Текст книги "Вознесенная (ЛП)"
Автор книги: Паркер Леннокс
Соавторы: Бри Гринвич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 45 страниц)
После Коллапса24
Портал в Костяной Шпиль закрылся за нами.
Мы стояли в знакомых залах из черного камня, и никто не произносил ни слова.
– Мне нужно связаться с остальными, – сказал Зул, уже направившись к выходу. – Эйликс, я уверен, отец созовет совет.
– Я с тобой, – отозвался Эйликс. – Чем скорее мы поймем, что произошло, тем лучше.
Я ждала, когда Зул посмотрит на меня, но он не сводил глаз с Эйликса.
– Зул, – начала я. – Мне нужно поговорить с тобой.
– Не сейчас, Тэйс, – он все еще отказывался смотреть на меня. – Это дело первостепенной важности.
– Идем, – мягко сказала Маркс, беря меня за руку. – Пусть сами разбираются со своими таинственными божественными делами. А мы с тобой можем совершить налет на кухню.
Я позволила ей увести себя, хотя в животе все завязалось узлом. Позади нас с треском открылся еще один портал.
– Он напуган, – сказала Маркс, когда мы остались одни в одной из гостиных Шпиля. Она плюхнулась на бархатный диван, резко, но удивительно грациозно. – Мужчины всегда ведут себя странно, когда боятся.
Я опустилась в кресло напротив.
– Уж кто-кто, а он мастер странностей.
– Ты утверждаешь, будто ему наплевать, но он ебически быстро пустил в ход те костлявые руки, – заметила Маркс. – Когда спасал Тэтчера.
– Я не очень хочу обсуждать это сейчас.
Она подтянула колени к груди.
– Ну конечно, – Маркс вздохнула. – Тогда можем поговорить о другом слоне в комнате? Или это тоже под запретом?
Я закатила глаза.
– О каком именно слоне ты говоришь?
– О сопротивлении, Тэйс. Мы обе теперь в него влипли, – ее голос стал тише.
Я медленно кивнула.
– Похоже на то.
– Находиться рядом с этим и быть частью этого – разные вещи, – она принялась ковырять нитку на обивке дивана. – Думаешь, они попросят нас вступить официально? После того как мы вознесемся?
– Вероятно. Если выживем.
– Когда выживем, – поправила Маркс. Она внимательно посмотрела на меня. – Ты ведь планируешь согласиться? Когда они спросят.
– Мой брат уже принес клятву. Я не оставлю его с этим один на один.
– А Зул?
– А что Зул?
– Не прикидывайся дурой. Ты связана с Принцем Смерти, чей отец все это возглавляет. Это не назовешь нейтральной позицией.
– Мы не связаны, Маркс. Больше нет.
– Вот так просто, и все кончено?
– Ты сама предостерегала меня насчет него все это время.
– Ну да, было дело, – Маркс хватило совести выглядеть сконфуженной. – Это было до того как.
– Так ты теперь в «команде Зула»?
– Я в команде «не-сдохни-с-сожалениями», – она бросила в меня подушку. – Послушай, завтра мы либо станем богинями, либо погибнем, пытаясь ими стать. И тебе как-то удавалось крутить шашни с сыном Смерти и не попасться.
– Он помолвлен.
– Я просто говорю: если ты зашла так далеко, и на тебя не обрушилась божественная кара, возможно, так и должно быть, – она поиграла бровями. – К тому же, ты видела, как он на тебя смотрит? Это же за гранью приличия.
– Ты невыносима.
Она пожала плечами.
– Ну а что я знаю? Я всего лишь девчонка, которая наблюдала, как вы трахаете друг друга глазами в каждой комнате, где оказываетесь вместе.
– Маркс!
– Что? Это правда, – на мгновение она стала серьезной. – Сегодня он выбрал тебя, Тэйс. Когда это действительно имело значение.
– Как я уже ясно дала понять, – пробормотала я, – сейчас я не хочу это обсуждать.
Маркс вскинула руки в притворном жесте капитуляции.
– Как скажешь, Морварен.
– Сколько нас выбралось? Я забыла посчитать.
– Четверо, – она поднялась с дивана. – Эйликс говорит, что Ковка не похожа на другие Испытания. Олинтар руководит ею лично. Никаких игр, никаких уловок, просто проверка, сможем ли мы удержать божественную силу и не саморазрушиться.
