким, почти застенчивым голосом.

Я послушалась, позволив ему устроить меня так, чтобы я оказалась спиной к его груди. Легким движением он откупорил флакон и вылил на ладонь немного переливающейся жидкости. Его руки, скользкие от ароматного масла, начали разминать мои плечи, находя узлы напряжения, о которых я даже не подозревала.

– Что это? – спросила я, тая под его пальцами. Казалось, масло излучает нежное тепло везде, где касается кожи.

– Целебный бальзам, – объяснил он, методично проходясь большими пальцами вдоль позвоночника. – Помогает при… ломоте.

Я не смогла сдержать улыбки, уловив в его голосе нотки смущения. Эту его неуверенную, почти мальчишескую сторону, я видела редко.

– И на скольких женщинах ты его испробовал? – поддразнила я, хотя часть меня вовсе не хотела знать ответ.

– Ни на одной, – тихо ответил он.

Пока его руки продолжали свою нежную работу, я почувствовала, как погружаюсь в приятную дымку. Сочетание физической разрядки и его заботливых прикосновений убаюкивало, склоняя ко сну. Но стоило глазам закрыться, как его голос вернул меня обратно.

– Я переживал, – признался он так тихо, что я едва расслышала.

Я повернула голову, чтобы взглянуть на него.

– О чем?

– Что зашел слишком далеко. Был слишком груб. – На его челюсти дернулся мускул. – Что раскрыл в себе слишком многое.

– А какой ты на самом деле? – спросила я.

Теперь его глаза встретились с моими, и в их глубине обнажилась вся его уязвимость.

– Эгоистичный. Собственник.

Я обдумала его слова.

– Этого я не боюсь, – сказала я. – Я боюсь твоих стен.

Его руки замерли на моей спине. Казалось, на миг он лишился дара речи. А затем, к моему изумлению, он рассмеялся. Звонко и удивительно молодо.

– Только ты, – сказал он, в изумлении качая головой. – Только ты можешь встретить Бога Смерти в его самом неистовом состоянии и жаловаться на его эмоциональную недоступность.

Я ухмыльнулась.

– У меня множество граней.

– Это уж точно, звездочка. Это уж точно.

Мы погрузились в уютное молчание. Его руки возобновили свою работу. Закончив с бальзамом, он не перестал касаться меня – его пальцы продолжали прочерчивать линии по моей коже, будто запоминая каждый изгиб.

– Ты голодна? – спросил он наконец. – Я могу приказать, чтобы нам что-нибудь принесли.

Я покачала головой, теснее прижимаясь к его груди.

– Просто устала.

Он крепко и тепло обнял меня. Это было совсем иное чувство обладания, чем прежде. Я развернулась в его руках, рассматривая расслабленные черты лица, столь непохожие на его обычную непроницаемую маску.

– Вот ты где, – пробормотала я, потянувшись к нему.

Он слегка нахмурился.

– О чем ты?

– Это ты, – просто сказала я. – Не Принц. Не Страж. Просто… Зул.

В его глазах мелькнуло сомнение. Затем он взял мою руку и прижался губами к ладони.

– Я так долго был тем, кем меня хотели видеть другие, – тихо сказал он. – Тем, кто был нужен отцу. Кто был нужен домену. Иногда я забываю, кто я на самом деле.

– У тебя тоже множество граней, – ответила я с мягкой улыбкой.

Он долго смотрел на меня с нескрываемым обожанием в глазах. Когда я снова коснулась его лица, мои пальцы скользнули по шее и нащупали тонкий серебристый шрам – тот самый, о котором он упоминал во время нашего разговора в саду.

Кончик пальца скользнул по отметине, но, следуя по ее пути, я поняла, что она не заканчивается на шее. Шрам уходил ниже.

– Можно? – спросила я, занеся руку над его обнаженным плечом. После секундного колебания он едва заметно кивнул.

Я приподнялась, позволяя ему развернуться. Взгляд следовал за серебристой линией, которая неровным зигзагом пересекала лопатку и уходила вниз по спине. Шрам оказался куда серьезнее, чем я представляла – не просто тонкая полоса, а глубокий след, оставленный чем-то острым и беспощадным. Я слышала эту историю из его уст, но видеть физическое доказательство того, что Нивора сотворила с ним, когда он был ребенком, было невыносимо.

– Ты говорил, что она причинила тебе боль, – тихо произнесла я, ведя пальцами по выпуклому рубцу. – Но я и не догадывалась, что все настолько…

Его молчание было тяжелым, гнетущим.

– Почему он не затянулся? – спросила я, продолжая изучать отметину. – Ведь теперь ты бог.

– Некоторые раны следуют за нами даже в бессмертие, – негромко ответил он. – Особенно те, что были нанесены в детстве.

Я кивнула и поцеловала его в плечо. И тут одна мысль поразила меня с такой силой, что я резко выпрямилась. Сердце в груди забилось как сумасшедшее.

– Что случилось? – Зул мгновенно насторожился, его тело рядом со мной напряглось. я повернулась к нему с расширенными от испуга глазами. – Мы не… я не подумала о… – я прижала ладонь к низу живота, внезапно осознав возможные последствия.

Он сел рядом, и выражение его лица смягчилось.

– Тэйс, – он потянулся к моей руке. – Тебе не нужно об этом беспокоиться.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что это невозможно, – мягко перебил он, поглаживая большим пальцем мои костяшки. – Не со мной.

Я уставилась на него, паника сменилась замешательством.

– О чем ты?

Зул вздохнул.

– Когда я занял свое место среди Айсимаров, были сделаны определенные… выборы. Приняты меры предосторожности.

– Какие меры? – спросила я, все еще не до конца понимая.

– Ритуал, – пояснил он. – Он гарантирует, что я не смогу стать отцом, пока действие ритуала не будет отменено.

Меня накрыло волной облегчения.

– Это… хорошо. Одним поводом для тревоги меньше.

Он кивнул и снова увлек меня в свои объятия.

– Теперь спи, звездочка.

Он поправил одеяло, и мы устроились на кровати: я спиной к его груди, а его рука по-хозяйски и в то же время оберегающе легла мне на талию.

Я лежала, все еще слегка подрагивая. Раньше я всегда приравнивала контроль к безопасности, а покорность к слабости. Но это… отдать ему все, позволить ему распоряжаться моим наслаждением, моей болью, самим моим дыханием… В этом крылась сила, о существовании которой я и не подозревала. Возможно, требуется куда больше мужества, чтобы отпустить вожжи, чем чтобы удерживать их. И я знала с какой-то глубинной, непоколебимой уверенностью, что я больше никогда не захочу ничего другого. И никогда не позволю никому иному иметь надо мной такую власть. Только ему.