– Утешила.
– Не представляю, каково тебе, – сказала Маркс. – Оказаться в его присутствии.
– Почти невыносимо. Но мне легче, чем Тэтчеру.
Маркс просто кивнула.
– Есть идеи, какой домен ты выберешь? – спросила она, подходя к окну и глядя на багровое небо.
– Я об этом особо не думала.
Имело ли смысл вообще оставаться здесь? Именно благодаря Зулу это место стало казаться домом. Его властное присутствие в черном замке. Наши занятия на берегу у полуночного моря. Вечный Город и его шумные сады, где красота цвела даже в темноте. То, как он постепенно превращался из тюремщика в ментора, а потом в… того, кем он был сейчас.
И он все еще оставался одной большой неопределенностью. Трудно было поверить, что все это наконец подходит к концу. Что завтра я могу покинуть этот домен и уснуть уже в другом.
Сердце заныло при этой мысли. Уйти после всего, что случилось. Не просыпаться под багровыми небесами, не видеть черных морей. Не знать, что он в конце коридора, а его близость – неизменный, но запутанный источник покоя.
Интересно, есть ли в других доменах такие места, как те скалы, где мы с Зулом стояли, глядя на звезды? Смогу ли я найти место с океаном, с чем-то, что свяжет меня с Солткрестом, с этим миром?
А может, я этого и не хотела. Возможно, мне нужно было что-то новое. Что-то, что не напоминало бы о потерях.
Тэтчер будет в Сандралисе.
Может, я последую за ним туда.
Голова шла кругом от возможностей, и мысли устремлялись в мрачное будущее. Свадьба, которая закрепит политический союз Зула. Нивора, заявляющая на него права. Переедет ли она в Дракнавор, превращая это место в ежедневное напоминание о том, чего я лишена? Уедет ли Зул, бросив свое святилище на краю света? Может, они будут делить время между доменами.
Я не могла представить, как буду видеть их вместе. Очень долго не смогу. Я бы не вынесла, если бы мне тыкали этим в лицо десятилетие за десятилетием.
Грудь сдавило, когда осознание пустило корни. Время и его бег. Вечность. Я не могла постичь, что это значит. Буду ли я чувствовать себя убитой горем вечно, или время исцелит, как твердят легенды? Или все иначе, когда бессмертие вонзает в тебя свои когти, делая каждое чувство ярким, жгучим и ужасным навсегда?
Я видела библиотеку Зула, заполненную дневниками, описывающими столетия существования. На скольких из этих страниц запечатлена душевная боль? Сколько записей о потерянной любви или о чувствах, которые так и не воплотились в жизнь?
Прошло несколько часов, прежде чем открылся портал. Я мгновенно вскочила на ноги, Маркс встала следом за мной.
Вошли Зул и Эйликс, и одного взгляда на их лица хватило, чтобы понять: новости плохие.
– Ну? – спросила Маркс, когда оба промолчали.
– Воринар так и не явился, – мрачно сказал Эйликс. – Его место на совете пустовало.
– Это тревожно, – заметила я.
– Весьма, – голос Зула был натянут от самообладания. – И на него не похоже.
– Что говорят остальные? – поинтересовалась Маркс.
– Они в замешательстве. Озабочены. Подозрительны, – Эйликс провел рукой по волосам. – Одни думают, что он стоит за коллапсом домена. Другие опасаются, что с ним что-то случилось.
Эйликс подошел к Маркс.
– Нам пора. Тебе нужно отдохнуть перед завтрашним днем.
Маркс перевела взгляд с Зула на меня, явно не желая уходить.
– Все нормально?
– Иди, – сказала я.
Она быстро обняла меня.
– Только не вздумай помереть до того, как станешь бессмертной, ладно? Это будет ужасно нелепо.
Несмотря ни на что, я улыбнулась.
– Постараюсь.
Когда они ушли, Зул удалился без единого слова. Я последовала за ним прямо в кабинет, подавляя невольный вздох при виде его стола. Те воспоминания все еще были слишком болезненными.
Он уже вовсю двигался по комнате, доставая книги из личной коллекции.
– Что ты ищешь? – спросила я.
Он не поднял глаз. Я подошла ближе, читая названия на корешках: «Божественная архитектура», «Стабильность миров сквозь века».
– Ты так быстро ушел оттуда.
– Ситуация требовала спешки.
– Тебя беспокоит не только Воринар.
Наконец он посмотрел на меня, и маска дала трещину.
– Домены не ломаются просто так, Тэйс. Божественный мир существовал тысячелетиями без единого сбоя.
– И что могло это вызвать?
– Вот это меня и пугает, – он указал на книги. – Либо что-то в корне не так с самим доменом, либо…
– Что?
– Либо среди нас находится некто достаточно могущественный, чтобы сокрушить домен бога.
Мы смотрели друг на друга через хаос его исследований, оба думали о том, что не хотели озвучивать. Сопротивление возникло из-за того, что Олинтар стал тираном. Но что, если угроза куда масштабнее?
– Мне нужно рассказать тебе, что я видела в святилище, – наконец сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он поднял голову, и его разные глаза нашли мои. Затем взгляд ожесточился.
– Решила наконец быть честной?
Резкость в его тоне заставила меня стиснуть зубы.
– Не надо.
– Чего не надо?
– Не веди себя так, будто правда на твоей стороне.
– Не знал, что я как-то «веду себя», – он с нарочитой осторожностью отложил книгу. – Пожалуйста, расскажи мне о святилище.
– Пока я была там, открылось пророчество. До того, как все полетело в бездну.
Его внимание обострилось.
– Что ты нашла?
– Скорее, это оно нашло меня, – я выдохнула и рассказала ему все. Живое пророчество, видения рушащейся реальности, орды тварей. И ту женщину.
Зул замер, пока я описывала увиденное. Когда я закончила, он подошел к другой полке и достал том, выглядевший древнее остальных. Переплет был сделан из какой-то чешуйчатой шкуры.
– Это звучит как… – он пролистал страницы. – Но это невозможно.
– Что именно?
Он развернул том ко мне. Рисунок был грубым, примитивным, но я мгновенно узнала эту жуть. Существа, не поддающиеся объяснению: слишком много суставов, слишком много лап, слишком много зубов.
– Это легендарные монстры из Проклятых Земель Ваэрхууна, – сказал он. – Но те земли были запечатаны тысячелетия назад, еще до того, как четыре мира разделились. Эти твари давно мертвы.
– Почему же я их видела?
– Не знаю, – он пристально изучал страницу.
Я прислонилась к столу, стараясь не задерживать на нем взгляд слишком долго. – Нить судьбы, которая привела меня к той двери, была переплетена с моей. Переплетена с нитью Тэтчера.
– И эта женщина, которую ты видела… ты сказала, она посмотрела прямо на тебя?
– Прямо на меня. Будто видела, что я наблюдаю.
– Это должно быть невозможно, – он нахмурился еще сильнее. – Пророчества – это отголоски возможных вариантов будущего, а не окна. То, что она увидела тебя, означает…
– Что?
– Она существует вне обычных временных рамок, – он осторожно закрыл книгу. – Или она достаточно сильна, чтобы воспринимать происходящее сквозь само время.
– Что ж, это звучит лишь слегка пугающе.
Он отложил книгу в сторону.
– Я очень надеюсь, что это была лишь случайная аномалия.
– А если нет?
– Мы были сосредоточены на Олинтаре. На том, чтобы убить его, – его голос был контролируемым, но я слышала в нем стальные нотки. – Но если нечто из Ваэрхууна пробуждается, это уже не политика. Это вопрос выживания.
– Тебе страшно.
Его глаза вспыхнули.
– Я практичен. Есть разница.
Последовавшая тишина казалась тяжелой, заряженной невысказанными обвинениями. Я провела пальцем по отметинам, вырезанным на поверхности стола, на меня нахлынули воспоминания последних недель.
– Забавно, что мы обсуждаем конец света, – сказала я наконец, – когда я едва могу смотреть на этот стол, не вспоминая о…
Его лицо смягчилось.
– Я знаю.
– Теперь все так сложно, – я отвела взгляд, не в силах выносить его взор.
– Тэйс… – то, как он произнес мое имя, несло в себе значение, которое я не могла понять.
– Нет, дай мне закончить, – я вдохнула, заставляя себя встретиться с ним глазами. – У нас обоих были секреты. У каждого были свои причины. Но теперь, когда происходит все это – крах домена, завтрашняя Ковка – я не хочу, чтобы между нами осталось что-то недосказанное.
Он долго изучал меня, и враждебность исчезла с его лица.
– Как думаешь, ты смогла бы простить меня? – эти слова прозвучали неожиданно, он провел рукой по лицу. – Я не знаю, что буду делать, если ты не сможешь.
Я посмотрела ему в глаза. Мое сердце – это жалкое создание – нуждалось в том же самом. Мне нужно было, чтобы между нами снова все наладилось, или хотя бы стало настолько «нормально», насколько это возможно.
– Только если ты тоже простишь меня, – прошептала я.
– Если это имеет значение… то, что я причинил тебе боль – это худшее, что я когда-либо совершал, – пробормотал он. – Я не собираюсь это повторять. Никогда.
– А я не думала… не думала о том, что это сделает с тобой, если наш план пойдет наперекосяк.
– Это бы уничтожило меня. Я хочу, чтобы ты это знала.
– Мне жаль.
– Мне тоже жаль, звездочка.
Мы погрузились в зыбкое молчание.
– Я боялся этого. Ненавижу то, как мы проводим нашу последнюю ночь, – казалось, он смотрит сквозь меня. – Даже зная, что этот момент близок, я надеялся, что он никогда не настанет.
– Это звучит не слишком практично, – заметила я.
– Мысль о том, что я потеряю тебя… – его голос затих. – Не знаю, смогу ли я это вынести. По-настоящему.
Наши глаза встретились, и я увидела в них бушующий огонь. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли. Чего он ждал от меня? Конечно, это было тяжело. Между нами все оставалось нерешенным. Не было красивого финала, только рваные края. Его слова были болезненными и несправедливыми, но в то же время именно тем, что я хотела услышать.
– Не говори таких вещей, – прошептала я. – От них мне становится только труднее. Мне нужно, чтобы ты принял это, Зул. И перестал играть со мной в эти игры.
Он прищурился.
– Значит, ты думаешь, что с тебя довольно? – спросил он. – Вот так просто?
– Нам обоим должно быть довольно. Ты сам это знаешь.
Одним плавным движением он развернулся, прижимая меня к прохладной каменной стене. Его руки легли на мое лицо, пальцы скользнули в волосы, а большие пальцы с нежностью коснулись скул. Каждая клеточка моего существа кричала о том, чтобы я отстранилась.
– А что, если я все отменю? – прошептал он, отчаянно ища ответ в моих глазах. – Что, если я откажусь на ней жениться?
Вопрос повис между нами, невозможный и наэлектризованный. Я уставилась на него, не в силах подобрать слова, сердце колотилось о ребра.
– Ты не можешь просто взять и передумать сейчас, – я попыталась оттолкнуть его.
– Скажи мне, что для тебя это не имело бы значения, – потребовал он, и его глаза пылали. – Если ты скажешь мне уйти, я уйду. Но не раньше, чем услышу это от тебя.
– Нет! – крикнула я, но голос сорвался. – Это должен быть твой выбор. Ты тот, кто должен решить уйти. Так сделай это!
Он прижался лбом к моему лбу, зажмурившись.
– Тогда скажи мне сражаться за это. За нас.
– Ты знаешь, что я не могу, – выдохнула я, и эти слова причинили физическую боль. – Это все разрушит. Ты сам твердил об этом все время. Ты не можешь просто передумать. Не сейчас. Твой отец не позволит.
– Плевать на отца, – прорычал он. – Плевать на всех.
– Ты сам не веришь в то, что говоришь, Зул. Тебе страшно. Все становится слишком реальным. Ты осознал, что завтра я уйду, – я наклонила голову, отчаянно желая, чтобы он меня услышал. – Ты будешь жалеть об этом позже. И я этого не допущу.
– Хватит взывать к моему разуму, – его пальцы сильнее впились в мои волосы. – Это сломает меня, Тэйс.
– Зул…
– Ты не понимаешь, – он перебил меня. – Я люблю тебя, звездочка. Я влюблен в тебя.
Сердце замерло. Любовь.
Я глубоко вдохнула и прошептала:
– Но разве этого достаточно, когда на кону все остальное, Зул? Неужели этого правда достаточно?
– Не одна ты из нас дочь лицемера. Мой отец выбрал любовь вместо долга и чуть не обрушил весь божественный мир себе на голову, – Зул вдохнул, придвигаясь еще ближе. – И будь я проклят навечно, если не готов сделать то же самое. Ради тебя я сожгу Волдарис дотла.
Я не могла дышать. Не могла думать. Это неприкрытое признание обнажило меня, оставило беззащитной перед волной, поднимающейся в груди.
Он рванулся вперед, находя мои губы с отчаянным голодом. Его ладони скользнули с моего лица на талию, прижимая меня к себе. Я ахнула ему в рот, когда наши тела столкнулись.
– Зул, – выдохнула я, когда его поцелуи переместились с губ на челюсть, а затем вниз к шее. – Если ты серьезно…
Он застонал мне в губы.
– Я развяжу войны ради тебя, – пробормотал он, срываясь на рваное дыхание. – Я больше не стану прятаться. С меня хватит. Я больше не буду делать то, чего требуют другие. Конец. Теперь я выбираю себя. И я выбираю тебя. Скажи мне, что ты тоже этого хочешь, – шептал он мне в шею, пока руки уже вовсю расправлялись с застежками моего платья. – Скажи, что будешь моей.
Вместо ответа я притянула его лицо обратно к себе. Мои пальцы запутались в его косах. Это было все, чего я хотела. Его вкус, его руки на моей коже, сила в его теле, когда он поднял меня, и я обхватила его ногами за талию.
– Ты – единственное, что мне когда-либо будет нужно, – признался он между поцелуями. – Я буду твоим так долго, как ты сама того захочешь, Тэйс. Вечность – это долгий срок, и я знаю, что прошу о многом. Знаю, что есть шанс, что ты передумаешь через год… или через тысячу лет, – он замер, глядя мне прямо в глаза. – Но когда этот день настанет, мое сердце просто остановится. Оно бьется только для тебя, Тэйс.
– Я и так твоя, Зул, – прошептала я. – Уже давно.
– Завтра я все ему скажу, – прорычал он, впиваясь пальцами в мои бедра. – После Ковки я перестану быть его марионеткой.
– Он этого так просто не примет, – предупредила я, задыхаясь.
– Скорее всего, – ответил Зул. – Но я слишком долго играл в его игры. Теперь я беру то, что хочу, – Его голодный и собственнический взгляд скользнул по мне.
Когда наши губы снова встретились, в этом не было нежности, лишь глубокая уверенность, столкновение зубов и битва языков за господство. Я прикусила его нижнюю губу достаточно сильно, чтобы выступила кровь, он застонал мне в рот, и этот медный привкус заставил голову пойти кругом.
Он без труда поднял меня, сжимая ягодицы руками, и понес через комнату. Резким взмахом руки он очистил массивный стол, отправив свитки и чернильницы с грохотом на пол. Он бросил меня на полированную поверхность, дерево обжигало холодом разгоряченную кожу.
– У нас определенно есть склонность к столам, не так ли, звездочка? – пробормотал он, задевая зубами мое ухо. – На каждом нудном совете, на каждых переговорах… я только и мог думать, что о той ночи.
– Тогда чего же ты ждешь?
Его глаза потемнели, и он потянулся к пуговицам, нетерпеливо их дергая.
– Мне стоит просто содрать его с тебя, – пробормотал он, натягивая тонкую ткань.
– Сделай это, – бросила я вызов, выгибаясь навстречу прикосновению. – Хочу услышать, как оно рвется.
Порочная улыбка тронула его губы прежде, чем он ухватился за лиф и дернул. Звук рвущейся ткани заполнил комнату. Поток прохладного воздуха на обнаженной коже заставил меня вздрогнуть, но это было ничто по сравнению с тем благоговением, с которым он смотрел на меня.
– Блядь, идеально, – прорычал он, и его ладони мгновенно нашли плоть.
Я потянулась к его рубашке, раздраженная сложностью застежек.
– Сними это, – потребовала я. – Сейчас же.
Он недобро усмехнулся, и этот звук отозвался дрожью в позвоночнике.
– Какая нетерпеливая, – но его руки поспешили на помощь, дергая крепления, пока он не смог сбросить одежду.
От вида его обнаженной груди у меня пересохло во рту. Бронзовая кожа, туго натянутая на твердые мускулы, широкие плечи, переходящие в стройную талию идеальным клином. Его живот представлял собой рельеф из мышц, перекатывающихся при каждом вдохе, а соблазнительная дорожка темных волос исчезала под поясом брюк, увлекая мой взгляд вниз.
Дерзкая мысль промелькнула в голове. Я уперлась в его грудь и соскользнула со стола, опускаясь на колени прежде, чем он успел меня остановить.
Его резкий вдох принес мне огромное удовлетворение.
– Тэйс…
– Ш-ш-ш, – прервала я его, глядя снизу вверх. – Я хочу попробовать тебя на вкус.
Желвак на его челюсти дернулся, когда я провела губами по его возбуждению, туго натягивающему ткань.
– Ты играешь с огнем, звездочка.
– Отлично, – ответила я, освобождая его. Мои глаза расширились при виде его члена. – Я хочу сгореть.
Я обхватила его рукой, не в силах полностью сомкнуть пальцы.
– Скажи, как ты хочешь, – спросила я, дразняще его поглаживая. – Хочешь медленно и нежно? – я продемонстрировала это легким, как перышко, касанием, от которого он зашипел сквозь зубы.
– Сильнее, – выдавил он.
Я усилила хватку, сохраняя мучительно медленный темп.
– Так?
Рычание вырвалось из его груди.
– Ты прекрасно знаешь, что я хочу не этого.
– Тогда скажи мне, – подначивала я, намеренно провоцируя его. – Я хочу услышать это от тебя.
Его глаза полыхали, когда встретились с моими.
– Все довольно просто, звездочка. Я хочу, чтобы ты взяла в себя столько, сколько сможешь.
Желание волной прокатилось по телу.
– Вот как?
Не разрывая зрительного контакта, я наклонилась и лизнула его от основания до самого кончика, смакуя. Все его тело содрогнулось, с губ сорвалось сдавленное проклятие.
– Боги, твой рот… – простонал он, когда я обхватила его губами, сильно втягивая. Его рука запуталась в моих волосах не направляя, а крепко сжимая, словно ему нужна была опора.
Я не торопилась, чередуя мучительную нежность и интенсивность, наблюдая, как его самообладание распадается нить за нитью. Когда его дыхание стало рваным, а хватка в волосах почти болезненной, я намеренно встретилась с ним взглядом, бросая вызов.
В его глазах мелькнуло понимание. Рука в волосах сжалась сильнее, и он начал двигаться, сначала медленно, пробуя.
– Этого ты хочешь? – спросил он надтреснутым голосом.
Я что-то промычала, не отрываясь, и эта легкая вибрация, казалось, оборвала последнюю нить его сдержанности. Его хватка стала жестче, властнее, теперь он сам задавал темп, с каждым точным толчком проникая все глубже.
– Возьми еще, – приказал он, глядя на меня с яростной силой. Я расслабила горло, позволяя ему больше, и наградой мне стал гортанный звук.
Внезапно он выпустил мои волосы.
– Хватит, – скомандовал он хрипло. – Я не кончу вот так. Не сегодня.
Я отстранилась, нарочито облизывая губы и глядя на него снизу вверх.
– Слишком много для тебя, Принц?
Его глаза были дикими и неукротимыми. И война, бушующая в них, разожгла мою кровь.
– Вставай. Живо.
Он практически потащил меня через кабинет к высокой библиотечной лестнице. Быстрым и точным движением он проверил механизм, прежде чем зафиксировать его на месте решительным щелчком.
Он шагнул ближе, прижимаясь грудью к моей спине. Его руки медленно скользнули вверх по моим бокам, очерчивая каждый изгиб. Тепло его ладоней жгло кожу, они продолжали свой путь вверх по плечам и вниз по рукам.
Он направил мои руки вперед, крепко положив их на деревянные перекладины на уровне плеч. Его ладони накрыли мои.
– Не отпускай, – его дыхание обжигало ухо. Колени подогнулись.
Он выпустил меня, и его ладони медленно скользнули вниз по моим рукам, вдоль боков, пока не остановились на бедрах. Коленом он мягко развел мои ноги, располагая тело именно так, как ему хотелось.
Он прижался ко мне сзади, и его твердость уперлась мне в поясницу.
– Тебе ведь нравится провоцировать меня, не так ли? – пробормотал он, задевая губами чувствительное место под ухом.
– Да, – призналась я без тени стыда. – Тебе очень идет отчаяние.
Его рука скользнула между моих ног.
– Посмотри на себя, – его голос опустился до опасного мурлыканья. – Уже совсем промокла, звездочка.
Я застонала, когда его пальцы начали исследовать меня, дразня, но не давая достаточно давления там, где я нуждалась в нем больше всего.
– Зул, пожалуйста…
– Что «пожалуйста»? – поддразнил он, вторя моему недавнему вызову. – Скажи мне, что тебе нужно.
– Ты нужен мне внутри, – выдохнула я, отбросив гордость перед лицом безумного желания. – Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Жестко.
Одной рукой он крепко сжал мое бедро, а другую переместил вперед, прочерчивая дразнящие узоры по животу и постепенно спускаясь ниже. Я дрожала от предвкушения, до белизны в костяшках вцепившись в перекладины лестницы.
– Я представлял, как возьму тебя именно так, – прошептал он, касаясь губами моего плеча.
Я чувствовала, как он устраивается позади. Это ощущение посылало волны предвкушения по всему телу. Когда он наконец начал входить в меня, его размер заставил меня ахнуть.
Я выгнула спину, прижимаясь к нему, молча умоляя двигаться быстрее, взять больше. Ответом стал легкий укус в ложбинку между шеей и плечом.
– Терпение, – предупредил он, хотя его голос тоже был напряжен до предела. – Я хочу чувствовать каждый твой дюйм.
Когда он вошел полностью, он замер. Его грудь была прижата к моей спине, дыхание было рваным у моего уха. На мгновение мы остались неподвижны, слившись воедино, это ощущение было почти за гранью.
Он подался назад, а затем резко толкнулся вперед, задавая ритм, который начался мучительно медленно, но постепенно набирал мощь. Каждый толчок вжимал меня в лестницу, и деревянные перекладины врезались в ладони.
– Блядь, – простонал он, одна его рука скользнула вверх, накрывая мою грудь, другая все еще сжимала бедро с такой силой, что наверняка останутся синяки.
Его темп ускорился, каждое движение становилось все более властным. Звуки сталкивающихся тел заполнили помещение, перемежаясь моим прерывистым дыханием и его гортанным рычанием.
– Еще, – взмолилась я, подаваясь ему навстречу. – Сильнее.
От моего требования в нем что-то окончательно сорвалось. Его рука оставила мою грудь и запуталась в волосах, оттягивая голову назад, чтобы он мог говорить прямо мне в ухо.
– Сильнее, звездочка? Словно я уже не решил пометить тебя так основательно, чтобы каждый бог в каждом мире знал, что ты моя, – он замедлился, на мгновение замер, а затем снова с силой вошел в меня. – Я оставлю отпечатки своих пальцев на твоих бедрах, чтобы ты несла на своем теле доказательство того, что ты только моя.
От его слов по мне пробежала судорога. Он, конечно, заметил, эти глаза не упускали ничего.
– Тебе нравится эта мысль, правда? – его голос стал насмешливым, почти жестоким. – Мысль о том, что я помечу тебя, присвою, использую?
– Да, – выдохнула я, едва соображая от удовольствия, накрывающего меня с головой. – Боги, да.
– Напомни мне еще раз, кому ты принадлежишь? – он выпустил мои волосы, чтобы обхватить оба бедра, используя их как рычаг для еще более мощных толчков. От смены угла у меня перед глазами посыпались искры: каждый удар приходился в ту самую точку глубоко внутри, посылая волны шока по всему телу.
– Тебе, – простонала я, цепляясь за лестницу на пике невыносимого наслаждения. – Я твоя, Зул. Только твоя.
– А я твой, – прорычал он. – Каждая частичка меня принадлежит тебе, Тэйс. Мое тело, мое сердце, моя ебаная душа – все твое.
Его грубая искренность в сочетании с неумолимым ритмом его тела вытолкнула меня за край. Я выкрикнула его имя, когда меня захлестнули волны экстаза. Я едва осознала его собственную разрядку мгновением позже, он сжал меня до боли, изливаясь внутри.
Долгое время после мы оставались нераздельны, он прижался лбом к моему плечу, пытаясь выровнять дыхание. Мои ноги неудержимо дрожали, и только лестница не давала мне упасть. Его руки обвили мою талию, поддерживая, когда силы окончательно меня оставили.
Когда он наконец пошевелился, то лишь для того, чтобы развернуть меня в своих объятиях. Его пальцы коснулись моей щеки. Нежно. Теперь так нежно.
Он мгновение изучал мое лицо, а затем без предупреждения подхватил на руки. Я издала короткий смешок и инстинктивно обняла его шею.
– Что ты делаешь? – спросила я, когда он зашагал к выходу.
– Несу тебя в постель, – ответил он, пинком открывая дверь. – Ты думала, мы закончили?
Путь через темный коридор был ему привычен даже в полумраке. Впереди показались его покои, залитые лунным светом из высоких окон.
Он опустил меня на массивную кровать, но не лег рядом, а остался стоять, глядя на меня с выражением, от которого сердце забилось чаще.
– Что? – спросила я, внезапно почувствовав себя неловко под его пристальным взглядом.
– Я сохраню это в памяти, – тихо сказал он.
Вес его слов осел во мне, напоминая о том, как много стоит на кону, и о разговоре, который нам предстоит. Я похлопала по месту рядом с собой, и он присоединился ко мне, прижимая к своей груди так, словно не мог вынести ни дюйма дистанции между нами.
– Завтра я освобожусь, – мягко произнес он. – Больше никаких пряток. Никакого притворства. Что бы ни случилось, что бы он ни попытался с нами сделать, мы встретим это вместе.
Момент настал. Я глубоко вдохнула, собираясь с духом.
– Нам нужно кое-что обсудить, – сказала я. – О том, что будет после Ковки.
Он слегка напрягся.
– И что же?
– Я знаю, какой домен выберу.
– Дракнавор, – немедленно отрезал он, как будто вопрос был решен заранее. – Здесь нечего обсуждать.
– Нет, – твердо сказала я. – Я выбираю Сандралис.
Его лицо потемнело.
– Ты с ума сошла?
– Там Тэтчер, – объяснила я, выдерживая его взгляд. – И это то место, где я должна быть.
– Это очень странная идея, звездочка. Поспешная…
– Я не выбираю кого-то вместо тебя, – перебила я. – Мы выбрали друг друга, и у нас впереди вечность, чтобы понять, что это значит. Но я не собираюсь сидеть сложа руки в Дракнаворе, пока вокруг разворачиваются все эти события.
Он молчал, так сильно сжав челюсти, что я видела, как ходят желваки под кожей.
– Зул, – мягко позвала я. – Мы сможем быть вместе по-настоящему, когда все это закончится, когда Олинтар падет. А до тех пор я должна быть с Тэтчером. Я нужна ему, и мне нужно быть там, в сердце Сандралиса, рядом с Олинтаром.
– Там, где я не смогу тебя защитить, – голос его стал опасно низким.
– Там, где я смогу защитить себя сама, – возразила я. – Где я буду полезна.
Он отвернулся, плечи были скованы напряжением.
– Это слишком опасно.
– Опаснее, чем влюбиться в сына Смерти, замышляя заговор против Короля Богов? – в моем голосе промелькнула нотка черного юмора. – В этом деле все опасно, Зул.
Он молчал так долго, что я подумала, он откажется продолжать разговор. Наконец он повернулся ко мне с непроницаемым выражением лица.
– Ты уже все решила, – это был не вопрос.
– Да.
– И ничто из того, что я скажу, не изменит твоего решения.
Я прижалась к нему плотнее, положив руку ему на грудь, чувствуя, как под моей ладонью бьется его сердце.
– Не в этом вопросе. Но это ничего не меняет между нами. Когда Мортус займет трон, я смогу вернуться сюда. В Дракнавор. Это не прощание. Это стратегия.
Невольная улыбка тронула уголок его рта.
– Используешь мою же тактику против меня, звездочка?
– Я училась у лучших, – ответила я. – К тому же, ты сам всегда говоришь мне смотреть на картину в целом.
Он накрыл мою ладонь своей.
– Я начинаю жалеть именно об этом уроке.
– Вовсе нет, – прошептала я.
Он долго искал что-то в моих глазах, прежде чем кивнуть, в его взгляде боролись смирение и гордость.
